Смятение чувств

***

       Михримах Султан, прибывшая во дворец сразу после после приёма жены Сулеймана-Паши, поспешно следовала по Золотому пути. Старинные коридоры и холодный мрамор только подогревали, и так разбушевавшееся от волнения, воображение девушки. Повсюду ей мерещились следы крови и стоны Рустема-Паши. Ей никак не удавалось успокоиться, хотя она прекрасно понимала, что ещё не разобралась в ситуации и только зря наводит панику. На полпути она остановилась и перевела дыхание. Позади неё, как всегда, копошились услужливые слуги, ещё больше раздражая её. Бросив на слуг недовольный взгляд, Михримах выдохнула. Нет, в таком состоянии появляться перед матерью нельзя. Ей хватает проблем, и не стоит лишний раз тревожить её. — Позовите ко мне Сюмбюля-агу. Султанша вошла в свои старые покои и огляделась. В покоях всё осталось прежним: вот её любимое место возле окна, вот маленький столик для занятий рукоделием, а вот и любимое зеркало, перед которым она проводила столько времени. Хюррем Султан приказала ничего не менять в покоях. В душе Госпожа никак не могла смириться с тем, что её дети выросли, и она больше никогда не застанет в этой комнате маленькую Михримах, мечтающую о прекрасном принце. Михримах Султан горько вздохнула — воспоминания безжалостной волной окатили её и заставили наконец успокоиться. Она аккуратно присела на тахту возле окна и откинулась на спинку, прикрыв глаза. Стоило ей немного расслабиться, как в дверь постучали. — Входи, Сюмбюль, очень рада тебя видеть, — совершенно искренне улыбнулась Госпожа вошедшему евнуху. Сюмбюль-ага почтительно поклонился Госпоже, которая выросла на его глазах, а потом встал посреди покоев, как всегда, ослепительно улыбаясь. — О, прекраснейшая из Султанш! Жемчужина нашего государства! Вы, как всегда, прекрасны, госпожа моя. Девушка невольно рассмеялась и жестом подозвала его ближе. — У меня есть к тебе небольшое поручение. Пообещай мне, что это останется между нами. — Вы можете целиком доверять мне, Госпожа. Верный Сюмбюль сделает для Вас всё, что пожелаете. — Мне нужны подробные сведения о Сулеймане-паше. Самые подробные, которые только сможешь добыть, это очень важно, — уже серьёзнее и строже произнесла Султанша. — Важнее всего круг его знакомств. На это обрати наибольшее внимание. Сюмбюль-ага зорко и с явным любопытством взглянул на Михримах Султан. — Это будет нетрудно, госпожа моя. В этом дворце повсюду есть уши и глаза. — Когда всё будет готово, отправь в мой дворец записку. Я приеду сюда, и ты всё мне расскажешь. — Как прикажете, Госпожа. Это всё? — Да, ты можешь идти, Сюмбюль.

