Паршивая овца

День прошел тихо и смирно, хотя мелкий демоненыш не дал мне скучать: сначала за завтраком вынул всю душу своими каверзными вопросами, по хитрым взглядам Касини и Варионта можно понять, откуда ветер дует. Проинструктировали отпрыска, а мне выворачивайся. Я краснел, бледнел, потел и блеял иногда что-то невразумительное, а про себя кипел гневом и ругался нецензурными словами. Когда Сатил покинул столовую, я вздохнул с облегчением, но не тут-то было, Касини ловко и ненавязчиво выведала все о том, что я люблю, ненавижу и к чему отношусь терпимо. Демонесса знала, как задавать вопросы, ей могли позавидовать самые прожженные дознаватели. Она упорно возвращалась к моему детству и, когда я обходил вопросы о матери, меняла тему, а потом снова подбиралась к нужному ей моменту. В конце концов, я начал косить под придурка, отшучиваться и соскакивал с темы, а когда завтрак окончился, и я как можно быстрее оказался в коридоре, то понял, что устал как собака. Хорошо, что оставшееся время меня никто не трогал, а вечером неприметный слуга пришел проводить меня к Варионту. Генерал ждал в своем кабинете, обстановка меня несказанно удивила: ничего лишнего, никакой вычурности и оружия на стенах в два ряда. Много стеллажей с книгами, мягкий ковер под ногами, два кресла и маленький диван заваленный подушками. Стол огромный с ворохом бумаг, чертежами, картами и Боги знают чем еще, такое впечатление, что корреспонденцию у него год не разбирали. Мне указали на кресло, в которое я и плюхнулся, мимоходом отметив следы когтей на подлокотниках, видимо генерал часто устраивал головомойку своим подчиненным. Сам Варионт достал из бара бутылку вина, сел за стол, разлил напиток по бокалам и жестом предложил мне попробовать. Я был приятно удивлен, вино отдавало сладостью, оставалось терпким, насыщенным и вкусным, у нас такого не делали, одна кислятина, да пиво, ну еще сидр варили, вот и все разнообразие. Варионт клыкасто улыбнулся и подлил мне еще, после второго бокала в желудке приятно потеплело и я расслабился. – Ну, Ромалин, наконец-то мы можем поговорить наедине. – Как пожелаете, – я состроил самое скромное выражение лица, на которое был способен, и преданно смотрел на демона, ожидая продолжения. Генерал хмыкнул, растекся по креслу и спросил: – Как дела у вас с моим братом? – Все чудесно, – ага и с каждым днем все чудесатей. Варионт поморщился. – Ты можешь говорить свободно, я хочу откровенности и мира в своем доме. Вы с ним неудачно начали… но он старается, поверь. Тебе нужно запастись терпением и, уверяю тебя, все наладится в будущем. Ага, в далеком и светлом, в которое я перестал верить очень давно. Я подобрался. Перестал корчить трепетную лань и посмотрел демону в глаза, змеиные зрачки чуть дрогнули. Он хочет откровенности? Что ж, в этом я могу пойти навстречу. – Я сомневаюсь, что между мной и Тарилом может стать все хорошо, как вы выразились. Он воспринимает меня как нечто среднее между шлюхой и безмозглым избалованным принцем. Не дает труда поинтересоваться моим мнением в элементарных вещах или, возможно, это из-за того, что я младший супруг, об меня можно вытирать ноги и это считается в порядке вещей? Генерал нахмурился и побарабанил когтями по столешнице. – Ромалин, у нас не принято унижать супругов, просто Тарил воспринимает тебя как неприятную обязанность, а ты еще и специально выводишь его из себя. Зачем, кстати? – За надом. Затем, что как он ко мне, так и я к нему, – подаюсь в кресле. – Его презрение действует на нервы. Он не знает обо мне ни-че-го, составил мнение, по каким-то левым доносам и тыкает теперь в дерьмо при каждом удобном моменте, – чувствую, что меня несет куда-то не туда, но не могу остановиться, желаете правду – получите. – Он злится из-за Сартинов, из-за того, кем ты был для них три года. А еще из-за ситуации в целом. – У меня не было выбора! И что, из-за этого он вбил себе в голову, что можно считать меня шлюхой и быть со мной грубым мудаком?! Варионт сверкнул глазами и холодно произнес. – Не стоит так о нем, Тарил все же мой брат. – Вы просили быть откровенным, что я и делаю… между прочим, вашего брата вообще не интересует мое мнение по каким бы то ни было вопросам. Вот твои комнаты, вот тебе