We Aren't Who We Used to Be

(Точка зрения ТуДи) В старые времена, когда ТуДи принимал обезболивающие, особенно слишком много их или же обычную дневную дозу с парой лишних таблеток, он мог спать часами. Но с тех пор, как он прибыл на Пластиковый Пляж, он больше не мог этого делать: им завладела паранойя, лишившая его здорового сна от любого звука внешне. И не важно, принимал ли он лекарства или нет. Поэтому ничего не стоило ему моментально проснуться от того, что его спихнули с кровати, и в итоге он свалился на пол, ударившись затылком о маленькую прикроватную тумбочку. Затем секундой позже что-то твёрдое и пластиковое задело его по голове. Перед глазами плыло, и ТуДи решил для начала подобрать тот предмет, которым в него швырнули. Это был CD альбом с изображением его самого на обложке: с расширенными и абсолютно белыми глазами. The Fall. Это был тот самый альбом, над которым он тайно работал во время тура. И до этого момента Мёрдок совершенно ни о чём не догадывался. Вот почему вокалист замер, пять раз мысленно посчитав до десяти перед тем, как набраться смелости и посмотреть на человека, стоящего над ним. Мёрдок возвышался над ним, уставившись сверху вниз своими тёмно-красными глазами, на которые падала тень от чёрных косматых волос. Руки были сжаты в кулаки, острые ногти впивались в кожу.  - А теперь будь так добр и объясни мне всё это, - сказал Мёрдок низким холодным голосом.  ТуДи стало не по себе. Было бы лучше, если бы басист начал негодовать, кричать или же избивать его. По крайней мере, он знал бы, как реагировать и что делать. А теперь он был в замешательстве и боялся. Чертовски боялся.  - Это альбом, - сухо ответил он.  ТуДи углядел огонёк злости в тёмных глазах и едва заметно искривлённые в гневной усмешке губы, за которыми показался ряд заточенных клыков. Вокалист решил оставаться спокойным и мёртвым как внешне, так и внутри. Все знали, что он боялся Мёрдока. Но сейчас что-то произошло, потому что сейчас всё стало иначе: он больше не боялся его.  - Я знаю, что это альбом. Не хочешь рассказать мне, как ты смог издать его под именем моей группы и без моего согласия? - говорил Мёрдок спокойным и ровным голосом, хотя его глаза полыхали огнём.  Какая-то часть разума ТуДи подняла на поверхность память о старых привычках, которые умерли вместе с Конг Студио. Часть разума желала, чтобы он сел и обхватил руками свои ноги, начав несвязно бормотать жалкие извинения. Но зачем нужны все эти извинения? Он и так знал, что Мёрдок побьёт его.  - Я работал над ним во время нашего тура. Ты был настолько разбит, что даже не заметил этого. Когда я отослал его в звукозаписывающую компанию, народ казался счастливым услышать немного хорошей музыки, а не тот отстой, что ты им выслал до меня.  Этого было более чем достаточно. Сначала глаза сатаниста округлились, затем он обнажил зубы, а секундой позже ТуДи ещё сильнее ударился головой о тумбочку, получив носком ботинка в челюсть. Он прикусил язык, лишь бы не застонать от боли, и старался сидеть неподвижно, в то время как Мёрдок пинал его до тех пор, пока сам не стал тяжело дышать. Басист выглядел расстроенным, если не пристыженным, когда посмотрел на него, ожидая совершенно другую реакцию.  - А не хочешь ли ты мне рассказать про песню? Какого хера ты думал, сочиняя Joplin Spider? ТуДи криво усмехнулся, услышав название композиции. Любой с половиной мозгов, послушав её, понял бы смысл. Понял бы сообщение свидетеля убийства.  Когда Мёрдок углядел едкую усмешку, он со всей силы врезал ему по лицу. ТуДи выдавил из себя подобие обрывочного смеха и покачал головой, отчего волосы упали ему на глаза.  - Что с того? Я думал, что уж если ты выпустил альбом, полный скрытых посланий и суицидальных любовных писем, то почему бы и мне тоже не создать альбом, открывающий людям правду на то, что я видел здесь? Другой резкий удар в живот. Это приносит меньше боли, если ты ожидаешь этого.  - Закрой свой грёбанный рот, я реально сыт по горло этим новым... Этим твоим отношением ко мне.  ТуДи встретился с мужчиной взглядом, словно бросая вызов.  - Хочешь сказать, я веду себя подобно тебе? Это был он - этот взгляд. Взгляд, который ТуДи наблюдал множество раз с тех пор, как прибыл на Пластиковый Пляж. Мимолётный взгляд, который ускользнул бы от постороннего человека, но только не от ТуДи, который хорошо знал обладателя этого взгляда... Мёрдоку было стыдно. Стыдно за себя и за всё то, что он натворил. В этот момент мышцы на его лице расслабились, напряжение в теле спало, будто бы он готов был разрыдаться, брошенный и оставленный в полном одиночестве этого мира. Однако, тремя секундами после всё исчезло и сменилось выражением злости.  - Ты перешёл все границы, строя из себя умника. Не бережёшь здоровье, кретин? - предупредил он вокалиста, указывая на него пальцем.  Не то, чтобы ТуДи не согласился бы с этим. Но иногда наступали моменты, когда он мог сказать или сделать то, на что бы не решился и за миллион лет.  - Я смотрю на эту ситуацию так: ты обещал мне, что отпустишь, а затем заявил, что это не входило в твои планы... Так зачем теперь волноваться о своей грёбанной жизни? Мёрдок отвёл взгляд. На его лице не было ни единой эмоции, словно он не мог решить, как чувствовать в этот момент. ТуДи приготовился к очередной атаке, но вместо этого басист неслышно что-то пробубнил, развернулся и покинул комнату вместе с Киборгом, которая отправилась за ним.  ТуДи ещё некоторое время оставался неподвижным, затем поднялся на ноги. Он сел на кровать и открыл коробку с диском, вынув его и поставив в стоящий рядом с кроватью проигрыватель. Оперевшись спиной о стену, он закрыл глаза и начал слушать песни, которые рождали воспоминания о его молодости, о его взаимоотношениях с группой, казавшиеся замечательными... ТуДи хотелось написать более оптимистичную музыку, но теперь его душу занимали ноты New Genius или El Manana. Эти треки были невидимыми иголками, которые втыкались в сердце Мёрдока каждый раз во время выступления на сцене, что доставляло басисту явный дискомфорт. Поэтому ТуДи и создал The Fall, даже не догадываясь, что получится в итоге. Некоторые песни были написаны после бессонных ночей от выпивки или плача. После тех ночей, когда ему казалось, что он сходил с ума из-за горящих глаз проклятого Киборга, наблюдающего за ним едва ли не каждую секунду.  Песни были грустными, в них не было прежней радости или воодушевления. Все они звучали на один манер, словно у человека, исполняющего их, больше ничего не осталось в жизни. Словно он ждал спасения, чтобы снова почувствовать себя живым, но на самом деле догадывался, что это никогда не случится... ТуДи знал, что уже не будет чувствовать себя так, как это было раньше. Даже если бы Нудл и Рассел нашли остров, вытащили бы его из этого ада, всё равно уже ничего не стало бы как прежде. Значение большинства этих песен, скручивающее его изнутри, касалось Мёрдока в каком-то извращённом ключе, и не только потому, что тот втоптал ТуДи в грязь, а по большему счёту потому, что вокалист по сей день испытывал чувство любви. Он всегда любил Мёрдока. Он никогда не говорил это открытым текстом, так как это было за границей чего-то реального, но всегда размыто упоминал во время многочисленных интервью, что чертовски раздражало басиста. Нормальный человек никогда бы не влюбился таким способом.  Как вообще человек может думать о ком-то или любить кого-то, кто делает это с ним? Кто запирает его в комнате, накачивает лекарствами, бьёт и забирает всё, что ему когда-то принадлежало? Стокгольмский синдром; ему всегда говорили, что он у него есть. Он не знал о нём ничего, пока не спросил Нудл однажды очень давно. Он не понимал, с чего люди так решили. Но всё стало ясно, когда он прибыл на остров, начинающий постепенно отравлять его. Мёрдок был этой отравой, которую ТуДи впитал в себя без остатка. Он проводил большую часть времени, находясь в своей ужасной депрессии; ненависть, злость и волнение поглотили его. Он вспомнил, как однажды бросился на Мёрдока во время одного из их интервью. Он никогда раньше так не делал, но больше всего его поразило то, что басист не защищался, хотя мог бы переломать ему все кости за это. Мёрдок лишь потянул его за собой, уронив на пол, но старался не причинить ему никакого вреда. Только пытался успокоить, погладив по голове и прошептав несколько слов, а после отключился. Это невероятно смутило ТуДи. Он не понимал.  Они придумали правила... Правила для себя и для этого нечто, что было между ними. Они были друзьями. Они были любовниками, которые ни разу не касались друг друга или раскрывали чувств. Они были врагами, которые нуждались друг в друге, иначе они потеряли бы самих себя. Они были братьями, связанными между собой шрамами и вещами, которые делали их обоих моральными изгоями для всего остального мира.  А здесь... А в этом месте всё это не имело смысла. ТуДи пытался выпросить ответы, но в большинстве случаев попытки заканчивались тем, что Мёрдок избивал его и опять запирал в подводной тюрьме.  Он не знал, как долго ещё сможет протянуть. Он хотел выбраться, но не хотел возвращаться домой... У него больше не было дома, не было настоящих друзей. А осталась только маленькая убогая квартира и карьера, которая потеряла всю свою привлекательность уже после пяти месяцев с её начала. Но он отказывался называть эту дрейфующую свалку своим домом, однако, что-то в ней было таким родным... Даже несмотря на это, ТуДи периодически ощущал в образе нового дома странного незнакомца, который и пугал его, и оставлял совершенно обескураженным.  Он впал в болезненный неспокойный сон, зная, что тот продлится недолго, потому что через час или два Мёрдок снова заглянет к нему поговорить. Он не знал, о чём, но догадывался, что если басист начнёт пить, то кроме как криков от него ничего нельзя будет добиться. А сейчас ТуДи позволил себе забыться жутким сном, омрачённым противоречиями и дрянными воспоминаниями.