Крылья

Прибыли гости, вернее, один гость — барон решил разговаривать с товарищами поодиночке. Это было безопаснее, хотя, если б даже кто-то один из них донес в Отдел благонадежности о том, какую тему поднимает барон, никакая древность его рода не спасла бы от застенков ОБ. Но барон верил в своих друзей, они никогда не предадут его. Они слишком многое прошли вместе, чтобы думать о возможности предательства кого-то из тех, кто спасал ему жизнь и кому спасал он. Сегодня на обед приехал Стивен Клангет, первый повеса и сплетник всего двора, при том — вернейший друг, который никогда про Александра ничего дурного не сказал. Гостя проводили в гостиную, туда же с помощью Терри спустился барон. — Жив, курилка, слава Богу! — присевший в кресло в ожидании хозяина Стивен вскочил, порывисто шагнул вперед, но обнял Александра осторожно. — Как ты? — Неплохо, ну, рассказывай мне все последние сплетни и слухи, я ведь вижу, как тебя распирает. — О, в самом деле! — рассмеялся Стивен. Он был немного похож на Роберта, такой же смешливый, яркий, брызжущий энтузиазмом и энергией. Немедленно принялся пересказывать все, что еще не успел рассказать Стингер, попутно вставляя свои замечания и впечатления. А по части аналитики Клангету не было равных. — И вот он говорит… Терри про себя посмеивался, расставляя тарелки на столе. Можно было бы отвлечься и не слушать, но что-то подсказывало: это важно. — В самом деле? Отречение? — барон нахмурился. — Да. Представляешь? — Барон Кольт? Не могу себе представить, что бы такое мог совершить Реджинальд Кольт, чтобы его отец отрекся от него… — В том-то и дело — незначительная интрижка, причем не знаю, с кем. Александр стиснул в руке бокал с такой силой, что хрупкая хрустальная ножка жалобно хрустнула и переломилась пополам. Пока Терри суетился с заменой, барон вперился потемневшими от гнева глазами в глаза Стивена. — Сколько? Сколько древнейших родов уже потеряли шанс продолжиться? — Пока что семь. — Ты понимаешь, что это значит? — Что надо что-то делать, — кивнул Стивен. — Что, друг мой? Предупредить представителей древнейших родов? Но это будет звучать… ты сам понимаешь, как. — А что ты предлагаешь? — поинтересовался Стивен. — Ждать, смотреть и слушать. Должно же кому-то еще кроме нас прийти в голову, что происходит? — Это я умею, — обрадовался Клангет. — А теперь поедим? М-м-м, как сманить твоего повара к себе? — Никак, — улыбнулся Александр. — Его верность не имеет границ. — А второго? Тот, который умеет делать те изумительнейшие десерты? — Сам как думаешь? Они близнецы, их даже отец не решился разлучить. — Александр, у меня день рождения, я должен поразить гостей, а мой повар стар и готовит только выученные рецепты. Они хороши, но слоеные пирожки с ягодами, я хочу их! — Ступай на «Каллахан» и договаривайся с Паулем сам. Мне, как видишь, пока не до прогулок. — Напиши ему послание, что ты разрешаешь. — Хитрец. Я-то разрешу, а кто будет кормить полсотни слуг на цеппелине весь тот день, а то и два, что понадобится Паулю, чтобы приготовить для тебя пир? — Александр, не покинь меня в час беды! — взмолился Стивен. — Я могу просто унести готовый десерт с твоей кухни. Я хочу сделать предложение, и мне нужны эти пирожки. — Так-так, а вот об этом поподробнее? — хищно подался вперед барон. — Я созрел, чтобы предложить руку и сердце Оливии Уайтинг. И наш вечер должен быть незабываем, мне нужны пирожки твоего повара, Оливия без ума от сладостей. — Хорошо, я распоряжусь, чтобы тебе, о, бедный, страдающий влюбленный, были испечены и выданы пирожки, коих ты так жаждешь, — Александр прижал руку к груди, смеяться было больно до слез, но не смеяться — невозможно. — А ему смешно, — притворно оскорбился Стивен. Барон покачал головой: — Мне радостно. Мой нареченный брат женится, ты женишься — разве это не прекрасно? — Не гони коней, вдруг она откажет? — Герою и наследнику древнейшего рода? Не пори чушь. — Я волнуюсь, мне можно. Так мы пообедаем? — Теренс? — В малой столовой уже накрыто, милорд, — сообщил Терри. — Идем, Стивен. А то ты на меня бросишься скоро, таким голодным кажешься. Терри не заметил даже, как, не задумываясь, шагнул вперед, принимая на плечи руку барона, его вес, помогая подняться и распрямить спину. В