Крылья

С утра Терри проснулся в ужасе: опоздал! Затем, немного успокоившись, он вспомнил, что торопиться ему сегодня некуда. Впервые он не спешил по покрытым туманом улочкам Слободки к огромному мрачному комплексу завода вместе с другими трудягами. Впервые он проснулся, полностью выспавшись, и у него ничего не болело, не нужно было преодолевать сопротивление жалующегося тела. Он позавтракал, вытащил из сарая велосипед и отправился в деревню к тетке Заре. Та встретила его с немалым удивлением. — Терри, ты сегодня так рано. Что случилось? Неужто тебя уволили с завода? — Совершенно верно. Теперь у меня будет другая работа, и я не смогу жить в Слободке и помогать матушке. Я уговорил ее переехать к вам, но это нужно сделать сегодня-завтра. — Я отправлю твоих кузенов помочь ей, — пообещала тетка. — Выделим самую лучшую комнату. — Главное, чтобы ей было хорошо. Я буду стараться навещать, но так как мой работодатель отправляется в путешествие, вряд ли вернусь скоро. Терри заверили, что сделают все, чтобы его матушка чувствовала себя здесь превосходно. И что будут за него самого молиться каждый день. Последнее ему было, признаться, до свечи, ревностным прихожанином он не был, в храм не спешил, исповедоваться ему было практически не в чем. Но он кивнул и попросил тетку поторопить кузенов: время идет, а дел много. — Я тебе молока налью, подожди. Может, в этом своем путешествии и не попробуешь такого больше. Терри улыбнулся и не стал отказываться. Молоко у тетки было всегда свежайшим и очень вкусным, как и сыр, масло и творог. Расспрашивать его особенно не стали — какая уж там работа, все лучше, чем рисковать жизнью и здоровьем на заводе. Заметили, что отмылся и постригся, а больше перемен и не было. Через час выехали обратно в город, кузены Вик и Рой — на запряженной смирной лошадкой телеге, Терри с ними, велосипед он уложил в сено и всю дорогу проболтал с парнями обо всем и ни о чем. Мать уже собрала свои вещи, которых набралось не так и много, кузены перенесли их. — Вот и все, — тихо сказала мать. — Не переживайте, матушка, все будет хорошо. Я обещаю, — он крепко обнял ее. — Ох, шарф! Я ведь связала тебе… — женщина кинулась к сундуку, вынула оттуда свое рукоделье. Терри с благодарностью принял подарок, улыбнулся. С этим шарфом ему не грозил самый лютый холод. Он был из такой же тонкой выбеленной шерсти, как и подаренный барону Тарья, только что без монограммы. Хотя, нет, в уголке матушка вышила его инициалы и крохотную веточку вереска. Так он и провожал мать, держа в руках шарф и часто моргая. Оставаться дома в одиночестве было непривычно, комната без вещей казалась такой пустой и заброшенной. Ему еще следовало найти за остаток дня и завтра жильцов, согласных снимать их крохотный, зато собственный домишко. Труда это не составило, хотя Терри и опасался не успеть: уже после вечернего гудка завода к нему пришли двое: один из мастеров смены наладчиков паровых котлов со своей молодой женой. Девушка, судя по всему, была уже беременна, и им требовался свой угол. Их устраивал домик, устраивала цена, так что все сладилось. Терри радовался: не будет незавершенных дел. — Вы сможете переехать сюда послезавтра утром. Всем, что есть в доме и сарае, можно пользоваться, в том числе углем, дровами и велосипедом. Стоимость угля я включил в арендную плату, ну, а велосипед… главное, не сломайте. Дом теплый, зимой достаточно протопить один раз в сутки. Подпол, чердак — также в вашем распоряжении. — Мы будем очень аккуратно обращаться со всем, — заверили его. — Спасибо, вы нас просто спасли. Терри вручил им один комплект