Смятение чувств

Михримах сидела на тафте, одетая в струящийся атласный халат, расслабленно попивая мятный щербет. Гюльбахар-Хатун стояла позади Султанши и массировала ей виски, помогая снять тянувшуюся с самого утра головную боль. Рядом кружило ещё несколько служанок, по очереди приносящих своей госпоже украшения. Она в последний момент передумала надевать своё изумрудное ожерелье, и теперь никак не могла подыскать ему достойную замену. - У нас всё готово, Гюльбахар? Гурии уже прибыли во дворец? - Да, моя госпожа. Я передала им все Ваши пожелания, платья и украшения для них уже приготовлены. Михримах одобрительно кивнула и сделала ещё один глоток. - Я хочу, чтобы вы как можно меньше прибегали к помощи дворцовых слуг. Мы должны показать, что со всем справляемся сами. Встречать и провожать гостей также должны только наши слуги, я лично прослежу за этим. - Как пожелаете, моя госпожа. Все здесь так взволнованы этим событием, мы переживаем это впервые. Иншаллах, праздник пройдёт удачно. - Аминь, Гюльбахар. Я тоже очень взволнованна. Сегодня мне необходимо быть особенно красивой, ибо сотни взглядов будут устремлены на меня. Михримах отставила щербет и взяла маленькое зеркальце, вглядываясь в своё отражение. Слава Аллаху, сегодня она выглядит очень свежо, а в её глазах то и дело вспыхивают веселые искорки. - Вы затмите всех своей красотой, о которой уже и так слагаются легенды, госпожа моя.– с улыбкой произнесла Хатун, в словах которой звучала гордость за любимую хозяйку. - Рустем-паша во дворце? - Нет, госпожа. Он уехал рано утром, даже не успев позавтракать. А она так надеялась, что он дома! Подавив разочарованный вздох, она снова обратилась к служанке. - И помни, Гюльбахар, если сегодня всё пройдёт так, как мы задумали, я озолочу тебя. – повернувшись, Михримах внимательно посмотрела ей в лицо, будто бы еще раз желая удостовериться в том, что ей можно было доверять. – Я надеюсь на тебя, не забывай об этом. Гюльбахар опустилась перед своей Султаншей на колени и трепетно прижалась губами к протянутой ей руке. - Для меня нет ничего важнее Вашего доверия, госпожа. *** Гости начали постепенно стекаться во дворец.Михримах величественно расположилась в центре залы.Вся она, казалось, сверкала. На ней было роскошное красное платье, расшитое серебряными и золотыми нитями. Пшеничные волосы волнами спадали до плеч; холодные и, кажется, всезнающие серые глаза буквально приковывали к себе. У каждого, входившего во дворец, разбегались глаза при виде роскоши, которая обступала их повсюду. Даже одеяния слуг в свете свечей казались золотыми. Великий Визирь, по восточному обычаю, ждал мужчин в другой части огромной залы, где для них был накрыт огромный стол, ломившийся яствами. Сегодня здесь собрались все знатные паши и члены государственного совета. Женщины, замирая от подобострастия, склонялись перед юной Султаншей. На её лице будто бы застыла вежливая улыбка, которой она одаривала каждую из подошедших. Никому не оказывая предпочтения, она дежурно отвечала на все приветствия, протягивая руку для поцелуя. Когда наконец-то закончилась, казавшаяся бесконечной, вереница гостей, Михримах-Султан позволила себе немного расслабиться. В обычные семьи в гости приходили друзья или хорошие знакомые, словом, все те, кого искренне хотели видеть хозяева. Ей же приходилось принимать сегодня посторонних и в большинстве своём не нравившихся ей людей, обмениваясь с ними лицемерными улыбками и приветствиями, получая такую же лицемерную радость в ответ. Среди всей этой толпы она чувствовала себя как никогда одинокой. Михримах нашла глазами мужа, бессознательно ища его поддержки. Будто почувствовав её взгляд, он поднял голову и посмотрел на неё, ободряюще улыбнувшись. Сейчас он находился в том же положении, что и она, а именно – в одиночестве.Ей вдруг захотелось спрятаться в его надежных объятиях от всех этих людей и их пристальных взглядов, но она тут же взяла себя в руки. Переглянувшись с Гюльбахар-Хатун, она хлопнула в ладоши. Тут же по залу заскользили слуги, предлагая гостям бесчисленные угощения, среди которых подавалось и кофе, любимый напиток Хюррем-Султан. - Госпожа, прошу прощения, но я не могу не спросить у вас о судьбе жены Сулеймана-паши, как мне стало известно, между вами что-то произошло? – обратилась к Михримах Айгюль-Ханым, одна из ключевых фигур их вакфа. - Я давно хотела обсудить с Вами этот вопрос. Я желаю чтобы то, что произошло между нами, никак не повлияло на Ваше отношение к ней и на её деятельность Она очень многое сделала для нашего вакфа, я помню и ценю это. Думаю, эта тема теперь окончательно исчерпана. – с нажимом произнесла последнюю фразу Михримах, бросив недовольный взгляд на вопрошавшую, отчего она покорно потупила глаза и замолчала. Гостям подносили всё новые и новые угощения, понемногу на обеих половинах завязался оживленный разговор. Михримах напряжённо выжидала подходящий момент и посматривала на слуг, наконец-то к ней подошла Гюльбахар-Хатун. - Госпожа, гурии прибыли во дворец и готовы порадовать наших гостей своими танцами. –склонившись в глубоком поклоне сказала служанка. - Зови.