Неровный лёд

      Оповещающий сигнал — лифт остановился на десятом этаже отеля. Юрий вышел из кабины и оказался у входа в ресторан. В желудке зияла пустота; лицо выражало искреннее желание убивать. Он вломился внутрь и окинул помещение суровым взглядом; администраторша, поначалу направившаяся к нему с широкой улыбкой, испуганно попятилась назад. Заметив свою жертву, он устремился к ней навстречу, попутно доставая из тренировочной сумки бэйдж.       — Юри Присецуки, — она сверила имя в списке участников соревнований, проговаривая его с отчетливым японским акцентом, от чего тот взбесился.       — Юрий! — вырвав бэйдж у нее из рук и засунув обратно в сумку, он отчеканил по слогам: — Я — Ю-рий Пли-сец-кий! Черт тебя дери! Поклонившись в извиняющемся жесте, она проводила его в банкетный зал.       Было людно и довольно шумно: в одной стороне явное веселье — там что-то праздновали — с другой — тихо ужинали спортсмены-скромняги. Он взял поднос и прошелся вдоль витрины с едой, набирая себе как можно больше тарелок. К черту диету, когда он за целый день и крошки в рот не взял. Необходимо восполнять потерянные после тренировки калории, иначе у него просто не останется физических сил для выступления. Хотя его сила воли и мертвого поднимет... Когда на подносе не осталось места, перед ним встал вопрос: куда сесть? Все места заняты. Неподалеку сидел Виктор и, заметив его, приветственно помахал; Юрий воспринял этот знак как приглашение. С громким треском швырнув свой поднос на поверхность, он плюхнулся за стол, от чего тот и все, что было на нем, зашаталось. Виктор невозмутимо придержал его руками:       — После тебя как после урагана, — он оценивающе оглядел тарелки на соседнем подносе и невольно нахмурился: — Тут же одни углеводы…       — Отвали, — Юрий нетерпеливо откусил кусок от сэндвича с лососиной и продолжил с набитым ртом: — Старикан совсем озверел. Загонял меня пробежкой, на хореографии чуть руки-ноги не переломал. И я остался без завтрака и обеда. Так что, сегодня можно.       — Это как раз то, что я пытаюсь до тебя донести, — Виктор сделал серьезное лицо. — Диета и режим для фигуриста — самое важное, и нужно учиться их контролировать, а не надеяться на других. Что кто-нибудь разбудит тебя вовремя или будет следить за твоим питанием. Еда в горле встала комом; Юрий стиснул зубы и отодвинул от себя поднос:       — Что-то жрать совсем расхотелось…       Он сидел молча, сложив руки на груди и уставившись на остывающую еду. Словно бросал ей вызов. Словно бросал вызов Виктору и его словам. На чемпионате юниоров все было иначе, у него было больше свободы. Чем взрослее он становится, тем больше от него требуют. Тем больше он требует сам от себя. И он прекрасно знает, какими последствиями чреват каждый его выбор. Но здесь всякий словно хочет напомнить ему не о правилах, а внушить, что он просто юный неопытный фигурист. И это действовало на нервы. И будет действовать до тех пор, пока он не докажет всем обратное. Его мысли прервало чье-то громкое чавканье за соседним столом; он раздраженно покосился на здоровенного плечистого мужика, по виду чьего-то тренера, который давился, жадно уплетая свинину в панировке. Перекосившись от отвращения, он отвернулся в другую сторону и встретился взглядом с Юри. Тот сидел в дальней зоне и непрерывно смотрел на него с нескрываемым восторгом и горящими огнем глазами. Юрий вжался в стул: от такого странного взгляда стало неудобно и невольно захотелось куда-то спрятаться. Он потянул руку к стакану с водой, но заметил, что пальцы дрожат, и быстро убрал ее в карман. Тяжело глотнул слюну. И тут его внезапно осенило: он расслабился и перевел взгляд на поправляющего волосы Виктора.       — Он на тебя так странно пялится, — сказал Юрий, будто тот знал, о ком идет речь.       — Как и все мои фанаты, — знал. — Это называется обожание, — он подмигнул и указал на столик слева: — Те юные девочки смотрят на тебя так же. Юрий скривился, как от прокисшего молока, и снова взглянул на Юри:       — Этот чувак меня бесит.       — Этот, как ты его называешь, чувак — Кацуки Юри, очень перспективный японский фигурист. Правда, в последнее время у него не все ладится в карьере…       — Плевать, кто он, — отрезал Юрий. — Меня бесит, что он вечно мельтешит у меня перед глазами. Виктор удивился, но через мгновение его глаза лукаво заблестели, а губы растянулись в неоднозначной улыбке:       — Может, это тебе стоит обращать на него поменьше внимания? Искреннее непонимание сменилось раздражением; схватив тренировочную сумку, Юрий буркнул под нос пару крепких ругательств и испарился из виду.       Душ зашипел, как раскаленная сковорода, и струи воды ударили в тело; Юрий медленно поворачивал кран, пытаясь отрегулировать температуру. «Может, тебе стоит обращать на него поменьше внимания…» — эти слова оставили какой-то неприятный осадок внутри. Талант соперника он приметил еще на финале Гран При в прошлом году, но признаться себе в этом отказывался до последнего. Зачем? Ведь он, Юрий, все равно станет лучшим. Он положил руки на плечи и помассировал мышцы: под теплой водой напряженное тренировками тело постепенно расслаблялось. Пускай все смотрят на Виктора, и большинство из них хотят быть похожими на него. Единственное, чего хочет Юрий — стать сильнее. Быть равным соперником. Быть лучше соперников. И быть единственным собой. Обогнать того на пробежке — заслуга длинных ног, а не навыков. На льду все иначе. Если тот умеет, то Юрий должен уметь делать лучше — ведь чуваки без таланта вылетают. Не существует двух первых мест… Выключив воду, он вышел из душевой кабинки, забрался под одеяло и забылся сном усталого спортсмена, камнем провалившись в черноту.