Underneath the Starless Nights / Ночи под беззвёздным небом

- Хён, как думаешь, я понравлюсь твоим родителям? Хосок прислонился к столешнице кремового цвета, сжимая руками её край. Юнги налил себе молока, чтобы хоть как-то успокоить нервы, и Хосок не спускал глаз со стакана в его руках. Юнги поднес стакан к губам и сделал глоток. Он не был готов к такого рода вопросам. Они пугали его. Юнги уже думал о том, как будет знакомиться с семьей Хосока, с его друзьями, как будет целовать его в губы на глазах у всех. Но от этих мыслей в груди разрасталась только тупая боль. Хосоку, похоже, нравилась мысль, что они встречались. Но он просто пока не понимал, к каким последствиям всё может привести. Если честно, Юнги боялся родителей Хосока. И боялся не того, что не понравится им; боялся, что они могут сделать с Хосоком, когда обо всем узнают, потому что терять любовь родных - это очень больно. Хосок не заслуживал этого. Будь воля Юнги, он бы ни за что не стал знакомиться с его семьей. - А не слишком ты торопишься? Хосок насупился. Неважно, улыбался он или хмурился, смеялся или плакал - он всегда был красив. Юнги сделал большой глоток, но молоко теперь отдавало горечью во рту. Чёрт бы побрал этого Хосока. - Хён, ну не нуди. Мне теперь и помечтать нельзя? - Не увлекайся, Хосок. Такие мечты не сбываются. Но Хосок беззаботно продолжил: - Сестре моей ты точно понравишься. - И с чего ты решил? - Ну, во-первых - ты миленький. Находиться с Хосоком наедине был тот ещё ад: бесконечные пик-ап фразочки и двусмысленные намеки, от которых уши сворачивались в трубку. Но щёки Юнги почему-то загорелись. - Знаешь, а мои руки на твоём горле - это уже не миленько. - Разве? Я люблю, когда твои руки на мне, хён. Знаю. - Правда? Юнги поставил стакан, потянулся к его шее и слегка сжал горло. Его холодные и бледные пальцы красиво смотрелись на загорелой и тёплой коже. Хосок сжал его запястье, отстранил от себя и свободной рукой коснулся раскрытой ладони. - А твой брат? Я ему понравлюсь? – Хосок переплёл их пальцы, не отрывая взгляда от рук. Юнги же не мог отвести глаз от Хосока. Он смотрел на чёлку, спадающую на лоб, ресницы, отбрасывающие лёгкие тени на высокие скулы, задумчиво поджатые губы в форме сердца. Он был таким красивым, что становилось не по себе. Юнги не просил себе такого. - Даже не знаю. Ты пристаёшь к его братишке. Скорее всего, для начала он тебе врежет. Хосок улыбнулся. - Но я ведь ещё и забочусь о тебе. Юнги хватило этой тёплой улыбки, чтобы повернуться и прижаться к Хосоку всем телом. Было холодно, несмотря на работающий нагреватель и три слоя одежды на нём. Почему-то этого было недостаточно. - Ты что-то путаешь. Это я вчера отдал тебе свой ужин. Хосок не выпустил его руку, даже когда Юнги попытался её высвободить. - Ты жертвуешь многим для меня. Не представляешь, как я счастлив из-за этого. Юнги сощурился. - Я … я подам на тебя заявление в суд и тебе запретят ко мне приближаться, - но вопреки словам, он прижался к его губам. Сначала они всегда целовались не спеша, смакуя вкус поцелуя и стараясь запомнить каждое мгновение – ведь никто из них не знал, когда это случится снова. Но потом один из них вспоминал, как мало времени у них осталось, и поцелуи становились глубже и отчаяннее. Обычно первым вспоминал об этом Юнги, он запускал пальцы в тёмные волосы и притягивал, чтобы поцеловать сильнее. Но в этот раз первым был Хосок. Он сжал руку Юнги, другой потянул за мятные пряди, почти грубо втянул мягкую кожу губ. В следующее мгновение Юнги пришлось отпрянуть от пронзившей боли. - Эй… - Прости, - сразу пробормотал Хосок, выпустил его руку и разжал пальцы на волосах. Он провёл ладонью по щеке, другой рукой - разгладил высветленные пряди. Юнги ненавидел эти извинения. Хосок просил прощения не потому, что больно целовал и не потому, что зажимал ему рот, заглушая стоны, пока дрочил ему. Не потому, что им приходилось прятаться в тёмных углах в поздние часы. Всё равно это случалось редко. Он извинялся за то, что они обречены так и оставаться тенями в ночи. Хосок однажды сам сказал ему об этом. Он вытянул Юнги на веранду. Было холодно, но мест, где они могли остаться наедине, было не так уж много. - Мой отец человек открытых взглядов, в отличие от многих. Я уверен, он всё поймёт. Даже не думал, что однажды буду радоваться тому, что он учитель, - объявил он жизнерадостно. Ну да, Юнги так же думал о своём брате - надежды не оправдались. Но Хосоку не надо об этом знать, не надо его расстраивать. Юнги был счастлив, хотя бы тому, что Хосок хотел признания их отношений. Ему хватало и этого. Поэтому он просто ответил: - Ещё не время, Хосок. Как-нибудь во время отпуска мы поедем к ним и вместе расскажем о том, что мы… встречаемся. Хосок уставился на него в шоке. Юнги уже забеспокоился, что он всё неправильно понял, но: - Мы… встречаемся? - Разве… нет? – Юнги впервые за пятнадцать лет был близок к тому, чтобы расплакаться. Если Хосок сейчас отвергнет его, то он вряд ли когда-нибудь сможет полюбить снова. Но боялся он зря. - Нет, то