Undisclosed Desires

С тех пор, как мама ушла — думать так было не в пример проще, — особняк семьи Амелл перестал быть тем местом, которое Хоук могла бы назвать домом. Это слово звучало многоголосым смехом, пахло мясной похлёбкой, дышало жаром горящего камина. Но очаг не грел, словно теперь ему не хватало сил на всё здание, а единственным источником смеха стал Сэндал, да и веселился тот всё больше с мабари или самим собой. Что же до любезно подаваемой Боданом еды, то Хоук давно приучилась пропускать их совместные трапезы, предпочитая перекусывать в «Висельнике» в перерывах между той или иной работой. От завтрака там можно было разболеться животом, зато обеды и ужины были весьма недурственные: вероятно, готовились они из свежих продуктов, а не остатков с предыдущего дня. В таверне на Хоук не давила высота стен и не преследовали воспоминания. Этого было достаточно, чтобы прощать «Висельнику» его недостатки. Хоук любила, когда особняк посещали гости, когда Орана играла на флейте, когда Бодан брал в руки поднос и расставлял на нём чаши с вином. Любила Хоук и улыбку Авелин — широкую, почти детскую, едва ли вяжущуюся с образом строгой стражницы. Впрочем, подумать так мог только тот, кто состоял с ней в исключительно деловых отношениях, но Хоук знала её лучше. — Нет-нет-нет, подруга, — затараторила Изабела, пересекая комнату. — Так не пойдет. Опусти руки. — Это была глупая затея, — выдохнула Авелин, но, тем не менее, повиновалась. — Ты сделала это специально, чтобы надо мной поглумиться. Как я могла тебя послушать? — Широко открытыми ушами, конечно. Перестань теребить, или, клянусь своим кораблём… — Несуществующим кораблём, — бесцеремонно встряла Хоук. — Будущим кораблём, — поправила её Изабела. — Это всё-таки разные вещи. Но спасибо за напоминание, Хоук, ты настоящий друг. — Каким ты, Изабела, не являешься, — проворчала Авелин, отступая на пару шагов назад. Глаза её недобро блеснули. — Хочешь, чтобы на меня показывали пальцем? «О, это же капитан стражи и её огромные плечи!» — Плечи, что держат на себе весь груз твоей немаленькой ответственности, — кивнула Изабела и вновь спустила лямки её платья. — Чем больше ты скрываешь их, тем больше на них обращают внимания. — Вот! — ухватилась за фразу Авелин. — Ты сама это сказала! — Ох, да кому есть дело до ширины твоих плеч? Донник любит тебя. Едва ли его волнует, вписываешься ли ты в стандарты красоты. В противном случае, он бы женился на мне. — Теперь ты сеешь во мне сомнения, — вздохнула Авелин и снова покосилась в зеркало. — Хорошо, твоя взяла. Я просто спущусь вниз… — …и перестанешь думать о ерунде. Это твой праздник. Если кому-то и придёт в голову отпускать замечания, так это Мерриль с её сомнительного качества комплиментами, но она, кажется, так пьяна, что едва отличит тебя от мабари. — Не знаю, радоваться мне или оскорбиться, — скривила гримасу Авелин и, сделав ещё один наполненный страданием вздох, направилась к выходу. Прикрыв на мгновение глаза, Изабела прислонилась к столбику кровати. — Ничто не бывает просто, не так ли? — обратилась она к Хоук. — Особенно если это свадьба твоей лучшей подруги, — серьёзно кивнула та. Весь дом утопал в подсолнухах. На них настоял Донник, мотивируя просьбу тем, что это любимые цветы Авелин. Хоук никогда не считала себя поклонницей разнообразной растительности, но не могла не признать, что букеты неплохо оживили обстановку — словно комнаты заполнили десятки маленьких солнц. Хоук вздрогнула: со стороны входной двери послышался отчётливый звон стекла. Сорвавшись с места, она поспешила на звук. — Похоже, в силу вступило известное поверье «Бить посуду — на счастье», — протянул Варрик, покачнув рукой с зажатой в ней чашей. — Главное, чтобы потом посуда волшебным образом не сменилась на носы. — Поздно, — донесся до Хоук голос того, кого она меньше всего ожидала увидеть на свадебном торжестве. Не то, чтобы Фенрису не было дела до друзей — только глухой не знал о том, как тепло он общается с Авелин и еженедельно играет в Алмазный ромб с Донником, — но представить его добровольным гостем на празднике с дурацкими обрядами и слезоточивыми речами священника (уже поддатого к началу церемонии) было довольно проблематично. С тем же успехом можно было подивиться присутствию Изабелы, но та не только пришла по собственной