Никто не узнает.

Я даже забыла это ощущения. Совершенная неестественность, по-другому я это описать не могу. Мать стояла за моей спиной и заправляла цветы в длинную сложно заплетённую косу. Каждый раз, когда слишком длинные пальцы касались моих темных волос, кончики пальцев матери приобретали синеватый оттенок. Но я могу и ошибаться, ведь видела это только в отражении. Фрига в это время полулежала на недавно принесённой софе и вплетала в венок, который будет украшать мою прическу, серебряную вуаль. Тяжелый и драгоценный плетенный метал она прикрепляла к венку, в котором я ходила ещё в Ванахейме, только живые цветы сейчас заменили драгоценные — подарок Фреи. — Столько столетий мы ждали этого дня. — На распев произнесла жена Всеотца и подошла ко мне. Женщины взяли меня за руки и плавно приподняли с высокого стула. Тяжелая ткань платья зашелестела у ног. Красный бархат приятно обволакивал тело и согревал. Насыщенный кровавый цвет напомнил глаза змеи, которую я вышила ночью, но страха из-за этого я не ощущала. Широкие полы юбки обшиты золотой нитью, а драгоценные камни выполняли витиеватый цветочный узор. Мне не нужно было ходить, чтобы понимать, как красиво будет расходиться юбка и, как будут переливаться узоры. Продолжились узоры только на груди и закончились на расклешенных рукавах. Рукава заканчивались у бедер и изнутри бархат был полностью вышит золотой нитью, показывая богатство невесты. Герд в последний раз провела рукой по платью и отошла к комоду, в котором висело платье и сняла с громоздкого крюка тонкий кожаный ремень с ножнами. Не опуская глаз и не отводя взгляда от моих отраженных глаз, Герд надела на меня этот пояс, поправив его. Меч был тяжелый и тяготил меня даже морально, но я молчала. — Неужели начнётся мир на наших землях. Фрига надела на меня венок и глаза закрыла серебряная пелена. — Сегодня вершится судьба и начинается будущее. — Герд поцеловала мой лоб сквозь вуаль и дала в руки аккуратно сложенную рубаху. — Пойдём, сестра. Пора начинать. Подобные речи меня совершенно не успокаивают. Я бы с удовольствием выпила сейчас медовухи или папиного виски, дабы успокоить нервы. Я согласна даже на любую успокаивающую настойку, но глупый обычай обязывает меня вступать в брак со светлой головой. Обе матери шли предо мной и самостоятельно открывали все двери на нашем пути, символизируя этим, то как они открывают для меня двери в этот мир. Позади меня идут обе мои фрейлины в белых платьях, расшитых красной нитью. Их лица спрятаны за шелковыми вуалями, а головы увенчаны цветочными диадемами и мелкой россыпью камней. Стражники, надев праздничные накидки поверх своих лат, встречали нас поклоном и не поднимали головы. Вся военная мощь Асгарда расположилась во дворце, дворе и в городе в целом. Сегодня вершится история, а значит каждый жаждет принять в этом участие и не обязательно положительное. Поэтому это объяснимые меры. В малом зале, облаченные в золотые одежды, стояли два бога-отца. Улыбки не сходили с их чуть морщинистых лиц. Рука Одина, в тяжелых, даже на вид, наручах, лежала на плече у моего отца, а сам отец поправлял небольшие ремешки на наручах. — А вот и наш цветок! — Первым делом Один поцеловал руку своей жены, а после взял и мои руки в свои широкие и шероховатые ладони. — Ингвин Фрейрдоттер, ты прекрасней из всех, виденных мной невест. Кроме моей жены, безусловно. — Один вновь рассмеялся, на что я лишь состроила гримасу, не походящую на улыбку. Если бы мое лицо было на всеобщем обозрении, то я смертельно оскорбила бы бога. Щеки коснулась более нежная, но не менее сильная рука, отодвинув шаль. — Я восхваляю тот день, когда вселенная познакомила нас, когда впервые я взглянул в твои глаза. Дитя Ванахейма, тебя ждёт твой народ. — Подбадривающе погладив щеку, отец взял меня под руку. — Пора. По этому сигналу, высокие двери отворились, впуская в замок крики ликования, смех и песни. Опустив глаза, опасаясь наступить на длинный подол, я замечала, как к ногам падают лепестки цветов и