Без всяких условий

      Как ни странно, Кирк заснул почти сразу после своей душераздирающей исповеди. Хан же ещё лежал с ним рядом какой-то время. Он не ожидал, что утро застанет его настолько разбитым: видимо, сказывалось долгое пребывание в космосе. Кирк ещё сопел в подушку, когда аугмент, выйдя из душа, получил сообщение от доктора Маккоя и улыбнулся.       Наконец-то хоть одна хорошая новость!       Кирк шевельнулся под одеялом, и аугмент лёг рядом с ним, прикасаясь к волосам на затылке капитана.       — Я бы не ненавидел так утро, если бы оно начиналось позже, - побормотал Кирк.       — Это всё вечная темнота космоса. Если бы мы были на Земле и лучи солнца освещали бы нашу спальню, то ты точно реагировал бы по-другому.       — Ты начинаешь говорить, как Леонард.       — Возможно. Кстати, о Леонарде. У него есть для тебя сюрприз.       Кирк встрепенулся и принялся задавать вопросы, но аугмент проигнорировал их все, заставив капитана сначала умыться и одеться, после чего повёл его в медотсек.       Леонард встретил их со стаканом кофе и жестом пригласил войти внутрь.       — Я вам тоже налью, - отхлебнул он из своей кружки. – Но сначала Джим должен кое-кого увидеть. Джим…       Хан наблюдал за тем, как Кирк в волнении переступал с ноги на ногу. Видимо, он не ждал уже ничего хорошего от очередного посещения медотсека.       — Проходи, - подбодрил его Леонард. – Там Кевин Райли. И он очень хочет тебя видеть.       — Но он не… - Кирк побоялся озвучить свои мысли, но Маккой их, видимо, уже понял, и в ободряющем жесте прикоснулся к его плечу:       — Мы очнулись и идём на поправку. Теперь уже точно. Кевин может говорить.       Кирк моргнул один раз, потом другой. Собравшись, он перешагнул порог палаты, где лежал энсин Райли.       Хан наблюдал за тем, как капитан опустился на стул у кровати одного из своих офицеров. Отсюда не было слышно, о чём они говорили, но у него перехватило дыхание, когда он увидел, как Райли приподнялся с койки и обнял Кирка той рукой, на которой было меньше проводов с датчиками. Они обнимались так, как могли обниматься лишь двое очень близких людей, чей главный кошмар был позади.       На входе в медотсек послышались шаги, и Хан обернулся.       — Мистер Спок, - поприветствовал он вулканца.       — Доброе утро, мистер Сингх, доктор. Что здесь происходит?       — Что видите, - кисло прокомментировал Маккой, отходя к репликатору и заказывая всем по кофе. – Телячьи нежности.       — Вы, как всегда, очень точно описываете окружающую действительность, доктор, - ответил Спок, беря в руки одну кружку, а другую передавая Хану. – Я так понимаю, часть нашей проблемы решена.       — Да. Мы сдали врага №1 на поруки организации, из застенка которой возврата нет. Мы замяли скандал межгалатического масштаба и сохранили рабочие места. Ну, точнее, почти сохранили.       Спок с Ханом переглянулись и почти одновременно сделали по глотку кофе.       — Нет, вы только поглядите на этих двоих, - проговорил Леонард. – Я смотрю, вы прямо спелись! Видели бы вы себя со стороны.       — Что вы имели под фразой «почти сохранили», доктор? – уточнил Спок.       — А то и имел. Вы поставили меня в очень сложное положение. Потому как мне придётся составить командованию отчёт о психологическом состоянии капитана. Вот. Собственно, я уже это сделал. Я не писал ничего о Кодосе и прочих вещах, но всё остальное мне в нём пришлось указать. Это мой долг прежде всего перед Джимом и экипажем корабля.       Хан опустился в кресло для гостей, ставя кружку на стол. Спок остался стоять там, где и стоял, но лицо его изрядно вытянулось.       — Я ещё никому ничего не посылал, - буркнул Маккой, попеременно глядя на своих собеседников. Хотя, в принципе, уже только за это меня ждёт лишение лицензии и даже уголовный срок, случись что на судне в тот момент, когда Джим будет не в состоянии принимать адекватные решения.       — Помнится, когда вы воскресили капитана из мёртвых, соврав об этом – а также о чудодейственных свойствах крови Хана – в судовом журнале, вы не очень-то заботились о своей лицензии, - холодно ответил ему вулканец.       — Если бы я этого не сделал, то из тебя, - Маккой ткнул пальцем в аугмента, - уже давно бы выкачали всё до последней капли, да ещё и неизвестно, какая судьба ждала бы Джима. Вы знаете, что ради него мне ничего не жалко. Однако эта ситуация несколько отличается от той, в которой мы все оказались в прошлый раз, вы не находите? От психического благополучия капитана зависит судьба людей на этом судне. Я думаю, уж это-то вы не будете отрицать.       Спок побарабанил пальцами по столу, пряча лицо в кружке с кофе. Хан поднял взгляд на Кирка, который наконец покинул место рядом с кроватью Райли и вышел к ним в комнату.       — Вы тут уже всё решили за меня, да? – слегка усмехнулся он. – Давайте, говорите. Боунс?       Маккой откашлялся, видимо, собираясь с духом.       — Тебе не очень понравится то, что я скажу, дружок.       — Это я уже понял.       — М-да. В общем, то, что тебе придётся продолжить психотерапию, даже не обсуждается. Я на этом категорически настаиваю. Я всегда говорил, что на таких кораблях не хватает советников, потому что люди сходят с ума за годы в космосе. Именно такую поправку я внесу в твоё личное дело. Усталость и профессиональное выгорание как причина твоего расстройства. Ни слова о Кодосе, так что конфиденциальность произошедшего будет сохранена. А вот что касается отчёта о твоём состоянии по завершении пятилетней миссии… Тут пока сложно что-либо прогнозировать. Всё будет зависеть от твоих успехов с новым психотерапевтом. Но если бы меня спросили сейчас, рекомендую ли я тебя в качестве капитана на последующие миссии «Энтерпрайза», то… Вряд ли я стал бы врать. Прости, Джим, но есть большой шанс того, что эта пятилетка может стать для тебя последней. В условиях задачи очень много «если».       