столовую тот шел самостоятельно, хотя юноша бдел, готовый в любой момент подставить плечо. Обедали барон и его гость в молчании, Стивен воздавал должное вкуснейшей еде, а барон помалкивал, не нарушая тишины разговором. Терри вертелся между ними обоими, не забывая о напитках, меняя блюда. И удивлялся сам себе: всего чуть меньше двух месяцев назад он понятия не имел, что да как подается в домах аристократов, он их и видел-то лишь издали, этих людей, стоявших у истоков страны, а еще раньше бывших простыми рыцарями. А вот Тарья, к примеру, Волки моря, были пиратами. А сегодня он разбирается в вилках и ложках, в том, как правильно наклонять бутылку и какое вино к чему следует подавать. А еще он учит все то, что даже не мечтал раньше узнать. И не рвет жилы в шестнадцатичасовой рабочий день, чтобы после приползти домой, запихнуть в себя пустую кашу и отрубиться до нового дня. Он даже прежде барона пробует изысканнейшие блюда, а еще ему первому всегда достается десерт. Последняя мысль была какой-то детской, он только и успел — прикусить губу и отшагнуть от стола назад, чтоб барон и его друг не заметили и не приняли на свой счет его улыбку. — Теренс, принеси десерт, — приказал барон, не подозревающий об его мыслях. — Да, милорд, — Терри поклонился и поспешил выполнить распоряжение, выкатывая использованную посуду из столовой на изящной банкетной тележке. В коридоре его уже ждала такая же, только с горячим чайником, чашками, пирожными, разложенными на трехъярусном блюде. Стивен, получивший пирожные, блаженствовал. — Мне все же кажется, что вовсе не леди Уайтинг обожает сладости, как кое-кто тут расписывал, — ухмыльнулся барон, отпивая глоток крепкого несладкого чая. — Я тоже, у нас это обоюдное, — Стивен наслаждался. — Розовое, м-м, любимое мое. — Ты разоришься, но озолотишь всех кондитеров в столице. Стивен, все же — что делать? Я ищу решение, но не могу понять подоплеку происходящего, а без этого любая стратегия будет провальной. — Мало данных, Александр. Не торопись пока с выводами. — Хорошо, я выжду. Но мне кажется, нужно вспоминать о древнейших униях. Твой отец, помнится, держал руку баронов Рокьяр, Валлет и Тенгья? — Держал и держит, — подтвердил Стивен. — Не мне тебя учить, что делать. И не барона Джонатана. Стивен закивал. — Я могу взять пару пирожных домой? — О Боже, да хоть все! Терри, на кухне еще остались сладости? Пусть Клаус соберет этому ненасытному сладкоежке коробку. — Да, милорд. На кухне для Стивена собрали огромный набор из всевозможных сладостей, Клаус отлично знал вкусы друзей барона. После обеда баронет Клангет откланялся, счастливо прижимая к груди свою драгоценную ношу. И, пожалуй, только Александр видел, что на дне темных глаз Стивена стынет понимание того, в какую глубокую задницу катится Империя усилиями монаршей воли. Начало было положено, завтра прибудут другие, третьи… Словно по мановению злой феи с лица Александра сползла улыбка, когда он вернулся в кабинет, проигнорировав усталость. Терри, замерший у камина, вздрогнул, когда кулак барона ударил по полированной столешнице. — Семь! Из сорока шести сохранившихся древнейших баронских родов! Сорок шесть из трехсот тринадцати за пятьсот лет. — И что вы будете делать, милорд? — Еще не знаю, Терри. Еще не знаю. Что будешь делать ты, если за мной придут из Отдела благонадежности? — Все отрицать, конечно же. — Эх, ты, чижик, — улыбка барона была кривой и больше похожей на оскал. — Ты только подумай, Волк моря боится каких-то штатских из какого-то крысиного отдела! Терри не знал, что сказать, просто налил еще чаю. — А я в самом деле боюсь их, — барон отрешенно смотрел в чашку, сжимая хрупкую ручку так, что Терри опасался — чашку ждет судьба того бокала. — Пара ночей в сыром подвале — и барону Тарья придет конец не в бою, а в лазарете от банального воспаления легких. — Они не узнают ни о чем, милорд. — Пока не о чем узнавать. Власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно. Не помню, чьи слова, однако только теперь понимаю, что они истинны. Терри, приготовь плащ. Я хочу выйти в парк. — Да, милорд. Но ненадолго, я вас прошу. — Ненадолго, обещаю, — усмехнулся барон. — Я сейчас помогу вам одеться. Коротенький разговор заставил Терри переосмыслить