ключей, от сарая, дома, чердака и подпола. Замки делал еще его дед, они были, как говорится, «вечными». Ключи были бронзовыми, со старинными завитушчатыми головками и хитро вырезанными бородками. — Значит, послезавтра? Арендную плату мы внесем при въезде, это ничего? — Ничего. Впрочем, вы можете положить ее на мое имя в Императорском государственном банке, и вносить частями, если так будет проще, — Терри решил быть великодушным до конца. К тому же, за молодого мастера поручился Вольф, значит, не обманет и все внесет. — Это будет просто великолепно! Все платежи будут аккуратно вноситься, я обещаю. Договор, составленный совместно и заверенный не только Вольфом, но и старостой этого конца Слободки, Гербертом Уэлшем, был подписан, один экземпляр его отправился вместе со старостой, второй остался у мастера Тобиаса, третий — у Терри. Вечером Терри отправился прогуляться, он так давно не ходил по этим улицам безо всякой цели, просто потому что время было. Новая одежда позволяла ему не стыдиться своего вида, будущая работа грела сердце и заставляла подрагивать что-то внутри, предвкушая отбытие «Каллахана». И на пролетавшие цепеллины он впервые смотрел без зависти. Он полетит на том, что собрал своими руками, пусть «Каллахан» и не принадлежит ему. Он знает в нем каждый винт и заклепку, он даже знает, как и где проходят огромные сосуды этого небесного кита — паровые трубы и система охлаждения, электрические цепи и механика рулевого управления. Домой Терри возвращался, чувствуя себя отчего-то невозможно счастливым, хотя его будущая работа вроде бы и не предполагала поводов для радости или гордости. Пока что. Он снова лег спать чистым и практически не уставшим, но уснул на сей раз очень быстро, сказав себе, что это последняя его ночь в его собственной постели. С утра он проснулся рано, только сейчас понял, что не знает: а куда же ему вообще идти? Однако стоило ему умыться, тщательно вычистить новые ботинки и брюки, расчесаться и выбриться, к дому подкатила знакомая машина — он не единожды видел ее во дворе завода. За рулем на сей раз, повергая всех окрестных сплетниц в шок и трепет, восседала Элеонора Мэлоун. — Теренс! Терри выскочил на крыльцо, вытаскивая чемодан и небольшой потрепанный саквояж, в котором были любовно собранные еще отцом инструменты — понял, что не может оставить их просто так. — Можешь положить свои вещи в багажник, — кивнула она. — Садись на заднее сиденье. — Мэм, а «Каллахан» поднимется сегодня? — Именно так. Сегодня милорд празднует свое тридцатилетие, так что подъем цеппелина — один из этапов праздника. Терри положил вещи, уселся на сиденье машины, припрятав ключ под один из камней — вскоре его заберут. Машина, урча паром и громыхая, покатила к центру города, к частным причалам. Должно быть, «Каллахан» ошвартован у одного из них. Так и вышло, красавец цепеллин необъятных размеров возвышался над всем вокруг, видимый издали. Терри еще раз решил, что «Каллахан» прекрасен и неповторим. Стальной отлив обшивки баллона и темно-синяя краска мотогондол, огромные золотые буквы названия, полированная бронза поручней и ступеней, покрытых ковром… Для слуг вход был на этаж ниже, без ковра и в скромную дверь. — Располагайся пока, через час я тебя позову, будешь мыть посуду после празднества и во время оного. Сумеешь? — Почему нет? Я буду осторожен, там ведь, наверняка, хрупкий тонкий фарфор? — Нет, фарфор мыть будут девушки, а тебе останется что попроще — вилки, ложки. — Тогда конечно, мэм, справлюсь, — кивнул Терри, мысленно усмехаясь: фарфор его грабкам доверят, как же, раскатал губу. Но оно и