Mission... impossible?

— Спускайтесь на парковку. Я вас скоро догоню, а пока мне нужно кое-что сказать этим двоим. Парни, видимо, только и ждали шанса свалить. Мигом подскочив и скованно улыбаясь растерянному лидеру, они покинули общежитие. Чжунэ был последним. Вокалист явно не хотел уходить без своего… Ай, к чёрту! Бобби не хотел думать об этой ванильной парочке. С тех пор, как между теми произошло что-то за границами обычной дружбы, стало просто невозможно спокойно подойти к мини-хёну. Чжунэ либо мигом оказывался рядом, либо делал так, что Бобби просто спиной начинал ощущать его присутствие… — Я буду ждать тебя за дверью, хён, — сообщил Чжунэ, как-то по-особенному выделяя последнее слово. И бросив напоследок угрожающий взгляд из серии: «Обидишь Чжинхвана — убью!» в сторону Бобби, вышел из гостиной. — Почему он всегда нападает лишь на меня? — хмыкнул Бобби. — И никогда на Ханбина, к примеру… Лидер с Чжинхваном переглянулись, они явно знали ответ на этот вопрос. Бобби сжал челюсти, опять эти секретики, блять. — Чжинхван… — нервно начал Ханбин. — Не думаю, что сейчас подходящее время для разговоров. Бобби удивлённо на него покосился и сложил руки на груди. — Почему же? Я вот хочу послушать, что нам скажет хён. Ханбин тут же приобрёл свой фирменный взбесившийся вид и повернулся к нему: — Почему бы тебе не засунуть своё… — Нет, это тебе стоит… — Прекратите, вы оба! — рявкнул Чжинхван. — В особенности ты, Ханбин! Выключи уже свой режим стервы и просто выслушай меня. Они умолкли. Ханбин переваривал претензию старшего, а Бобби просто был рад вмешательству хёна. Ведь чем больше он смотрел на разъярённого лидера, тем более неконтролируемые пошлые мысли возникали у него голове. К примеру, непреодолимое желание поцеловать блядские губы Ханбина прямо здесь и прямо сейчас… — Отлично, — сказал старший, хотя лицо его осталось хмурым. — Я долго думал, вмешиваться мне в ваши отношения или нет, — увидев их реакцию, Чжинхван закатил глаза: — Ой, да ладно, чего таращитесь? Если реально думаете, что у вас до сих пор всё нормально, то вы идиоты! Бобби так и подмывало посмотреть на Ханбина. Он осторожно повернул шею и обнаружил, что друг сделал то же самое… Фак. Бобби попытался сделать равнодушное лицо, на что лидер тут же презрительно сузил глаза и отвернулся. — В общем… — кашлянул мини-хён. — Чжунэ сказал мне оставить всё как есть. В итоге я согласился с ним, но услышав сегодня слова Бобби о том, что Ханбин, прежде всего, часть команды, я передумал. — Чжинхван, ты затеял эту головомойку лишь из-за того, что я переоделся в девчонку? Но в этом нет ничего особенного, мы делали такое и на концертах. — Это другое, — процедил Бобби, чувствуя, как от еле сдерживаемого гнева заходили желваки на скулах. Его бесило, что лидер не понимал очевидных вещей. — На концертах мы просто развлекали фанатов смешной неуклюжей пародией на девушек. Блять, Ханбин, мы не брили ноги, не выглядели такими изящными и соблазнительными, как ты сейчас… Бобби прикусил язык, явно сболтнув лишнего. — …ну, если только Чжинхван. Мини-хён слегка усмехнулся на его последние слова, но сразу же вернул себе строгий вид. — Понимаю, это личное дело, но ваши бесконечные тёрки и перепады настроения уже выходят за грань. То вы ладите, то нет! Закрываетесь в студии на неделю, а потом снова начинаете игнорировать друг друга! Ругаетесь, миритесь, и так по кругу. Может, это весело, я не знаю, но остальной группе уже не по себе. Иногда от вас летят такие искры, что парни просто мечтают сбежать из общаги, лишь бы только не попасть под этот перекрёстный шквал огня. Но вы оба… вы ведь совершенно не замечаете, что усложняете жизнь окружающим. Поэтому я прошу вас, как друг, как старший… выясните всё наконец-то между собой. Бобби