Глава 3 "Живой товар"
12 августа 2025 г., 16:05
Спустя сутки. Дикие берега материка Румаре, джунгли.
Снова машинисты раскочегаривают двигатель, из трубы вырывается серый дым, и пароход везет команду и товары туда, куда надо. Подойдя к кэпу, который вел корабль, к удивлению счетовода, используя при этом обе руки, Рэймон задал вопрос, который его интересовал.
— Товарищ капитан! Где мы будем сбывать негров? — при произношении слова «негры», его скривило, ведь это были люди, но так как это всё же был товар, о них говорили как про товар, — Я думал мы их продадим еще там, в Турмане.
— Ха! Эти прохвосты дали бы нам за них жалкие гроши! У них рабы ценятся слабо. У меня есть один знакомый, который предложит хорошие деньги, я ему уже сбывал захваченных контрабандистов. И нам заплатят, и ему выгода. Так, вот и Роговая Бухта… Так, бросаем якорь тут. Шлюпки на воду! Каждый гребец берет с собой по пять негров. Еще нужно две шлюпки с лучшими бойцами, — заметив умоляющее выражение лица Рэймана, кэп распорядился, — Мы с деньголизом тоже пойдем!
На воду было спущено пять шлюпок, две с рабами, две с бойцами, и еще в одной сидели кэп, казначей, и его друг-эльдоррец по имени Зерлан Вайс, который нежно обнимал свою снайперскую винтову, во время плавания к берегу, друзья разговаривали:
— Слушай, Зер, — сказал деньгощуп-казначей, — Научишь меня стрельбе?
— О, mi amigo, этому учиться надо долго… Но я научу тебя основам, как выдастся пара-тройка часов свободного времени. Ты вообще когда-нибудь стрелял?
— Только по голубям, этим пернатым крысам, когда было их нашествие пять лет назад. Я использовал мелкашку,.22 Калибра, фирмы «Эл-Ро Арми Индастриз», модель ЭР-22, — сначала эльдоррец посмотрел уважительно, но потом Рэймон добавил, -Но я стрелял в них не на лету, а когда те сидели на ветках.
— Ну, значит хоть немного, но стрелял. Я вообще на медведей с охотничьим дробовиком ходил, но стрелял пулевым патроном, ибо медведя дробью не возьмешь, потом отец доверил мне настоящую винтовку, и я начал учиться стрелять с нее. Мой отец был настоящим охотником…
Не успев спросить о том, почему отец Зерлана именно «был» охотником, капитан скомандовал высадку. Шлюпки, уткнувшись носами в песок пляжа, остановились. Шлюпки с рабами были выгружены первыми, потом остановились остальные. Капитан, прикрыв ладонью глаза, и потянувшись, будто только что проснулся, скомандовал:
— Я иду впереди, замыкающим будешь ты, Хэттер, — он кивнул на двухметрового амбала в безрукавке, шляпе-котелке, и штанах, которые были ему почти в обтяжку, так как тот был просто горой мускулов, — Негров ведите шеренгой, и смотрите, не повредите «товар», хе-хе.
Уйдя с пляжа, группа моряков и рабов оказалась в джунглях. Это были заросли очень странных деревьев, с которых свисали лианы, цветков, от небольших синеньких, бутон которого был размером с мизинчик, до огромных лотосов розового цвета. Казалось, в этот лотос можно было уместить семилетнего ребенка, да и некрупный взрослый, как могло показаться, мог сесть в этот огромный цветок. Проходя мимо одного из цветков, он заметил, как у цветка захлопнулась пасть, когда в нее влетело насекомое, которое было похоже на стрекозу, но длиной с раскрытую человеческую ладонь. На ветках сидели цветастые птицы, которые, как пояснил кэп, называются попугаями. По веткам, громко вопя, прыгали обезьяны, у которых, как говорил один ученый, общий предок с людьми, вдруг отряд остановился, так как дорогу переполз огромный питон, который не собирался нападать на группу незнакомых существ, а просто полз по своим змеиным делам. Путь продолжался около двух часов, а Рэйман то и дело открывал для себя новые виды существ. Только половину из них казначей видел на картинках, остальные же были полностью в новинку.
Пройдя большую часть пути, моряки увидели, что тот был наглухо завален деревьями, и эти повалившиеся деревья заросли лианами. Кэп удивленными глазами разглядывал препятствие:
— Ах, карамба! — крикнул он, оглядывая окрестности, потом показал вправо — Попробуем обойти там!
