M plus A

— А помнишь ту кофейню в Париже? Она всегда мне нравилась... — Но это не мешало тебе каждый раз ворчать, когда я приносил тебе оттуда круассаны на завтрак. — Не приносил, а воровал, Магс. — Ложь и провокация! Я оставлял им деньги! — А деньги отку... — приступ кашля не дал возможности Алеку закончить фразу, почти сгибая пополам и мешая нормально дышать. Когда приступ миновал, он откинулся обратно на подушку, убрав рукой с лица отросшую чёлку, блестящую серебром в лунном свете, льющемся из окна. — Когда мы тогда расстались, я принципиально не стригся, всё ждал, что вот ещё немного, и ты придёшь, снова начнёшь ворчать, что я оброс, — грустно усмехнулся Алек. — Малыш, ты в порядке, может воды? — обеспокоено произнёс Магнус, наблюдая за тем, как нефилим пытается сдержать очередной приступ кашля. — Не переживай, всё хорошо, — нефилим протянул руку, чтобы провести по щеке Бейна, но, увидев, что та снова дрожит, поспешил опустить, пока этого не заметил внимательный взгляд кошачьих глаз — Всё будет хорошо, Магс, ты справишься, — Алек улыбнулся, и, хотя его глаза уже давно утратили яркость небесно-голубого цвета и казались бледными и помутневшими, они всё ещё светились любовью и нежностью. — Александр... — Ты такой красивый. До безумия красивый. Наверное, я говорил это уже бесчисленное количество раз, но это же правда. До сих пор перехватывает дыхание, когда смотрю на тебя, — времена, когда нефилим боялся своих чувств и краснел при каждом удобном случае, уже давно ушли в прошлое. В последние годы они будто поменялись местами: Алек все больше и больше уверял Магнуса в том, насколько он сильный и что он обязательно справится и сможет жить дальше. — А ещё тебе очень идёт золотой. Я до сих пор помню те чувства, которые испытал, когда увидел тебя в день нашей свадьбы. Ты затмил всех, любовь моя. — Не всех, ты всё равно был на той церемонии самым красивым. Ты всегда будешь для меня моим самым красивым нефилимом. — Бессовестный лжец, у меня есть зеркало, я знаю, что уже далеко не красавец. — Алек, прекрати! Я тебе уже говорил. Мне всё равно, что ты постарел, ты для меня всё тот же, будто совсем не изменился. Я люблю тебя. Всегда буду. — Я тож... — нефилима снова прервал приступ кашля, но в этот раз Магнус всё же подсунул ему стакан воды, заботливо придерживая голову, пока тот пил. — Спасибо... Я устал. Полежишь со мной? — Конечно, всё что захочешь, мой прекрасный нефилим. Маг, до этого сидевший на кровати, прилёг рядом с мужем, помогая тому удобнее устроиться на своей груди. — Всё что угодно, говоришь? Можешь тогда, пожалуйста, кое-что сделать для меня? — Конечно, Александр. — Живи. Я умоляю тебя. Живи дальше. Двигайся дальше. Не закрывайся в своём горе. Пожалуйста, сделай это ради меня... — Как я могу? Ты и есть моя жизнь. — Магнус, пожалуйста... Просто пообещай мне. Пожалуйста. — Александр.. — И скажи детям, что я люблю их, ладно? Очень люблю. — Ты устал, сладкий, закрывай глазки, поспи. — Я люблю тебя, Магнус Бейн-Лайтвуд. Когда утром Макс пришёл проведать родителей, он застал Магнуса, обнимающего уже остывшее тело нефилима. Маг прижимал его к груди, слегка покачиваясь взад-вперёд, его глаза были широко распахнуты, по щекам текли слёзы, а губы в беззвучном шёпоте повторяли одно единственное слово – «нет». На похороны Магнус приходит во всём черном. Он никогда не понимал традицию нефилимов носить белый цвет в качестве знака траура. Белый всегда символизировал полный покой, безмятежность, мир… Но ведь ничего из этого совсем не относиться к чувствам потери и утраты. К тому же для мага это не просто похороны одного из самых выдающихся нефилимов современности. Это не чествование памяти и достижений охотника. Это не умиротворённость от осознания того, что нефилим спокойно отправился в свой последний путь в возрасте 97 лет, умерев во сне, а не скончавшись где-то на поле битвы. Нет, ничего из этого не относится к магу. Сегодня Магнус Бейн-Лайтвуд хоронит свою жизнь. Поэтому, пусть на него и косятся с неодобрением почти все собравшиеся нефилимы, его совсем не смущает черный цвет его одежды. Цвет смерти, печали, горя. По обе стороны от него стоят сыновья. Рафаэль в безупречном траурном белом одеянии, который даже в свои 80 лет выглядит статным мужчиной. И Макс, которому с виду не дашь больше двадцати, в белой тунике и черных брюках. Именно эти двое организовали церемонию, чтобы оградить своего papa хотя бы от этих переживаний. И, хотя никто так и не высказал этого вслух, но им обоим было безумно страшно о том, как же маг будет жить дальше. Постепенно из гардероба Магнуса исчезают все цветные вещи и так обожаемые им блестки. Он носит только черное. Говорит, что всё в порядке, а сам живёт на автомате. Сон, еда, бесцельное блуждание по городу, еда и снова сон. Заказы он больше не выполняет, игнорирует обязанности члена Совета, а в институте появляется только по особым праздникам. А потом умирает Рафаэль и Магнус ломается окончательно. Маг закрывается в своей Бруклинской квартире, уткнувшись в различные книги, стараясь найти хоть какое-то спасение, сутками забывая есть и спать, пока не приходит Макс, приводя отца в чувства хотя бы на пару дней. А потом всё по новой. Так проходит еще 50 лет, а потом приходит смирение. Ведь ни в одной библиотеке мира Магнус не смог найти ответа на свой вопрос. Как бы он не старался найти, всё было напрасно. Поэтому смирение – это всё, что ему остаётся. Но он не живёт, лишь существует. Спустя почти 200 лет со дня смерти Александра, Магнус окончательно убеждается в том, что это жалкое существование – единственное, что ждёт его впереди. А стоит ли оно того? Макс уже совсем взрослый и не нуждается в его опеке, да и помощи от него никакой в таком состоянии. И вот, когда маг уже серьёзно задумывается об этом варианте, он встречает ЕГО. Черные, как смоль, волосы, лазурно-голубые глаза, потрясающая улыбка и голос такой родной, что щемит сердце и сосёт под ложечкой. — Ты обещал мне, что будешь жить дальше, разве нет? — Но… как? Этого просто не может быть… — Я не знаю, я просто очнулся и сделал первое, что пришло в голову –попытался найти тебя. — Это ты… это правда ты? — Я мог бы в подтверждение назвать твоё настоящее имя, но знаю, как ты его ненавидишь, так что, наверное, лучше не стоит. К тому же Магнус Бейн-Лайтвуд меня вполне устраивает. Думаю это очень красивое имя, такое же, как и ты. — Как же сильно мне тебя не хватало, Александр.