к лучшему, кто знает, сколько этот фарфор стоит. — Что ты вообще умеешь? Подумай над ответом, я спрошу через час. Терри серьезно задумался. Что он умеет? Читать, писать, знает математику в объеме, достаточном для вычислений кривизны деталей, веса и массы, умеет чертить — за все это стоило благодарить отца и старенького мистера Дешвуда, по доброте душевной (и за матушкину помощь по хозяйству и пару ведер угля зимой) занимавшегося с Терри. Руки еще правильными концами к плечам приставлены, может наладить забарахливший двигатель, механику, довернуть разболтавшуюся гайку или заменить клепку. Элеонора ушла, указав Терри дверь его комнаты. Помещение оказалось небольшим, с минимумом мебели. Видимо, предполагалось, что Терри будет здесь только ночевать. Тем не менее, это была собственная комната. И он будет обитать в ней совсем один. И кровать в ней была в полтора раза шире и в три — мягче, чем его кровать дома. А за крохотным овальным оконцем будет видно облака или звезды. Терри принялся разбирать вещи. Они едва на четверть заняли шкаф, но все впереди, в это юноша верил. Еще будут деньги и будут новые одежда и мелочи вроде бритвы и прочего. Он посидел на кровати, провел ладонью по непривычно мягкой подушке, потрогал гобеленовое покрывало. Все новое, еще пахнущее чем-то таким, что подтверждает: этими вещами никто до него не пользовался. — Как же хорошо, — сказал он и рассмеялся. Ровно через час, когда он уже успел заскучать, но покинуть выделенную ему каюту не осмелился, пришла Элеонора. — Готов приступить к работе? Отлично, идем за мной. Пока что по всем коридорам было тихо, звук сверху сюда не долетал. Элеонора шагала впереди, прямая как палка. — Вот и твое рабочее место. Познакомишься со всеми сам. В небольшой комнатке, полной пара от воды, три девушки быстро и ловко чистили фарфор, украшенный картинками сельской пасторали. Терри выдали фартук, жесткую мочалку и кивнули на корыто с замоченным в горячей воде столовым серебром. Каждая вилочка, ножик, ложечка были украшены гербом. Терри терялся в определении того, сколько все это добро стоит. Потом и вовсе отбросил глупые мысли и занялся делом, не отвлекаясь. Разговаривать было некогда, то и дело приносили новые подносы с грязной посудой, уносили вымытое. Праздник несся своим чередом, тарелки сменялись маленькими пиалами, те — другими тарелками, отдельно поставили огромные серебряные супницы с узором, за которые взялась одна из девушек. Серебряные блюда пришлось чистить вдвоем: они были тоже огромны. За работой потихоньку познакомились. Девушек звали Катти, Ханни и Дейзи. Терри представился, а потом только успевал отвечать на вопросы, сыпавшиеся из девиц, словно горох из дырявого мешка. — А почему ты решил поступить сюда на работу? А ты раньше уже служил где-то? Ты такой миленький. Они щебетали, как птицы на ветвях деревьев поутру. Терри посмеивался: все трое заинтересованно поглядывали на него, оценивая пока только внешность да трудолюбие. Потом, наверное, постараются оценить и другие параметры. Он отвечал честно, ему нечего было таить. — И тебя прямо с завода сюда? — ахали они. — Ничего, тут тебе будет получше жить. Если понравишься Старой Леди. — Старой Леди? — переспросил Терри. — Мисс Мэлоун, которая тебя привела сюда. Не обольщайся, вылететь со службы у барона очень легко. — А почему такое прозвище? — поинтересовался юноша, про себя давая клятву, что будет держаться за службу барону зубами и всеми конечностями. — Потому что она так выглядит. И она вправду старая. Терри пожал плечами: мисс Элеонора была, на его взгляд, моложе его матушки, а