Undisclosed Desires

Хоук не была Серым Стражем, но могла поклясться, что всё равно слышит Зов: тысячи голосов, едва слышных, но, тем не менее, различимых. Они шептали, не то угрожая, не то обещая, и это пугало — прежде всего тем, что к ним хотелось тянуться. Она и потянулась, тотчас отпрянув, когда столкнулась с тьмой непроницаемой, словно ночное небо. «Уходи, — просила она, обращаясь в никуда. — Уходи, оставь меня!» Но просьбы оставались без ответа. — Нагова отрыжка, — выругался Варрик, складывая арбалет. За последние полчаса их лагерь подвёргся нападению двух отрядов порождений тьмы. Не отличаясь многочисленностью, им, тем не менее, удавалось застать путников врасплох. Возможно, всё дело было в Бетани и её испорченной скверной крови, а, возможно, виноват был незримый наблюдатель — таинственный Корифей. — Как она? — спросил Варрик, нахмурившись. Ладонь его покоилась на ложе Бьянки. — Без изменений, — отозвалась Бетани, напряжённо вглядываясь в лицо сестры. Пальцы осторожно коснулись её забинтованного предплечья: под туго наложенными повязками алела оставленная гарлоком рана. Попавшей пыли оказалось достаточно, чтобы началось воспаление. Спустя двадцать минут Хоук начало лихорадить, и отряд был вынужден разбить лагерь. Путешествие грозило затянуться. — Я не целитель, — качнула головой Бетани. — Я сделала всё, что могла. — Не верю, что говорю это, но я жалею, что с нами нет Андерса, — подал голос Фенрис. — Вы как хотите, а я лелею надежду отдохнуть, — проворчал Варрик, неуклюже укладываясь на спальник. Если бы Фенрис не провёл бок о бок с приятелем несколько насыщенных событиями лет, то подумал бы, что тот является законченным эгоистом. Это, конечно, было далеко от истины: Варрик скрывал собственное волнение лишь для того, чтобы не усугублять всеобщее. Они все знали об этом. Отсветы от огня факелов плясали на стенах, превращая тени в диковинных зверей. Временами боковое зрение обманывалось, принимая их танцы за крадущихся врагов, и тогда Фенрис хватался за рукоять меча. Иногда ответом ему был лишь шёпот, иногда — нечеловеческий крик затаившихся порождений тьмы. «Лучше быть параноиком, чем окончить свой век в канаве», — сказала ему когда-то Хоук, и он был всецело согласен с ней. — Ты уверена… — осторожно начал Фенрис и замолчал, не решаясь озвучить свой страх. Говорят, что слова материальны, и ему не хотелось проверять, так ли оно на самом деле. — Да, — отозвалась Бетани и устало потёрла ладонью лоб. — Я бы почувствовала. — Хорошо. Ничего не было хорошо. Замкнутое пространство древней тюрьмы Стражей давило, словно задавшись целью сломить непрошенных гостей, выкачать воздух из лёгких и бросить до тех пор, пока обессиленные тела не найдёт новый отряд изуродованных скверной чудовищ. Если ему и суждено окончить здесь свою жизнь, Фенрис предпочёл бы сделать это в бою, поэтому не позволял себе поддаться унынию или усталости. — В детстве мы часто играли в принцессу и рыцаря, — внезапно заговорила Бетани. Глаза её подёрнулись пеленой воспоминаний. — Она всегда была драконом. Очень грозным драконом, стоит отдать ей должное. На губах девушки мелькнула улыбка. — Узнаю нашу Хоук, — сказал Фенрис, несколько смущённый поднятой темой. Чутьё подсказывало ему, что Бетани не ждала какой-либо реакции: всё, что ей было нужно — это несколько минут спокойствия и звук собственного голоса. Он не мог похвастаться талантом в задушевных беседах о былом — особенно о былом, — но отмолчаться почему-то казалось наихудшим вариантом. — Мне всегда хотелось, чтобы она была рыцарем, — продолжила Бетани, не переставая улыбаться. — Конечно, я любила Карвера, но он гораздо органичнее смотрелся в роли бандита или… не