Крылья

— Вот и ты, — барон сгорал от нетерпения поскорее пойти прогуляться. Томас вывозил его на специальном кресле с колесами, которое Терри пару раз помогал спустить с высокой парадной лестницы. Сегодня барон его с негодующим шипением отверг. — Милорд, ненадолго, — предупредил его Терри, помогая опереться на свое плечо и подняться на ноги. — Да-да, я помню, идем уже. Терри старался идти медленно, внимательно поглядывая в бледное лицо барона и крепко держа его за пояс. Он уже приготовил теплую куртку для себя и меховой плащ для милорда. Облачив его и одевшись сам, он вывел барона на широкое парадное крыльцо. Александр вдохнул морозный воздух, мучительно закашлялся, пытаясь преодолеть боль в груди. — Позвольте, сэр, — Терри уверился, что он стоит, выпростал из-под плаща его шарф, мимоходом отметив, что это именно тот, который вязала его матушка, закрыл им лицо барона по самые глаза. — Дышите потише, или мы тотчас вернемся. Александр решил внять совету. Лежать в постели ему надоело уже преизрядно. Мальчишка удержал его, когда закружилась голова от избытка кислорода, но увести себя барон не позволил, хрипло пробормотав, что это сейчас пройдет. — Идем к фонтану, Теренс. — Да, милорд. Но потом — домой! Усмешку Александра скрывал шарф, и он не стал ничего говорить, просто сильнее оперся о крепкое плечо Терри, делая осторожные шаги по расчищенной и посыпанной крупным песком дорожке. Около фонтана он остановился, постоял несколько минут, наслаждаясь видом безмятежно лежавшего в чаше снега. В паре шагов на клумбе возвышалось «нечто», построенное Робертом, с кривой рыжей морковью вместо носа и угольками — глазами. Он фыркнул, глядя на это непотребство. Память, внезапная, как подкравшийся в облачной пелене вражеский аэроплан, нахлынула, заставляя вспомнить второе Новогодье войны, Хельрика, Стенли, Олафа, Стива, Роберта, как дурачились, пользуясь временным затишьем и свежим снегом, укрывшим толстым одеялом все вокруг, как гонял их полковник Бертолли, потому что их «снежные ангелы» и снеговики демаскировали взлетную полосу… На следующий день началось наступление… — Милорд, вам плохо? — сквозь гул в ушах пробился встревоженный голос слуги, разбивая наваждение. Он никогда не избавится от призраков войны, сколько бы лет ни прошло. — Все хорошо, — с усилием произнес он. — Все хорошо. — Идемте в дом, сэр. Вам еще рано тратить столько сил, — твердо сказал Терри и поволок его, как деловитый муравей, назад. Барон возмутился было, но потом его эта забота насмешила. — Я принесу вам горячего чаю с медом, — усаживая Александра в кресло у камина, пообещал юноша. — И себе тоже. Принесешь сюда. Приоткрой окно, пусть в комнате проветрится. Терри тут же укутал его еще и в плед, потом приподнял тяжелую фрамугу, раздернув шторы. Пока он ходил за чаем, в комнате успело изрядно посвежеть. Что было хорошо: Александр не собирался снова спать. Вернувшийся с подносом Терри захлопнул окно, сервировал чай и растерянно замер, не зная, что делать со второй чашкой, позволено ли ему пить чай. — Сядь, — Александр кивком указал на второе кресло. — Пей. — Но… — Тебе тоже нужно согреться, иначе промерзнешь, заболеешь и заразишь меня. Терри взглянул на него из-под растрепавшейся каштановой челки почти обиженно, вздохнул и ничего не сказал, только обнял чашку двумя руками. — Пожалуй, и этикет, — задумчиво пробормотал Александр, глядя на это. — Этикет, сэр? — Буду учить тебя этикету. Юноша закусил губу, помолчал и все же спросил: — Зачем, сэр? — Так надо, поверь мне, — барон не собирался выдавать свои секреты сразу же. — В сутках всего двадцать четыре часа, — опустив взгляд в чашку, прошептал Терри. — И ты боишься, что не будешь успевать все? — Да, милорд. — Пересмотрим твой распорядок дня, только и всего. Терри посмотрел на него, в серо-зеленоватых глазах плескался невысказанный вопрос, но он так и не задал его. — Да, милорд. Как прикажете. — Но это будет попозже, сейчас тебе и без того нужно многое выучить. Мальчишка украдкой выдохнул, что, конечно, не осталось незамеченным Александром, и снова