матушка у него еще совсем не старая, отец берег ее и не позволял слишком много трудиться, Терри тоже старался следовать тем же курсом. — Если что-то не по ней — сразу увольняет. Прогуливать нельзя, отлынивать от работы нельзя, просыпаться рано утром, — Дейзи откровенно ныла, ее товарки слегка брезгливо на нее посматривали. — Нормальные правила, — непонимающе пожал плечами Терри. — Мисс Мэлоун заботится о делах милорда, на ее месте я поступал бы так же. Дейзи фыркнула и отвернулась. Терри занялся работой, не отвлекаясь больше на разговоры. Тем более перед ним снова поставили огромный поднос с горой десертных ложечек, вилочек и ножей. — Терри, когда перемоешь, помоги мне, пожалуйста, с супницами, — попросила Катти. — Хорошо. Элеонора наблюдала за дверями, усмехаясь, смотрела на их работу, на девушек и Терри — одобрительно, на Дейзи — сердито. Праздник на борту «Каллахана» завершился, к удивлению Терри, еще до полуночи, и большая часть гостей покинула борт цеппелина. Те, кто остался, были, вероятно, самыми близкими друзьями барона, как казалось Терри. Они расположились на верхней прогулочной палубе, у которой вместо потолка и стен был стеклянный купол из особо прочного, закаленного стекла. Терри, когда работали над установкой оного, представлял, как же, должно быть, замечательно будет здесь отдыхать, под журчание фонтанчика, среди живых растений… — Все отмыли? — Элеонора заглянула к ним. — Ханна и Катрин — свободны, Теренс — за мной. — Да, мэм, — в один голос ответили трое названных. — А как же я, мэм? — Дейзи надула губки. — Идете спать, — улыбнулась Элеонора. — Непременно спать. Не читать и не вышивать. Терри украдкой вытащил из брючного кармашка часы, глянул на них и мысленно присвистнул: узорчатые черненые стрелки показывали четверть двенадцатого. Девушки ушли. — Поможете мне кое-что перенести в каюту барона, — кивнула Элеонора Терри. — Слуг на корабле немного, так что работы хватает. — Да, мэм, конечно. Терри шел по отмытым коридорам, по-новому глядя на резные панели, паркет, картины и ковровые дорожки, сверкающие хрусталем бра на стенах. — Здесь так красиво… — Надеюсь, что все так и останется, — вздохнула Элеонора. Терри подумал, что все это великолепие придется драить и ему в том числе. Но его это не пугало, хотя опыта подобной работы у него и не было. Для переноса предназначались тяжелые льняные простыни. Элеонора водрузила их на руки Терри и повела его за собой в спальню барона. С хозяйственной палубы пришлось подняться на две, минуя бальный зал, курительные комнаты, биллиардный зал и комнату для игры в карты, затем столовые, большую и малую. О том, что именно находится на палубе, рассказывала Элеонора, сам Терри ничего этого не видел, они поднимались по винтовому трапу в хвостовой части, предназначенному для перемещения слуг. — Личный слуга барона, увы, слишком плохо переносит полеты, поэтому верного Томаса пришлось оставить в поместье, как и многих из слуг. Надеюсь, ты сможешь хотя бы частично выполнять его обязанности… — Мэм, я, конечно, буду стараться, но… я прежде никогда не был личным слугой, вы же понимаете. Я буду рад помочь, но вам придется подробно разъяснить мне, что и как делать. — Ничего особенного — будить барона, подавать ему одежду, приносить кофе и выполнять поручения, — Элеонора усмехнулась. — Я все расскажу. — Почему я, мэм? — Терри остановился, войдя в на удивление скромно и даже аскетично обставленную комнату, хотя вся мебель здесь была сделана из драгоценного черного дерева, инкрустированного серебром, а стены обиты темно-серым тисненым шелком. — Ты молод, расторопен. Этого