Законы подлости

Леонард не помнил, как уснул — чудо, что это вообще случилось. Когда он разлепил глаза, сквозь окно пробивались яркие лучи, и незнакомая комната, представшая в дневном свете, на мгновение ошеломила его. Прошедший вечер разлетелся на кусочки, и Леонард с большим трудом разложил их в правильном порядке. Рядом раздался странный звук, ставший ещё одним кусочком. Леонард уже слышал этот звук, когда ходил кругами по пустой квартире, оказавшейся вовсе не пустой. — Шелдон, — он вскочил на ноги, путаясь в покрывалах. Шелдон беззвучно трясся, накрывшись одеялом с головой. Леонард схватил его за плечо, и Шелдон отчётливо всхлипнул, и тогда Леонард сорвал проклятое одеяло, не заботясь об осторожности. — Что с то… Он осёкся, когда понял, что Шелдон не слышал его. Это был новый кусочек недавнего прошлого — в нём Шелдон не слышал чужого зова, потому что был слишком отрешён и напуган. Сейчас причина была в другом. Просто Шелдон до сих пор не очнулся ото сна. — Шелдон! Просыпайся! Проснись! — Шелдон продолжал вздрагивать, и Леонард старался не смотреть на его бешено вращавшиеся под веками глазные яблоки. Несколько минут они с кошмаром перетягивали Шелдона, словно канат. Когда Леонард победил, у него взмокла спина — как если бы он и впрямь дрался с невидимым врагом. На лице Шелдона тоже застыли капли пота, волосы стояли торчком. Леонард понятия не имел, как следовало успокаивать человека, ещё недавно стонущего во сне. Стоило спеть ему «мягкого пушистого котёнка»? В привычные времена об этом не могло быть и речи, но сейчас Леонард готовился сделать исключение. Он успел взять несколько фальшивых нот, когда Шелдон едва заметно качнул головой. Конечно, ведь он не болен — просто… просто избит и напуган, а значит, «котёнок» не подходит. Шелдон на долю секунды высунулся из раковины, чтобы немедленно спрятаться в ней снова. — Всё хорошо. — Леонард не знал, что делать дальше, а любимые фильмы и комиксы не могли подсказать ему, потому что их герои легко справлялись с любым злом. — Шелдон, ты… хочешь остаться в кровати или пойдёшь в душ? — Что обычно они делали по утрам? Спорили, пили кофе, развалившись на диване, собирались на работу. Леонарду оставалось лишь надеяться, что с их вынужденными отгулами разберутся Радж или Говард. — Ты хочешь что-нибудь перекусить? Кажется, на первом этаже работает буфет. Может быть, у них хлопья тоже рассортированы по содержанию волокон. Шутка должна была иметь оглушительный успех, но никто из них и не подумал улыбнуться. — Тебе принести что-нибудь? — Леонард продолжал задавать вопросы, как работающий вхолостую мотор. — Или ты сходишь сам?.. Застывший Шелдон явно не собирался никуда идти. Потоптавшись, Леонард сделал шаг к порогу и не успел даже коснуться дверной ручки, когда Шелдон снова не удержал в себе жутковатый хныкающий звук. Леонард отпрыгнул назад. — Хорошо, я никуда не ухожу. — Шелдон молчал. — Но ведь мы не хотим голодать?.. Что ж, если Шелдон решил не говорить, не исключено, что заодно он решил не есть. Отвлекшись на безрадостные мысли, Леонард вынырнул из них, когда замок уборной повернулся изнутри. Всё будет хорошо. Очень скоро Шелдон повесит на стену режим работы ванной комнаты, потом не удержится и съязвит об умственных способностях Леонарда, и всё понемногу встанет на свои места. В дверь постучали — ещё один кусочек вчерашнего дня, — и Леонард открыл её как можно осторожнее, чтобы Шелдон не услышал лишних звуков. Отпирая замок, он почувствовал короткий укол — в этой двери не было глазка, как он мог впустить незнакомца?.. Он быстро отмахнулся от навязчивой мысли. Не он ли сам недавно убеждал Шелдона в безопасности отеля? Это