Законы подлости

Когда Леонард с Шелдоном заселились в первую подвернувшуюся гостиницу, уже начинало светать. Наверное, правильнее было послушать Раджа и остановиться в его апартаментах, которые тот настойчиво предлагал. Радж выглядел обиженным до глубины души, потому что у Леонарда не было причин отказываться, а Шелдон не высказывал никаких предпочтений, только зажмуривал глаза, едва речь заходила о злосчастной квартире на четвёртом этаже. Было бы грустно навсегда покинуть привычное жильё из-за единственного несчастного случая. Но Леонард знал, что Шелдон мог упорствовать бесконечно. Он был готов смириться, готов был съехать, если придётся. Пенни перестанет быть его соседкой, и они не смогут видеться так часто, как прежде, но о том, чтобы оставить Шелдона жить одного, не могло быть и речи. В ближайшее время, уточнил Леонард. Он не оставит его одного в ближайшее время. Так ведь? Если бы он только знал, на что подписывался, когда проходил сумасшедший отбор в кандидаты соседа Шелдона. Он должен был догадаться, что ему предстоит сплошное мучение. Не зря каждый, кто хорошо знал их двоих, считал своим долгом назвать Леонарда мазохистом. Отчаянно зевая, Леонард упал в кресло. Может быть, им обоим нужно хорошенько выспаться, и тогда всё вернётся на круги своя. Ну, более или менее. — Ложись, — сказал он, и застывший в углу Шелдон медленно подошёл к кровати. Леонард едва не сказал: «Спокойной ночи», но вовремя удержался. Ночь почти закончилась, и спокойной она не была. После недавней суеты наступившая тишина вселяла дрожь, она была слишком похожа на тишину, встретившую Леонарда после глупого побега. — Шелдон, — осторожно позвал он. Слово скрылось в тишине, как тонет брошенный в воду камень, и даже круги не пошли по поверхности: Шелдон опять не отозвался. — Почему ты молчишь? Хватит уже, поговори со мной. Я не прошу тебя вспоминать, просто скажи хоть что-нибудь. Леонард бросил в воду целую пригоршню камней — безрезультатно. — Ладно, — сдался он. — Я не давлю на тебя, хорошо? Скажи, когда почувствуешь себя готовым. Ему показалось, что со стороны Шелдона донёсся глубокий вздох. Леонард вздохнул следом, как эхо, и обошёл комнату. — Я тебе помогу. — Он стащил с Шелдона куртку и помог ему разуться. — Прости, но твоей зубной щётки здесь нет. И твоей пижамы, и вообще ничего твоего. Придётся спать так. — Ещё не хватало, чтобы Шелдон отказывался ложиться без своей любимой подушки или чего-то в этом роде. Леонард смутно осознавал, что потерял моральное право раздражаться на Шелдона, но он слишком устал, чтобы разбираться с новым витком его странных просьб. Однако Шелдон не намеревался ничего просить. Он перестал просить с тех пор, как отправил Леонарду пятое сообщение. Так что он просто забрался под одеяло — как был, в одежде, и это не понравилось Леонарду ещё сильнее, чем так и не состоявшийся спор. С покорным и молчащим Шелдоном неожиданно оказалось ещё труднее иметь дело, чем с его привычной ипостасью. Леонард мог бы сказать, что теперешний Шелдон вовсе не был Шелдоном. Но он знал, что это не так. Он всегда понимал, что Шелдон… уязвим. Это не значило, что он должен был плясать вокруг него на цыпочках — нет, вовсе не значило. Просто… наверное, ему стоило взять чёртов телефон не только тысячу, но и тысячу один раз подряд. Но ведь никто не знал, что всё случится именно на тысячу первый раз. Это просто закон подлости. Такое нельзя предвидеть. Шелдон укрылся одеялом. Он двигался медленно и осторожно — должно быть, ныли многочисленные ушибы. Леонард не раз грозился как следует врезать