хватит. Юноша только наклонил голову, что должно было означать кивок и поклон одновременно. Он следил, как мисс Элеонора заправляет кровать бельем, запоминая, как и что кладется. — Милорд любит, чтобы одеяло было заправлено идеально, уголок к уголку. И покрывало было без единой складочки. Армейское прошлое, с этим не справиться. — Я постараюсь научиться… — Потренируешься, это несложно, — утешила его управляющая. Остальные простыни перекочевали в комод для постельного белья, и Терри получил возможность опустить руки. — Что ж, на сегодня мы закончили. Ты можешь вернуться к себе. Душевые для слуг находятся в конце коридора на второй палубе, где твоя каюта. Учти, что водяные баки корабля не бездонны, а заправлять их будут раз в три дня. — Да, мэм, — Терри не собирался тратить на себя слишком много воды. — Тогда ступай. Отыщешь путь сам? — Отыщу, — Терри был уверен, что не заблудится. В конце концов, разве не он сам собирал этот воздушный корабль? Элеонора жестом отпустила его, поспешив куда-то по коридору. Терри отправился вниз, прислушиваясь к чуть слышным здесь звукам работы огромных двигателей. Они казались стуком гигантского сердца, а «Каллахан» — живым организмом. — Полетаем, да? — он погладил стену. Конечно, ему никто не ответил, но стена подрагивала, словно шкура огромного мурлычущего кота. Это было… прекрасно? Ошеломительно? Он не мог подобрать слов. Издалека послышались голоса, Терри опомнился, поспешил к себе. Нужно выспаться, его разбудят рано. На вторую палубу он добрался без приключений, быстро принял душ, смывая пот и усталость непривычно щедро льющейся из бронзовой лейки водой, промыл волосы, вытерся и отправился спать. Уснул он мгновенно, едва коснувшись подушки головой, хотя опасался, что не сможет сомкнуть глаз от обилия впечатлений. Разбудили его энергичным стуком в дверь. Стрелки на часах показывали половину седьмого, и это было на полчаса больше, нежели он привык. Хотя он не чувствовал себя полностью выспавшимся, вероятно, из-за того, что лег в первом часу ночи. — Доброе утро, Теренс, — голос Элеоноры был бодр. — Умывайтесь, одевайтесь, ступайте в каюту барона и будите его. Терри поспешил исполнить распоряжение, сожалея о том, что бритва у него стара и даже то, что он затачивал ее буквально неделю назад, не помогает побриться так, как хотелось бы. Хотя, положа руку на сердце, сбривать два десятка волосков над верхней губой — вот и все, что от нее требовалось пока. — Будить барона дозволяется любыми способами… В границах разумного, конечно. Он крепко спит, но очень сердится, если его не разбудить вовремя. — Ясно. Милорд привык подниматься рано утром? — Терри это немного удивляло, он думал, что уж аристократы-то вряд ли встают раньше десяти, а скорее — позже. — Милорд привык, что его будят рано утром, после чего он занимается делами. Шести часов сна ему вполне хватает… хотя с пробуждением у него обычно трудности, — Элеонора кивнула на дверь каюты барона. — Сегодня я принесу кофе, но вообще, это будет твоей задачей, я покажу, где кухня, на которой его варят. — Да, мэм, я понял, — Терри с некоторым трепетом открыл дверь каюты и вошел. Окна-иллюминаторы в ней были небольшими, овальными, сейчас — закрыты плотными портьерами, так что в каюте стоял уютный полумрак. Барон спал, укрывшись одеялом до подбородка, спокойный и отрешенный ото всего на свете. «Интересно, он вот так спит всю ночь? — подумалось Терри, когда он рассматривал своего работодателя. А что еще можно было решить, глядя на эту позу, на практически не смятое одеяло и подушку? Он мысленно хихикнул: — Как вампир в