есть… Я просто думал… что ты всё ещё считаешь, что мы… не знаю… - Хосок то ли плакал, то ли смеялся. Он будто сходил с ума: смеялся сквозь слёзы, обнимал его, лепетал, что невозможно счастлив и может умереть прямо сейчас, поэтому завещает все пароли от игр в своём песеннике Чонгуку. Юнги придётся передать ему самому, ведь кажется у него прямо сейчас остановится сердце. Юнги гладил его по волосам, успокаивал, но у самого всё переворачивалось внутри. Почему Хосок так радовался этому? - Я думал, что ты… ты признаешь наши отношения, только если я выиграю драку насмерть, не меньше, - наконец смог пролепетать он связное предложение. Казалось, он рыдал у него на груди уже несколько часов - рукав толстовки был уже мокрый - но на деле прошло всего пару минут. - Я же не монстр какой-то, Хосок. Юнги растрепал ему чёлку и поцеловал в щёку, пожалев его. Хосок снова неверяще уставился на него – Юнги редко проявлял нежности и дарил такие трогательные поцелуи. Он и прикосновений не любил до того, как оказался в группе. Хосок накрыл ладонью его лоб. - Мы же точно встречаемся? Температуры, кажется, нет. Юнги нахмурился, но руку убирать не стал. - Я такого не ляпну даже с температурой. Да твой член побывал у меня в заднице, о чём ты вообще, бля. - Хён! – Хосок недовольно сморщился. - Так что ты хотел сказать отцу? Хосок провёл рукой по щеке Юнги. - Что сын у него гей… и он сильно-сильно влюблён в одного ворчуна. Юнги резко перестало хватать воздуха и стало душно. Он поперхнулся. - В Намджуна? - Ты ужасен, фу. - Даже не представляешь насколько. Хосок нервно засмеялся и покраснел. - Может, проверим? – быстро пришёл он в себя, но Юнги оттолкнул его. Температура была как раз, чтобы подхватить пневмонию и умереть. - Прости за вчерашнее, хён, - Хосок обнял его сзади и потянул обратно на веранду. - За вчерашнее? - Ну, когда мы были в ванной… тебе же не понравилось, что я сделал… В ванной? Да что там с этой ванной… Ох. Юнги рассмеялся и снова поцеловал его в щёку. На самом деле случившееся было на совести Юнги. Он вошёл в ванную, когда Хосок мылся в душе, и зачем-то его спровоцировал, и всё закончилось взаимной дрочкой. - Это было исключение. Мне понравилось. Даже очень. Хосок прижался лбом к его плечу. - Жду не дождусь, когда мы поедем в Японию и снова будем в одном номере. Хосок всегда хотел его. Юнги это ненавидел. - Ты рад, что у тебя есть я? – Хосок заговорил как всегда неожиданно, выдергивая Юнги из мыслей. То событие могло оказаться в десятке счастливейших моментов его жизни, но на самом деле воспоминания об этом приносили только боль. А ты рад? - Счастья полные штаны. Смотри, у меня даже помпоны прям как у черлидерш. Юнги вскинул два средних пальца, и Хосок ойкнул от неожиданности. - Вау, хён, мне нравится, когда ты такой энергичный. - Я могу даже помахать ими для тебя. Юнги уже хотел исполнить сказанное, но Хосок снова поцеловал его и рассмеялся в губы. Юнги воспользовался моментом и поцеловал глубже, скользнув языком в раскрытые губы, и смех сразу прекратился. - Мы будем продолжать? – жарко выдохнул Хосок ему в рот. Юнги кивнул. У них давно не было близости, и Хосок вечно смотрел на него голодными глазами. Юнги ждал, что Хосок предпримет что-нибудь – когда становилось совсем невмоготу, они могли только целоваться. И чаще всего Хосоку было сложнее удержать руки при себе. Юнги же по большей части был нейтрален к сексу. Если Хосок захочет платонических отношений – пусть, захочет романтических – тоже хорошо. В любом случае, отношения определял совсем не секс. По крайней мере, так считал Юнги, основываясь на своём опыте. - Я тебе отсосу. - Нет, давай просто касаться друг друга. Почему-то Хосок всегда отказывался от минета, ныть из-за этого не хотелось, но его это задевало. Хосоку он в этом, конечно, не признавался. - Почему? Тебе понравится, - в этот раз всё-таки спросил Юнги, изогнув бровь. - Хён, я хочу, чтобы ты получал удовольствие. Хочу, чтобы тебе было хорошо. Юнги не стоило заморачиваться. Ему и не хотелось слишком много думать, поэтому он просто накрыл рукой чужой член через штаны. Не ожидавший этого Хосок сдавленно выдохнул. Юнги положил руку ему на бедро и подтолкнул к столешнице, всё ещё сжимая его через ткань. Хосок обхватил его за талию и поменял их местами. Временами Хосоку нравилось брать контроль в свои руки, но Юнги не мог понять, нравится ли это ему. Без слов Хосок подсадил его на столешницу. Юнги хотел возразить, но тут холодная рука проскользнула к его животу, прошлась по рёбрам и остановилась на соске. Юнги зашипел от холода и удивления - все три предыдущих раза, когда они заходили дальше поцелуев, они трогали только члены друг друга. - Что ты делаешь, Хосок? – недовольно прошипел Юнги, ведь дотянуться друг до друга в таком положении не получалось. Ему пришлось бы нагибаться, чтобы достать до члена, но страдать потом от болей в спине ему не хотелось. Хосок не ответил, только приподнял два слоя одежды, взял губами сосок и начал водить по нему языком. Рот у него был очень горячим, и