его насмешило, пришлось прятать усмешку в чашке с чаем. «Ничего, чижик, — барон уже знал, как прозвали его юного слугу другие, — мы еще сделаем из тебя орла». — Из того, что ты читал, тебе все понятно? Никаких вопросов нет? — Немного, сэр. Почему Объединенные королевства нападают на Империю? Это ведь бессмысленно, наша страна больше и сильнее. — Они надеются, что однажды им удастся победить, с наскока. — Блиц-криг? В прошлый раз это был Вельтский прорыв. — Но мы побеждаем. Барону говорить о войне и о том, какой ценой достается эта победа, не хотелось. Терри внимательно посмотрел на него и пробормотал: — Спасибо, милорд. Вопросов больше нет. Хотя этих вопросов у него было еще очень и очень много, но просить «расскажите мне о войне» того, кто явно не жаждет ворошить память… Нет, есть книги, в них он и прочтет. — Тогда ступай. Томас позаботится обо мне дальше. И не читай по ночам, — Александр вспомнил о полуночных бдениях Терри. Юноша покраснел, пробормотав обещание, собрал посуду на поднос и выскользнул из спальни. Растревоженные его вопросом воспоминания пришли непрошено, поднялись мутью со дна души. Он вспомнил первый день войны, удивительно холодный для середины лета. Никто не ожидал того, что молодых летчиков поднимут в воздух и направят в сторону фронта. Они тогда еще не верили, что это взаправду, шутили. Из Вельта просто пришла телеграмма о подозрительной активности на границах ОК, а они тогда базировались в получасе лета от границы. Когда звено достигло цели, Вельт уже полыхал, над ним кружили вражеские аэропланы, бомбардировщики тяжело, словно откормленные утки, летели в сторону столицы. Александр вознес тогда благодарственную молитву о здравии полковника: если бы он не приказал сменить кассеты с холостыми патронами на боевые, все они тогда погибли бы, как цыплята. Потом была война, от которой осталось на память немало шрамов на теле и на сердце — не все были столь удачливы в боях, как Александр. Хельрик погиб через три дня после второго Новогодья, расстрелял все боеприпасы, прикрывая его, а потом пошел на таран, на прощанье качнув серыми крыльями. Все, что они успели до этого — научиться целоваться и делать это до лопнувших губ, неумело тискаясь в темном углу ангара. После этого, оправившись от очередного ранения, Александр жил лишь для того, чтобы мстить тварям, убившим его возлюбленного. А потом война закончилась. И как выяснилось, не так уж и нужны были искалеченные герои Империи. Раз в год призвать в столицу, чтобы выставить поредевшим строем в тронном зале перед толпой. Произнести напыщенную речь о том, что Империя не забудет — и забыть еще на год. Александру не давала покоя мысль о том, зачем же все-таки Император одобрил дуэль до смерти? А добраться до дворца, чтобы спросить, он еще нескоро сумеет. Отец всегда говорил, и слава Богу, что он запомнил это: баронства — основа экономики и процветания Империи. Их множество, они невелики, однако именно ими сильна страна, именно там сосредоточены все природные богатства, добыча их, все производство, все сельское хозяйство. Не возжелалось же Императору прибрать к рукам баронство, другие аристократы такое замечают и сразу же устраивают то бунты, то еще чего похуже. Александр откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, вспоминая. Два года назад вспышка странной болезни выкосила род Кьярра. Один из древнейших, как и Тарья. Земли Кьярра передали под патронат Короны. Сейчас бароном Кьярра признан какой-то там побочный отпрыск дальних родичей. Семь месяцев назад на дуэли погиб баронет Мортис, и опять — из древнейшего рода. Его отец уже стар для того, чтобы получить законного отпрыска, но есть ритуал Наречения. Однако старика разбивает паралич после известия о смерти сына… Кажется, пора задать несколько вопросов и навести друзей на мысль о том, что Императору следует дать по рукам. А ведь все казалось таким обыденным… — Милорд, вам плохо? — встревоженный Томас поглядывал на крепко стиснувшие подлокотники кресла кулаки Александра. — Нет, все в порядке. Он не должен торопиться с