гробу, ей-богу. И дышит тихо-тихо, почти незаметно». Он подошел ближе, кашлянул и позвал: — Милорд, проснитесь. Никакой реакции, барон его словно и не слышал. Терри почесал в затылке, потом пожал плечами, припомнив славное прошлое «жемчужного орла», и гаркнул: — Офицер Тарья, подъем! Одеяло взлетело вверх, а когда оно упало на кровать, барон уже был на ногах, проснувшийся и почти что вменяемый. — А? — он огляделся, потом хохотнул. — Молодец. — Доброе утро, милорд, — отпрыгнувший в сторону Терри уже взял себя в руки, хотя внутри что-то противно подрагивало. — Мисс Мэлоун сказала, что на сегодня я — ваш личный камердинер, хотя опыта у меня нет. Приказывайте, сэр. — Подай одежду, принеси кофе. Все просто. — Да, сэр. Терри огляделся, нашел взглядом шкаф, шагнул к нему и распахнул резные дверцы. Легко сказать: подай одежду. А если ее столько, что глаза разбегаются? Он должен полагаться на вкус барона, ведь так? Пришлось быстро припоминать, в чем обычно тот являлся на завод, ведь это было все, что доступно Терри. Он достал идеально отпаренные темно-серые брюки, белоснежную сорочку, графитового цвета жилет и сюртук в тон брюкам. Отыскал на полках шейный платок и подштанники из тонкого батиста. Спал барон в чем мать родила, это Терри успел заметить. Правда, не рассматривал его, хотя нагота и не смутила. Видимо, он все сделал верно, барон ничего не сказал, одеваясь. В дверь постучали — Элеонора принесла кофе. Терри принял у нее серебряный поднос с кофейником, крохотной чашечкой, блюдцем, тарелочкой с горкой бисквитов, молочником и сахарницей. — Два кусочка сахара и треть чашки молока, — шепнула ему Элеонора. На губах барона промелькнула чуть заметная усмешка. — Обучаете нового камердинера, мисс Нора? Хорошо… Терри занялся приготовлением утреннего напитка для барона, стараясь ничего не разлить и не напутать. — Должен же кто-то о вас позаботиться, милорд, пока я осваиваюсь с новым местом жительства? Что прикажете подать на завтрак? Теренс, это будет твоей обязанностью — спросить и передать поварам, запоминай. — Да, мэм, — Терри выставил посуду на инкрустированный серебром прикроватный столик, замер с подносом, не зная, куда его приткнуть и куда деваться самому. — Поднос можно поставить на тот стол, — барон взялся сам ему подсказывать. — Да, сэр, — Терри, чувствуя, как горят уши, немного неуклюже опустил поднос на столик у окна. — Пусть будет омлет с колбасками и томатами, тосты и лимонный пирог. И черный чай. Мисс Нора, проведите юношу, покажите, где кухни и кому передавать распоряжения о трапезах. — Идемте, Теренс, — Элеонора повернулась и вышла. Терри пошагал за ней, слушая дальнейшие инструкции. — Сам ты сможешь поесть, когда принесешь завтрак барону. После завтрака заберешь доставленные газеты, отнесешь их барону, два часа у тебя будут свободны. Потратишь их на мелкие поручения. В общем-то, ничего сложного нет. Тебе позволено сегодня и завтра после завтрака поесть и отправиться изучать «Каллахан», запоминай, что и где находится. — Да, мэм. Я ведь сам собирал цеппелин, я помню расположение всех помещений, осталось запомнить, что в каком. А потом что мне делать? — А к ужину принесешь барону еду, если будут поручения, он сам скажет. Терри старательно запоминал, куда идти, познакомился со смешным усатым толстяком в поварском колпаке и белоснежном костюме и переднике — богом в царстве ароматного пара, кастрюль и сковородок, мастером Паулем, под руководством которого шестеро помощников готовили завтрак для всех. Сперва, конечно, для гостей и хозяина, потом — для слуг, которым, оказывается, вполне могли