Шелдону, когда тот зарывался сверх меры, но не представлял, что его на самом деле можно ударить — и не раз. И не два. И даже не три, судя по числу ссадин. Если подсчитать число людей, обещавших, мечтавших и собиравшихся избить Шелдона, получится внушительное число. Но если кто-нибудь из них узнает, что это и вправду случилось, он будет неприятно удивлён. Хмурясь собственным мыслям, Леонард разулся следом. Нужно было отдохнуть — но он никак не мог отвлечься, бросая на Шелдона последний — самый последний, последний в третьей степени взгляды. Шелдон никогда не сворачивался на кровати в клубок. Он спал на спине, вытянувшись, как солдат на посту, но сегодняшний день сломал его, сломал ему хребет, заставил сжаться и закрыть руками лицо. Леонард приподнялся на локте и присмотрелся внимательнее. — Спи, Шелдон, — негромко сказал он, когда заметил, что тот лежал с открытыми глазами. — Уже можно спать. — Чтобы успокоить Шелдона, стоило апеллировать к логике. Леонард едва не сказал, что в их временном пристанище нечего красть, но счёл это не лучшим объяснением. — В отель так просто не ворваться, — решил произнести он. — Внизу полно секьюрити. Никто в своём уме не вломится в чужой номер. — Он тут же захотел прикусить себе язык. Чего доброго, после такой рекламы Шелдон захочет навсегда переселиться в гостиницу. Но Шелдон не торопился успокаиваться. Леонард видел побелевшие костяшки его пальцев, сжимавшие край одеяла. — Что такое? — неуверенно спросил он и попытался проследить за застывшим взглядом Шелдона. Тот неотрывно смотрел на дверь. — Хорошо, Шелдон. Я понял. Не волнуйся, никто не проберётся мимо меня. Леонард вылез из постели, ухватился за край кровати и с большим усилием — давно стоило уделить внимание своей физической форме — отодвинул её от стены, перегородив проход. — Видишь? Я никого не пущу. — Очевидно, логика не могла больше пронять Шелдона, и приходилось пользоваться экстренными мерами. — В следующий раз просто попроси меня о чём-то, ладно? — едва договорив, Леонард поперхнулся. Для таких заявлений его положение было слишком шатко. Шелдон уже попросил его недавно и не получил помощи. Леонард, пожалуйста… Леонарду вдруг очень захотелось удалить последнее сообщение — и все предыдущие тоже. Но последнее пугало его больше остальных. Он никогда не слышал у Шелдона такого голоса. Сейчас он не слышал никакого — и боялся, что мог не услышать никогда. Почему Шелдон не позвонил Говарду, Раджу, Пенни? Простужаясь, он мог часами набирать все номера подряд в ожидании тарелки горячего супа, но не счёл нужным связаться с кем-то, кроме Леонарда, находясь в настоящей опасности. Леонард вспомнил, что Шелдон звонил в полицию, и немедленно разозлился на безалаберных служителей закона. Это было нечестно, потому что сам он совсем недавно был готов рассмеяться в голос, выслушивая подозрения Шелдона. Когда его усталость окончательно проиграла потоку бессвязных мыслей, Леонард на цыпочках прошёлся по номеру, а потом зачем-то присел на краешек кровати Шелдона — так осторожно, как будто приземлял шпионский вертолёт на вражеской территории. Раньше они с Пенни не раз шутили о том, как мило Шелдон выглядит во сне: единственное время суток, когда он выглядит — а главное, ведёт себя! — мило. Леонард наклонился ниже, всматриваясь в его лицо, и что-то невидимое, но очень тяжёлое ударило ему под дых. — Мне жаль, что так получилось, — сказал он одними губами. — Я хочу поговорить с тобой обо всём этом. Я надеюсь, что однажды смогу. Не просыпаясь, Шелдон что-то пробормотал и подтянул колени ближе к груди.