Законы подлости

— О. Боже. Мой. Леонард счёл это отличной реакций. Сам он, переступив порог, несколько долгих минут не мог говорить. — Что здесь произошло? — Просто кому-то очень приглянулись наши компьютеры и видеоигры, — поспешил выдавить он. — Наверное, физикам, живущим на государственные деньги, не положено иметь так много барахла. Разрядить обстановку не удалось. Пенни качала головой, осматривая сорванные с петель дверцы кухонных шкафчиков и безжалостно растоптанные черновики Шелдона с кучей заковыристых формул: самое ценное у них не сумели украсть. А всё прочее — всё прочее было возместимо. Легко собрать воедино или заменить копией нельзя было только Шелдона, как бы часто они не шутили раньше о его сущности андроида. Одна из их любимых шуток вдруг резко перестала казаться смешной. Ни одна прежде любимая шутка не казалась смешной сейчас. — Получается, Шелдон вёл себя странно не просто так? — уточнила Пенни, и у Леонарда, должно быть, перекосилось лицо, потому что она осеклась. — Ч… что?.. Леонард только махнул рукой в сторону комнаты Шелдона, и Пенни рванула туда прямиком по осколкам стекла. — Такое раньше бывало с ним? — обернулась она к с трудом догнавшему её Леонарду. Тому показалось, что Шелдон задрожал сильнее — наверное, два человека поблизости пугали его сильнее, чем один. Тот факт, что пугали его старые друзья, Леонард и Пенни, делал узел в груди Леонарда ещё туже. — Почему они так долго едут? — Кто — они? — тупо переспросил Леонард. — Скорая. Полиция. Ты ведь вызвал тех и других? — строго спросила Пенни, и Леонард почувствовал себя круглым дураком. — Сейчас, — промямлил он, и Пенни закатила глаза. — Беру на себя. — Она отошла в сторону, и Леонард опять занял место возле Шелдона. Тот не шелохнулся, и Леонард ощутил надвигающуюся волну раздражения. Он поспешил пресечь её в зародыше. Это было несправедливо. — Может быть, он не захочет ехать в больницу, — пробормотал он. — Ему нужно время прийти в себя. — Значит, мы заставим его туда отправиться, — Пенни в который раз продемонстрировала несгибаемую твёрдость. — Посмотри на него… — Вот именно: посмотри на него! — яростно огрызнулась она. — Вдруг он серьёзно ранен? Может быть, у него сотрясение мозга? Мы не имеем права рисковать. Слишком поздно беспокоиться о его душевном состоянии. Леонард знал, что Пенни была права, и это отчего-то разозлило его. Он в очередной раз принял неверное решение, потеряв способность размышлять ясно. Он всего лишь хотел быть полезным для Шелдона, но, как верно заметила Пенни… Слишком поздно беспокоиться о его душевном состоянии. Слишком поздно, и не исключено, что Леонард никогда не добьётся от Шелдона прежнего расположения. Если бы ещё совсем недавно кто-то сказал Леонарду, что Шелдон расположен к нему, Леонард расхохотался бы в голос. Но правда в том, что Шелдон на самом деле ценил присутствие Леонарда в своей жизни. Теперь это было больше, чем просто очевидно. Леонард чувствовал себя одновременно прозревшим и ослеплённым и путался под чужими ногами в жалких попытках исправить то, что ненароком испортил. — Не пугайся, родной. Это всего лишь мы. — Пенни провела кончиками пальцев по волосам Шелдона, и что-то неприятное, непривычное заворочалось внутри Леонарда. — Мне кажется, тебе стоит сбежать вниз — встретить всю ту ораву, которая вот-вот нагрянет, — сказал он и качнулся вперёд, словно пытаясь оттеснить Пенни прочь. Он в полной мере осознавал, как нелепо вёл себя в столь неподходящие для приступов идиотизма минуты, но Пенни не обратила внимания — или сделала вид, что не обратила. В конце концов, она была не такой уж никудышной актрисой. — Шелдон, прости меня, — проговорил Леонард, когда затих стук её торопливых шагов. Это следовало сказать с самого начала — с одной стороны. С другой — Шелдон едва ли мог в полной мере осознать и принять извинения. Леонард пользовался его состоянием, чтобы в скоростном режиме очистить свою совесть. Но стоически молчать тоже не получалось. — Мне правда очень жаль. Набравшись смелости, он опять притронулся к его запястью, и на этот раз Шелдон отдёрнулся с такой силой, что едва не ударился затылком о стену. Значило ли это, что Леонард никогда больше не сможет прикоснуться к нему? Или же несколько уколов успокоительного снова сделают Шелдона нормальным — нормальным по меркам Шелдона, разумеется? Шелдон никогда не любил физических контактов, и Леонарда это полностью устраивало, но у всего есть своя грань. Присмотревшись, Леонард в очередной раз мысленно обозвал себя кретином. Странно, что он с самого начала не заметил, что у Шелдона была сломана рука. А ведь он ещё и предлагал не отправлять Шелдона в больницу. А ещё он… — Сюда, — послышался голос Пенни, и в комнате внезапно стало много, очень много людей, и даже Леонард почувствовал себя не в своей тарелке. Шелдон съёжился сильнее прежнего; если бы он был прежним Шелдоном, то учёл бы, что законы физики запрещают его телу просачиваться сквозь стены. Но Шелдон настоящий не помнил этого и явно намеревался аннигилировать, обратиться в ничто. — Хватит! — неожиданно для самого себя гаркнул Леонард. — Не толпитесь вокруг него! — Ощущения Шелдона стали вдруг близки и понятны ему. — Шелдон. — Попытка загородить его своей тщедушной спиной наверняка казалась смехотворной, но Леонарду было плевать. — Это я. Я здесь. Тебе нужно спуститься вниз и сесть в машину, хорошо? Я всё время буду рядом, ладно? — он не был уверен, звучала ли последняя фраза ободряюще, или же Шелдон больше не хотел видеть Леонарда рядом с собой. — Шелдон… ты же доверяешь мне? Ха. Ха. Ха. Леонард выжидающе протянул руку. — Давай, Шелдон. Поднимайся и пойдём. Иначе тебя заставят это сделать, а мы оба этого не потерпим, так? Ты же доверяешь мне… до сих пор? Он уже почти уверился в том, что Шелдон не сдвинется с места, когда тот медленно вложил пальцы в его ладонь. — Поезжай с ним, — сказала Пенни. — И напиши мне адрес. Я подъеду следом на своей машине. Леонард надеялся, что Пенни не догадалась обо всём — о его беспочвенной, неуместной ревности, о запоздалом желании стать полезным. Первые ноты извинений родились в его голове и тут же завяли, как и всё неважное в этот миг.