We Aren't Who We Used to Be

(Точка зрения ТуДи) Когда робот принесла ему еду, его первой реакцией было разбить тарелку о её чёртову голову. Он не хотел есть. На самом деле, ему нравилась эта щемящая боль в пустом желудке. Ему нравилась эта нарастающая пульсация в голове от мигрени, которая мучила его уже с полчаса. С каждой секундой, проведённой на этом острове,  он чувствовал себя всё более депрессивно, более оторванным от жизни... Он хотел винить во всём остров, но не мог: его жалкое состояние началось ещё до прибытия сюда. На какое-то время он смирился с привычками, которые происходили в этом ужасном месте, но потом он не понимал, что случилось... Он знал, что не может перестать думать о том, что у него с Мёрдоком наконец-то был секс, его совершенно не шокировал этот факт... Как и не шокировало то, что это вообще произошло. Ему было интересно, догадывался ли демон об этом с самого начала? Что этот день наступит, и вся эта суматоха толкнёт его на самый край пропасти?.. У него было такое чувство, что Мёрдок оставит его в этой комнате навеки. У басиста всегда был выбор выбросить мысли о нём из головы после того, что случилось между ними.  ТуДи желал забыть обо всём этом, забыть, что он получал от этого удовольствие, и если бы он тогда не схватил Мёрдока и не приблизил к себе, ничего бы не было. Тот просто решил сдаться и уйти, но ТуДи не позволил ему этого сделать... Он хотел чувствовать его, попробовать и испытать все эти больные маленькие фантазии в холодной реальности.  Дверь в его комнату распахнулась. Мёрдок зашёл, закрыл за собой дверь и повернул ключ. ТуДи с осторожностью следил за ним, хотя на лице басиста не было ни капли злости... Но блеск в этих тёмных глазах скрывал что-то абсолютно противоположное. Мёрдок ухмыльнулся, когда посмотрел на вокалиста, и продолжил приближаться к кровати. ТуДи отполз к стене и прижался к ней спиной. Но на самом деле он не хотел убегать. Ему просто было невероятно стыдно от того, что он вновь желал этого - желал почувствовать Мёрдока в себе.  Мужчина забрался на кровать и сел перед ТуДи на колени. Его дьявольский взгляд скользил по телу вокалиста, словно наблюдающая за своей добычей хищная птица. Он вытащил что-то из заднего кармана джинсов, подняв и продемонстрировав перед синеволосым. Металлические наручники. У ТуДи так давно не было полноценного секса, что он и не сообразил сразу, зачем сатанисту нужна была эта вещь.  - Д-для чего они? - спросил он глупым голосом.  Он хотел быть глупым, хотел продолжать строить из себя идиота, потому что не осмелился признавать того, что ему нравилась вся эта идея, и к чему это могло привести.  Не удосужившись ответить, Мёрдок схватил его за бёдра и повалил на кровать. Нависнув сверху, он помотал наручниками перед его лицом, чтобы тот смог разглядеть получше. Вокалист собрал всю силу воли, чтобы не раздвинуть ноги. Ритм его сердца ускорился, а дыхание участилось.  - А для чего ещё они нужны, кретин? Он чувствовал алкоголь в его дыхании. Само собой, чтобы поиметь ТуДи, Мёрдоку необходимо было напиться. А как иначе этот чёртов гомофоб хотел бы его? Только под действием чего-нибудь, разумеется. Наверное, ТуДи был слишком наивным думать обратное; думать о том, что его хотели. Искренне хотели. В течении десяти лет он был лишь игрушкой для басиста, добровольно соглашаясь принять любой устрашающий сценарий... И он всё ещё хотел продолжать, тем более, зная, к чему это уже привело.  Он не сопротивлялся и постарался снять напряжение, когда Мёрдок поцеловал его так же страстно и ожесточённо, как и в прошлый раз.  ТуДи запустил пальцы в его спутанные волосы и положил левую ногу ему на спину, придвигая ближе к себе. Не теряя ни секунды, Мёрдок снял с него рубашку, а затем и всё остальное. Он медленно вёл языком по телу ТуДи, ненароком кусая нежную кожу. Чёрт, басисту пришлось согласиться с тем, что тот был невероятно прекрасен.  ТуДи не проронил ни слова, когда сатанист завёл руки ему за спину и щёлкнул наручниками. Он просто смотрел на Мёрдока, не отрываясь. Ему даже нравилась животная похоть в этих глазах, выражающая только одно: сколько власти над ТуДи было у их обладателя. Мёрдок дотронулся губами до его шеи, впиваясь острыми зубами в кожу и протыкая её. Вокалист дернулся от этих болезненных ощущений. Он почувствовал прикосновение руки, поднимающейся выше по ногам, и ногти, царапающие кожу.  - Тебе нравится, как я трогаю тебя? - спросил басист голосом, полным похотливых нот.  ТуДи ничего не оставалось, как кивнуть в ответ.  А затем они снова целовались, и он не мог найти в этом никаких чувств... Это не было любовью, это не было заботой... ТуДи был без ума от того, как Мёрдок обращался с ним в эту минуту, и не потому, что его частично лишили движений, а потому, что басист позволил себе делать это с ним... Делать подобное с ним, нуждаться в нём не только из-за его грёбанного голоса... Иногда он задумывался: оставит ли его Мёрдок у себя, если он повредит свои голосовые связки? - Готов? Это была именно та часть, которая дарила жуткую боль. Но он хотел этого... Он нуждался в этом.  - Д-да, - ответил ТуДи слабым голосом.  Его голова гудела, тело дрожало как в лихорадке; он чувствовал себя разрывающимся на части, когда Мёрдок резко входил в него. Боже, как же это было больно. Но он не хотел показывать это, прикусив губу, чтобы не закричать. Мёрдок понял его состояние и стал прикасаться губами и языком к его шее. Он мягко гладил его ноги в надежде хоть как-то утешить и дать расслабиться, не говоря ему ничего... Может, это было большее, чем просто "у меня не было секса пару лет или около того". Может, это было что-то другое, нечто непостижимое и сложное, как и всё, что происходило между ними... Это звучало так неестественно, но благодаря этим мыслям боль постепенно проходила, а удовольствие возвращалось.  Он запрокинул ноги Мёрдоку на спину, вынуждая того проникнуть глубже, и откинул голову назад, выкрикивая его имя. Ногти царапали его бёдра; басист вбивался в него всё сильнее с каждой секундой. ТуДи нравилось его пропитанное алкоголем, горячее дыхание на своей шее и звук его голоса, бормотавшего проклятия. Он чувствовал себя уже близко, и надеялся, что Мёрдок поможет ему в этом.  Он стонал под ним и выгибался, отдавая ему всё, что он только мог со сцепленными руками за спиной. Мёрдок сильно прикусил ему кожу на шее, кончая в него, и слизал языком выступившие красные капли из ранки. Затем он отстранился, слез с кровати, оделся и так же, как и в прошлый раз, направился к двери.  - Ты шутишь? - шокировано спросил ТуДи и уставился на басиста широко распахнутыми глазами.  Тот обернулся, ухмыльнувшись.  - Что ещё? - спросил он невинным голосом.  - Ты не собираешься снять с меня долбаные наручники? Мёрдок пожал плечами и опустил взгляд на пол. Через несколько секунд он снова посмотрел на ТуДи, лежащего голым на кровати.  - Почему нет? Я отправлю к тебе Киборга, и она снимет их.  - Да ты грёбаная сволочь! И... И трахаться с тобой - полнейшее разочарование.  Мёрдок поднял бровь, услышав это.  - Правда, что ли? И это я слышу от человека, у которого на меня только что был стояк? О, не надо мне втирать этот бред, - улыбнулся он, чувствуя гордость за собственный статус.  ТуДи покраснел. Он чувствовал, как низко пал; чувствовал отвращение... Ко всему этому.  - Пошёл на хер, Мёрдок.  Обычно сатанист пропускал мимо ушей это обидное высказывание, многие говорили ему подобное. Но сейчас это серьёзно задело его. Он кинулся к кровати и скинул с неё ТуДи на пол, принявшись пинать его в живот и спину. Вокалист попытался отвернуться, но последний удар пришелся как раз в рот. Он был более чем уверен, что потерял ещё один зуб, чувствуя текущую по языку кровь.  - Когда-нибудь, придурок... - Что? Когда-нибудь ты убьёшь меня? У тебя уже был шанс сделать это, но ты струсил. Очень жаль, что ты не прикончил меня тогда! - кричал он, не отрывая взгляда от сатаниста.  Другой ощутимый удар в живот, и его было достаточно, чтобы ТуДи пробил кашель.  Мёрдок ничего не сказал, он просто развернулся и оставил синеволосого одного в комнате.  Любовь... Неразделённая, насильственная, больная грёбанная любовь... Во имя господа, что с ним было не так? Почему он любил человека, который делал с ним такие вещи? ТуДи зарылся лицом в ковёр и начал плакать. Каждый тяжёлый вздох отдавался болью во всём теле. Он терял разум. Или же он сошёл с ума много лет назад? Боже, у него больше не осталось сил...