выводами. Сначала — собрать информацию. Ему нельзя возвращаться на «Каллахан» — с неба не пообщаешься с друзьями. — Томас, принеси пригласительные карточки, пока я здесь, нужно устроить несколько встреч. — Сэр, вы еще слабы… — Чтобы разговаривать со своими друзьями? Не думаю. Томас поджал губы, но требуемое принес и помог барону перебраться за стол. Александр решил начать с самого близкого круга, вдруг они смогут дать требуемую информацию. Роберта стоит расспросить, это очевидно, но он сам придет к Норе. Пожалуй, стоит позвать Стива, этот пройдоха вечно вертится при дворе и всегда в курсе всех свежих сплетен, а из них можно немало почерпнуть. Всего он заполнил шесть карточек, приглашая каждого на другой день. Томас, несмотря на то, что признаваться не хотелось, был прав, даже столь простое занятие, как краткая прогулка, чаепитие и написание приглашений, утомили его до мерзкой дрожи в руках. Вот почему ранен он в грудь, а от усталости дрожат руки, хотя вроде бы к дыханию они отношения не имеют? В академии им читали краткий курс скорой медицинской помощи, это не раз спасало жизнь и ему, и его товарищам. Но сейчас многое выветрилось, он ведь так старался забыть и войну, и то, что больше не может летать. — Томас, отправь приглашения и помоги мне лечь. Через пять минут он, уже переодетый в пижаму, лежал в постели, борясь с наплывающим сном, впрочем, безуспешно. Томас посмотрел на него с укоризной и покинул спальню. — Совсем себя не бережет. Совсем, — ворчал он под нос. Знал он и причину, по которой так было. И причину всех происходящих рано или поздно расставаний барона с его любовниками и любовницами. Очень тяжело конкурировать с мертвыми, тем более, если умерли они в ту пору, когда полагается захлебываться любовью, а не свинцом и кровью с пеплом в горниле войны. Он знал Хельрика Олгара, он был свидетелем того, как барон влюбился в этого юношу на три года старше себя, как он мучительно преодолевал нерешительность и робость, как был счастлив получить не только снисходительную усмешку, но и ответное признание. И теперь барон перестал ценить свою жизнь. А уж после того, что случилось с Райне — так и вовсе. Тварь, какая же тварь! Распустить столь мерзкие слухи… Что ж, ей досталось в ответ по законам талиона. — Терри, ты все еще тут? — отнеся карточки, Томас вернулся домой и сразу заглянул на кухню, где по вечерам обычно закармливали юношу. Тот вздрогнул и спешно захлопнул книгу, которую читал, забившись в уголок. Надо отдать ему должное: на столе было стерильно-чисто, он не пил и не ел, руки, видимо, тоже были чисты. Но почему на кухне? — Ты вообще везде читаешь, где только можно присесть? — Я очень люблю читать, и книга интересная, — смутился юноша. — Завтра к барону должны будут явиться гости, так что не слишком зачитывайся, придется прислуживать за обедом. — Черт, неужели он не понимает, что ему еще рано вставать! — всплеснул руками Терри. — А ты его отговори, — предложил Томас, усмехаясь. — Он просто вышвырнет меня, если я стану вмешиваться. — А вдруг да и не вышвырнет? Он к тебе прислушивается. Терри удивленно приподнял брови. — Вы так считаете, Томас? Но почему? — Это как-то видно со стороны, знаешь ли. Ты ловко управляешься с милордом и его капризами. Щеки Терри уже просто полыхали, как и уши. Он явно не ждал подобного признания. — Но я служу ему всего полтора месяца, сэр, и я… Всего лишь рабочий с завода, вовсе не опытный камердинер, чтобы, как вы говорите, ловко управляться… Томас развел руками. Если мальчишку не научили принимать похвалу, что ж, он его воспитанием заниматься не собирался. — Я попробую уговорить милорда поберечься, — успокоившись и подумав, кивнул Терри. — И не читай допоздна. Завтра много работы. — Да, сэр. Томас посмотрел вслед выскользнувшему из кухни мальчишке, перевел взгляд на Клауса, делающего вид, что его совершенно не интересует все сказанное. — Что ты думаешь? — Думаю, что однажды они поймут друг друга. — И каковы твои прогнозы по поводу сроков? — усмехнулся Томас. — Я бы сказал — пара месяцев. Они чересчур уж… не думают ни о