неловко почесал затылок: — Эм… да что нам выяснять-то? — Так говоришь, как будто мы парочка какая-то! — фыркнул Ханбин, смотря куда угодно, только не на лучшего друга. — Да блин — это смешно… — поддакнул Бобби, чувствуя, как резко пересохло в горле. — Вот именно! — согласился Ханбин, проявляя небывалый энтузиазм. Чжинхван скривился: — Какое взаимопонимание… Но знаете, что? Вы меня не убедили. Сказав это, старший направился к выходу. — Хён? — Бобби подал голос почти одновременно с Ханбином. Чжинхван обернулся и окинул их грустным взглядом: — Я сказал всё, что хотел, но меня так и подмывает пойти ещё дальше и открыть вам, полудуркам, глаза на очевидное. Но я не могу, вы сами должны это сделать. Поэтому воспользуйтесь случаем, откиньте чёртов страх и признайтесь уже в… — старший умолк и покачал головой. — Мы с ребятами после вечеринки переночуем в общаге у виннеров. Это я так, на всякий случай говорю. До завтра. Чжинхван скрылся в коридоре, потом было слышно, как за ним закрылась входная дверь. Какое-то время Бобби не мог заставить себя пошевелиться. Он-то наивно полагал, что великий конспиратор и ничем себя не выдаёт, а значит, никто и никогда не просечёт о его чувствах к Ханбину. Но, выходит, окружающим всё очевидно. Это горько и нелепо… — Нашёл время для смеха, — дёрнул бровью Ханбин, когда он начал нервно фыркать над своими мыслями. — Всё это из-за тебя! — Прости, но ты не объективен, — холодно ответил Бобби. — И заметь, это не я стою тут в платьице по пизду. Хотя, если быть точным, то у тебя ведь не… — Нахуй тебя и твою объективность, — открытым текстом сказанул лидер, демонстрируя ему прямую удаляющуюся спину. — Далеко собрался? — спросил Бобби, понимая, что друг идёт совсем не в сторону спален. — На вечеринку! — огрызнулся Ханбин. — Я не собираюсь отступать от своего изначального плана. — Как бы не так, — угрожающе рыкнул Бобби и догнал его. Прежде, чем Ханбин успел как-то отреагировать, он подхватил его и, перекинув через своё плечо, потащил в сторону их комнаты. Лидер брыкался, с него слетели туфли, и Бобби пнул те куда подальше с настоящим садистским удовольствием. Ему было плевать, что Ханбин кричит до хрипоты, угрожает и матерится. Получив очередной удар по спине, он лишь улыбнулся… — Какого хрена ты собираешься делать? Зачем притащил меня в ванну?! — Я просто хочу вернуть своего друга, — тихо сообщил Бобби, закрывая дверцу большой душевой кабины за ними и опуская лидера на ноги. — Поэтому давай уже изгоним эту истеричку из тебя… Бобби протянул руку и включил воду. — Ты ебанулся, — Ханбин вжался в одну из стенок, пытаясь скрыться от сильного напора, но это было совершенно бесполезным занятием. Его платье мигом намокло, как и парик… Бобби сверкнул глазами. — Я всегда таким был. Ханбин поджал губы. — Отлично, ты добился своего, — он снял с себя парик и кинул им в Бобби. — Что дальше? — Я хочу получить ответы. — Ответы… — эхом протянул Ханбин, а затем запрокинул голову, прикрыв глаза. Подставив лицо тёплым струям воды, он начал усиленно тереть его ладонями, чтобы избавиться от косметики. Часть смылась, но подводка и тушь размазались лишь сильнее. Чёрные круги сделали друга похожим на настоящую панду. Бобби быстро стянул с себя мокрую футболку и, намотав кусочек белой ткани на палец, приблизился к Ханбину. Когда он коснулся его щеки, лидер вздрогнул и удивлённо распахнул глаза. — Не дёргайся, я помогаю, — почти нежно произнёс Бобби, аккуратно вытирая следы от туши. На удивление Ханбин послушно замер, хотя и не смог промолчать. — Ты всегда так говоришь, а потом мы ругаемся. Бобби слабо улыбнулся. — Сегодня я не хочу больше ругаться. Друг фыркнул. — Ну, а после таких слов мы обычно… Бобби закончил фразу за него: — …не разговариваем неделю. Они обменялись