перепадать милости с господского стола. — Вчера на банкете гости много чего не съели, так что сегодня будете питаться перепелами в винном соусе и прочими изысками. — И нам так спокойно все это отдадут? — удивился Терри. — Конечно, не выбрасывать же, правильно? Терри пожал плечами: кто их знает, этих богатеев? Кто-то, возможно, предпочел бы выбросить, но не позволить слугам попробовать, что там жрали хозяева. Хотя, с точки зрения экономии… барон, вероятно, прав. — Я оставлю тебе самое вкусное, — подмигнул Пауль. — Да я… не избалован изысками, — смутился юноша. — Вот и побалую сегодня. Все уже привыкли. Пока они разговаривали, завтрак для барона готовился, так что через полчаса ему вручили тяжелый поднос с прикрытыми серебряными крышками блюдами, чайничком, укутанным стеганным чехлом, и выпроводили. — Посуду после завтрака принесешь в моечную, мисс Элеонора говорила, ты там работал вчера. — Да, — кивнул Терри. Хоть о чем-то не придется спрашивать, это радовало. — А пока барон завтракает, ты должен стоять у стола и наливать ему чай. Завтрак подашь в кабинет, обычно, милорд завтракает именно там, на чайный столик. Все понятно? Ну, удачи, мальчик. — А где кабинет? — спросил Терри. — Рядом со спальней барона, сам поищи, я здесь, как понимаешь, второй день, как и ты. Терри взял поднос с завтраком и отправился искать кабинет, в котором следует кормить барона. Идти было нелегко, и он порадовался тому, что двери на цеппелине были распашные и без язычковых замков, и открывались в любую сторону, достаточно толкнуть. Кабинет он нашел благодаря тому, что барон выглянул и поманил слугу. Слава богу, что ничего не пролил и не перевернул. Сервировал столик, судорожно припоминая, что матушка рассказывала о столовом этикете. Одно время, в юности, она прислуживала в доме престарелой аристократки, с ее смертью потеряв место. — Налей мне чай и иди завтракать сам, — барон небрежно махнул рукой. — Да, милорд. Покрепче? Сахарницы на подносе не было, из чего Терри сделал вывод, что чай барон предпочитает несладкий. — Покрепче. И принеси после завтрака газеты, их как раз доставят. — Да, милорд. Посуду я унесу тогда же, сэр? Барон кивнул и принялся за завтрак. Терри поспешил убраться, заглянув в спальню: наверное, нужно застелить постель? Однако его ожидал сюрприз. Постель барона была заправлена и застелена покрывалом. Пришлось лишь забрать поднос с кофейными принадлежностями, чтобы не таскать его потом вместе с посудой от завтрака. Мытьем посуды занималась сегодня Ханна. — Иди завтракать. Там такие вкусные перепела. — Непременно, — Терри аккуратно составил все на стол и отправился, куда послали. Для слуг на второй палубе была сделана своя столовая, там питались горничные, повара, уборщики, механики и кочегары. Пилоты питались отдельно, им еду приносили в кабину. Терри достался очень сытный завтрак, подобного которому он не ел еще никогда в жизни. Он с благодарностью уплел пару птичек, какие-то салаты, щедро наложенные на его тарелку, хрустящие поджаристые тосты с сырным кремом и зеленью. — Уф! Все-все, достаточно, мастер Пауль, иначе я по «Каллахану» буду не ходить, а ползать, как беременная улитка. А мне еще почту милорду отнести, посуду забрать и расположение всего, что тут есть, выучить. — Давай. Надеюсь, ты тут все же приживешься, ты вроде неплохой паренек. — Я тоже надеюсь, — улыбнулся Терри и отправился за почтой и к барону. Почту полагалось класть на очередной поднос, тоже очень красивый. Терри аккуратно уложил газеты и несколько писем и понес их в кабинет. По пути ему попалась Дейзи, небрежно возившая тряпкой по