Справа от этого завала, как ни странно, не было деревьев, и прорубаясь через сплетения лиан и высокой травы, конвой оказался на широкой, поросшей цветами лужайке… Но, сама поляна не была чем-то необычным. Необычным было то, что там были древние развалины. Повсюду были остовы стен, арки, а пару зданий даже были почти целыми, если не считать дыр в стенах. Рэйман был образованным парнем, и узнал по архитектуре, что это были развалины города давно почившей Акрийской Империи, которая когда-то занимала половину южного континента.
Рэйман был любопытным парнем, и пока конвой приостановился на привал, он прошел, ломая цветы, в одно из более-менее ценных зданий.
Воздух в древней развалине был затхлый, а свет прорывался через наполовину отсутствовавший потолок. В полумраке выпускник-казначей заметил присыпанную многовековым слоем пыли табличку.
— Так, что это? — сказал заведующий судовой казной молодой человек, вглядываясь в текст, — Хм… Жаль, что мы углубленно не изучали акрийский язык. Судя по первому слову, а так же по средней строче — это текст типа путеводителя. Но о каком пути этот путеводитель? Наверняка в музее за это заплатят!
Засунув табличку в рюкзак, предварительно обернув ее в несколько слоев накидки, что была в сумке, Рэймон отправился обратно к месту привала. Про табличку казначей решил не говорить другим.
В конце пути, группа вышла к поляне, на которой находился настоящий дворец. Таких дворцов Рэймон еще не видал, точнее видал, но только на картинках в учебниках культурологи и истории. Говорили, что такие дворцы, представляющие из себя четыре башни, которые были соединены между собой и с центральным зданием, которое представлял собой каменный купол с узорами и окнами. Как только они подошли к входу в этот дворец, их окликнул охранник с тюрбаном. Тюрбан был намного пышнее тюрбанов турманцев, а сам охранник был темнокожий и узкоглазый, но с другими чертами лица, нежели у турманцев, которых счетовод видел до этого. Вооружены они были скимтарами и пистолями, которые, в отличие от револьверов, уже лет тридцать как устарели, но, как и револьвер, могли убить одним метким выстрелом. Охранник заговорил на ромилийском, но с ужаснейшим акцентом:
— Кюда идьёте? Ето чиастноя тереторея, — закончив говорить, он достал из ножен широкий меч, и угрожающе выставил вперед, а сам встал в боевую стойку.
— Сообщи Греннеру, что пришел его старый знакомый, и привез товар, — забив трубку табаком из кисета, и прикурив, кэп стал ждать реакции этого стражника с древним оружием.
— Ми видать товар. Ми сообщить хозяин о прибытий. Твой ждать тут, наш сторож смотреть за ваша.
Уйдя в здание, этот странный стражник оставил группу, состоящую из экипажа парохода и рабов-негров, которые не проронили за весь путь не слова, под надсмотром трех стражников, которые нацелили на них своих пистоли. Спустя десять минут стражник вернулся, и пригласил их в «тронный зал», где их ждет глава этого мини-государства, состоящего из нескольких зданий, как небольшая деревня. Обладало это государство армией из полусотни головорезов, и экономикой, которая держалась на рабах.
— Да славится Пироман, творец огня и света, что привел тебя сюда, мой друг! — широкий, коренастый, но низкий на столько, что голова его доставала Рэймону только до середины груди, правитель сего «царства», поприветствовал всех вошедших, — Я вижу, что вы привели новых «вольных работников», которые будут строить наше славное государство!
Потрясая золотыми цепочками, которые, по виду, весили довольно много, он приблизился к кэпу и от души его обнял, так, как может обнимать только лучший друг.
Тронный зал был украшен красивыми коврами с узорами, на стенах висели как репродукции, так и оригиналы разных хэнсийских картин. Имелись мраморные статуи, изображающие языческих божков, которые, как и сам «царь», были низенькие и коренастые.
— Вы, капитан, а также несколько ваших доверенных офицеров, можете пройти в мой кабинет, — поманил он рукой кэпа, который в свою очередь, поманил за собой счетовода и еще двух офицеров, одним из которых был Вайс. Кабинет был украшен всевозможными украшениями, в углу стоял бюст изображающий человека, похожего на царя, но в очках, постарше и с широкими усами.