понимающим весёлым взглядом и на некоторое время умолкли. Вода продолжала тарабанить, заполняя душевую паром. Может, поэтому Бобби было так невыносимо жарко? Хотелось избавиться от промокших насквозь джинсов и, возможно, боксёров… — Думаю, хватит, — Ханбин накрыл ладонью его руку и отвёл от своего лица. — Ты испортил свою футболку из-за меня. Бобби рассеянно взглянул на футболку, которая теперь больше напоминала мокрого далматинца, и равнодушно откинул её в сторону. — Да плевать, у меня таких ещё хулиард в шкафу валяется. Ханбин кивнул и повернулся к нему спиной. — Поможешь снять платье? Как намокло, оно стало жать ещё сильнее, мне тяжело дышать… — Да… конечно. Бобби взялся за замок и потянул вниз. Молния стала медленно разъезжаться на две стороны, и Ханбин смог облегчённо вдохнуть полной грудью. Хотя его дыхание быстро сбилось. Причина в Бобби, он приблизился вплотную и поцеловал чужой затылок. — Знаешь… до меня только сейчас дошло, — прошептал Бобби ему в основание шеи, начиная стягивать платье с его плеч. — Чжинхван ведь говорил про нас двоих, а не только про меня… — Ханбин молчал, но это было красноречивее всех существующих слов и признаний. — Твоя просьба к директору, если бы ты занял первое место… она была бы как-то связана со мной? — Да, — тихо выдохнул Ханбин, когда платье упало к его ногам. Внутри Бобби отчаянно забилась надежда. — То есть всё это ты делал ради… меня? — Да, — снова ответил Ханбин. Бобби шумно втянул воздух и прижал лидера к себе. — Потому что… — его голос дрожал, — …ты любишь меня? Ханбин молчал. Настолько долго, что Бобби почти сошёл с ума, а затем раздалось хриплое: — Да. Стремительно развернув Ханбина к себе лицом, Бобби страстно впился в его губы, целуя так, словно от этого зависела жизнь. Простое «да» сдетонировало то, что долго и старательно держалось под контролем, и сегодня он узнал, что счастье тоже способно разрывать на куски. Особенно такое внезапное и нереальное, как будто Бобби очутился в одном из своих запретных снов. Он целовал Ханбина до тех пор, пока не поверил. Всё по-настоящему. Припухшие губы, затуманенный желанием взгляд, дрожащие руки, порхающие по его телу. Бобби ткнулся носом в его щёку. — Как же я люблю тебя. Он думал, что признаться вторым будет легче, но слова дались с трудом. В нём ещё сидел страх… — Если бы я только знал раньше, — прошептал Ханбин сдавленно. — Но я так боялся… эй, ты опять смеёшься?! Бобби заглянул ему в глаза. — Не обижайся, но просто, как и сказал Чжинхван, мы оба полудурки. Глаза Ханбина загорелись весёлым огнём. — Настоящие недотёпы, — согласился друг, а затем игриво: — Кстати, что будем делать с моими… эм, чулками? Бобби опустил взгляд, скользнув по стройному жилистому телу. Ханбин остался стоять в одних тёмных боксёрах и чёрных чулках. Зрелище было настолько эротичным, что… — Ходи так всегда, — брякнул он. — Да пошел ты, — со смехом отозвался Ханбин и замахнулся на него, чтобы треснуть, но Бобби успел перехватить его руку. Не торопясь, он разжал чужой кулак и, поднеся его ладонь к своим губам, нежно коснулся середины. — Тогда… может, мне их снять? — спросил Бобби, медленно насаживаясь губами на его указательный палец. Лидер издал какой-то непонятный звук, наблюдая за ним. Бобби принял это за восторг. — Снять с тебя всё… — Да, — поспешно выпалил Ханбин. — Осторожнее, — ухмыльнулся Бобби. — Эти твои «да» сводят меня с ума… Ханбин закусил губу, и Бобби, оставив его пальцы в покое, опустился вниз. Поддел кружево на правой ноге и стал стягивать чулок вниз, одновременно с этим оставляя влажный поцелуй на внутренней стороне бедра. Когда он проделал то же самое и со второй ногой, Ханбин уже дрожал от возбуждения. Но этот раз Бобби задержал свой язык на его коже, вырисовывая причудливые