все, что он тут недавно думал о своей жизни и ее изменениях. Он бережно придерживал барона под руку, ведя по дорожке парка, а сам судорожно обдумывал маячившую где-то пока еще за горизонтом, словно призрак рассвета, возможность стать слугой бунтовщика и заговорщика. Что ж, если ему так суждено, может быть, пусть будет? Лично ему от бунта, если он вдруг случится, не будет ни лучше, ни хуже. Вот его родным было бы явно хуже. И парням с завода. И солдатам, и вообще народу. — Милорд, вы объясните мне, что происходит? — остановившись, ожидая, пока барон отдышится, пряча лицо в шарфе, спросил он. — Почему это плохо и чем грозит? — Император пытается уничтожить баронские рода и прибрать земли. Стать полновластным Императором. — А если он станет? — Баронства перестанут существовать, править ими будут верные Императору… — Наместники провинций, как в ОК. — Если ты думаешь, что это из-за потери власти, — остро глянул на него барон, — то нет, не поэтому. Древнейшие роды, вернее, их представители в Совете — вот сила, которая еще способна повлиять на законотворчество и не допустить наступления тирании. Все эти графы, виконты, маркизы — они лишь пешки в руках Императора. Все они обязаны своим существованием, титулами и привилегиями ему. Подобные титулы вообще новомодное образование, изначально их на территории Империи не было. — Я понял, милорд, — кивнул Терри. — Десять лет назад не было и в помине никакого Отдела благонадежности. Триста лет назад — Тайного сыска. Все неуклонно идет к тоталитарному устройству власти, к ее сосредоточению в одних руках при жестком контроле за всеми, кто посмеет эту власть обличить или пожелает ее ограничить. — А вы хотите это остановить? Барон кивнул. — Этого нельзя допустить. — У вас все получится. Мужчина развернулся к нему, поддевая жесткими и горячими пальцами под подбородок, всматриваясь в глаза Терри. — Ты так думаешь? — У вас все получится, — снова повторил Терри. — Я знаю. — У нас, чижик. У нас. Он не отпускал Терри, был слишком близко, непозволительно близко, у него были слишком горячие пальцы и слишком яростный огонь в глазах, от которого у Терри кружилась голова, и что-то холодело внутри. — У нас, — повторил он, придвигаясь ближе к барону. Жесткая подушечка большого пальца прочертила по нижней губе, отчего как-то странно потянуло под ложечкой. Но больше барон ничего не сделал, отпустил его, тяжело оперся о плечо и закашлялся. — Идем… Терри поспешил отвести его в спальню. — Я принесу вам чай с медом, милорд. Вам нужно смягчить горло. — Хорошо. Барон не стал спорить с ним и послушно прошествовал в дом, а там и в спальню, безропотно улегся в постель. Терри принес чай. — Не надо было выходить на улицу, милорд. Мужчина только хмыкнул, помедлил и обхватил чашку двумя руками. — Иногда нужно. Иначе я ощущаю себя совершенной развалиной. — Вы отнюдь не развалина, — возмутился Терри. — Не хочу жаловаться и плакаться, — вздернул губу барон. — Иногда в жалобах нет ничего плохого, поверьте. — Да я только и делаю, что жалуюсь в последние дни… Болеть я тоже ненавижу. — Я понимаю, милорд, этого не любит никто, — Терри улыбнулся ему. — Ну, не скажи, моя прабабка просто обожала «болеть», — барон кивнул ему на кресло, приказывая не маячить над душой. — Эта во всех отношениях достойная леди, тем не менее, испытывала слабость к тому, чтобы ее носили на руках и заботились. А это, как ты понимаешь, привилегия детей или больных. Из детского возраста она вышла, а прикинуться больной для дамы, талантами лицедейскими не обделенной, раз плюнуть. — Но вы же к такой слабости не склонны? Или мне тренироваться к ношению вас на руках? — Ни за что! — нахмурился барон. — Значит, я буду просто за вами ухаживать, как за раненым на дуэли человеком. — Который уже почти здоров. — Вы почти, а не здоровы, милорд. Пейте чай. — Ты вредный, — протянул барон, но потом принялся мелкими глотками пить травяной отвар с медом. Терри промолчал. Сам он себя вредным не считал. Потом, конечно, понял: это была шутка, в глазах барона те еще черти танцевали. В двери постучали, пришла мисс Нора. Терри поспешил выйти, чтобы не мешать разговору брата с сестрой. Зашел в комнату к якобы больному Томасу, удостоверился, что того нет. Вот же