***

       Сведения полученные на следующий же день больно кололи руки. Тут были перечислены все смертные грехи, карающиеся смертью. Михримах устало потёрла виски, в последние дни у неё не было ни минуты покоя. Что-то большое, неприятное, колючее, разрасталось внутри и доставляло боль при дыхании. Предательство Бали-бея подтвердилось уже официально, Сулейман-Паша оказался тем самым подкупленным Махидевран Султан Визирем. А Хранитель покоев заступался за него перед Повелителем и проводил с ним много времени. — Михримах, девочка моя, почему ты снова так бледна? — Хюррем Султан подошла неслышно и сделала знак оставаться на месте, когда девушка хотела подняться для поклона. — Ты сама не своя, свет мой. Что случилось? — Валиде, Вы когда-нибудь испытывали разочарование? Хасеки Султан посмотрела на дочь и в её взгляде промелькнуло понимание. Вздохнув, она плавно опустилась рядом и погладила Михримах по голове. — Испытывала, но твоё чувство другое. Тебя даже не так беспокоит, что заговор всё-таки существует, как тот, кто этот заговор устроил. У тебя остались к Бали-бею какие-то чувства, ведь так? Повисло молчание: Михримах чуть сжала губы, всерьёз задумавшись. В глазах появилась неподдельная грусть. — Валиде, дело даже не в моих чувствах. Верность — это самая важная ценность для меня, особенно когда это касается семьи. Бали-бей сильно ранил меня именно сомнением в моей верности. Он посчитал, что я могу предать собственного мужа! Плести козни за его спиной… — голос Михримах срывался и дрожал от пробуждающейся ярости. — Я была безумно влюблена в него, но это обернулось лишь болью. Потом из-за раненой гордости во мне проснулась ревность. Но где-то во мне история этой любви была ещё жива… Хюррем с глубокой печалью вслушивалась в слова дочери, внимательно наблюдая за ней. — Ты стыдишься своих прежних чувств, ведь так? — Да, мне стыдно, очень стыдно. Маленькая девочка придумала себе прекрасного принца, бравого храбреца, доброго и смелого, спасителя от дворцовых будней и лелеяла эту мечту, так слепо в неё веря. — Султанша не выдержала и на мгновение спрятала лицо в ладонях. — Мне очень жаль… Очень жаль, что первая любовь так ранила тебя. Михримах нужно было позволить себе расплакаться от боли и обиды хотя бы здесь, перед матерью. Но она сидела с сухими глазами. Выпрямившаяся, закостеневшая, решительная. — С этого самого дня у меня нет никаких чувств к этому человеку. Я даже имя его позабуду. Но он должен ответить. — отчеканила девушка, посмотрев на мать. — Они вместе с Сулейманом-Пашой собирали документы, порочащие моего мужа. Прежде всего нам нужно добыть их. Хотя не сомневаюсь, что часть их уже у Махидевран Султан. — Этим уже занимаются верные нам люди, можешь не беспокоиться. Самым трудным было узнать кто за всем этим стоит, теперь же это нам известно. Даже если они у Махидевран, она не сможет ими воспользоваться, слишком мало её влияние на Султана. — Вы правы, Валиде, дай Аллах, скоро всё это станет лишь воспоминанием. — Аминь.

***

       Вечером Рустем приехал крайне раздраженным, проворчал ей пару слов приветствия и улетел в свой кабинет. Помаявшись наедине со своими переживаниями, Михримах не вытерпела и тихонько зашла к нему. Рустем смерил её недовольным взглядом, он не любил, когда его отвлекали. — Что-то случилось? Вместо ответа она юркнула к грозному Паше на колени и обвила его шею руками. Рустем удивлённо посмотрел на неё, но отстраняться не стал. Михримах задумчиво водила пальчиками по его шее и подбородку, прижимаясь к нему. — Эти дни я очень переживала за тебя, Рустем. Наша с тобой семья, наш дом они незаметно стал важной частью меня. Очень важной. Девушка трепетно прижалась губами к лбу мужа и крепко обняла его за плечи. — Пообещай мне, что я больше никогда не буду волноваться за твою жизнь. — Обещаю. — тихо сказал Рустем и нежно поцеловал её руку. — А ты пообещай мне, что не будешь слепо следовать мести. Я знаю, что ты решительно настроена. Но насколько далеко ты способна зайти, я предположить не могу. Михримах вздрогнула и он инстинктивно обнял её чуть крепче, дотронулся губами до плеча. — Я не опозорю тебя, не переживай. — Михримах… — хриплым шёпотом протянул он, заставляя чаще биться сердце. — Я знаю, что такое месть. Она сжигает душу. После неё остаётся пепел, от которого практически невозможно очиститься. Я давно потерял чистоту души в постоянной борьбе за жизнь и власть. Ты можешь этого избежать, можешь пройти свой путь без тяжёлого груза на душе, который сковывает и лишает свободы. — Я думала об этом… Но сделаю именно так, как решила. Не только ради мести, но и ради нашей семьи. Михримах поудобнее пристроилась к мужу и уткнулась в его шею. Его размеренное дыхание и тепло объятий приятно успокаивали, давая возможность расслабиться. Он неспешно поглаживал её спину, думая о чём-то своём. Окончательно успокоившись Михримах уснула, прижимая руку Рустема к сердцу. Великий Визирь ещё долго вглядывался в темноту и боялся пошевелиться. Да, теперь только Всевышний мог знать, чем обернётся эта история…