теряются под моими следами. Спокойно, дыши глубже. Сбежать уже не получится. А так хочется снова стать простым человеком и самой варить себе кофе по утрам. Первая ступенька была где-то позади, как и вторая, так и последующие. С каждой ступенькой крики становились всё тише, но это было благовеянное молчание, восхищенное, ожидающее. — Кем бы ты не родилась, по жизни ты будешь моей дочерью. Так написано звёздами. — Тихо, едва слышно, опасаясь лишних ушей, сказал отец и в последний раз обнял меня. Сердце принялось болезненно вырываться из груди, стараясь сбежать. Тихую музыку разрезало тихое перешептывание и мир вновь обрел для меня краски. Аккуратно, стараясь не навредить, холодные пальцы сняли с меня шаль из серебра. Сердце, которое не находило себе место, внезапно остановилось и принялось размеренно и спокойно биться. Невероятно зеленные глаза с неким любопытством и пренебрежением смотрели в мои. Гладкая кожа, острые скулы, алые губы и угольные ресницы. Локи был красив. Нет, я всегда это знала, но сейчас это красота выглядит по другому. Не знаю как, но по другому. Черные волосы красиво обрамляли лицо и чуть выгибались дугой у плеч, а отблеск золотого шлема постоянно резал глаза, отчего я щурилась. Справа от меня прошла Эленве и передала аккуратно сложенную рубаху Тору. Маг что-то рассказывал, но я слышала лишь тихую музыку и своё дыхание. Локи повернулся лицом к алтарю и предложил мне левую руку, которую я тут же приняла, положив на неё свою правую руку. Спокойным шагом, мы пошли мимо гостей к алтарю. — Считай, что это твой последний шанс. Докажи, что твоё чувство самосохранения не атрофировалось. — Слишком громко, чем позволялось, произнёс мой будущий муж, но никто не отреагировал на это, будто мы вовсе и не шли по этому проходу. — Я иду сейчас рядом исключительно из-за того, что у меня оно ещё осталось. — Шепотом произнесла я, боясь быть услышанной. — Чем я впал в немилость Одину, что именно мне выпал брак с тобой, а не первенцу. — Скулы бога были напряжены, а ноздри раздраженно вздымались. Со стороны он бы попросту походил на взволнованного жениха. Но я то знаю правду. — Тор слишком любит адреналин, чтобы возлагать на него такую ответственность. С самого рождения Один понимал, что ты его последний шанс. Как бы ужасно это не звучало. — Голос был непривычно сухим и безжизненным. Какая же длинная дорога. — Какая беспечность с твоей стороны, так открыто говорить мне подобное. Очень и очень беспечно. Даже глупо, человек. — Нога подвернулась от неожиданности и я полетела вниз, под навесом платья и грузом страха. Он назвал меня человеком. При всех. От прикосновения с полом, меня спасла быстрая реакция жениха, который удержал меня за талию и поставил на ноги. Спустя один судорожный вздох меня повели дальше. Асы и ваны продолжали все так же следить за нами, с глупыми улыбками и восторженным блеском в глаз. — Они нас не видят. Не видят и не слышат. -Бинго. Так же принято говорить на твоей пропащей родине? — Это наш первый нормальный разговор со времен Драгса. Иногда я жалею, что мы покинули эту иллюзию. Лучше бы я не находила той лавки и не заходила на рынок. Там мы любили друг друга. Так по странному, неразборчиво и болезненно. Но это было по-настоящему. Я в это верю. — Почему ты так спокоен? У тебя есть замечательная возможность придушить меня или заколоть мечом, пока никто не видит, но ты попросту идешь дальше. Это странно, в меньшей мере. — Какая у меня нетерпеливая маленькая невестушка. Еще несколько мгновений и удивление на твоём миленьком личике будет по истине искренним. Даже дрожь берет от представления, как раскроются твои пухлые губы и расширятся зрачки. — До алтаря оставались считанные шаги. Захотелось замедлить шаг, но Локи напротив ускорился. — А вот самое интересное начнется после. Опозорен весь род Фрейра. Ты под стражей и скорее всего будешь казнена. А я сброшу оковы и буду восхвален, как обманутый влюбленный, который не поддался чарам. — Что ты наделал, Локи? Мы остановились у мага и