просто обслуживание номеров. Нужно будет попросить табличку «не беспокоить». За дверью оказалась Пенни, и радость от её визита против воли Леонарда смешалась с настороженностью. — Привет. Я… извини, я думал, сюда не пропускают так легко. — Нет, но можно пофлиртовать с охранником, — пожала плечами Пенни. — Я принесла вам завтрак, ребята. — Она поставила на стол свёрток и повертела головой. — Где Шелдон? — Леонард рассеянно махнул рукой в сторону ванной и тут же испугался не на шутку, заметив, как Пенни насторожилась. Неужели он опять допустил какую-то ошибку? — Он давно там? С ним точно… всё нормально? Леонард всплеснул руками. — Разумеется, он же не грудной ребёнок, Пенни! Хотя, — он понизил голос, — конечно же, ты права. С ним не всё в порядке. — Я не понимаю, почему с ним это происходит, — Пенни пожевала нижнюю губу. — Я хочу сказать… Это неприятно и страшно, но, по-моему, Шелдон реагирует слишком… бурно. — Мне кажется… — Леонард сглотнул. — Знаешь, мне давно кажется, что у Шелдона что-то случилось... в детстве. Конечно, у каждого из нас случалось «что-то», над нами издевались, нас не принимали всерьёз, но… Отец Шелдона всё время пил и распускал руки. Я почему-то уверен, что слишком болтливый и постоянно хвастающийся своим умом сын раздражал его больше остальных... Пенни — сознательно или нет — сделала шаг назад. — Ты ведь понимаешь, что сказал ужасную вещь? — Да, а ты теперь понимаешь, что он ещё долго не будет в порядке? — Вы сняли номер на одну ночь. Вам нужно продлить бронь. Если хочешь, я могу… усилить мощь флирта и сделать это за тебя. Она ушла прежде, чем Леонард успел согласно кивнуть. Некоторое время он собирался с мыслями, прислушиваясь к шуму воды. Шум был слишком мерным, и это казалось подозрительным, любая мелочь теперь казалась Леонарду подозрительной, да ещё и странные вопросы Пенни… Леонард вдруг представил себе наполненную до краёв ванную, в которой лежит Шелдон, и его голова полностью скрыта под водой, которая продолжает течь, выплёскивается на пол… — Шелдон! — заорал он во всё горло. — Шелдон! — Его сердце колотилось так, словно в него только что всадили иглу с адреналином. Леонард заколотил в дверь, потом навалился на неё плечом. Для роли спасателя куда больше подходил какой-нибудь из прошлых бойфрендов Пенни, способных высадить дверь щелчком пальца. Вот уже в который раз за последние часы Леонард чувствовал себя бесполезным. Внутри ванной что-то заскрипело и упало, и Леонард на последнем издыхании задёргал ручку. Со стороны, должно быть, он смотрелся смешно, и хлипкая защёлка наверняка смилостивилась над ним из жалости. — Шелдон! — продолжал вопить Леонард, вваливаясь в тесную комнату. — Шел… Он осёкся, когда понял, что тот — конечно же! — вовсе не собирался топиться. Шелдон сжался в углу ванной, опустив голову и обхватив себя за плечи — ещё один кусочек, сколько можно? — и Леонард понял, что умудрился снова всё испортить. Зачем он так бездумно вломился? Только лишний раз испугал того, кто накануне видел кошмар о врывающемся в дом враге. Да ещё и наверняка придётся платить за сломанную дверь. — Шелдон. — Леонард неловко опустился на колени, чувствуя, как промокают брюки. — Извини. О боже… прости. Я не знаю, что на меня нашло. Он нашарил полотенце и накинул его на плечи Шелдона, начавшие покрываться гусиной кожей. Леонард очень надеялся, что Шелдон дрожал только от холода. Пенни была права. Теория Леонарда о детстве Шелдона была ужасной, и самым ужасным было то, что она всё больше казалась похожей на правду. Леонарду очень хотелось выругаться, но он не мог себе этого позволить — не сейчас, не рядом с Шелдоном, впитывающим каждый звук.