Смятение чувств

Прошло несколько напряженных для Михримах дней, которые она провела полностью погрузившись в свои мысли. Она не собиралась отступать от своего намерения. Нет, пути назад уже нет. Сначала Бали-бей нанёс ей оскорбление как женщине, а затем как супруге Великого визиря, усомнившись в её преданности семье. Она, выросшая среди гаремных интриг, как никто другой знала, что если ты нашёл слабое место своего врага, то ключ к победе в твоих руках, остаётся лишь выждать нужное время. Но слабое место Бали-бея ей пока найти не удалось. Да, он был всегда близок к Повелителю, так же она знала о его безусловной преданности Мустафе, но всё это было скорее долгом, чем личной потребностью. Его семья жила где-то далеко, и по всей видимости, он не слишком нуждался в общении с ней. Нет, всё не то… И тут внезапная мысль озарила Михримах-султан. Да, конечно! Одним из самых уязвимых мест человека всегда будет оставаться любовь. Даже у такой сильной женщины, как её мать, любовь к Повелителю была одновременно как источником огромной силы, так и самой сильной слабостью. Но вот только кого же любил Бали-бей? - Гюльфем-хатун, отдашь эту записку прямо в руки Сюмбюля-аги. Отправляйся немедленно. - Слушаюсь, моя госпожа. Михримах задумчиво смотрела, как закрываются двери за служанкой и улыбалась своим мыслям. Сюмбюлю можно доверять, он поможет найти ей человека, который соберёт все нужные ей сведения. Её немного тревожило, что приходится обращаться к нему во второй раз, но что поделаешь, если она так и не успела обзавестись своим человеком во дворце ТопКапы. Вздохнув, она устало потёрла виски. Сколько же ещё всего необходимо сделать, а главное, сделать это в одиночку. *** Сюмбюль – ага в очередной раз доказал свою преданность и расторопность, найдя всего за пару дней толкового человека, способного ей помочь. Им оказался некто из ближайшего окружения Насуха-эфенди, знавшего его много лет. Главному евнуху лишь стоило намекнуть, что он может быть полезен кому-то из представителей великой династии Османов, чтобы у него развязался язык. Михримах-султан, не называя себя, велела явиться ему в Мраморный павильон, куда приехала в сопровождении верной Гюльбахар – Хатун. - Ты готов рассказать мне то, о чем мы с тобой договаривались? - Да, моя Госпожа. Сначала я долго не мог вспомнить ни одной значительной истории, Вы же знаете, как любвеобилен паша и какие места он любит посещать… - Довольно болтовни. – резко оборвала его Михримах-султан. – Меня интересуют только факты, да побыстрее. - Девушку звали Армин, она была дочерью еврея-торговца, Бали-бей собирался жениться на ней, но бедняжка умерла от чумы. Он долго добивался её, и как говорил мне Насух-эфенди, это была единственное настоящее чувство в его жизни. Михримах нервно сглотнула, услышав последнюю фразу. Даже несмотря на весь её гнев, слышать это было горько. - Значит, единственное настоящее чувство? – холодно повторила она. - Да, моя госпожа. Как вы сами знаете, бей после той истории так никогда больше и не женился. Султанша прикусила губу, задумавшись, прежде чем задать следующий вопрос. - Как она выглядела? Сможешь показать мне девушку, похожую на неё? - Прошло много лет, но я постараюсь. - Надеюсь, что ты будешь очень стараться, иначе мне придётся лишить тебя головы. Отчеканив последние слова, Михримах-султан поспешила выйти на улицу и сесть в карету. Только отъехав на приличное расстояние, она обратилась к служанке. - - Воспоминания порой ранят человека больнее кинжала, не правда ли? Гюльбахар-Хатун растерянно посмотрела на свою госпожу, не понимая, о чём идёт речь. - А какие воспоминания ранят человека больнее всего? - Больнее всего ранят воспоминания о былом счастье, моя госпожа. Михримах кивнула и довольно улыбнулась. - Ты права, Гюльбахар. Особенно когда речь идёт о счастье, которое так и не было достигнуто. *** Следующим шагом было устроение праздничного ужина в их дворце, куда были приглашены все самые видные государственные деятели. Рустему-паше, как недавно получившему пост Великого Визиря, было необходимо укрепить свои позиции в этом кругу, где пока его встречали с неизменной неприязнью и насмешками. Михримах решила доказать всем, что полностью поддерживает мужа во всех его делах и начинаниях, несмотря на злые языки. А также этот