знаю… пирата? Однажды я даже сказала ему об этом. Он почему-то обиделся и не разговаривал со мной два дня. Она опустила голову. — Я скучаю по нему. Фенрис не знал, каково это — тосковать о семье: нельзя жалеть о потере того, чего никогда не было. Пришедшие в ночь с Хоук воспоминания позволили ему на мгновение прикоснуться к прошлой жизни, но ни одно из них так и не задержалось в его голове. Адриана говорила, что у него есть сестра. Возможно, так оно и было. Хотела ли она, чтобы он был её рыцарем?.. Возможно, иногда тайнам стоит оставаться тайнами. — Какой она была? — спросил он внезапно для самого себя. — В детстве. — Сильной, — мгновенно нашлась с ответом Бетани. — Отважной. Смешливой. Никогда не плакала. Впрочем, плакать нам и не приходилось — мы были слишком заняты тем, чтобы переезжать и прятаться, — в голосе её, тихом и хрипловатом, прорезалась ожидаемая горечь. Медленно выдохнув, Бетани распрямила затёкшие от неподвижной позы ноги. — Сейчас, став старше, я не могу не задаваться вопросом: как ей всегда удавалось находить время для нас? Возиться с нами, решать наши проблемы? Она никогда не просила ничего взамен, не жаловалась… — Кажется, со временем немногое изменилось, — усмехнулся Фенрис. Взгляд его невольно коснулся лица Хоук. Накрыв ладонью её лоб, Бетани встрепенулась: — Кажется, ей становится лучше. Благодарю тебя, Создатель, — прошептала она, подняв глаза к потолку пещеры. — Я бы не простила себе, если бы она… Фраза осталась незаконченной. Фенрис не понимал, что испытывает, глядя на то, как нежно гладит Бетани волосы старшей сестры. Зависть? Тоску по тому, чего никогда не имел сам?.. Каково это, думал он, получать заботу, не взращенную проведёнными вместе годами, но подаренную от рождения? Когда Фенрису показалось, что сеанс откровений на сегодня закончен, Бетани заговорила вновь: — Тогда, во время экспедиции… Я думала, она наказала меня. — Твоя сестра никогда бы не поступила таким образом. Сказать это казалось необходимым и правильным. — Я знаю, — качнула головой Бетани, и Фенрис осознал, что она не нуждается в утешении. — Теперь знаю. Но я ждала от вступления в Серые Стража спасения, а не… того, что последовало после. Ох, Создатель, как же я ненавидела её. Фенрис не поверил в услышанное; в то, что Бетани способна на такое чувство как ненависть, особенно к сестре. Ресницы Хоук дрогнули, словно она начала приходить в себя, но это оказалось лишь ещё одной игрой теней. Лихорадочный румянец, однако, покинул её лицо, а это означало, что вскоре она и впрямь откроет глаза. — Я никогда не раздумывала, каково ей было остаться единственной опорой для мамы, — продолжила Бетани, заключив руку старшей в объятие своих ладоней. — А потом и вовсе… Я рада, что у неё есть ты, — добавила она после небольшой паузы. — Мы… больше не вместе, — признался Фенрис, запнувшись. Сколько времени прошло, а говорить об этом так и не стало легко. — Уже давно. — О. — Бетани казалась сконфуженной. — Мне очень жаль. — Не стоит, — качнул головой он. — Это был мой выбор. Но я солгу, если скажу, что он дался мне малой кровью. — Ты говорил ей об этом? — Нет. — Мне очень жаль, — повторила она, опуская глаза. — Теперь, когда Карвер и мама погибли, а я принадлежу Ордену… Я не хочу, чтобы она оставалась одна. — Ты говорила ей об этом? — повторил за ней Фенрис. В уголках его губ притаилась усмешка. — Нет, — отозвалась Бетани. — А стоило бы, — пробормотал Варрик, поднимаясь со спального места. Руки его отточенными движениями привели в боевую готовность Бьянку. — Пора повоевать, любители секретов. — Иногда тайнам лучше оставаться тайнами, — пробормотал Фенрис. Хотя бы для того, чтобы обеспечить чьё-то душевное спокойствие.