Разделить с тобой вечность

На следующий день у ворот замка туристов встретила высокая девушка. Она была потрясающе красива – необыкновенной, хищной красотой, от которой захватывает дух. Длинные светлые волосы, идеальная кожа, фигура манекенщицы и глаза... В глазах Хайди (так она представилась) читалось что-то такое, от чего Марии стало не по себе. Что-то древнее и голодное.   Но она отогнала это чувство. Экскурсия обещала стать незабываемой.   Внутри замок оказался еще роскошнее, чем снаружи. Восхищенные посетители бродили по залам, увешанным гобеленами, заглядывали в комнаты, где каждый предмет дышал историей. Хайди рассказывала о Вольтури –древнем роде, который когда-то здесь правил, о легендах и тайнах, которые хранят эти стены. Мария слушала вполуха, зачарованная самой атмосферой.   А потом они вышли в сад.   И она поняла, что всё увиденное раньше было лишь предисловием.   Каменные дорожки вились между деревьями и кустарниками, создавая причудливый лабиринт. Где-то вдалеке журчали фонтаны, и этот звук смешивался с пением птиц в нестройную, но прекрасную мелодию. Аромат цветов – роз, жасмина, ещё каких-то, приторных и совсем незнакомых – был таким густым, что кружилась голова.   – А теперь, – голос Хайди выдернул девушку из блаженного оцепенения, – нас ждёт главная часть экскурсии. Прошу за мной.   Они спустились в подземелья. Чем глубже уводиликаменные ступени, тем холоднее становился воздух, тем гуще – темнота. Где-то на полпути Мария замешкалась у окна, пытаясь унять странную дрожь, пробравшуюся под кожу. В душе зарождалось нехорошее предчувствие –липкое, холодное, как змея, ползущая по позвоночнику.   – Вы идёте? – окликнула Хайди.   – Да-да, сейчас.   Мария сделала глубокий вдох и шагнула вниз, туда, где уже скрылась их группа.   Тяжелая дверь захлопнулсь за её спиной с глухим стуком, похожим на удар крышки гроба.   – Добро пожаловать в замок Вольтури... – раздался из темноты странно знакомый бархатный голос. – И... мне искренне жаль...   Мария не успела понять, что происходит.   Тени ожили.   Из ниш и углов выступили фигуры – быстрые, нечеловечески быстрые. Они набросились на группу, и крики разорвали тишину подземелья. Мария будто в кошмаре видела, как острые клыки впиваются в шеи, как люди падают один за другим, как кровь заливает каменный пол. Это был кошмар. Самый настоящий кошмар наяву.   Девушка метнулась за колонну, прижимаясь спиной к холодному камню и зажимая рот рукой, чтобы не закричать. Крики стихали один за другим. Сначала женские, потом мужские. А потом наступила гулкая звенящая тишина.   – Остался еще кто-то, – прорычал грубый голос совсем рядом. Шаги приближались.   – Нет, Феликс. Оставь её мне.   Этот голос Мария узнала бы из тысячи. Бархат, холод и обещание чего-то страшного.   Она вжалась в колонну, молясь вдруг оказатьсяневидимой, но шаги приближались. А потом появился он – тот самый мужчина с площади. В полумраке подземелья его глаза горели алым, кожа светилась призрачным светом, и в этой красоте было что-то запредельно ужасное.   – Не думал, что вы так скоро посетите нас, Мар-р-р-и-и-ия, – протянул он, и её имя в его устах прозвучало как музыка и как приговор.   Девушка хотела закричать, но не смогла. Хотела бежать, но ноги не слушались. Он приблизился – медленно, смакуя каждый миг, – и она почувствовала его дыхание на своей шее. Холодное. Мёртвое.   – Не бойся, дорогая, – шепнул он, и в этом шёпоте не было ни капли жалости. Только предвкушение.   Его губы коснулись её шеи.   А дальше была только боль.   ---   Боль стала ее миром. Пронизывала каждую клетку, каждую частицу тела, превращая сознание в сплошной крик, который не мог вырваться наружу. Она горела изнутри. Она тонула в огне. Она умирала – и не могла умереть.   А потом огонь отступил, оставив после себя странную пустоту и жажду. Дикую, нечеловеческую жажду, выжигающую горло.   Мария открыла глаза.   Над ней нависал балдахин тёмно-бордового бархата. Тяжелая ткань ниспадала с четырех столбиков кровати, на которой она лежала. Комната была огромной и больше походила на декорации к фильму, чем на жилое помещение. Камин с мраморной полкой, два кресла у него, пушистый ковёр, туалетный столик с большим зеркалом в позолоченной раме, картины на стенах, тяжёлые портьеры на окнах, сквозь которые пробивался утренний свет.   