Юнги застонал. Он смотрел на это недоумённо и не знал, как реагировать. А Хосок, продолжая жадно причмокивать и мокро посасывать, прижал ладонь к его груди, нашел рукой второй сосок и начал массировать, пока тёмный кружочек не затвердел. И боже, Юнги так завёлся от этих прикосновений, хотя и не был любителем таких ласк, но, кажется, теперь им стал. Юнги запускал пальцы в волосы Хосока, одобрительно целовал его в макушку, и стонал чуть громче, чем нужно, потому что тому это нравилось. Хосок был первым, кто проявил такое пристальное внимание его соскам. Он обсасывал их как конфетку. Может, в этом были отголоски его гетеросексуальных дней. Но думать об этом не хотелось, ведь члену Юнги это очень даже нравилось. Но ему нет. Правильнее сказать, ему нравилось, даже очень, но что-то было не так. Что-то было неправильно, но Юнги всё время отвлекался от этой мысли. Хосок проложил дорожку горячих поцелуев к другому соску, рукой скользнул вниз и высвободил из штанов и боксеров изнывающий член Юнги. Было слишком холодно, но рука и рот Хосока были очень горячими, и что-то определенно шло не так, потому что Хосок ничего не говорил. Обычно он шептал в ухо всякие пошлости, и это было даже не сексуально, а мило и смешно. Хосок не проронил ни слова, только взял член у основания и начал надрачивать, не переставая ласкать ртом сосок. Он ничего не говорил, не улыбался игриво, он был слишком сосредоточенным, и это было просто неправильно. Юнги мягко отстранил его за плечо, хотя пульсирующий член умолял о разрядке. Но сейчас это было не важно. Хосок был намного важнее стояка. Нужно остановить его… - Стой, стой, остановись. С удивлением, отразившимся на лице, Хосок был похож на маленького ребёнка. - Я сделал что-то не так? - Нет, нет, нет, - поспешил успокоить его Юнги, поцеловал в губы и натянул обратно штаны и опустил футболку. Будет больно и неприятно, но он переживет. Хосок намного важнее. – Не надо использовать секс, чтобы убежать от проблем. Что случилось, Хоби? – Юнги попытался произнести это как можно мягче. Не вышло. Голос у него не как у Чимина - мягкий и успокаивающий, и он не умеет смотреть щенячьими глазами, от которых все тают, так что Хосоку придётся довольствоваться тем, что может предложить старина Мин Юнги. Но этого, кажется, будет недостаточно. Хосок взглянул на него и расплакался. Он обнял Юнги и начал извиняться сквозь всхлипы. - Прости, прости меня, хён. Я снова это сделал, прости. Я ужасен, прости меня, хён. Юнги не понимал, за что он извинялся, и спрашивать было бесполезно. Хосок не мог выдать ничего связного. Поэтому Юнги успокаивающе гладил его по волосам, рукам, спине и шептал в ухо: - Всё хорошо. Я тебя прощаю. ----------- Позволь мне догнать тебя. Так говорил ему Хосок, но сейчас у них снова настала стадия, когда они избегали друг друга, когда отношения между ними становились слишком серьёзными, слишком глубокими и настоящими. Но в этот раз от него бегал Хосок, Юнги же старался выловить его в свободные минуты, чтобы хотя бы посидеть рядом в машине или сжать руку перед выходом на сцену. С того случая на кухне Хосок начал избегать его. После записей или фансайнов пропадал, оправдываясь тем, что идёт в студию. Когда Чимин, Чонгук или Тэхён вызывались ему помочь, он широко улыбался, но отказывался. - Хён, серьёзно, не перетрудись… - Я не устаю, - Хосок сразу оборвал обеспокоенного Чимина. – Можешь спросить Суджин хёна. - Это один из их менеджеров. Конечно же, Хосок всё продумал: от разрешения менеджера до тайных ночных вылазок. Суджин хён не выдаст его секрет. Чимин нахмурился, но Хосок тут же потянулся и потрепал его за щёку. – Кстати, ты всё ещё должен мне массаж. Чимин расплылся в улыбке. Юнги пришлось отвернуться. - Хорошо, хён. - А я тебе постель согрею, - предложил Тэхён, отпуская его руку. Хосок рассмеялся и растрепал ему волосы, приговаривая, что он его лучший донсен, и хён сильно-сильно его любит. «Как ты можешь говорить такое», пронеслось в голове Юнги, но он не особо расстроился, ведь эти двое всегда были очень близки, и Хосок обожаемый хён макнэ-лайн. Дело только в том, что Тэхён точно знает, что ему сказать и что сделать. Ну, конечно. Поэтому он и лучше тебя. Может, парню нужно было дать больше времени? Он сам кучу времени катался туда-сюда на этом адском поезде мыслей «пиздец, не может быть, я не могу быть геем», чтобы, наконец, признать, что без разницы, сколько остановок и поворотов он сделает - этот поезд идёт только в одном направлении. Ладно, раз Хосока нужно оставить пока одного, без проблем, будет сделано. Юнги вроде не торопится. Ему и незачем торопиться, ведь он не его брат, который хотел быстрее жениться. Его-то свадьба не ждёт. Ни дети, ни ипотека, ни проблем с семейной машиной. Юнги нахмурился. Верно, они никуда не торопятся, но чем больше времени Хосоку нужно, чтобы разобраться в своих чувствах, тем чаще Юнги задумывается: а может, не стоило им даже пытаться? Разве он не ожидал такого исхода? Он терзал себя этой единственной мыслью, пока она не осела в голове