Все уставились на капитана. Хан подумал о том, что, наверное, что Спок, что Маккой ожидали от Кирка какой-то бурной эмоциональной реакции. Но, к удивлению всех присутствующих, капитан лишь коротко кивнул и сказал:       — Знаете, я даже рад. Рад, что мне ничего больше не нужно скрывать от вас.       Прошла неделя, и Кевина Райли выпустили из медотсека с большой помпой и поздравлениями.       Леонард так и не послал обещанный отчёт командованию флота о состоянии Кирка, хотя некоторые записи он всё-таки внёс в его медицинскую карту и в его личное дело.       Всё это время Джим сидел словно на иголках в ожидании того, что небеса разверзнутся и поглотят его, однако, конечно, ничего подобного не случилось. Его не уволили и даже не посоветовали взять отпуск, однако со стороны было заметно, что Кирк острее, чем прежде, стал ощущать конечность всего происходящего. Возможно, он действительно последние месяцы летал в качестве капитана этого судна, дальше его ждала неизвестность.       Хан же в кои-то веки вздохнул свободнее. Он теперь точно знал, чего ожидать от капитана, а Кирк же больше не делал вид, что с ним ничего не произошло. Как ни странно, он сделался ощутимо спокойнее и даже жизнерадостнее, несмотря на то, что доктор теперь присматривал за ним с большим усердием. Наверное, всё дело было в том, что Джим наконец-то почувствовал себя легче. Он проживал каждый день так, будто тот был последним, радуясь мелочам и не расстраиваясь из-за ерунды. Наблюдая за этим, Хан и сам позволил себе почаще расслабляться, что не преминул отметить даже добрый доктор, сказав, что тот «совсем размяк в объятьях Джима».       Отчасти так оно и было. Время, которое они проводили вместе, было самым счастливым из того, что помнил аугмент. На какой-то момент он даже не мог поверить в то, что происходящее с ним реально, что ему был доступен поистине бездонный источник радости вместе с Кирком – из всех возможных в этой вселенной людей. Они проводили дни в созидательном труде, вечера – в интеллектуальном отдыхе, ночи – в блаженном единении. Ни разу за всё время они не говорили ни о своих чувствах друг к другу, ни о планах на будущее, и Хан был уверен, что всё и без слов понятно. Ментальная связь, которая существовала между ними, будто бы крепла с каждым днём, и чем больше они были вместе, тем острее они чувствовали физическое состояние друг друга, настроение, оттенки эмоций, как если бы они были одним целым.       Даже Леонард не преминул с удивлением отметить, что состояние Джима значительно улучшилось, хотя, возможно, помогли и сеансы с советником, который недавно присоединился к их экипажу. Казалось, они обрели ту самую гармонию, о которой говорят вулканцы, и это несмотря на то, что Кирк по-прежнему принимал участие в опасных вылазках, рискуя собой ради спасения абстрактных, на взгляд Хана, идеалов. Те месяцы полёта на «Энтерпрайзе» он всегда вспоминал с улыбкой.       Впрочем, жизнь должна была научить его тому, что ничто не длится вечно – тем более, если речь идёт о чём-то хорошем, потому что однажды всё изменилось.       Кирк созвал их всех в переговорной и объявил решение, от которого у Хана похолодело всё внутри. Точнее, само это решение зрело месяцами, но когда пришла пора, Хану вдруг внезапно показалось, что кульминация наступила слишком быстро и что её никак нельзя было отсрочить.       Адмиралтейство отдало приказ начать поиск безопасной необитаемой планеты для аугментов с их последующим переселением. Да, существовал ряд ограничений и запретов на развитие определённых технологий, но это было и не важно, так как те наконец-то получали шанс на нормальную жизнь, на развитие своего общества таким, каким они его рисовали когда-то много лет назад.       Когда Спок и Маккой покинули конференц-зал, они с Джимом остались вдвоём. Кирк был бледен, но в целом Хан не ощущал исходивших от него негативных эмоций. Озабоченность – да, но в целом капитан держался отлично. Что же до самого Хана, то он, казалось бы, должен был радоваться этой новости, но… Теперь всё было по-другому. И перспектива встречи со своими внушала ему лишь необъяснимый страх, в котором он не был готов признаться даже Джиму. Кирка, однако, было не обмануть.       — В чём дело? – спросил он аугмента, нахмурившись. – Разве не этого ты так хотел? Не к этому стремился?       — Я просто боюсь, как всё пройдёт, - уклончиво ответил Хан. – Может создаться впечатление, что во вселенной много пригодных для жизни планет, однако найти такую на деле всегда оказывается труднее, чем мы себе это представляем. Да и само пробуждение из криосна и адаптация к этому времени… Даже для нас это непросто, поверь.       — Понимаю, – спокойно ответил Джим, складывая руки на груди. – Я так думаю, ты будешь руководить всем процессом от и до. Утверждение планеты, программы развития, процесс их адаптации… Это большая работа.       — Я приложу все усилия, чтобы всё было сделано в лучшем виде, капитан, - Хан позволил себе улыбнуться.       В ответ Кирк лишь коротко кивнул, и они разошлись.