— Так… — царь, не без труда взобравшись на стул, раскрыл книжку, взял перо, и обмокнув его в чернильницу, что-то записывал в течении минуты, потом положил перо в чернильницу, и обратился к кэпу, — Сколько работников?
Кэп почесал в бороде, и ответил:
— Десять, ты сам видел. Предвидя следующие вопросы, скажу: все вполне здоровы, кроме двух худощавых. Что еще? Ничего. Если тарифы не поменялись, я получу по четыре сотни пэйров за каждого.
— К сожалению, — откинувшись на спинку кресла, и сложив руки на груди, он продолжил, — Тарифы поменялись. Триста пятьдесят за каждого, не больше.
— Ну ты старый таракан… — бросив гневные взгляды на помощников, которые были с ним, кэп снова повернулся в сторону царька, — Ты в курсе, что команда моего корабля всего на десяток человек меньше, чем твоя армия, и вооружена совсем не списанными пистолями, а вполне быстрыми револьверами? Мы, при желании может перебить твою армию с легкостью.
— Но, не смотря на это, — сказал царек, направив палец на кэпа, — Ты привел только десять человек.
— Да ладно, я пошутил. Согласен на три с половиной тысячи за десяток пле… -заметив, как царь погрозил пальчиком, кэп исправился, — Работников.
— Дополнительный заработок не интересует? — сказал карлик, сделав запись в какой-то толстый журнал, — Немного похлопотать конечно надо… На заплачу солидно.
— Ладно, — сказал Харвиссон, задумчиво смотря на солидный кошелек, который принес один из слуг царя, — Что надо делать, джунглевая макака?
— Всё просто! — сказал низкорослый правитель, раскинув руками, — Поймайте мне гориллу, тигра, пантеру и крокодила. Для чего мне это надо — скажу потом. Согласны? Для этого дела дам специальное духовое ружье. Это новинка, ее придумали пару лет назад. Для стрельбы там используется не порох а, ты не поверишь, воздух! Вот же придумали!
— Да, давай свои ружья и дротики, — сказал кэп, вставая со стула, — Надеюсь плата будет достойная, разорви тебя мокрель!
Получив деньги за невольников, группа моряков отправилась обратно к кораблю. Путь снова пролегал через чарующие джунгли, но на этот раз на замыкающего, огромного шкафа Хэттера прыгнул огромный полосатый кот, которого, как помнил Рэймон из учебников, зовут тигром. Кот пытался съесть огромную двухметровую гору мяса, но остальные бойцы среагировали очень быстро, и изрешетили кота из револьверов, тот ослабил хватку, отпустил Хэттера, и пошатываясь поковылял обратно вглубь джунглей. Преследовать подранка никто не желал, и перевязав раны здоровяку, отряд продолжил путь до берега. Шлюпки были на месте, на определенном расстоянии от берега стоял на якоре корабль. Плавание на шлюпках от берега до корабля заняло десять минут, и все плыли молча, но, не скрывая радости, так как часть от вырученных денег полагается всей команде.
Выдав половину из суммы выплаченной за рабов, кэп сказал распределить ее между всеми членами экипажа. Каждому было выдано по сорок три монеты, которые моряки приняли с огромной радостью, и вовсю желали спустить свою премию в ближайшем цивилизованном городе. После распределения остались монеты, которые «ни туда, ни сюда», и они были спрятаны в судовую казну.
***
Материк Хэнс, Ромилийская Империя, портовый город Персвилль
25 мая 1878 года от Великой Чумы
Дальнейший путь до города, из которого больше недели назад вышел в торговый рейс пароход «Вествинд», прошел без приключений, и было даже скучно, но с другой стороны было хорошо, что пираты снова не налетели. Приблизившись к порту родного города, утром, только что проснувшийся Рэймон не мог не нарадоваться от того, что вернулся, хотя любопытство, и дух исследователя тянули его снова отправиться в плавание.
Снова умеренный климат и приятные улочки родного города, проходя мимо зданий из красного кирпича, которые, не смотря на материал, отличались количеством этажей, казначей зашел в родной дом с жалованием, которое, еще во время плавания, выдал Капитан Харвиссон. Он хотел сообщить ему, что он, может, и не стал за десяток дней великим богачем-торговцем, но принес деньги, и притом довольно неплохие. Поднявшись на этаж, он стучит в дверь, потом дергает за веревку, которая приводит в движение колокольчик внутри дома, но никто не отвечает. Вдруг, из квартиры напротив, вышел древний, худой восьмидесятилетний старик в сером потрепанном плаще. И сообщил.