запахом гнили и уже мешала нормально вдохнуть. Остынь Юнги, отпусти. Это всё не важно. Так почему же он сидел в гостиной в четыре утра, машинально переключая каналы? Да пошло оно всё нахрен. Всему, что появлялось в его жизни и сжигало его дотла, у него был один ответ – всё когда-нибудь пройдёт. Как и этот еженощный ритуал, в котором Юнги не может заснуть, пока Хосок ходит бог знает где («в студии» - это только жалкое оправдание, то же самое что «на работе» мужей, которые на самом деле изменяют своим жёнам, и нет, Хосок ему не муж, но блять) и по утрам целует его в нос, без особых объяснений, где он был и чем занимался. Наверное, Намджун знает, менеджеры знают точно, может, даже младшие в курсе, но спрашивать у них Юнги не будет. Это стрёмно, и не хочется шуточек на эту тему, а спрашивать Хосока страшно, потому что ему, кажется, не понравится ответ. Повернулась ручка двери, и Юнги вскочил, выключил телевизор и убежал в свою комнату. Жалкое зрелище, поэтому-то Хосоку и не стоит об этом знать. А может он уже знает, и поэтому избегает тебя? - Ты уже знаешь, что я жалкий и, может, даже очень тупой, - сказал он однажды утром Сокджину, разглядывая в отражении свои тёмные круги под глазами. Визажист над ним поработает, и он снова будет как новенький. Но вот прыщи он позволить себе не может, особенно в сезон фансайнов. Огромный прыщ посреди лба будет трудно замазать. Старший моргнул, всё ещё не проснувшись до конца. - Что? – спросил он, зевнув. Иногда Юнги раздражало, что Сокджин всегда выглядел идеально. Если бы Юнги родился таким красавчиком, жизнь была бы намного легче. - Я хочу кое-что спросить, но тебе запрещено надо мной смеяться. Сокджин снова моргнул, громко вздохнул и упал обратно на спину. - Это вопрос о Хоби? Я думал, вы пытаетесь жить долго и счастливо как в сказке? - Ты тут единственная принцесса. Сокджин окинул его знающей усмешкой. - Хм, а я слышал, что ты у нас тоже принцесса. - Что? - В защиту Хосока скажу: он думал, что я уже знаю об этом. Твою ж мать. Он даже проматериться не мог перед Сокджином, блять. - Он думал, что ты знаешь о чём? Что именно тебе наболтал этот болван? Сокджин захихикал. Прикрылся одеялом и захихикал. - Я его прикончу. Почему он вечно связывался с идиотами? - Не заводись. Он просто боялся, что сделал тебе больно. Знаешь, это порно ничему не учит. Лицо Юнги запылало. Если он хочет выжить рядом с Хосоком и Сокджином, им срочно нужно установить в общежитии кондиционер, иначе у него не останется другого выхода, как выйти в окно. Не говоря уже о Намджуне, который вечно подмигивал ему, или Чимине, который понимающе ухмылялся, стоило Юнги с Хосоком оказаться рядом и вдохнуть один воздух. Что за херня, почему все вокруг в курсе всего без его ведома? Юнги стал слишком предсказуемым? Палится? Трахает глазами Хосока сам того не замечая? Или все они экстрасенсы? Поэтому Сокджин всегда находит заначки Тэхёна? Но менеджеры молчат. Вряд ли потому, что им наплевать, они просто ничего не замечают. - Он с тобой советовался, что ли? Ты-то что знаешь о сексе, хён? - Ничего, - ответил Сокджин и снова захихикал в одеяло. Юнги нахмурился, это его «ничего» совсем не звучало как «ничего». – Расслабься, я не стал выпрашивать подробностей, не хочу потом при виде тебя видеть эти картины. Я просто рад, что у тебя хотя бы встаёт. - Хён, какого хрена! - Эй, не матерись. Так и быть, закрою на это глаза, потому что я рад, что с сексуальной жизнью у тебя всё в порядке. Иногда я начинаю за тебя серьёзно беспокоиться, Юнги-я. - К твоему сведению я гордый обладатель семнадцатисантиметрового… - Ножа! Я тебя на кусочки им порежу, если ты посмеешь закончить предложение. Юнги усмехнулся. Сокджин как обычно блефовал в таких разговорах. Он раскраснелся ничуть не меньше Юнги. - Как бы то ни было, из меня выходит очень даже убедительный принц. Ну как тебе такое, мам? О нет. Только не это. Представлять, что он говорит о таком со своей матерью, ужасно. Но Сокджин одарил его ленивой улыбкой, и это плохой знак. - Ага, может быть, но я поубедительнее тебя буду. Юнги закрыл уши руками и закричал. Нет, ему незачем это знать. И зачем Сокджин начал эти сравнения? Теперь его будут преследовать мысли, правда это или нет, потому что старые привычки шести лет обучения в школе для мальчиков не проходят бесследно. Соревнования они и с мамочкой соревнования, даже если она, на самом деле, парень и любит, чтобы его называли Розовой Принцессой. И как может Мамочка Розовая Принцесса говорить такие пошлости. - Зачем ты говоришь мне об этом, хён? Своему донсену. Нет, нет, нет, нет, нет… - Потому что ты врёшь, - холодно оборвал его Сокджин. Что? - Откуда тебе знать, вру я или нет. В ответ Сокджин только рассмеялся. И в семнадцатый раз за эти пять минут, какого хрена? Юнги упал на кровать лицом вниз и застонал. - Я ненавижу тебя, хён. Сокджин незамедлительно захохотал и, судя по звуку, поднялся с кровати. - Так что ты хотел спросить про Хосока? - Я уже забыл. - У вас всё нормально? Юнги повернул голову, привалившись щекой