чем подобном. Томас кивнул, слегка нахмурился, обдумывая, как можно подтолкнуть события в выгодную обоим сторону. — А что тут сделать, — угадал его мысли Клаус. — Ничего не сделать. — Я готов хвататься за соломинку, друг мой. За все, что угодно, лишь бы вернуть ему желание жить. — Тогда пускай мальчишка его и купает сам. — Учитывая явное нежелание милорда возвращаться в небо сейчас… Да, я думаю, можно это устроить. Ладно, пошел я спать, завтра посмотрим, что задумал наш орел. Клаус кивнул ему и принялся помешивать соус. Утро для Терри началось в привычное время, будильник отзвенел незамысловатую мелодию, разбудив его в половине седьмого. — Друзья барона прибудут к обеду, так что подай завтрак милорду, а то я приболел, — пробубнил Томас. Терри пожелал ему выздоровления и метнулся выполнять ставшую привычной работу: разбудить барона, помочь ему умыться, побрить, расчесать, собрать волосы, переодеть, подать неизменный кофе со сливками и сахаром, бисквит со свежим маслом и земляничным джемом, затем, через час — завтрак. — Что с Томасом? — коротко осведомился барон, получив все утренние процедуры в полном объеме. — Он неважно себя чувствует, милорд. Как ваше самочувствие? — Прекрасное. Передай ему, чтобы выздоравливал. Тебе придется в эту неделю изрядно потрудиться. — Я готов, милорд, — покорно ответил Терри. — До обеда у нас есть время, ты уже завтракал? Чудесно, — уловив негромкое «Да, милорд», кивнул Александр. — Унесешь посуду и придешь ко мне. Сегодня ему было куда легче разговаривать, словно коротенькая прогулка вдохнула в него так нужные ему силы. Правда, все равно приходилось говорить коротко и тихо. «Опять занятия?» — однако приказ Терри выполнил моментально. Это в самом деле было занятие, но совсем не то, которое он ждал. С частыми паузами, чуть слышно, заставив сесть на пуф у своих ног, чтобы не напрягаться, барон рассказывал ему историю Империи без купюр и неизбежных искажений. Рассказывал о том, что некогда, не так уж и давно, всего полтысячи лет назад, никакого Императора еще не было и в помине, а был хоу-барон, выбранный среди более чем трехсот баронов военный предводитель. И о том, что некоторые Императоры склонны забывать историю, превращая Империю в личный курятник. Конечно, началось все отнюдь не с нынешнего представителя рода Майер, началось все гораздо раньше. Хоу-барон получил полномочия на обусловленный десятилетний срок. А по прошествии этого срока передал их… своему сыну. Конечно же, выбранному всеми баронами. О том, что через десять лет ему предстоит вернуть венец предводителя, все как-то позабыли. — Вот так и сложилась наша Империя, — закончил Александр. Процесс небыстрый, и стоило отдать должное Майерам — правители из них были прекрасные, разумные и жесткие. Однако то, что творилось сейчас, не лезло ни в какие рамки. — Ты хоть что-то понял из рассказа? — уточнил Александр. — Император, по сути, узурпировал власть? Нет, простите, — стушевался Терри, — род Императора. — Но вслух ты этого, разумеется, никогда не скажешь. Понятно? — Да, милорд. Это будет приравнено к измене, наказание — смертная казнь. — Умный юноша. А теперь готовься подавать обед в малую столовую, скоро прибудут гости. — Да, милорд, — Терри поднялся. — А перед тем, как они придут, вам необходимо отдохнуть. Я помогу вам лечь. — Я прекрасно себя чувствую. — Вот чтобы так было и дальше, вы ляжете, сэр, выпьете травяного чаю с медом и немного подремлете. Я обещаю, снотворных трав в чае не будет. Продолжение «в случае добровольного сотрудничества» так и напрашивалось. Александр мысленно возмутился, успокоился и рассмеялся — тоже мысленно. Юный манипулятор! — И почему ты так и норовишь меня в постель уложить? — шутливо возмутился барон. — Потому что я хочу, чтобы вы выздоровели, а не заполучили осложнение из-за своей нетерпеливости, — Терри не принял шутливого тона, смотрел серьезно и немного укоризненно, придерживая за спину и позволяя опираться на свое плечо. — Я уже ложусь, видишь, почти лег, видишь, и смирно лежу. Неси свой чай. — Благодарю, милорд, — теперь Терри