повернулись друг у другу. Низкий поклон друг другу. Глаза в глаза, не отрываясь. Ухмылка не покидала лицо трикстера и наводила на меня неподдельный ужас. — Я? Совершенно ничего, любовь моя. Это всё ты. Фрейр. Тирон и остальные. К сожалению. — Что. Ты. Наделал. — Какая настырность. А ведь я предлагал тебе свернуть, проявил благородство в память о нашем отпуске. Но твоё упрямство погубило всех, кто тебе дорог. Я оглянулась на многочисленных гостей, ожидая подвоха. Все были счастливы и заинтригованы. Цветы превосходны, птицы и бабочки летают в строгой последовательности. Стража стоит у каждой скамьи, а прислуга окружает площадку. Ничего подозрительного. — Не понимаю. — Не удивительно. — Мои ладошки лежали в его изящных руках, Медленно он поднял мои ладошки и чуть нагнувшись, дотронулся до тыльной стороны рук губами, под восторженный вздох публики. Иллюзия развеялась и все нас видят. Руки безвольно упали вдоль тела, совсем не так, как меня тренировали. Локи едва не смеялся. Холодные пальцы прошлись от виска до подбородка, оглаживая кожу. Словно лед, губы коснулись лба в целомудренном поцелуе. Едва уловимый шепот раздался у уха. — Ритуал кровосмешения не произойдет. Ты должна родиться от богов, чтобы кровь смешалась в кубке. Никакая магия не сможет этого подделать. Она лишь пойдет пеной, как только первые капли соприкоснутся, на глазах у всех. Прощай, Апата. Каждое слово лезвием вырезалось на сердце, лишая возможности мыслить или сбежать. Я не могла даже вздохнуть или моргнуть. Маг всё читал писание, благословляя нас. Даже отдельные реплики не доходили до сознания. Неужели всё будет кончено? Вот так просто. Столько трудов напрасно. Маг остановился испытывающее глядя на меня. Лишь когда он склонил голову я догадалась, что пришло время отстегнуть ножны и отдать меч, передавая этим самым право Локи на мою защиту. Как прискорбно это сейчас выглядит. Защита от того, кто меня погубит. Лезвие проходит вдоль ладони, делая аккуратный, но глубокие порез. Но боль не чувствуется. Даже не так, боль отходит на второй план, отдаваясь эхом в сознании. Бледные узорчики расползаются от пореза, отделяя алый блеск крови. Кожа чуть посинела, но маг даже не среагировал на это. Рука нависла над золотым кубком, наполняя его кровью, самой обычной, капля за каплей. Рука трикстера появилась рядом. На мгновение мне показалось, что его рука не отличается от моей. Все та же синева и узоры. Это всё бред воспаленного сознания. Секунды тикали в голове, приближая неизбежное. Но криков или паники так и не следовало. Что-то влажное коснулось лба, возвращая меня в реальность. Кровь не дымилась, она вообще ничего не делала. Поворачиваюсь в сторону Локи, но тот пораженно смотрит на кубок, не отрывая взгляд. Руны украшают его лоб, яро контрастируя с бледной кожей. Алый цвет постепенно менялся на золотой, объединяя нас. Почувствовав мой взгляд, Локи посмотрел на меня. Гнев окрасил изумрудный цвет глаз в черный. Он зол, невероятно зол. Уже всем телом оборачиваемся друг к другу, сплетая руки, как того требует ритуал. Золотые искры окружают нас, связывая нас тонкими нитями. Палец к пальцу, глаз к глазу, грудь к груди. Я больше не человек. Осознание теплом наполнило тело, едва не приплетая крылья к спине. Богом можно стать не только по рождению. Ритуал лишь изменил тело и родословную, свою суть я изменила сама. По всему Ванахейму и Асгарду стоят храмы, посвященные мне, молебные камни и алтари. Сотни детей молятся на меня, а крестьяне благословляют. Ритуал осуществился, потому что я истинная богиня и ничего это не изменит. — А теперь два рода объединятся и положат начало новой династии простым поцелуем! Принц наклонился, опаляя меня горячим дыханием. Как по плану, я приоткрываю губы, подзывая Локи к поцелую, которого долго ждать не пришлось. Поцелуй был болезненный и тягучий. Будто он пытался наказать меня, отомстить. Внутри все заныло, не желая прекращать даже такую близость. Музыку и щебетание птиц заглушили аплодисменты и восторженные крики.