— Рэми? Это ты, сорванец? — поправив очки, и приглядевшись, старик удостоверился, что он догадался правильно и продолжил, — Прости за резкость, но преставился твой батька. Вышел из дома, и потерял сознание. Прибывший на место медик ничего не смог сделать. Как они сказали, он умер от этого, как его… Инсукта. Нет… Инсульта, вот.
Во время рассказа соседа выражение лица Рэймона приобрело скорбное выражение. На счет того, где его похоронили, дед ответил, что его, как ветерана боевых действий, похоронили за счет государства на военном мемориальном кладбище Персвилля. Остановив повозку, маршрут которой пролегал мимо кладбища, и перед этим купив венок, Рэймон отправился на кладбище. Спросив у смотрителя кладбища, где могила Фулмана Гриневича, он называет ее координаты, и особую примету — карликовое деревце, которое росло у изголовья могильного камня. Найдя место, где покоятся останки отца, последний представитель рода Гриневичей возложил венок, и начал говорить сам с собой, при этом глядя на могилу.
— Может ты был строгим, и часто ругался, но ругался по справедливости. Ты был достойным солдатом, судя по твоим рассказам, и я не подведу тебя, и помимо казначейских дел научусь драться!
«Отдав честь», как это делают военные, перед могилой, Рэймон неторопливо пошел обратно в сторону дороги. Дойдя до нее он, опустив голову, делает жест рукой, на который останавливается телега. Заплатив из своего жалования кучеру, казначей отправился домой.
«Мой отец был тяжелым человеком, война оставила свой отпечаток на его характере, но он воспитывал во мне стойкость. Он приучил меня делать зарядку по утрам, он заставлял меня учится, и благодаря тому, что он покупал мне книги, которые я читал в запой, когда было время, я стремился ко всему новому. Я буду тебя помнить, папа, каким бы ты для меня ни был».
Войдя в квартиру, благодаря ключу, который ему выдал сосед, Рэйман вошел в дом, в котором без отца было мрачно, пройядя в свою спальню, счетовод проваливается в сон.
***
Следующий день начался как все дни до этого, за исключением того, что Рэймон был в своей квартире. Занавески из полупрозрачного зеленого материала приглушали свет, и окрашивали комнату в зеленоватый оттенок. Так как дома не было продуктов, «деньготрах», как его называл кэп, отправился в порт, купив по пути булочку с джемом, чтобы хоть как-то позавтракать. Когда до порта оставалось около полутора сотен ярдов, он услышал, как продавец газет, парень в коричневом берете с пером, белой рубашке и серых шортах, которые контрастировали с огромными сапогами, читал новости, и предлагал газеты, чтобы прочитать про них по подробнее, одна из новостей заинтересовала Рэймона:
— Подходите и берите! Свежие газеты! Новость века! Эльдоррия потопила Ромилийский корабль, в водах Дикого Моря! Готовьтесь к войне! За подробностями идите в свежий выпуск газеты!
Запомнив эту новость, счетовод пошел дальше в порт, поднимаясь по трапу на палубу парохода, он чуть не столкнул в воду грузчика, а сзади шел еще один грузчик, поднося ящик. Судя по всему в ящике было оружие. Найдя кэпа в его капитанской каюте, Рэймон задал вопрос, что им грузят, хотя и сам догадывался.
— Это оружие, сынок! Десять тонн оружия разных видов вместе с боеприпасами! — положив в рот брикетик жевательного табака, и слегка его разжевав, он продолжил, — Наш милостивый государь, Ромил XVI из династии Пэйровичи, издал указ о том, чтобы доставить в ромилийские колонии в Новом Свете партию оружия. Платят неплохо! Целых десять тысяч пейров, хотя расстояние приличное, путь займет около трех недель, это не в Румаре за неделю обернуться, Новый Свет это намного дальше, деньголиз. И более того! Нам выдали аванс в виде двух тысяч. Так что ты, деньгоклюй, распределишь половину между командой, а остальное пойдет в судовую казну.
Посчитав, что на каждого члена команды приходится по четверть сотни пэйров, он выдал всем морякам полагающуюся долю, услышал гудок, повествующий о том, что погрузка окончена, и можно отчаливать, вышел на палубу, смотреть в удаляющиеся земли, где у него остался в сырой земле отец. Уплывая вдаль, Грин думал об отце, и мысленно поклялся отцу, что добьётся успехов.