к подушке. Сокджин вопросительно смотрел на него, складывая перед собой одеяло. - Я хочу знать, где он на самом деле пропадает. Сокджин нахмурился. - Думаешь, он врёт? Хосок? Да ладно. Наверно, у него там что-то с микстейпом или ещё что-нибудь. Он тебе не рассказывает? - А стал бы я у тебя спрашивать, если бы он рассказал? По крайней мере, он получил свой ответ. Загрузился таким пустяком, что голова уже раскалывалась, или же он сам ломался... Сложно сказать. Минутку, а как же… - Он ведь записал микстейп ещё месяц назад? Или я проспал что-то важное? Почему он меня избегает? Старший смотрел на него несколько мгновений, и снова принялся за уборку. - Спроси у него сам. Ага, конечно. Помог, называется. ----------- - Маленькая птичка мне напела… Юнги вздохнул, закрыл за собой дверь и начал раздеваться. Было два часа ночи, и Сокджин уже заснул на своей половине. Промоушен с Run ещё не закончился, но голова Юнги разрывалась от запутанных мыслей, поэтому он решил пойти в студию, поработать над битами и записать в черновую тексты, пока они не вылетели из головы. Как только появится свободное время, ему стоит купить диктофон для таких случаев. В голове у него бушевали мириады мелодий и эмоций, и если это не выльется в работу, то его просто разорвёт на части, учитывая то, что он ещё и не высыпается. К тому же, раз Хосоку можно пропадать в студии днями и ночами, значит, и ему можно. - …что ты поставил меня первым в рейтинге красавчиков в Бантан. - Маленькая птичка? – Юнги без раздумий стянул штаны, хотя Хосок уже пялился на него во все глаза и пытался не опускать взгляд ниже. Они видели друг друга без одежды кучу раз, и не только во время секса. Они одевались для шоу или концертов, подгоняли костюмы, переодевались между выступлениями, и никто никого не стеснялся. Хосоку в особенности не было знакомо чувство личного и чужого пространства: он даже втайне гордился своим стройным и тонким телом. Юнги не упускал возможности подразнить его в общежитии по этому поводу. - Твиттер? Хосок повернулся к Юнги, утопая головой в пушистой подушке, и тихо рассмеялся. - Намджуни… сказал мне проверить твиттер, и знаешь, что я там увидел? Не такое уж и шокирующее там было откровение, а давно известный всем факт - непонятно, почему Хосок так обрадовался. Он красивый: у него гладкая загорелая кожа, аккуратные губы в форме сердца, миндалевидные карие глаза, ровные белые зубы, подкачанные руки и ноги, бёдра, которые могут двигаться и медленно и резко, и… ладно, смысл в том, что он красив. О чём тут спорить? Поэтому он просто пожал плечами. - Ну да, и что? Думаю, многие со мной согласятся. Даже Тэхён. Он стянул носок. Ах, свобода. Куда же он дел тот гель с запахом жасмина - фанатский подарок? У Сокджина была своя система хранения подарков, как своих, так и Юнги. Иногда они ссорились на этой почве, потому что система Юнги работала по методу «куда положил, там и лежит». Сокджину этот метод не нравился совершенно. - Я просто удивился, - сказал Хосок, садясь на кровати. Юнги закатил глаза. Почему? - Не надо удивляться. А теперь иди спать, день предстоит долгий, не трать силы впустую. Хосок улыбнулся. - Хорошо. А ты прими ванну. Юнги направился в ванную комнату с единственной ванной мимо Комнаты Трёх Идиотов, как он любил её называть. Его встретили ванна, наполненная горячей молочной водой, сладкий запах цитрусов, шампунь и бальзам для окрашенных волос на мраморной полке, хотя он всегда оставлял их в шкафчике. Идиот. Через полчаса Юнги вышел из ванной и обнаружил на своей кровати торчащие пятки и заснувшего Хосока. Идиот. Отлично, теперь ему придётся искать другое место для сна. На диване он спать не собирался, так что оставалось завалиться на кровать Хосока. Юнги много танцевал, но этих мышц ему явно не хватало, чтобы понести на себе тушку из мышц и костей в шестьдесят килограмм. - Большое дитя, - прошептал он и легонько щёлкнул Хосока по лбу. Он передвинул спящее тело в середину кровати и укрыл одеялом. – Точно большое дитя, - повторил он, убирая волосы с красивого лица, встал и выключил свет. Почему? Пробуждение Юнги было далеко не идеальным. Он привык просыпаться под мягкий голос Сокджина, его лёгкое касание к плечу и тихое «Эй, вставай, если хочешь побыть в душе подольше». К чему он не привык просыпаться, так это к лопающимся перепонкам, негнущемуся телу и полному сумасшествию вокруг. Оказывается, бывали дни, когда Тэхён просыпался раньше Хосока, а Чимин решал отомстить хёну за все его подколы. Так получилось, что эти два разных события свершились именно в тот день, когда на хосоковой кровати заснул Юнги. - Хён, прости, мы не знали, что это ты! Тэхён принялся массажировать его плечи, чтобы вымолить прощение. Юнги сделал вид, что всё ещё злится, только чтобы заполучить бесплатный массаж. - Я чуть с жизнью распрощался из-за вас, засранцы! – ругался он, но тут Тэхён надавил пальцем на нужное местечко между плечом и шеей, и Юнги прильнул к его рукам. - О да, надави здесь сильнее, - направлял он, наслаждаясь тем редким шансом, когда