панелям, оставляя разводы. — Дейзи, это ж полировка, ее нельзя водой, — попытался он вразумить девушку. Ну, жаль было красоту же! Они столько мучились, ее устанавливая, да и мастера-резчики тоже не зря свои деньги получили, очень красивые панели были. — Да что с ней будет… А ты иди, куда шел. — Вода испортит лак, Дейзи. Ты хоть понимаешь, сколько стоит такая панель? — Терри покачал головой. Вообще-то, ему полагалось бы сообщить об этом мисс Элеоноре, но начинать службу с кляузы? Но в то же время, попустительствовать нерадивой служанке и допускать нанесение ущерба имуществу хозяина? Он встал перед непростой дилеммой. — Дейзи, послушай, не будь такой дурой, испорченные панели заметят, несомненно, узнают, чья вина. — Ладно, — буркнула она. — Не буду мыть. — Просто отполируй сухой тряпкой. — Теренс, поторопитесь, — Элеонора возникла за спинами неожиданно, ее даже стук каблучков по ковровым покрытиям коридора не выдал. Терри вспыхнул и направился к кабинету, ругая себя: вот что ему приспичило читать нотации Дейзи? Когда он, постучав, получил разрешение войти и с поклоном протянул барону почту и газеты, в кабинет после короткого стука вошла мисс Мэлоун. — Милорд, боюсь, я вынуждена уволить одну из горничных. — А оставшиеся справятся? Элеонора кивнула. Барон внимательно посмотрел на нее и уточнил: — Без вашей помощи? Женщина поджала губы и отвела глаза. — Возможно, мне придется им помогать тоже, милорд. — Может быть, оставить эту горничную, мисс Нора, я не хочу, чтобы вы бегали с тряпкой и мыли полы. — Хорошо, милорд, я дам ей испытательный срок — неделю. Если нареканий не будет, Дейзи останется на своем месте. Барон улыбнулся ей: — Так и поступим. Поручите девушке черную работу, если она ни с чем больше не справляется. Терри тихо выскользнул из каюты-кабинета, собрав посуду на поднос. По пути ему попалась Ханна, несущая еще один поднос. — Привет. — И тебе привет. Слушай, Ханни, а сколько слуг на «Каллахане» всего? — Ты про горничных и прочее? Сорок. Механики и инженеры не слуги. — Ого. Побольше, чем в ином благородном доме. — Тут и места побольше. К тому же, это на земле можно к праздникам нанять слуг на вечер, а здесь милорд вынужден держать всех сразу. — А ты давно служишь у барона? — поинтересовался Терри, аккуратно составляя на стол посуду. — Пять лет. Платят щедро, кормят вкусно, работы много, но это и хорошо — кому нужны слуги, если им нечего делать? — Расскажешь о милорде? Раз уж из меня собираются сделать кого-то вроде его камердинера, было б нелишне узнать. А у мисс Элеоноры спрашивать я… ну… честно сказать, немного побаиваюсь, — признался Терри. — Он военный, теперь уже бывший, награжден за геройство. По характеру вроде бы мягкий, но ты не обольщайся, он у тебя с ласковой улыбкой и поднос примет, и с ней же и уволит. Строгий он. Но справедливый. Всегда дает второй шанс, но лишь один раз. Не оправдаешь его доверия — такую характеристику даст, тебя в бордель полы мыть не примут. — Ясно. А что любит, что терпеть не может? Как себя вести с ним? Ты пойми, Ханни, я простой работяга с завода, мне эти заморочки все совершенно незнакомы. Мне б у его камердинера сначала поучиться, так ведь нет… — Веди себя просто, делай, что скажут, — усмехнулась она. — Не подлизывайся, не лебези и не выслуживайся. — Спасибо. Так… вроде бы, завтрак подал, почту принес, посуду забрал… Теперь-то что делать? Мисс Элеонора сказала, изучать «Каллахан», а я никому под ногами путаться не буду? — Не будешь, ты ж смышленый, сам не сунешься к гостям. — О, ну, спасибо, — смутился юноша, извинился и отправился исполнять приказ.