Неровный лёд

      Юрий поднял вверх воротник рубашки и накинул на шею белый галстук. Не сразу, но справился с узлом, как научил дед. И так сойдет. Окинув свое отражение в зеркале, презрительно поморщился. Официальные мероприятия были не самой его любимой частью соревнований, потому что на них нужно прилично выглядеть. Но то, что Яков называет «прилично», на деле — как разодетый выпендрежник. Скучный банкет с постными лицами после каждого этапа гран-при — обязательная встреча, куда ты должен прийти и хотя бы незаметно потоптаться в сторонке. А потом так же незаметно свалить. И какой в этом всем смысл? Юрий обреченно вздохнул и вышел из уборной в шумный зал… Это было всего лишь праздничное сборище, но ему показалось, что он попал прямо в ад. Или на передачу «Еще один час славы Виктора Никифорова», который явно наслаждался обрушившимся на него вниманием со стороны других фигуристов. Еще бы не наслаждаться — в отличие от Юрия он не на четвертом месте. И ему не нужно переживать за попадание в шестерку финалистов. А вот если Юрий не возьмет хотя бы бронзу на втором этапе, то всё. Пиши пропало. Хотя кое-кому сейчас намного хуже… Юрий внимательно осмотрел всех присутствующих, но так и не обнаружил среди них многострадального японца. Перед ним возникла официантка, с любезной улыбкой протянувшая поднос с напитками. Юрий поблагодарил ее на японском и взял стакан с томатным соком. Она поклонилась в ответ и маленькими шажками направилась к группе бурно что-то обсуждающих фигуристок. Она семенила так смешно и нелепо, что Юрий невольно улыбнулся. Странные все же эти японцы… Постоянно удивляют своими выходками. И жутко раздражают! Юрий злобно отпил сок из стакана. Повезло этому Юри Кацуки! Был бы здесь — не поскупился бы и отвесил ему хороших пинков за такое ужасное выступление. Даже юниоры разрядами ниже показывают более уверенные результаты! Но одного Юрий понять не мог: какое ему дело до того, как выступил тот, кто не выше него в соревновательной таблице? Этим вопросом он задавался со вчера, но мысли тонкими нитями только запутывались в клубок противоречий. Ответы были недосягаемы. Перед каждым моментом осознания, дверь захлопывалась перед его носом, и ключа у него не было. А насильно ломиться в эти двери он не хотел. И он бы послал это все к черту, если бы перед глазами не мелькнул долгожданный знакомый силуэт, с убитым видом глушащий шампанское. Как последний неудачник. Доносящийся со всех сторон шум, рассеялся, оглушив тишиной, а свет в зале будто погас, сузив огромное пространство до маленького закутка, в который нырнул Юри. И Юрий преследующей тенью непроизвольно двинулся туда. С каждым шагом ускоряясь и распаляясь, позволяя этому всепоглощающему гневу себя обжечь. Вот он — ключ! Настало время открыть запертую дверь.       — Эй, ты! Что ты себе позволяешь? Юри резко обернулся, и на его лице застыл испуг: Юрий надвигался на него грозовой тучей. Японец попятился назад, пытаясь вымолвить хоть что-то, но вместо этого получались лишь бессвязные звуки.       — Учишь меня новым элементам, заступаешься перед тренером, а сам лажаешь на всех своих программах!       — Я… я… — в ответ Юри только и мог открывать рот, как рыба, без возможности вставить хотя бы слово.       — Чего ты там мямлишь? — Юрий сверкнул глазами, настигая своего противника. — Слабак! Отступать было больше некуда: Юри врезался спиной в холодную стену. И вжался в нее всем своим нутром, когда Юрий приблизился к нему вплотную, лицом к лицу.       — Неужели ты думаешь, что настолько лучше меня? — голос Юрия звучал устрашающее, вырываясь рыком из легких. — Или настолько не считаешь меня соперником, раз позволяешь себе такие подачки? Самообладание трещало по швам, разрывая Юрия на части. Он сверлил японца убийственным взглядом, задыхаясь и рвано ловя воздух. Вопросы были озвучены. Но внутри что-то робко подсказывало — не на них он искал главный ответ... Горячее влажное дыхание Юри внезапной вспышкой обожгло его щеки. Мир неистово закружился: осознание нахлынуло на него разрушительной волной, одурманив алкоголем, который выдыхал Юри... и считанными сантиметрами между ними. Только сейчас он понял, как близко они находятся друг от друга. Это пугало и было... слишком интимно. Юрий чудом устоял на ногах, вглядываясь в свое отражение в огромных бездонных глазах японца. Он смотрел и не узнавал сам себя — дрожащего перед этим новым и незнакомым чувством. Туманный пьяный взор Юри увлекал его вглубь самого себя... Он безнадежно тонул в этой неизвестности, пока кровь превращалась в огненную лаву и оглушающе стучала в висках. Что с ним происходит? Юрий опустил взгляд на пересохшие губы Юри, которые тот нервно облизнул, и как загипнотизированный потянулся к ним, желая прикоснуться своими. Его веки медленно закрылись... Он неуклюже навалился на Юри всем весом, врезавшись коленом в стену между его ног, и ощутил на своих сжатых в полоску губах чужое тепло. Услышал удивленный всхлип, почувствовал, как тело рядом вздрогнуло. И пронзительным звуком разбивающегося стекла мир разлетелся на осколки. Юрий мгновенно отпрянул от ошарашенного Юри; под ногами что-то хрустнуло. Он посмотрел вниз — из разбитого бокала на полу пятном расползалось шампанское. Юри суетливо поправил очки, съехавшие на нос. Его глаза по-прежнему были широко распахнуты, придавая ему такой привычный и такой раздражающий вид оленя Бемби. Но сейчас в них читалось еще что-то… немой вопрос, который, Юрий надеялся, тот не озвучит. Они молча глядели друг на друга; секунды таяли в тишине, пока пульс бешено колотил у Юрия в висках.       — Что… что ты… Юрий неотрывно следил за губами японца, которые едва шевелились, пытаясь подобрать нужные слова, и которые он только что… поцеловал. Чувство стыда сдавило его изнутри когтистой лапой, и он тут же отвел взгляд.       — Зачем ты меня… Но Юрий не дал ему закончить:       — Заткнись. Зачем? Потому что… Ответ отчаянно барахтался на поверхности. Ужасный, невообразимый для него самого, и Юрий отогнал его прочь. Он решительно придавил осколки под ботинком, словно затоптал что-то внутри себя, и отвернулся от Юри. Чувство знакомого бешенства заполыхало в жилах.       — Я знаю, что Виктор — вершина, к которой ты стремишься, — он стиснул зубы, сделав короткую паузу, а потом постарался говорить так, чтобы его голос не дрогнул, — но тот, с кем ты будешь бороться за место на пьедестале рядом с ним, буду я. Не недооценивай меня. Крепко сжав кулаки, собирая в себе последние силы, он взглянул на Юри холодно и бесстрастно:       — Я не проиграю. И тут же обжегся, встретившись с его неожиданно резким горящим задорными огоньками взглядом. На лице Юри расцвела принимающая вызов улыбка... Все началось здесь.