Законы подлости

— Три дня. Три дня в отеле, Шелдон. Ты не разговариваешь со мной и не выпускаешь меня на улицу. Это какое-то безумие, просто безумие. Шелдон поднял голову, и очередной исписанный формулами листок спланировал с его колен на пол. Со вчерашнего утра Шелдон сделал первый шаг к возвращению в привычное русло и принялся за какие-то вычисления, и Леонард был рад за него, искренне рад, но сам давно готов был лезть на потолок. Для занятий физикой ему недостаточно было бумаги и ручки, ему требовались эксперименты, защитный костюм и целая куча оборудования. — Шелдон, — Леонард очень старался говорить мягко. — Уже всё хорошо, мы можем вернуться. Мы врежем новый замок и установим над дверью видеокамеру… Он поперхнулся, надеясь, что Шелдон не услышал последних слов. Не стоило подкармливать его паранойю. Леонарду не хотелось бы жить в непроницаемом для внешнего мира бункере до конца своих дней. Кажется, он только что решил, что будет жить до конца своих дней бок о бок с Шелдоном. А впрочем, так ли безопасно было возвращаться домой? Они снова обзаведутся компьютерами и разными игровыми примочками и станут отличной мишенью для нового ограбления. И полиция не придёт к ним на помощь вовремя, как не пришла к Шелдону. Леонард помотал головой. Только не зацикливаться, главное — не зацикливаться, потому что из них двоих хоть кто-то должен оставить себе ясность рассудка. — Давай, Шелдон. Мне нужно немного проветриться, а тебе — поменять повязку. — Знаменательное купание Шелдона, окончившееся выломанной дверью, оставило ещё один след в виде раскрошившегося гипса. Леонард совсем забыл, что его нельзя было смачивать. — Мы не пускаем в номер даже уборщиц. Скоро владельцы решат, что мы устроили здесь наркопритон, и вломятся с инспекцией. Ещё один листочек упал на пол. Шелдон уже что-то отрывисто черкал в следующем, даже случайным взглядом не реагируя на тирады Леонарда. Леонард вцепился в собственные волосы. — Боже, ты издеваешься надо мной!.. Шелдон вздрогнул и выронил карандаш, потянулся за ним и замер на полдороге. — Прости, — невозможно сосчитать, сколько раз за последние дни Леонард произнёс это заветное слово. Он наклонился и вложил карандаш обратно в пальцы Шелдона. Тот не отдёрнулся от прикосновения, и это казалось маленькой победой. — Я ненадолго сбегаю вниз, хорошо? Если я не подышу свежим воздухом, то умру от приступа астмы. Сделаю пару кругов вокруг отеля и сразу же вернусь, ладно? — Леонард мямлил, как студент, отпрашивающийся с лекции, и это ощущение ему категорически не нравилось. Он не был обязан Шелдону по гроб жизни и не обязан был сопровождать его двадцать четыре часа в сутки. — Я скоро. Тебе нечего бояться. — Отмахиваясь от намеревающейся сгрызть его совести, Леонард ретировался прочь. Пенни ждала его в фойе. — Мне нужен солнечный свет. — Леонард пронёсся мимо неё, но Пенни догнала его с лёгкостью и взяла под руку. — Почему ты не заглянула в номер? У нового охранника иммунитет к флирту? — Глупости, у мужчин нет такого иммунитета, если только это не Шелдон. — Она стремительно посерьёзнела. — Я просто… подумала, что мои постоянные визиты не пойдут ему на пользу. Вам нужно немного побыть только вдвоём. Леонард решил не уточнять, что именно скрывалось за этими словами. Прежде Пенни не раз шутила о том, что Шелдон и Леонард состарятся под одной крышей, несмотря на постоянные ссоры, но сейчас она казалась необычайно серьёзной. — Радж и Говард придерживаются того же мнения? Я ни разу не видела их поблизости. — Радж и Говард заняты тем, что умоляют директора дать больничный не только Шелдону, но и мне за компанию. Прямо сейчас они, должно