воле, но и, судя по всему, получала искреннее удовольствие от происходящего. — Я уже пожалел, что решил выйти наружу, — посетовал Фенрис. — Сначала они начали кричать поздравления, потом бить посуду, ещё позже — заспорили о том, кто является ближайшим другом новоиспечённой семьи, а потому имеет право первым войти в дом… — …и вот на мостовой лежат уже три измордованных тела, — закончил за него Варрик. — Экая жалость. — Честь и гордость киркволлской стражи. Невероятно. — Рука Авелин, затянутая в тонкое кружево перчатки, потянулась к лицу. — Расслабься, подруга, — похлопала её по плечу Изабела. — Сегодня можно. — Это не повод… — начала Авелин, но замолкла под пристальным взглядом. — Ох, ладно, — закатила глаза она и под конвоем приятельницы отправилась на поиски мужа. Варрик направился следом, а Хоук вдруг осознала, что последние полминуты так и стоит напротив Фенриса, словно обратившись в статую. В любой другой день она бы торопливо извинилась и покинула залу. Она не знала, в чём было дело, но сегодня она чувствовала себя гораздо более уязвимой к его присутствию, чем обычно. — Вина? — предложили они одновременно, ничуть не смутившись тому, что ни у одного из них не было в руках графина с означенным напитком. — Никогда не была сильна в светских разговорах, — пробормотала Хоук, отводя глаза. — Никогда бы не подумал, — отозвался Фенрис, намекая на все те приёмы, которые пришлось посетить новой ветви семьи Амелл. Хоук не любила, когда её называли подобным образом — словно это одним махом перечёркивало всё, что сделал её отец. — Это первая свадьба, на которой я присутствую, — признался Фенрис, заполняя возникшую между ними тишину. — А как проходят свадьбы у эльфов? — спросила Хоук. Вопрос очевидно застал его врасплох. — Смотря каких эльфов ты имеешь в виду, — отозвался Фенрис, явно смутившись. — Городские женятся в пределах эльфинажа. Как ты можешь догадаться, праздник редко проводится с размахом. Сватовство происходит с подачи хагрена — старейшины, говоря вашим языком. Иногда жениха или невесту выписывают из другого эльфинажа; если повезёт, твой избранник окажется на десяток серебряков богаче, чем ты. Другое дело, что впервые ты увидишь его непосредственно на церемонии. — А как же любовь? — Любовь приходит со временем. Или нет, — пожал плечами он. — Незавидный вариант, — скривилась Хоук. — А что насчёт долийцев? — Почему бы тебе не спросить Мерилль? Она, несомненно, знает куда больше моего. — Я думаю, ты сможешь рассказать мне о них более цветистым слогом, учитывая твоё особое отношение к лесным сородичам. Фенрис хохотнул, и Хоук вдруг поняла, как давно не видела его улыбающимся. Непрекращающаяся борьба с призраками прошлого, казалось, отнимала всего его силы, превращая Фенриса в параноика, неспособного спать без двуручника подле кровати. Не нужно уметь читать мысли, чтобы понимать, какой изматывающей и несчастной может быть подобная жизнь. — Долийские свадьбы сопровождаются разнообразными обрядами поклонения Творцам, вроде чтения молитв и ритуальных подношений, чтобы боги благословили брачующихся на удачу. Думаю, ты догадываешься, что и венчание проводит старейшина, а не прибежавший из церкви священник. Кроме того, до свадьбы дело доходит далеко не всегда: будущий муж должен доказать избраннице, что сможет прокормить семью, поэтому предложению руки и сердца предшествуют недели напряжённой охоты и прочие испытания. Всё это очень сложно, — неловко завершил рассказ Фенрис. — Уверена, ты стал бы отличной пар… Окончание фразы потонуло в нестройном многоголосом крике. Хоук улыбнулась, наблюдая за смущённо целующимися Авелин и Донником. Закрыв глаза, капитан стражи пыталась украдкой прикрыть усыпанные веснушками плечи. — Монна Хоук! — вежливо коснулись её локтя. — Вам передали… Развернув импровизированный конверт из жемчужного цвета атласа, Хоук насторожённо вгляделась в припрятанную в нём записку. «Бессердечно оторванные куски платья, некогда бывшие лямками, — гласили пузатые буквы. — Говорят, что с ними удача невесты переходит к глупой, стеснительной и всё ещё незамужней подружке, помогая ей наконец-то выскочить замуж. Она бы отдала их мне, но я-то реалистка». — Изабела! — вспыхнула Хоук, сминая записку. — Уверен, ты тоже, — прозвучал ей в спину запоздалый ответ на так и не оконченную реплику.