Законы подлости

— С ним всё в порядке, — в очередной раз повторила Пенни, осеклась и неуклюже поправилась: — Будет. Будет в порядке. Леонард покачал головой. Он не мог поверить в это. Не после того, как Шелдона с трудом заставили разжать пальцы — так сильно он вцепился в Леонарда. Такая преданность грела — особенно после того, как Леонард должен был потерять все заработанные баллы. И всё же он не мог отделаться от ощущения, что Шелдон забыл. Забыл то, что случилось на самом деле, и застрял в мгновениях пугающего настоящего. Он ухватился за Леонарда, смутно осознавая его надёжность, но едва Шелдон окончательно придёт в себя… Очень может статься, что их соседство закончится. Закончится очень быстро после стольких лет. Теребя сдёрнутые с носа очки, Леонард готовился принять любой исход. Каждый из них был предпочтительнее варианта, где Шелдон навсегда останется заперт в себе самом. — Ты ведь не думаешь, что он останется таким навсегда? — Пенни научилась читать чужие мысли, или же Леонард окончательно разучился их скрывать. — Я имею в виду… он же просто испугался?.. Он же не сошёл с ума, или что-то в этом роде? Просто... немного... перенервничал. Так? — Сама понимаешь, Шелдон не самый обычный человек, — Леонард сознательно заговорил невпопад, чтобы избежать ответа на пугающий вопрос. — Не самый обычный и не самый простой. Он ведёт себя так не из вредности. В смысле, не только из-за неё. — Леонард слабо улыбнулся. — Просто он… не всегда и не всё правильно понимает, и это не в его власти. Я имею в виду… Шелдон ненавидит покидать свою зону комфорта, но в то же время… иногда мне кажется… что он старается измениться. Просто… его усилия почти незаметны. Но на самом деле… я всё чаще думаю, что это результаты почти незаметны, а не… — он сбился, стараясь собрать воедино разрозненные мысли и грустно добавил: — Иногда он старается слишком сильно. Ничего бы не случилось, если бы он оставил меня мёрзнуть на улице, запер дверь на все засовы, надел беруши и лёг спать. — Ты ведь не злишься на него за то, что он допустил… всё это? — осторожно уточнила Пенни. Леонард поперхнулся. — Боже мой, разумеется, нет!.. — воскликнул он так громко, что проходящая мимо медсестра строго шикнула в его сторону. — Ты же не думаешь, что я сейчас жалею свой последний Иксбокс? — подумав, он добавил: — Ведь все правильные геймеры пользуются Плейстейшн. Пенни хмыкнула, но запас шуток Леонарда уже иссяк. — Если я и зол на кого-то, то только лишь на себя, — признался он, и в горле у него немедленно засаднило. — Я должен был… — Ты так и не рассказал мне, что именно произошло, — терпеливо сказала Пенни, и Леонард развёл руками. — Ну… Шелдон несколько дней утверждал, что за ним следят. Что кто-то хочет украсть его гениальные работы или отпрепарировать его чудесный мозг. Мы все привыкли к его закидонам и не обращали внимания. А сегодня утром он вдруг начал повторять это каждую минуту, и под вечер я не выдержал. Дальше ты знаешь. Пересказ казался коротким, сухим, совершенно не похожим на то, что случилось на самом деле. Но Леонард не мог заставить себя погрузиться в детали. Они были слишком болезненными и слишком личными. Слишком личными даже для Пенни. Он вдруг вспомнил, как Шелдон смешно сердился, если Леонард задерживался у Пенни слишком долго. Он никогда не придавал этому большого значения. Шелдон мог отыскать повод для каприза в самом неожиданном месте. Порой друзьям казалось, что эта игра была его любимой, потеснившей с пьедестала даже Подземелье драконов. Кроме того, Шелдон просто-напросто не выносит перемен. Только и всего. Только и всего. — Теперь я понимаю, что всё имеет разумное объяснение. — Никто не следит за физиком из Калтеха, если только тот не разработал новое оружие массового поражения… Или если только тот не приносит домой охапки новой техники и дорогих сувениров, отлично подходящих для анонимной перепродажи. — Я должен был прислушаться к нему. Шелдон, как всегда, наплёл лишнего, но… Мальчик, боящийся фантомных волков, не просто издевался над всеми вокруг. Может статься, он верил в то, что видел. А это значит, что ему не зря раз за разом приходили на помощь. Спасти можно даже от несуществующей угрозы, и Леонард делал это уже много раз, и Шелдон знал, что мог обратиться к нему снова. — Леонард, сейчас не время чувствовать себя виноватым. — Да? — мрачно переспросил тот. — А мне показалось, самое подходящее время. А место — так и вовсе идеально. Пенни ткнула указательным пальцем куда-то за его плечо, и Леонард повернулся так быстро, что едва не слетел со скамьи. Шелдон застыл на пороге приёмного покоя. Он по-прежнему напоминал каменное изваяние и смотрел в пол, но уже не пытался исчезнуть из привычного измерения. Синяки на его лице расцвели ещё ярче, а разбитые губы распухли вдвое, но, кроме боевой раскраски и подвешенной на перевязи руки, ничто не выдавало в нём последствий неравной борьбы. — Шелдон. — Леонард не успел раскрыть рта: Пенни в который раз опередила его. — Ты в порядке? Посмотри, твои друзья здесь. Леонард успел удивиться тому, что Пенни говорила о них в третьем лице. А потом он услышал приближающийся топот, и запыхавшиеся Радж и Говард влетели в и без того тесный коридор. — Что произошло?! — повторял Говард, и даже Радж непрерывно бормотал что-то, забыв о Пенни и своей избирательной немоте. Леонард тяжело вздохнул. Он не мог повторять всё сначала. У него не было на это сил. И кроме того… — Что вы здесь делаете? — Вытянувшиеся лица друзей ясно дали ему понять, что вопрос был грубым. Леонард прикусил язык. Почему-то за всё это время ему не пришло в голову, что Радж и Говард имели право знать. — Я думал, это ты попросил Пенни позвонить, — укоризненно сказал Говард. Он сделал шаг к Шелдону, и Леонард заметил, как тот почти незаметно приподнял плечи, ещё ниже опуская голову. Леонард загородил его в один миг. — Мне кажется, что сейчас не лучшее время, чтобы собираться большой компанией, — оправдания ничуть не меняли разочарованные выражения чужих лиц. — Простите, ребята. Пусть Шелдон немного придёт в себя, а уж потом приходите в любое время. И захватите с собой какие-нибудь игры — у нас ничего не осталось. — Он повернулся к Шелдону и с трудом дождался, пока тот нерешительно подал ему руку. — Пора возвращаться домой. Шелдон отшатнулся назад, как будто Леонард собирался его ударить, и попятился, явно готовясь запереться в смотровом кабинете. До сих пор он не проронил ни одного раздельного слова; только сипение вырывалось из его горла, пока он упрямо мотал головой. Леонард с ожесточением потёр лицо. Дом перестал быть крепостью Шелдона. Он должен был предугадать, что тот не захочет в него возвращаться, и отвести его туда насильно было бы слишком жестоко. Удивительным образом всё становилось только хуже.