одежда, территорию не покидать, ни с кем не общаться! На кровать, трахнули, свободен! – помимо воли в моем голосе обида и злость, затыкаюсь и отвожу глаза. Что-то я слишком разоткровенничался. – Я не домашнее животное, а человек. И принц, пусть и самый младший, но в этом доме меня никто не уважает и не воспринимает как равного. Генерал вздыхает. – У нас младший супруг зависим от старшего, но я не думал, что брат обращается с тобой в приказном порядке. А вот ограничение свободы в твоих же интересах, ты ценный заложник, хоть это ты понимаешь, Ромалин? Горько усмехаюсь. – Я понимаю не только это, а также все политические закидоны и то, насколько шаток мир между нашими королевствами. Я не прошу нянчиться со мной, но неплохо было бы общаться с Тарилом на равных, как мы сейчас с вами. Он серьезно посмотрел на меня, отпил вина, просчитывая что-то в уме, домашний костюм открывал шею, на которой висела цепочка с кулоном инкрустированным зелеными камнями. Я вспомнил, что у Тарила видел такой же. Интересненько. Проверяю потоки магии в кабинете, здесь мощные заклинания защиты, тишины и самоочищения, чтобы пыль не скапливалась, но есть тоненькая ниточка, уходящая за пределы этих стен, и тянется она от кулона. Не могу сообразить только, что все это значит. Угрозы не чувствую и ладно. – Ромалин, ответь мне, ты бы смог начать все сначала? Отбросив все обиды и разногласия. Я задумался, если бы наше знакомство состоялось в другой обстановке, возможно, все было бы по-другому. Но он же такая скотина, что не признает ошибок и не будет извиняться. Мне обидно, не спорю, отношение Тарила коробит, а еще проклятие это дебильное. – Могу пообещать, что попытаюсь понять его, если он перестанет вести себя как заносчивый придурок. Мы оба уже наговорили друг другу массу гадостей и сделали уйму ошибок, но шанс есть. Только вот что делать с папочкиным проклятием? У генерала брови поползли вверх от удивления. – Ты знаешь? – Ага, – откровенность за откровенность. – Я понял по следам на своей ауре, а еще подслушал ваш разговор случайно. – Тогда ты в курсе, что требуется для снятия, а этого не так просто добиться. – Я бы сказал, этого нереально добиться. – Почему ты такой пессимист? – Вот и Тарил об этом спрашивал… – улыбаюсь и вздыхаю, допиваю вино, меня развезло с двух-то бокалов, с чего бы? И хорошо так стало, напряжение отпустило. Хороший брат у моего мужа: понимающий, заботливый, терпеливый. Понятно, конечно, что он больше о Тариле беспокоится, а я так ходячая проблема, но все равно он готов со мной разговаривать, а это уже не мало. – Ты такой недоверчивый, Ромалин, на свете есть и хорошие люди, поверь старому мудрому демону. – Ага, только вот что-то я натыкаюсь на одних мерзавцев. Судьба видимо такая, – тихо говорю и окончательно расслабившись, растекаюсь в кресле. Варионт больше не наливает, смотрит серьезно и поглаживает кулон на шее. – Ты кажешься мне разумным человеком, Ромалин, мне приятно с тобой общаться. Брат тоже узнает тебя ближе и, надеюсь, ваши отношения наладятся. Смеюсь тихо, голова немного кружится, вино отличное, надо будет попросить бутылку. – Вы тоже ничего, Варионт, мне будет приятно обучать вашего сына фехтованию. Он улыбнулся искренне, понимающе, но на дне змеиных глаз мне чудилась смешинка. – Можешь быть свободен. Тебя проводить? Встаю и, чуть пошатываясь, делаю несколько шагов к двери. – Нет, я не настолько пьян. Благодарю за приятную беседу. Выйдя в коридор, я благополучно доплелся до своих покоев, лениво размышляя о странном разговоре. Ничего важного мы по сути не обсудили, и мне начало казаться, что меня ловко провели, выудив обиды, недосказанности и все претензии, что я имею к мужу и ко всей этой ситуации в целом. Раздеваясь и залезая в кровать, я поймал себя на мысли, что хотел бы попробовать начать все сначала с Тарилом. Как бы это было познакомиться, сходить на свидание, узнавать друг друга постепенно? Быть в постели не игрушкой, а партнером, отдаваться и брать. Тарил, что же мы делаем сами с собой? Зачем? Ради чего? Проваливаясь в сонную муть, я вспоминал, как охрененно Тарил выглядел в халате, и не мог не признать, что желаю его даже после всего, что эта тварь вытворяла, пусть даже и под воздействием проклятия.