узоры на бедре с особым пристрастием… Он погладил ягодицы Ханбина, а затем крепко сжал, оставляя следы. Мой. Бобби всегда мечтал пометить его, сделать своим. Под тихий стон лидера он оторвался от внутренней стороны бедра и потёрся о его возбуждённый пах, всё ещё скрытый под боксёрами. Ханбин почти вскрикнул, и Бобби поднял взгляд, устанавливая с ним зрительный контакт. Ханбин молча умолял о продолжении. Бобби, всё ещё удерживая его затуманенный взгляд, поцеловал набухший бугорок, а затем, зажав кусочек ткани в зубах, стал медленно оттягивать боксёры… Ханбин заскулил, пытаясь схватиться за стенку, но его руки соскальзывали. Бобби, даже зная, что сегодня они не дойдут до конца, в полной мере наслаждался каждой секундой обладания… Он разжал зубы, и ткань с лёгким шлепком вернулась обратно, ударяясь о чувствительную плоть. Ханбин зашипел и грязно выругался. Бобби не смог сдержать довольную ухмылку, его это безумно заводило, но решив больше не мучить лидера, он резким рывком наконец-то стянул с того мокрые боксёры и обхватил ладонью член в основании. Чувствуя на себе умоляющий взгляд, Бобби прошёлся языком по всей длине стояка и толкнулся кончиком в его горячую головку. — Да… — практически всхлипнул Ханбин, зарываясь пальцами в его волосы. Кажется, у Бобби появилось любимое слово. Короткое, но такое обкончательное, если слетает с невинных губ Ханбина… Не то чтобы они и правда были такими невинными, но уж точно невиннее, чем у самого Бобби. Он всегда испытывал смешанные чувства к прошлому опыту Ханбина, с одной стороны ему было жаль лидера. Будучи совершенно неопытным, в своё время он убивался по нескольким девчонкам, строча тем песни и любовные письма, а когда наконец-то добивался их расположения, не мог сделать следующего шага из-за своей гипертрофированной застенчивости. Но с другой стороны, в тайне от всех, Бобби стыдливо радовался. И пускай тогда он не понимал этой эмоции, сейчас прекрасно знал, что всегда хотел Ханбина только для себя одного… Однажды у друга всё-таки завязались нормальные отношения с трейни из компании, и тот период стал для Бобби началом конца. Его ревность чуть не разрушила всё. Хотя тогда он не давал такое точное определение своему гневу. Ханбин порхал на невидимых крыльях, ребята восхищались его пассией, утверждая, что та красивая, милая и безумно талантливая. Но Бобби им не верил. Иначе откуда в нём было такое неистовое желание убить это совершенство шестнадцати лет отроду? Она тебе не пара. Она не достойна тебя. Бобби так и подмывало сказать что-нибудь из личного списка аргументов, но он знал другую гипертрофированную черту своего лидера. Упрямство. Поэтому вместо того, чтобы говорить, он решил показать. Не сразу, но «красивая и милая» повелась на очарование Бобби. Да, это было подло. Неправильно. И, возможно, ещё что-то за пределами добра и зла, но Бобби не пожалел, что разрушил эти отношения. Ни разу. Ханбин дулся на него месяц, но так как Бобби лишь очаровал, а не трахнул его девушку, то был отправлен на «испытательный срок», после чего прощён окончательно… Все мысли о прошлом пронеслись где-то на фоне и совершенно померкли, когда Бобби вобрал в себя член Ханбина, пытаясь подавить кашель. Он никогда никому не отсасывал, и другим парням не позволял, хотя желающих хватало. Но в мокрых снах, фантазиях и мыслях Бобби всегда был один лишь Ханбин. На других ни его тело, ни его душа не отзывались… Ханбин толкнулся своими бедрами вперёд, и Бобби понадобилось сделать над собой усилие, чтобы не отстраниться. И всё только ради того, чтобы увидеть особое выражение на лице лидера. Блаженство. Уязвимость. Жадность. Всё это многообразие было лишь для Бобби, и он отдался процессу полностью. То самозабвенно насаживаясь ртом на его стояк, то дроча