вечер должен был стать отправной точкой в её мести Бали-бею. Целый месяц Султанша трудилась над украшением дворца, изысканными угощениями и развлечениями для гостей, которые были бы достойны их высокого статуса. Всё это время она, увлечённая всеми этими хлопотами, практически не видела мужа. Он старательно избегал её, подчеркивая своим поведением несогласие с принятым ею решением о мести. Все вечера Великий Визирь проводил за бумагами и приходил к их супружескому ложу лишь глубокой ночью, когда Михримах-султан уже крепко спала. Тогда он долго задумчиво вглядывался в любимые черты, ища ответы на свои многочисленные вопросы. Он был намного старше и опытнее её, но впервые в жизни влюблённый и впервые в жизни отвергаемый, он терялся в своих сомнениях. Безусловно, она привыкла доверять ему, и от своего одиночества и страхов она прячется у него на плече, так же как страстно вздыхает под его ласками, но были ли эти чувства хоть чем-то похожими на любовь, которую он так ждал? Почему ты не спишь? – сонно спросила Михримах, заставив Рустема вздрогнуть. - Засиделся за бумагами. - Врёшь. Ты уже давно сидишь так в темноте и молчишь, впрочем, как и все эти дни. Что происходит? Рустем раздраженно вздохнул и устало опустился на подушки рядом с супругой. - Теперь ты довольна? Михримах сделала глубокий вдох и выдох. Терпение, только терпение, она больше не будет поддаваться на его провокации. - Доволен должен быть ты, а не я. Любой мужчина в этом государстве мечтает занять твоё место на этом ложе, не забывай об этом. - Боюсь, что все их воздушные замки рухнули бы тотчас, как они переступили порог Ваших покоев, моя луноликая госпожа. – насмешливо пропел паша. Михримах вспыхнула от негодования и резко скинула с себя одеяло. - Прекрасно! Весь месяц ты делаешь вид, что меня не существует! А стоит мне обратиться к тебе, ты грубишь и отговариваешься в ответ. Мог хотя бы не так откровенно выказывать свою ревность к Бали-бею. Даже сам не замечаешь, как ты смешон. – скорее прошипела, а не сказала Султанша, собираясь встать с кровати, но её тут же удержала рука мужа. - Значит, это я смешон? Разве не ты уже месяц носишься со своими глупыми планами мести? Решила выставить нас на посмешище, разрядив себя и дворец? Будешь изображать перед всеми великое счастье и любовь ко мне, да? – он сильнее сжал её руку, всё больше распаляясь. – Это так ты решила отомстить Бали-бею? Слова мужа пронзили её насквозь, Михримах почувствовала, как на глазах выступают слёзы. Она непроизвольно всхлипнула, и Рустем мгновенно ослабил хватку и отстранился. - Я тысячу раз просил тебя оставить эту затею, Михримах. – устало сказал паша. – Я не хочу придавать огласке тот факт, что ты не уважаешь моё мнение и пренебрегаешь моими чувствами. Сердце Султанши сочувственно сжалось от горечи, проскользнувшей в его голосе. Смахнув слёзы, она чуть подвинулась к супругу и положила ладонь ему на плечо. - А я тысячный раз прошу, чтобы ты доверился мне. Знаю, что порой я совершаю необдуманные поступки и бываю невыдержанна, но это лишь потому, что ты сам бесконечно дразнишь меня. – она придвинулась ещё ближе, отрезая ему все пути отступления. - Если всё так, как ты говоришь, то почему ты не расскажешь мне о том, что собираешься делать? К чему эти тайны? – уже мягче спросил мужчина, сдаваясь перед её близостью. - Потому что иначе ты обязательно решишь, что я делаю всё не так и вмешаешься. А я хочу впервые в жизни начать действовать самостоятельно, пойми же меня. Вы с моей Валиде всего добились сами, но лишаете меня такого же опыта. Я больше не хочу быть только дочерью Великого Султана и женой Великого Визиря. Для меня важно что-то значить в независимости от других. – закончив говорить она почувствовала невероятное облегчение, эти мысли уже давно засели в ней, но она опасалась выпустить их наружу. - Хорошо. Если это так важно для тебя, то я больше не буду препятствовать. На лице Михримах заиграла счастливая улыбка. Все-таки она никогда в нем не ошибалась. - Спасибо. – благодарно выдохнула она и взяв его руку в свою, прижалась щекой к его ладони. – А теперь засыпай, ты устал и нуждаешься в отдыхе. Рустем поймал себя на мысли, что послушно закрывает глаза и правда проваливается в сон, как всегда, эта несносная девочка-жена крутила им, как ей вздумается.