***

— Макс, ты уверен, что заключать сделку с Асмодеем было правильным решением? — Катарина с беспокойством наблюдала за двумя страстно целующимися парнями, облокотившись на балконные перила. — Это ведь Асмодей, всегда есть какой-то подвох. — Кэт, а кто говорил про сделку? Я просто подтолкнул его к идее, которая уже давно вертелась в его дьявольском и злодейском сознании. — С чего ты это взял? Макс, тебе уже скоро 300, а у тебя до сих пор ни ума, ни чувства самосохранения! — Катарина развернулась на 180 градусов, чтобы посмотреть на мага, который лишь беспечно улыбался. — Потому что каким бы не был Асмодей бессердечным демоном, papa его сын, и никто не хочет наблюдать за страданиями своего ребёнка. Расслабься, Катарина, прошу. Разве тебе самой было не больно наблюдать за ним всё это время? — Ты ведь знаешь, что было, но это всё равно слишком рискованно. — Слишком рискованно было сидеть на месте и ничего не делать, ведь papa был в шаге от того, чтобы сдаться. И ты знаешь это так же хорошо, как и я. Они заслуживают второго шанса на счастливую жизнь, где никто не будет наблюдать за медленной смертью другого. — Макс подошёл почти вплотную к Лосс, притягивая к себе за талию. — Я бы не смог прожить и дня без тебя, — прошептал маг почти в самые губы девушки и поцеловал.