Неровный лёд

      Шаг, поворот. Невесомый полет и гладкое приземление. Юри рассекает белую поверхность льда от одного края к другому. Стремительно набирает скорость, отталкивается и снова летит. Раз-два-три. Приземляется на одну ногу, выписывая лезвием на льду букву «S». Поворачивается и скользит дальше, плавно огибая остальных тренирующихся фигуристов… Если бы Юрий был судьей, во сколько бы он оценил этот прыжок? Дуга, безошибочно сделанная на внешнем ребре перед толчком, последний оборот, докрученный до конца, правильное приземление, ровный выезд. Идеальный тройной лутц. Да, черт возьми! Этот прыжок стоит всех своих шести баллов! И все эти нестандартные элементы, пластичные движения — абсолютно все на высшем уровне…       — А ты что не на льду? Юрий, до этого упиравшийся локтями в бортик, резко выпрямился и оглянулся: за спиной стоял Виктор; он скинул с плеча сумку на сидение, достал из нее коньки и уселся рядом, чтобы переобуться.       — Я… это… старика жду, — Юрий немного растерялся; внутри было странное чувство, будто его застукали за чем-то непристойным. — Он сказал без него на лед не выходить. Виктор понимающе кивнул в ответ. Его пальцы ловко управлялись со шнурками, цепляя их за крючки, туго затягивая — движения, доведенные до автоматизма. Даже в таких мелочах ощущалось его мастерство. Закончив с левым коньком, он перешел к правому.       — Больше так не подкрадывайся, — Юрий, как загипнотизированный, следил за его руками.       — Ты так испугался, что аж подскочил. Он завязал шнурки и переключил внимание на Юрия; его спокойный и сконцентрированный взгляд сменился настороженным:       — С тобой все в порядке? — Виктор внимательно всмотрелся в его лицо. — Выглядишь бледным. Юрий безразлично пожал плечами. Желудок отозвался приветственным урчанием; он только сейчас понял, что почти ничего не ел уже больше суток. Если раньше он воротил нос от овсянки, то сейчас был готов слопать целых две порции, а то и три — и все вместе с тарелками. Все в порядке — нужно только дотерпеть до завтрака: пережить эти три часа на льду, а потом он доберется до ресторана.       Виктор сложил сменную обувь в сумку, поднялся и направился к бортику:       — И на что ты там так воодушевленно смотрел?       — Ни на что! — Юрий загородил ему проход, но тот обошел его и прислонился к бортику рядом. На льду тренировалась первая группа фигуристов. Они мелькали перед глазами, оттачивая дорожки, прыжки и вращения, а их тренера стояли за ограждением, то и дело выкрикивая замечания или слова одобрения за правильно исполненные элементы. Словно оценивая в голове их навыки, Виктор скептически наблюдал за каждым спортсменом, но потом на его лице появилась тень искреннего любопытства; губы дрогнули в едва заметной улыбке. Кажется, заметил.       — Этот японец хорош.       — Обычный японец, — Юрий впился убийственным взглядом Виктору в затылок.       — Я имею в виду — на льду, — тот усмехнулся и, опершись подбородком о сплетенные пальцы ладоней, с интересом продолжил следить за фигурой в неизменно черном тренировочном костюме. Юрий в свою очередь последовал его примеру.       — Взгляни на него, как он летит.       — Любой может набрать такую скорость, если правильно разогнаться, — промычал Юрий.       — Нет, взгляни с другой стороны. Его руки, словно крылья, а сам он как птица, рвется из клетки… — Виктор задумчиво наклонил голову набок. — Словно всего льда ему мало…       — И что? Вон, казаху тоже льда мало. Он чуть не сшиб с ног бедного тайца.       — Он будто рвется из самого себя, отдает катанию всего себя целиком. А его шаги… Продолжая отрицать все восторженные заявления Виктора, Юрий неотрывно наблюдал за каждым движением Юри, стискивая в карманах кулаки в безмолвном восхищении.       — Его технические характеристики заметно выросли с прошлого сезона. Думаю, он достойный противник за первенство…       — Единственным, кто отобьет у тебя золотую медаль — буду я, — Юрий подошел впритык к нему и угрожающе посмотрел исподлобья. — Запомни эти слова.       Он открепил чехлы от лезвий, снял олимпийку и, швырнув ее Виктору в руки, выкатился за бортик. В ноги ударила внезапная слабость; он поерзал коньком по поверхности, но не почувствовал льда — под ногами было словно вязкое болото. По нему было трудно скользить, разогнаться или оттолкнуться. Он с раздражением откалывал концом конька кусочки льда, пытаясь набрать скорость — ноги были как чужие. Пересилив это странное ощущение, он повернулся спиной и присел на левой ноге. Уперся зубцом другой. Замах туловищем. Прыжок. Он подлетел и раскрутился три раза в воздухе. Приземлился. Лезвие плавно вошло в лед. Идеально. Юрий широко улыбнулся и развел руки в стороны — у него тоже есть крылья. Тройной лутц осилен, а что если… Идея была чрезвычайно дерзкой, но вполне осуществимой на практике. Снова набирая скорость быстрыми движениями ног, он проскользнул мимо Юри, задев его рукой — тот обернулся; Юрий с вызовом посмотрел ему в глаза и развернулся вперед, присев на опорную левую ногу. То, что могут другие, ему тоже под силу — просто нужно сделать! Торможение ребром конька. Толчок этим же ребром. Прыжок и вращение. Раз-два-три. Приземление — лед выскальзывает из под ног. В зале разом потухают все прожектора, и наступает кромешная темнота.