быть, лежат у его ног. Правда, они не очень-то возражают: в его кабинете мягкие ковры, и лежать на них приятнее, чем работать, — Леонард нервно хмыкнул. — По правде говоря, я предпочёл бы вернуться к работе, чем нянчиться с Шелдоном. Знаю, это нехорошо, но я ничего не могу с собой поделать. Он достал меня, но я знаю, что не могу его бросить. — Это чувство вины до сих пор говорит в тебе? Как бы ты помог ему, вернись вовремя? Не думаю, что ты скрутил бы налётчика в бараний рог. Леонард покачал головой. — Я запер бы дверь, постарался бы стать более убедительным перед полицией, заметив неладное. Но дело совсем не в этом. Просто я знаю, что нужен Шелдону. Он утверждает, что предпочёл бы жить в обществе своих клонов, но это не так. Даже если он сам об этом ещё не догадывается, или просто не хочет признавать, или… — Пенни крепче стиснула его руку. — Ох. Я рад, что ты здесь. Если бы не ты… мне некому было бы высказать всё это. — Как насчёт Шелдона? — невинно спросила Пенни. Леонард поднял на неё непонимающий взгляд. — Почему ты не выскажешь всё это ему? Я понимаю, что дела важнее слов и всё такое, но если тебе так хочется поговорить с ним, то сделай это. — Я… не думаю, что это такая уж хорошая идея. Ты же знаешь, как сложно говорить с Шелдоном даже о простых вещах, — улыбка Леонарда была вымученной. — Это не пойдёт нам на пользу. — Ерунда, — решительно отрезала Пенни. — Знаешь, меня всегда считали ожившим стереотипом о женской логике, но даже мне очевидно, что ты сам себе противоречишь. Разве не ты недавно говорил мне, что Шелдон совсем не такой, каким кажется? «Он старается измениться, просто никто не замечает. Он вовсе не робот». Твои собственные слова. Я хочу поговорить с тобой обо всём. Я надеюсь, что однажды смогу. И впрямь его собственные слова. — Я попробую, — пообещал он. Пенни отстранилась и подтолкнула его в спину. — Что, прямо сейчас?.. — Нагуляешься, когда Шелдон снова будет сражаться за своё место на диване, ныть о том, как глупы люди вокруг него, и сортировать одежду по цвету. Некогда невыносимая картина вдруг показалась Леонарду почти идилличной. — Шелдон, — постучал он в дверь номера спустя минуту, не дождался ответа и полез в карман. Лёгкая нервозность сгустилась. Похоже, он опять забыл ключ. Как глупо. Леонард никогда ничему не научится ни на одной из своих ошибок. — Шелдон! — он постучал громче. — Это Леонард. Впусти меня, будь добр. Слышишь? Пожалуйста! Я один, и я очень не хочу торчать в коридоре. Внутри номера что-то зашуршало и стихло. Леонарду казалось, что он слышал дыхание Шелдона, прижавшегося к двери с другой стороны. Но он не торопился открывать. Леонард должен был предугадать это — Шелдон не отопрёт ему дверь, он никому больше не отопрёт по своей воле. Леонард будет стучать, пока не привлечёт ненужное внимание, а потом — рано или поздно — злосчастную дверь всё-таки вскроют, и это не закончится ничем хорошим. — Шелдон, это я, — в отчаянии Леонард почти прижался губами к дверной щели. — Впусти, прошу. Замок негромко щёлкнул. В номере было полутемно, и Леонард не сразу разглядел силуэт Шелдона, распластавшегося у стены, но даже в сумерках он заметил, как сильно тот побледнел. — Всё хорошо. — Губы Шелдона казались синими, одно веко судорожно подрагивало в нервном тике. — Спасибо. Шелдон никогда не любил физических контактов. Леонард помнил это и всё равно неловко раскрыл руки. А потом Шелдон обрушился подбородком на его плечо с высоты своего неприлично высокого роста; Леонард попятился, но устоял и сомкнул ладони на его спине. Рано или поздно они поговорят, а пока одно короткое объятие казалось невероятным прорывом.