улыбнулся и выскочил за дверь. Александр подумал, что здесь не обошлось без пройдохи-Томаса. Наверняка никакой простудой он не болен, зачем-то ему нужно свободное время. Что ж, через неделю все узнает. А ведь Томас точно что-то задумал, только вот не понять, что именно. Терри принес чашку с чаем, помог сесть и выпить ароматный напиток с ноткой меда, укрыл. — Я приоткрою окно, милорд, чтобы в комнате было побольше воздуха. — Хорошо, Теренс. Мальчишка тут же насторожился, а Александр мысленно заметил: он чаще стал называть слугу Терри, чем полным именем, хотя никогда прежде не позволял себе подобного. — Я лежу. Как паинька. Терри покраснел и постарался сдержать улыбку, у него не слишком получилось. — Что прикажете подать на обед, сэр? — А что приготовил Клаус? Сейчас же время горячего мяса, кажется? — Седло барашка в клюквенном соусе, сырно-сливочный суп с гренками. — Вполне, люблю его супы, — Александр почувствовал, что к обеду у него, пожалуй, появится аппетит. Терри это тоже понял и закивал. — Я оставлю вас ненадолго, — это было явным вопросом, хоть и почти без вопросительной интонации. — Да, я подремлю, как ты мне и сказал. Насплю немного аппетита. Терри поправил одеяло, помня, что барон терпеть не может, когда оно морщит и заворачивается, опустил штору ровно до уровня приоткрытой фрамуги, и вышел. — Желаешь попробовать все первым? — подмигнул ему Клаус. — Хм… заманчивое предложение, — облизнулся потянувший носом аппетитнейшие ароматы Терри. — А можно? Там еще гости сегодня намечаются. — Всем хватит. Садись. Терри не стал отказываться: что Клаус, что его брат готовили просто божественно, а шанс пожрать господской еды выпадает редко. Было и впрямь очень вкусно, Терри облизывался и блаженствовал. — Отлично, просто отлично, мастер. Так, надо сказать девочкам, чтоб на стол накрывали в малой столовой, а мне — готовить костюм милорду и все прочее. — Выясни, милорду к ужину на десерт подавать суфле или сладкие пирожки. — Ага, я выясню. А что с Томасом-то в самом деле? — Приболел он, вчера без шарфа под снегом пробежался. — Ох, ясно. Тогда я его к милорду и на пушечный выстрел не подпущу, нельзя же, — покачал головой Терри. — Пусть выздоравливает, я позабочусь о бароне. — Беги, давай, милорд должен выглядеть достойно даже после лежания в постели столько дней. Терри на бегу посмотрел на циферблат хронометра: времени было достаточно, чтобы выкупать милорда, высушить и привести в порядок его волосы, одеть и помочь добраться до столовой. Значит, нужно поспешить и приготовить ванную и костюм. Сегодня он впервые сам будет купать барона, от мысли об этом холодели кончики пальцев. Получится ли все сделать так, как делал Томас? Как-то он же делал это на борту «Каллахана», здесь купание ничем не будет отличаться. Разве что самую малость: шевелить левой рукой милорду пока еще трудно, придется вымыть ему спину, да и вообще, все остальное. Нельзя заставлять его напрягать раненые мышцы. — Барон, проснитесь, вам пора принимать ванну. Из дневного сна Александр выныривал куда легче, не было нужды орать «Подъем!». Темные глаза, слегка обведенные кругами, открылись, чуть посветлели, являя миру глубокий сапфировый оттенок радужки. — Уже пора? — Пора, я приготовил вам ванну. Барон молча протянул ему руку. Терри подумалось, что это вообще-то очень хорошо, что он требует помощи, а не старается героически все сделать сам из некой непонятной гордости. Раздеть барона он смог легко, помочь ему забраться в ванну — тоже. Даже мыть принялся привычно. — Потри под правой лопаткой сильнее. Чешется, — барон наклонился вперед, чуть выгнув спину, волосы тяжелой волной сползли вниз, прилипая к влажной коже. — Ага, — Терри принялся намывать ему спину. — Достаточно, — через некоторое время мужчина разогнулся и откинулся спиной на пологий бортик ванны, куда Терри положил свернутое полотенце для удобства. — Продолжай. Терри наклонился, надеясь, что прилив крови к щекам сочтется за обычную физиологию. За тот месяц, что он проработал на «Каллахане», барон мылся сам, вызывая его лишь для того, чтобы