большой ребёнок слушался его. И в голове уже назревал план, как сделать так, чтобы Тэхён задолжал ему ещё что-нибудь, раз его руки вытворяли такое волшебство. – О боже мой, Тэ, не останавливайся. - Хён, тебе это слишком нравится, - раздался рядом высокий голос. - А ты заткнись и массажируй мне ноги. Ты мне их чуть не отдавил. Чимин рассмеялся. - Ну ты и эксплуататор, - поддел он, но всё-таки послушался приказа. - Эй, что происходит? – вмиг оживился от такой картины Чонгук, до этого сонно выглядывавший из комнаты. - Время наказаний, - ответил Юнги. – Я разрешаю меня ударить взамен на пятнадцатиминутный массаж. - Серьёзно? – выражение лица Чонгука напомнило Юнги одного из героев мультфильма Счастливые Лесные Друзья, который он видел в средних классах. - Нет! – быстро опомнился Юнги. – Кроме тебя! Ты освобождён, не подходи ко мне! - Доброе утро, - от двери донёсся сонный голос Хосока. Но для Юнги существовали только руки Тэхёна, массирующие те места, о существовании которых он даже не подозревал. Чёрт, было так приятно, что он еле сдерживал стоны. Хосок такой глупый, что упускает столько возможностей наподобие этой. Ведь умелые руки намного лучше, чем… Чьи-то мягкие губы коснулись его носа и он распахнул глаза. Тэхён и его волшебные руки исчезли, как и время и пространство замерло на десять секунд. - Хён! – вскрикнул Чимин, закрывая лицо руками, чтобы не видеть этих непристойностей. Чонгук стоял в шоке и пялился на них, раскрыв рот, а Тэхён завалился назад и захохотал, щипая Хосока за руку. - Что за шум? – вышел Намджун из ванной. Одновременно с ним из кухни выглянул Сокджин, чтобы узнать из-за чего весь переполох. - Мам! Пап! Бабушка поцеловал дедушку! – засмеялся Тэхён, прячась за ладонями. - Не забывай следить за своим давлением, папа Юнги, - подмигнул Намджун и улыбнулся Юнги и Хосоку, поигрывая бровями. Юнги ответил ему средним пальцем. - Юнги! – прикрикнул на него Сокджин. - Почему вы ругаете только меня? Это Хосок виноват! Хосок рассмеялся. - Заткнись, тебе же понравилось. - Проехали, - фыркнул Юнги и направился в ванную. Все, кроме Чонгука, засмеялись. - Кто-нибудь мне объяснит, что только что произошло? Почему Юнги хён такой спокойный? Почему Хоби хёну это сошло с рук? Где драка? Где взрывы? - Ты поймёшь, когда повзрослеешь, Кукки, - тихим и серьёзным голосом ответил Тэхён, растрепав ему волосы. Макнэ шлёпнул его по руке и надулся. - Тебе ли говорить! Вообще-то мне скоро двадцать, и я почти уже взрослый. - Я тебе потом сам всё расскажу, Чонгукки, - подмигнул ему Юнги и исчез за дверью. - Я передумал, хён! Не хочу я ничего знать! – крикнул самый младший, и Юнги тихо рассмеялся в ответ. Как только Юнги оказался один, в голове снова всплыл тот же вопрос. Почему? ----------- Юнги почти оскорбился, когда Хосок поцеловал его в первый раз. Да, может, он убедительнее среди них семерых выглядел переодетый в девушку, и почти за семь лет совместного проживания в непосредственном контакте друг с другом он только раз застал одногруппника за дрочкой - это был Намджун. Ладно, может всё это и подозрительно, но всё ещё не повод Хосоку его целовать. И почему он вообще решил, что Юнги такой доступный вариант? Ладно, возможно, Юнги немного поспособствовал этому поцелую. Рядом с Хосоком всё становилось… проще. Юнги всегда завораживало, с каким энтузиазмом Хосок относился к любой мелочи – будто каждая минута его жизни была счастливейшим мгновением, чего не скажешь о вечно унылом настроении Юнги. Хосоку было нелегко по приезде в Сеул: он работал над рэпом, танцевал усерднее, чем когда-либо за всю жизнь, оставался в общежитии даже на праздники, и всё равно встречал Юнги с радостным возгласом «С Рождеством, хён!». И тогда-то Юнги решил, что будет присматривать за ним. И всё-таки, его восхищение не должно было привести… ко всему этому. Юнги сидел на диване и писал в блокнот свои мысли – он всегда это делал, если не заваливался спать сразу после душа; Хосок лежал рядом, сложив ноги ему на колени. Юнги дождался Хосока, делая вид, что очень занят (хотя, у него действительно были дела), чтобы невзначай поинтересоваться, где, чёрт побери, ты ходил. Но Хосок ему улыбнулся, и разве человек с такой улыбкой способен на что-то плохое? Поэтому Юнги не стал ничего спрашивать. Хосок пялился на потолок, делая вид, что о чём-то глубоко задумался, хотя на самом деле пытался не уснуть. Юнги слегка похлопал его по бедру, чтобы привлечь внимание. - Иди спать, Хосок. Я закончу через минуту. Хосок взглянул на него и закатил глаза. - Я хочу побыть с тобой, хён. Это было что-то новенькое. Разве Хосок не избегал его? Он оглянулся, чтобы проверить, не может ли их кто-нибудь услышать, но все двери были закрыты. - В твоём представлении это и есть романтическое свидание, Хосоки? Парень сразу подскочил со своего места, где лежал, свесив голову на краю дивана. - Я свожу тебя на нормальное свидание как только у нас появится свободное время. Обещаю. - Идиот, я всё ещё не девчонка. И я пошутил. А может, Хосок действительно бегал на