ему своей рукой, Бобби довёл извивающегося и поскуливающего Ханбина до разрядки. Вскрик, и он почувствовал вязкую, специфичную на вкус субстанцию у себя во рту. Бобби сглотнул и поднялся на ноги. Ханбин смотрел на него сквозь пелену своего оргазма с нескрываемым обожанием. Нетерпеливо расстегнув пуговицу на джинсах, Бобби приспустил свои боксёры. Увидев, что он уже на пределе, Ханбин сделал попытку опуститься на колени и отплатить той же монетой, но он ему не позволил. — Нет, я хочу целовать тебя, — хрипло сказал Бобби. Ханбин послушно обхватил его стояк рукой и принялся неторопливо дрочить, но Бобби вжал его в стенку душевой и начал вбиваться в чужую ладонь в своём собственном рваном ритме. Прерывисто дыша, он впился в губы Ханбина глубоким поцелуем, проникая своим языком в рот… Оргазм настиг его быстро. Небольшой спазм мышц, и с последним яростным толчком он излился Ханбину в ладонь и на живот. Свой блаженный стон он подавил, прижавшись губами к пульсирующей венке на шее лидера, а затем слегка прикусил кожу, оставляя очередную метку. — Это было круто, принцесса, — произнёс Бобби, когда отдышался. — Не нарывайся, придурок, — отозвался Ханбин в обычной своей манере, но сам лишь теснее прижался, смыкая руки за его спиной в крепкий замок. Бобби сделал воду погорячее, и они какое-то время просто стояли в обнимку под этими струями, не в силах говорить ещё что-то. Но минут через пять Ханбин нарушил тишину своим нелепым… — Я есть хочу. — Что, прости? — хохотнул Бобби. Позднее, кое-как отлепившись друг от друга, подсохнув и минимально одевшись, они и правда очутились на кухне. Как оказалось, Ханбин действительно не хило проголодался, и Бобби с каким-то небывалым умилением наблюдал за тем, как тот уплетает свой бутерброд. Хотя, может, это потому, что друг сидел у него на коленях в одной из своих безразмерных футболок, и оба они прекрасно знали, что под ней ничего нет… — Ты точно не будешь есть? — поинтересовался Ханбин с набитым ртом. — Я и на тебя бутерброды приготовил… Бобби улыбнулся ему в затылок: — Точно. Если до этого у него из-за стресса кусок в горло не лез, то теперь было то же самое от переизбытка чувств и эмоций. Он просто не мог думать о еде, когда счастье наполняло его до краёв… — Ну да, ты уже у нас перекусил малёк, — самым невинным тоном произнёс Ханбин. — Бляяять, Ханбин, — протянул Бобби, не веря в услышанное. — Ты запорол такой момент! Я почти созрел, чтобы сказать тебе что-нибудь по-настоящему романтичное, а тут ты со своей пошлятиной… Ханбин отложил на тарелку недоеденный бутерброд и развернулся к нему. — Романтика… знаешь, я думал, что хорош в этом. Ведь последние годы только и делал, что писал красивые тексты и сочинял лирику. Есть многое из того, что я так и не осмелился никому показать, боясь, что в первую очередь меня раскусишь ты. Поймёшь, что я пишу о нас… о тебе, — Ханбин улыбнулся. — Мне всегда казалось несправедливым, что люди для признания друг другу могут использовать лишь заезженное «я люблю тебя». Так скудно, думал я, а затем лез из кожи вон, чтобы отыскать другие особые слова. Слова, которые, возможно, когда-нибудь всё же осмелюсь сказать тебе, чтобы показать, насколько большой, неотъемлемой и значимой частью ты стал для меня. Но сейчас… пока ты обнимаешь меня и я счастлив, мне совершенно не хочется, сотрясая воздух, перечислять все те красивые слова, что подобрал когда-то. Впервые я понял, что нет ничего лучше простого и ёмкого… Я люблю тебя, Ким Чживон. Ханбин нежно, почти невесомо чмокнул его в губы. — И ты единственный человек на земле, с которым я могу так пошло шутить. Бобби впервые позавидовал девчонкам. Взяла и заревела от того, что расчувствовалась… — Ладно, — хрипло произнёс Бобби. — Уговорил. Давай сюда свой бутерброд!