И вели раздать нашим гостям розовый щербет. Пусть они насладятся им, наблюдая за танцовщицами. – с торжествующей улыбкой отчеканила Султанша, у которой всё замирало в груди от предвкушения. Заиграла музыка и в центр вышли танцовщицы, завораживая мужчин, которые разместились у столов на подушках,своей красотой и стройностью стана. К каждому из них подошла служанка с подносом, предлагая щербет. Когда очередь дошла до Бали-бея, он, подняв голову, замер. К нему навстречу шла его Армин, живая и невредимая. Она как-будто бы материализовалась из его снов, где она всегда приходила к нему в своей фиолетовой накидке и с корзинкой в руках, в точности такая же, как при первой встрече. Неужели все эти годы страданий и скрытой боли были напрасны? И она снова здесь и ему стоит только протянуть руку? Малкочоглу, как заворожённый, смотрел на девушку, которая всё приближалась к нему, пока не подошла вплотную, склонившись в уважительном поклоне и протягивая ему поднос. - Прошу вас, паша, –улыбаясь, проговорила Хатун, в то время как у него сбилось дыхание от её близости. Да, очевидно, эта девушка не могла быть его умершей возлюбленной. Некоторые черты были не схожи. Но её глаза, взгляд, движения и голос убеждали его в обратном. - Благодарю, - сказал он внезапно севшим голосом, обжигая пристальным взглядом покрасневшую от такого внимания Армин. Отдав ему щербет, она поспешила скрыться, стараясь не привлекать к себе ничьего внимания. Весь оставшийся вечер Бали-бей был задумчив и рассеян, что не осталось незамеченным остальными. Хызыр-Хайреддин – паша напрасно пытался завязать с другом беседу, на всего его вопросы он отвечал только задумчивыми кивками, постоянно ища взглядом кого-то в толпе.Он был настолько погружён в себя, что не замечал, как за ним, практически неотрывно, наблюдала Михримах-Султан. *** Михримах пребывала в смятении. Наконец-то её замыслы начали осуществляться. Жертва проглотила наживку, теперь можно было действовать дальше. Но наблюдая за эмоциями, промелькнувшим на лице Малкочоглу, ей стало…Да, приходилось признаться, что ей стало жаль его. И себя. В ней снова всколыхнулись её разбитые детские мечты, вспомнилось, какую боль ей причинил его отказ. Нет, она всё делала правильно. Нельзя забывать, что он играет за противоположный лагерь, и на кону жизнь её близких. Из задумчивости её вывел женский голос: - Госпожа, могу ли я рассчитывать на Вашу помощь в одном очень важном для меня деле?, - обратилась к ней Селин-ханым, племянница Аяза-паши, которая была её ровесницей. Когда-то они вместе учились письму во дворце. - Я с удовольствием помогу тебе, - с тёплой улыбкой сказала Михримах-Султан. - Не могли бы Вы дать имя ребёнку, которого я жду? Что-то подсказывает мне, что у меня родится дочка. И для меня, и для неё это будет великой честью. – сказала, счастливо улыбаясь Селин. - Назови её Айше, в честь моей бабушки, великой Валиде этого государства, которая когда-то дала мне имя.Иншаллах девочка родится красивой и здоровой, - с этими словами она накрыла ладонью руку Селин, на которую тут же с завистью посмотрели все присутствующие. – Да убережёт Аллах её от дурного глаза. - Аминь. Благодаря Вам, госпожа, этот день стал самым счастливым в моей жизни, - девушка опустилась на колени и дотронулась губами сначала до подола платья, а затем до руки Султанши. Михримах была счастлива. За всю её жизнь у неё не было подруг, но, похоже, что всё ещё может измениться. *** Наконец-то вечер подошёл к концу. Гости, раскланиваясь и благодаря, начали расходиться. Впервые за весь этот вечер она смогла оказаться рядом с Рустемом. Но он только успел на мгновение сжать её ладонь, как ему пришлось выйти на улицу, чтобы проводить уезжавших. Бали-бей не уходил до последнего, всё надеясь хотя бы ещё раз увидеть Армин, что не укрылось от внимания Михримах. Теперь она с нетерпением ждала, пока дворец опустеет, чтобы поделиться своим торжеством с мужем. Уж он-то точно оценит её план по достоинству. Казалось, минуты тянутся бесконечно. Скорее всего сказывалось напряжение и общая усталость. Всё, что ей сейчас было нужно, так это уснуть, прижимаясь к широкой груди мужа. Наконец-то она услышала его приближающийся голос и поспешила навстречу. Рустем шёл по коридору, направляясь к ней. Михримах с удивлением заметила, что он был крайне бледен. Остановившись, он протянул ей руки, и внезапно, со стоном, упал, истекая кровью. Из его спины торчала стрела. Через несколько мгновений во дворце раздался душераздирающий крик Михримах…