встречи с какой-нибудь девчонкой, ведь Юнги ею не был. Или он шатался по клубам, чтобы пустить в ход свой член. А может Юнги стоило перестать себя накручивать, Хосок не такой. Он не настолько ебанутый, как Юнги. Блять. - А я нет, - сказал Хосок, вырывая его из мыслей. - Нет? - Я не шутил. Даже пара секунд тишины в такой ситуации – слишком долгое молчание, поэтому Юнги шлёпнул блокнотом его по коленям. - В словаре Юнги слова «нормальное свидание» значатся как «остаться дома и завалиться спать». Хосок ухмыльнулся на это. Юнги фыркнул. Стоило ему отвлечься от работы, как он снова почувствовал знакомый зуд на коже головы. Он почесал голову коротко подстриженными ногтями. - Я снова буду блондином. К чёрту эти волосы. Мне уже плевать, даже если на меня будут ругаться. Я не заслуживаю этих пыток. Лучше уж быть страшным, чем ходить с такими волосами. Хосок не отвечал, но Юнги чувствовал на себе пристальный взгляд и повернулся. Как он и думал, Хосок пялился на него, слегка улыбаясь. Он сидел, уперевшись рукой в диван, другая рука лежала на животе. Он потянулся к Юнги и пальцами расчесал сухие пряди его мятно-зелёных волос, спадающих на лоб. Сердце Юнги забилось быстрее. - Когда я был младше, я всегда представлял, какие у меня будут отношения с моей будущей женой. Вау. Самое время испортить настроение. Не хватало только выслушивать фантазии о семейной жизни от парня, с которым вроде как встречаешься. Даже если они ещё не ходили на первое свидание. Это навевало на него горькие воспоминания о его первой любви. Юнги увернулся от прикосновений. - У нас что, тут намечается пижамная вечеринка, а я ничего не знал? Будем играть в желание или действие, а потом биться на подушках? Отвергнутая рука теперь опустилась ему на щёку. - Ты как всегда спешишь с выводами, хён. Я просто хотел сказать, что уже тогда обещал себе, что буду каждую ночь напоминать своей любимой, как она прекрасна. Ты не девчонка, как ты не устаешь мне повторять, и ты скорее задушишь меня в сне, если я буду повторять тебе это каждую ночь. Но можно я буду говорить тебе хотя бы время от времени… Ты очень красивый, хён. Юнги нахмурился, но всё же взял руку Хосока со своей щеки и переплел пальцы. Может, это не Хосок бежит за ним вовсе, может, это Юнги пытается догнать Хосока. - Иногда тебе стоит поменьше болтать. Это можно сказать и не открывая рта. Ради меня, только не лги. Хосок рассмеялся, и волосы подпрыгнули вместе с ним. - Это плохо… если мне представляется только один способ, где участвуют и твой рот и мой? - Так и знал. Я тебе нравлюсь только из-за тела. Это должно было быть шуткой, но Хосок нахмурился. - Если бы меня интересовало только красивое тело, я бы уже соблазнил Чимина. На самом деле, это была не шутка, но Хосоку об этом знать не стоило. Поэтому Юнги защищался от подобных бесстыдных нападок Хосока как умел. - Разве ты не уже? – он усмехнулся, выгибая бровь. - Ты ревнуешь, хён? Юнги не будет ревновать. Он просто задвинет ситуацию подальше, похоронит её на задворках сознания, и вместо этого уйдёт головой в музыку и самосовершенствование. Только однажды, когда Хосок предложил ему ту нелепую идею начать встречаться, чтобы не быть одиноким, только тогда Юнги пришлось столкнуться с чувством, что он тщательно прятал в тёмном уголке сознания, с одиночеством, что мешало его счастью. Он отталкивал Хосока первое время – честно говоря, он потерял надежду найти счастье в любви. После четырех разрушительных отношений - он сдался. Он не был дураком, который бы искал счастья снова и снова там, где его отнимают. Ничего, наверстает в других сферах жизни. Так что нет. Хосок может делать с Чимином что угодно. Или с Тэхёном. Или в принципе с кем угодно. Бывало и хуже. Однажды с ним были только, чтобы снять стресс. - Мечтай дальше. Если хочешь, ты можешь развернуться и побежать к нему. Я не смогу тебя остановить. Я ничего не смогу сделать. Лишь бы ты был не одинок. И тогда я просто порадуюсь за тебя. Он не произнёс этих слов, но они уже были готовы в его голове, на случай, если Хосок решит окончательно добить его. Когда. Это лишь вопрос времени. Юнги будет ждать этого и будет готов. А пока он возьмёт всё, что сможет, потому Хосок – замечательный парень, так почему бы и нет, чёрт возьми. К тому же, он лучшее, что он получал от своего глупого купидона за все эти годы. - Хён, почему ты такой вредный? Юнги расцепил их руки, чтобы закрыть ручку колпачком и положить её с блокнотом на журнальный столик. - У нас осталось только три часа до рассвета. Тебе стоит поспать. - Я не лягу, если ты не ляжешь. В чём тогда смысл всего, что я говорил, если у меня нет даже возможности влюбиться в тебя без памяти, чтобы дороги назад уже не было? Хосок любил преувеличивать, и иногда это выбешивало Юнги. Особенно, когда речь шла о них. Но он возьмёт всё, что сможет. - Тогда что же ты хочешь со мной сделать, Хоби-я? – Он посмотрел на Хосока самым соблазняющим взглядом, на который был способен в два часа ночи. К счастью, голос у него и так был низкий и хриплый. – Что ты хочешь