выбраться из ванны и просушить волосы и ноги. Сейчас его требовалось выкупать полностью, он явно собирался отдаться в руки слуги целиком. Даже глаза прикрыл. Терри надеялся, что выглядит не слишком глупо, пытаясь прикасаться к барону как можно аккуратнее. Почему-то было неловко. Под кончиками пальцев чувствовались шрамы и ожоги, жесткие темные волоски в воде, от мыла становившейся мутной, казались еще темнее и жестче. — Я не растаю и не брошусь на тебя, если будешь чуть решительнее, — в голосе барона прозвучала легкая насмешка, хотя он так и не открыл глаз. — Я пытаюсь, — буркнул Терри. — Я же вас все-таки мою? — Что тебя так смущает? — теперь усмешка проявилась не только в голосе, но и притаилась в уголках его губ. — Ничего, милорд, — Терри предпочел замолчать и продолжить мытье, чтобы поскорее закончить. — Когда ничего не смущает, глаза не закрывают и не кусают губы. Прикосновение мокрого пальца к губам было неожиданным, он осторожно высвободил нижнюю губу Терри из сжатых зубов, погла… погладил?! Терри изумленно посмотрел на барона. — Что вы… делаете? — Спасаю твои губы от участи быть покусанными до крови, — Александр усмехался. — Сидите смирно, милорд. Терри попытался взять себя в руки и закончить обтирать барона. — Я сижу смирно-смирно, — тот попытался рассмеяться, но это было еще больно, и он сам прикусил губу. Терри закончил водить губкой по его телу. — Вот и славно. — Волосы, — барон сдвинулся, чтобы вода не брызгала за борта ванны слишком сильно. Терри старался барона сильно за волосы не дергать, пока мыл, но не смог удержаться от того, чтобы не пропустить их меж пальцев. Они казались мягким блестящим шелком, когда были завязаны в низкий хвост бархатной лентой. Но на самом деле были довольно жесткими и непослушными, а от воды свивались тугими кудрями, промывать приходилось весьма тщательно и особой лимонной водой. — А вот теперь действительно все, — Терри полюбовался на барона: ну точно довольная птица, вымывшая перья. Тот кивнул, протянул руку, чтобы опереться на его плечи. — Переодеться не забудь, ты вымочил сорочку. — Да, милорд, — Терри поднял его из воды, подал полотенце, потом вспомнил, что рука у барона не особенно действует, так что вытирать его придется самому. Было что-то в самом деле крайне смущающее в том, чтобы касаться его тела, чувствуя под руками влажную кожу, промокать спину, грудь, да и все остальное. — Я подам вам халат, — пробормотал Терри, отворачиваясь. Барон больше не комментировал его вид: алеющие до жара внутри щеки и уши, нервно закушенную губу. Но смотрел очень внимательно, словно желал запомнить Терри вот таким — смущенным и не знающим, куда деться и как себя вести. А Терри отказывался видеть и понимать очевидную реакцию на свои прикосновения, приподнимающую пушистую ткань полотенца. — Ваш халат, милорд. Идемте, я отведу вас в спальню. Было что-то неправильное в том, что мужчина повиновался молча, а в спальне, приказав посадить себя в кресло, отослал переодеваться самого Терри с пожеланием не торопиться. Юноша приказ не понял, но задержался, переодевшись, причесавшись и осмотрев себя в зеркале. Волосы, вон, снова отросли, стоило бы попросить кого-то из девушек подрезать. Скулы острые, будто его тут не кормят — не в коня корм. Эх, что там говорить, правильно его Клаус чижиком кличет — птенец несуразный. Он вздохнул и пошел проверять, как там барон. — Милорд, вы готовы одеваться? — Готов-готов, — хмыкнул барон. Скомканное полотенце валялось на полу, на скулах цвел легкий румянец, запах в комнате не позволял усомниться, зачем он отсылал Терри. Терри решил сделать вид, что все в порядке, хотя внутри что-то екнуло. Его это не касалось, не так ли? Просто барон — молодой и почти уже здоровый мужчина, изрядное время не получавший женской ласки. И Терри тут ни при чем. Одевать барона оказалось легче, чем мыть и вытирать, каждый новый предмет одежды даровал Терри все большее спокойствие. К моменту, когда он взялся за причесывание барона, самообладание вернулось в должной мере, руки перестали подрагивать, а уши — гореть.