Отцовские крылья

      Лайош сидел в тени маленького деревца. Оно казалось ему большим и надёжным. Его обильной листвы хватало, чтобы укрыть мальчика тенью от солнца. Солнечные зайчики играли на его белом лице. Он вертел в руках деревянный круг. Дядя Вернон, приходящий садовник, срезал гибкую маленькую веточку с картаса и сцепил её концы воском. Теперь это был абсолютный круг, чуть угловатый от изгибов ветки. Возле Лайоша лежали чёрные и белые нити. Он повязал одну на круг и думал, как быть дальше.       Ребёнок изредка поднимал глаза, но тут же опускал их. Босые ноги щекотала трава, напоенная светом южного солнца. Лайош высунул кончик язычка, увлечённо ковыряясь с деревянным кругом и ниточкой. Будучи поглощённым незамысловатым делом, он не заметил, что к нему кто-то подошёл.       — Что ты делаешь, крошка? — услышал он тёплый голос своего няни — Георга.       Лайош ответил, не подняв головы:       — Папа сказал мне плести нити.       — Интересно, — сложив ладонь козырьком у лба, произнёс Георг. — Не хочешь поиграть с Арани и остальными детьми? У них весело.       Георг заметил, что старший брат Лайоша шумно возился с соседскими мальчишками. Те носились по берегу маленького водоёма с мячом и громко кричали. Няня уже увидел — Арани успел порвать новые шорты, купленные только вчера. И сам он был весь в пыли, поту и земле. Самый шумный из мальчишек. Сейчас он катался по траве, затеяв с одним из ребят потасовку — пытался отобрать коричневый кожаный мяч.       — Они меня не берут, — просто ответил Лайош и вздохнул. Пальцы запутались, и он педантично развязывал ниточки так, чтобы они не порвались.       — Почему? Даже Арани не берёт тебя? — удивился Георг, присаживаясь рядом с малышом на траву. — Что они сказали?       — Арани хотел меня взять, но ребята сказали, что они не будут играть в мяч с ссыкуном, — пожал плечами мальчик, по-прежнему сосредоточенно возясь с нитками. — Я опять описался сегодня ночью.       — Это Арани им сказал? — сведя брови к переносице, поинтересовался няня.       — Нет, — Лайош помотал головой. — Они видели, как Има выбивала мою простыню на улице. Она им сказала.       — Снова видел плохой сон?       — Это был не сон! — едва ли не крикнул мальчик и резко поднял голову, сверкнув разными глазами. — Тигр. Я видел его глаза. Он вышел из-под кровати. Он был в моём алькове. Никто мне не верит! И ты не веришь! И Арани смеётся, но я правда видел! — он всё-таки начал кричать. От резкого движения ладонью чёрная ниточка порвалась. — Ну вот… — печально вздохнул он и обмяк, прижавшись головой к кроне дерева. — Теперь ловец снов не получится. Я порвал нитку.       — Так это ловец снов, — удивился Георг и придвинулся к Лайошу. — Что же ты сразу не сказал? Я бы тебе помог. А откуда ты знаешь о ловце снов?       — Папа сказал мне, чтобы я его сделал, если опять увижу тигра, пока его не будет. А я не могу. И ловец снов я должен сделать сам. Или папа. Не ты.       Ребёнок не на шутку огорчился. Он нахмурился и сжал губы, как если бы собирался заплакать, но глаза остались сухими.       Георг знал, что мальчик не приемлет помощи от кого бы то ни было, кроме отца. Поэтому не попытался его утешить. Знал, что Лайош может просто убежать и где-нибудь спрятаться.       — Ты расстроен не из-за нитки, правда? — осторожно проговорил няня, заглядывая в удивительные глаза мальчика.       — Я вообще не расстроен, — хмуро ответил тот и снова потянулся за деревянным кругом.       — Тебя обидело, что мальчишки не взяли тебя гонять мяч.       Лайош мотнул головой и поднялся на ноги, крепко сжимая деревянный круг. Он посмотрел на старшего брата, что обливался водой из бутылки. Вода смешивалась с грязью на его теле, и тёмные потёки размазывались по обнажённому торсу, скатывались на рваные серые шорты и капали на траву. Мальчик внимательно следил за этими каплями, о чём-то задумавшись.       Георг наблюдал за ним, сцепив ладони на животе.       Лайош покачивался взад-вперёд, переминаясь с пятки на носок и обратно. А потом повернулся к няне.       — Они говорят, я странный, — сказал он, вцепившись в Георга любопытным взглядом. — Что это значит? Что такое — странный?       Няня чуть улыбнулся и, подавшись вперёд, взял его за руку. Мальчик приблизился и продолжил, не дав Георгу ответить:       — Раньше Арани всегда играл со мной, всегда брал с собой. К пруду или гонять мяч. Но когда мальчики начали называть меня странным — перестал. Почему?       Георг провёл языком по зубам и шумно вздохнул. И Лайош снова не дал ему ответить.       — Почему ты так тяжело вздохнул? Странный — это болезнь?       — Нет! – тут же возразил няня и взял ребёнка за обе руки, притянув ближе к себе. — Это не болезнь. Странный… Это значит — чем-то отличается…       — От кого? — перебил его Лайош.       — Подожди. Отличается, не обычный. Ты кажешься им…       — Это из-за глаз? — мальчик не давал няне и секунды подумать над ответом. Он склонил голову набок, хмуря чёрные брови и закусив щёку с обратной стороны. — Потому что глаза разные?       — Скорее всего. Но разные глаза — это не болезнь! Странный… — Георг не знал, что ему ответить. — Я поговорю с Арани. Надо всё обдумать, ты согласен?       — Ты сам ничего не знаешь, Георг, — серьёзно сказал он, вынося вердикт.       Это прозвучало так, будто он осадил его. По-взрослому осадил.       — Да, ты прав. Некоторых вещей я не знаю. Но…       Ладошки Лайоша выскользнули из рук Георга. Мальчик повернулся и пошёл в направлении дома, заткнув за пояс свой деревянный круг. Он утратил интерес к разговору. Такое часто случалось, поэтому Георг не удивился.       Няня посмотрел на траву, где остались лежать порванные ниточки, и собрал их в ладонь. А потом поднял взгляд на удаляющегося Лайоша. Малыш вышагивал гордо: расправив плечики. Солнечные зайчики маячили между развевающимися на ветру чёрными прядями. Георг улыбнулся и пошёл к детворе, что по-прежнему шумно резвилась в борьбе за мячик.       — Арани, подойди-ка ко мне на минуточку, — громко позвал он, пытаясь перекрыть голосом детскую возню.