сделать со своим хёном? Хосок громко сглотнул; его адамово яблоко подпрыгнуло на тонкой шее. И весь он был слишком худой. Но разве Юнги об этом говорить? - Мой… мой хён… Я… я хочу… - его глаза стеклянно заблестели, и Юнги постарался не рассмеяться. Ведь он именно такой реакции и добивался? – Почему ты такой злой, хён? Ну-ну. Это я ещё даже не начал, салага. - Как же я узнаю, чего ты хочешь, если ты мне не скажешь? Хосок застонал и закатил глаза. - Ты такой маленький, но в тебе столько злости. - Тогда, может, ты хочешь заполнить меня собой? Младший недовольно застонал и ещё сильнее нахмурился. Он убрал ноги с колен Юнги и на четвереньках подполз ближе. - Можно? Я хочу тебя, хён, ты это знаешь. И я согласен на всё. На всё, что ты мне разрешишь. Идиот. Как ты можешь так просто об этом говорить? - Я разрешаю тебе меня поцеловать. - П-правда? - Ты этого хочешь, Хосок? Я дам тебе, что ты хочешь, даже если не получу от тебя того, что хочу я. - Всё что угодно. Я приму всё, что ты мне дашь. Юнги повернулся к нему, оперевшись спиной на подлокотник. Его ноги оказались согнуты между ними. Он вытянул их в две стороны и сказал: - Иди сюда. С того случая на кухне, когда между ними поселилась неловкость, прошло около недели, и Юнги казалось, они снова вернулись ко Второй Стадии Отношений. Мягкие губы Хосока казались такими родными, но в то же время были чужими. Как будто они принадлежали ему, но если разобраться – то нет, как и сам Хосок. Но его пальцы касались волос Юнги, шеи, мочки, он был тёплым между его ног, смотрел на его ресницы и мягко спросил: - Можно я поцелую тебя с языком? Кожу Юнги приятно закололо, а в животе тепло защекотало, и тотчас в голове ожили воспоминания о первом и последнем их разе, которые Юнги так старался оставить в мучительном прошлом. - Чёрт, Хоби, - Юнги видел перед собой два потемневших глаза, сухие обветренные губы в паре сантиметрах от своих. Он опустил ладонь на щёку Хосока и надавил пальцем на губы. Младший взял палец в рот и принялся обсасывать его, перекатывая языком, как маленький ребёнок. - Малыш, - тихо вырвалось у Юнги. – Малыш… Хосок со стоном притянул его к себе, почти подсаживая на колени, сильной рукой обнял за тонкую талию, другой рукой схватился за задницу и грубо сжал. Он отклонил голову, чтобы встретить губы Юнги в жарком поцелуе. Тому оставалось только обнять Хосока за плечи и ответить на поцелуй с той же пылкостью. Не разрывая поцелуя, Хосок подвинулся назад, чтобы появилось место положить Юнги на спину. Тот застонал в поцелуй, сжимая ногами его талию. Он быстро и сильно возбуждался и был уже не против, если Хосок решит взять его прямо здесь. Почти не против. Но тут Хосок резко перестал его целовать, уткнулся в шею и начал издавать звуки сильно похожие на всхлипывания. Юнги растерялся и разозлился одновременно. Какого чёрта он остановился? - Что случилось? – спросил он вместо «Какого хрена?». Он не хотел прозвучать слишком отчаянно. - Дэгу победил, хён, - проскулил Хосок ему в рубашку. - Что? - У меня грёбаный стояк, и я ненавижу себя за то, что у меня такая слабая кровь Кванджу. Ах. Ну да, значит это не ремень и не телефон упирался ему до этого в живот, вовсе нет. Наверное, у Юнги стояло не хуже, но раз Хосок не заметил, то и сам он ему об этом не скажет. - Всего-то с поцелуя? - Это был не просто поцелуй, - Хосок снова захныкал. И какого чёрта Юнги позволил этому ребёнку трахнуть себя? - Почему ты такой спокойный, хён? Не только во время поцелуев. А вообще рядом со мной. Это потому что ты из Дэгу? Но Тэтэ тоже оттуда, и он никогда не может усидеть на месте. Потому что я тебе больше не нравлюсь? Ты решил, что я никогда не буду лучше Чимина? И я не могу тебя винить. Блять, я ведь не дотягиваю, да? Что я вообще могу тебе дать, даже… Стой, что, что, что? Что за херню несёт этот ребёнок? - Хоби. Заткнись, понял? Я говорил тебе, что ты слишком много болтаешь, но ты меня всё равно не слушаешь. – Он вздохнул ему в волосы. – У меня тоже стоит. - Хмм? – Хосок приподнял голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Юнги ненавидел свою бледную кожу. - Правда? Хосок подвинулся. Юнги почувствовал, как на пах легла рука. Он резко столкнул парня с дивана, сам удивившись внезапно появившейся мощи. - Ауч! Ой-ей-ей! – Хосок гладил ушибленную руку, но диван был не такой высокий, чтобы Юнги начал переживать. – Хён, если я завтра не смогу выступать - это ты будешь во всём виноват! Ты злой, ненавижу тебя! Знаю. Ты можешь и не говорить. Если Хосок и не это имел в виду, Юнги слишком серьёзно отнёсся к этому и не слышал другого. - Это всё потому, что ты молод, Хосок-а, - сказал он и встал с дивана. Это Хосок. Он с Хосоком. Хосок хороший, заботится о нём, даже если Юнги не просит, и это на самом деле очаровательно. Но почему-то, даже когда Хосок широко ему улыбается, смотрит светящимися глазами, нежно касается, заботится о нём, и даже если их отношения не стоят на месте и развиваются, Юнги ничего не может с собой поделать – он чувствует себя какой-то грёбаной шлюхой.