Где она? Что случилось?   Последнее, что она помнила – подземелье, крики, а потом...   Потом он.   Дверь бесшумно открылась, и в комнату вошла девушка. Невысокая, с простым, но приятным лицом, в скромном платье. В руках она держала бокал с тёмно-алой жидкостью.   – Вы очнулись, – она улыбнулась, но в глазах мелькнуло что-то похожее на страх или любопытство. –Замечательно. Я позову господина. А вы пока выпейте это.   Она поставила бокал на тумбочку у кровати и выскользнула за дверь так же бесшумно, как появилась.   Жажда мучила невыносимо. Мария схватила бокал и залпом осушила его. Жидкость была тёплой, солоноватой и... странно знакомой. Жжение в горле мгновенно прошло, по телу разлилось приятное тепло, и на секунду ей показалось, что она снова жива.   Дверь распахнулась.   На пороге стоял он. В утреннем свете, льющемся из окна, его кожа сияла, переливаясь, как алмазная пыль. Он был прекрасен – прекраснее любого человека, прекраснее любой картины. Но то, что скрывается за этой красотой, пугало.   – Мария, – его голос обволок её, как тёплый шёлк. –Смерть явно вам к лицу.   Он взял её ладонь и коснулся губами кожи – точно так же, как тогда, на площади.   – Что?! – она отдёрнула руку, отшатываясь к изголовью кровати.   – Ну-ну, драгоценная моя. – Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего злого. Только снисходительность и... нежность? – Позвольте вам кое-что объяснить.   ---   Он говорил полчаса. А может, час. Мария потеряла счёт времени, слушая этот бархатный голос, рассказывающий невероятные вещи. Вампиры. Они существуют. Они правят миром из тени. И он – Аро, старейший из Вольтури, – их король. А она... она теперь одна из них.   – Этого не может быть, – прошептала Мария, сжимая голову руками. – Этого просто не может быть.   – И тем не менее, дитя моё. – Аро поднялся с кресла, в котором сидел во время рассказа. – Думаю, вам нужно отдохнуть. Замок в вашем распоряжении.   Он скрылся за дверью, оставив Марию наедине с мыслями, которые разрывали голову на части.   ---   Голова гудела. Чтобы хоть как-то отвлечься, Мария решила осмотреть свои покои. Одна дверь вела на небольшой балкон с видом на внутренний двор. За другой скрывалась невероятных размеров ванная комната. А когда она открыла третью дверь, у неё перехватило дыхание.   Это была гардеробная. Огромная комната, заставленная рядами полок, вешалок, шкафчиков и стеллажей. Роскошные платья из дорогих тканей, обувь на любой вкус, аксессуары, сумочки, шляпки... У дальней стены стояло огромное зеркало в полный рост, перед ним –несколько мягких пуфов.   Мария подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение.   Грязные джинсы, разорванная футболка, спутанные волосы – всё напоминало о недавнем кошмаре. Но лицо... Лицо было другим. Кожа сияла тем же перламутровым светом, что и у Аро. Глаза стали ярче, глубже, и в них появился странный красноватый отблеск.   Мария быстро стащила с себя грязную одежду и, вытащив из шкафа первое попавшееся платье, натянула на себя. Тёмно-синий шёлк струился по телу, облегая фигуру. Дорогая вещь – она такие только в журналах видела. Но с простыми балетками и растрёпанными волосами это смотрелось дико.   Впрочем, сейчас её волновало другое.   Мария вышла в коридор. Ноги сами понесли её куда-то, пока голова пыталась переварить случившееся. Родные. Друзья. Николь. Она никогда их больше не увидит. Для них она мертва. Для всего мира она мертва.   Бесцельно бродя по замку, девушка думала об этом снова и снова, пока не осознала, что ноги принесли её в подземелье.   Тот самый коридор. Та самая дверь.   Перед глазами вспыхнули картины: падающие безжизненные тела, хруст костей, запах крови, такой густой, что им можно захлебнуться...   Мария резко развернулась, повинуясь немедленному желанию убежать как можно дальше от этого места, но перед ней словно из ниоткуда возник мужчина. Высокий, светловолосый, с холодными глазами и хищной улыбкой.   – Куда это так спешит наша новообращённая? –поинтересовался он, лениво растягивая слова.   – Не ваше дело! – огрызнулась Мария, пытаясь обойти его.   – Да как ты смеешь разговаривать подобным тоном со своим господином?!   Он схватил её за руку, и его пальцы сжались с такой силой, что кости, наверное, должны были хрустнуть. Но девушка не почувствовала боли – только ярость, вспыхнувшую в груди.   – ХВАТИТ! – закричала она, дёргая руку.   И вдруг произошло невозможное.   Вампира, ещё секунду назад сжимавшего её руку, отбросило назад с невероятной силой. Он пролетел через весь коридор, снёс тяжёлую дверь и влетел в тронный зал, рухнув у ног изумлённого Аро.   Мария замерла, глядя на свои руки. Что это было?   – Кай, что произошло? – Аро поднялся с трона, но его взгляд уже скользнул мимо поверженного блондина и остановился на Марии. В одно мгновение он оказался рядом, сжимая её руку в своих ледяных ладонях.   Его глаза вспыхнули алым.   – Magnifico... – выдохнул он, глядя на новообращенную с благоговением коллекционера, нашедшего редчайший экземпляр. – Дорогая моя, ваш дар ещё более невероятен, чем я мог предположить.   – Что... что это значит? – прошептала Мария, не в силах отвести взгляд от его пылающих глаз.   – У каждого из нас есть дар, – объяснил Аро, не выпуская её руки. – Я, например, могу читать чужие мысли. А вы, драгоценная моя, можете перемещать предметы силой своих. И не только предметы, как мы только что убедились.   Кай поднялся с пола, сверкая глазами от ярости. Он сделал шаг в их сторону, но Аро даже не взглянул на него.   – Вы останетесь у нас, Мария. – В голосе Аро не было вопроса – только утверждение. – Теперь вы – Вольтури.   – Но у меня есть семья... я не хочу...   – Они думают, что вы мертвы, – мягко перебил он. – Для них вас больше нет. Теперь мы – ваша семья.   Он произнёс это так просто, так буднично, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. И в этот момент Мария поняла: он прав. Для её прежнего мира она действительно мертва.   Аро всё ещё держал её руку. Кай стоял поодаль, сверля юную вампиршу ненавидящим взглядом. Где-то в тени она уловила движение – другие Вольтури наблюдали за этой сценой, молчаливые и внимательные.   – Не бойся, дорогая. – Аро погладил большим пальцем её ладонь, и от этого жеста по телу девушки пробежала странная дрожь. – Это просто твоя природа даёт о себе знать. Сильная природа. Кай будет знать, что к тебе нельзя прикасаться без разрешения. Не так ли, Кай?   Блондин склонил голову, но в его глазах Мария прочла неприкрытую ненависть.   – Я... я не хотела... – пролепетала она, чувствуя себя нашкодившим ребёнком.   – Знаю, дитя моё. – В голосе Аро зазвучали тёплые, почти отеческие нотки, хотя его глаза горели всё тем же азартным огнём. – Твой гнев оказался весьма... убедительным аргументом. Пойдём. Тебе нужно отдохнуть. Я провожу тебя.   Он протянул ей руку.   И Мария, сама не понимая зачем, взяла её.   Холод его пальцев больше не пугал. Или она просто начала привыкать?   Они пошли через тронный зал – мимо трёх пустых тронов, мимо шеренги безмолвных стражников, мимо Кая, всё ещё сжимающего кулаки от злости, мимо других вампиров, чьи взгляды Мария чувствовала кожей. Аро вёл её, и впервые после обращения ей не хотелось вырваться и убежать.   Что-то подсказывало: её новая жизнь только начинается. И этот древний вампир с бархатным голосом и глазами цвета запёкшейся крови сыграет в ней главную роль.   ---   Аро проводил Марию до дверей её покоев. Он задержался на пороге, и впервые в его глазах появилось что-то, кроме любопытства коллекционера.   – Завтра я пришлю к тебе наставника, – сказал он. – Тебе нужно научиться контролировать свой дар. Это опасно –не знать своей силы.   – А если я не хочу учиться? – Мария сама удивилась своей дерзости. – Если я не хочу быть здесь?   Аро наклонил голову, и на его губах появилась та самая опасная улыбка.   – Хочешь или не хочешь, драгоценная моя, – теперь не имеет значения. Ты здесь. И ты – моя.   Слово «моя» повисло в воздухе между ними, наполняясь множеством смыслов. Он ушёл, а Мария осталась стоять в дверях, пытаясь понять, что чувствует – страх, злость или что-то другое, чему она пока боялась дать имя.