жук, а? Интересно, зачем ему понадобился так внезапно этот выходной? Впрочем, зачем бы ни понадобился, это не важно. Важно то, что Терри сегодня узнал. Придется обдумать, разложить все по полочкам. Он может сейчас бросить все, потребовать расчет и вернуться на завод. А может пойти до самого конца с бароном. По сути, кто ему Александр Тарья? Но если начнется война в Империи или еще что-то, пострадает и завод. Да и снова вернуться в крохотный нищий дом и содержать матушку на жалкие гроши? Терри сжал кулаки, раздумывая. На самом деле думать тут было не о чем, он уже сделал свой выбор. Надо проведать барона и унести пустую чашку. Судя по голосам в спальне, мисс Нора снова выговаривает брату за прогулки на улице. С одной стороны, конечно, она права. С другой, Терри понимал, что барону никак не сидится на месте, не с его деятельной натурой. Наконец, она вышла из спальни и направилась к себе, не заметив Терри в коридоре. В последнее время женщина стала слегка рассеянной, все списывали это на предстоящую помолвку и ее нервы перед этим событием. Еще бы, в ее-то возрасте, наверняка от счастья ум потеряла. На самом же деле, если взглянуть непредвзято, мисс Нора очень боялась, что из затеи Александра ничего не выйдет. Все-таки, ей уже почти тридцать пять, в ее ли возрасте рожать? А если будет девочка? Роберт успокаивал ее и утверждал, что будет мальчик. Все это превращалось в балаган, потому что: «Тебе-то откуда знать?!» и «Ты просто сбагрил на меня свою обязанность». Александр не обижался, хотя Терри на его месте уже отрезвил бы сестру, если бы она у него была, парочкой пощечин. Зато была назначена дата помолвки — через неделю. Терри представил себе, во что превратится дом после праздника. Но слуги, которые знали это не понаслышке, не унывали. Напротив, все радовались за Старую Леди. — Это здорово, что она обретет счастье, — говорила Дарин. — А мусор и объедки? Выкинем. Терри понял, что непозволительно долго стоит в коридоре и думает обо всякой ерунде, а ему всего-то нужно — войти и забрать чашку, спросить у хозяина, не нужно ли ему что-то еще. — Милорд… Я могу еще что-то сделать для вас? — Можешь, — барон с усмешкой кивнул на каминную полку, где лежала недочитанная книга. — Налей себе теплой воды и продолжай. — Да, милорд, — Терри улыбнулся. — С той же страницы? — С того места, где ты закончил. Барон задремал под его чтение странице на третьей, видимо, гость и прогулка утомили его сильнее, чем ему казалось. Терри прочел еще пару страниц, аккуратно закрыл книгу, заложив ленточкой страницу, и приблизился к кровати, посмотреть на задремавшего Александра. Во сне разглаживались немногочисленные пока морщинки — между бровями, в уголках губ, лицо казалось моложе и каким-то… беззащитным, что ли? Терри аккуратно укрыл его одеялом, подоткнул то со всех сторон, чтобы барон не замерз. Слуги говорили, что начинается морозное время, да и в спальне впрямь ощутимо похолодало. Пришлось подкинуть в камин пару толстых поленьев. Возвращаться в собственную комнату, в которой камина не было, только труба от находящегося в подвале дома бойлера, которая не слишком грела, вообще не хотелось. Может, тут на диванчике вздремнуть? Все равно через пару часов нужно будет разбудить барона и принести ему ужин. Терри стянул с кресла плед и перевернул не расшитой стороной диванную подушечку. Не то, чтобы ему так уж хотелось спать, скорее, просто поразмыслить над тем, что сегодня было, в тишине и покое. Значит, заговор. Вроде бы даже с благородной целью, барону тут виднее, не такой он человек, чтобы взвиться просто из-за оскорбленной гордости. Да и не станет взвиваться, если время покажет, что он был не прав. Хотя цифры настораживают. Терри провел пальцем по покусанной нижней губе, вспомнив два кратких прикосновения чужой руки. И как вот это понимать? И почему он сам так странно отреагировал? Совсем дураком Терри не был, понять, какие именно чувства вызывал в нем барон, он смог. Но вот почему — это было за гранью его понимания. Терри перебирал минута за минутой время своего пребывания на службе барона, дошел и до момента его появления на заводе. Потом принялся вспоминать, испытывал ли хоть однажды влечение к девушкам. И не смог припомнить ничего такого. Но чтобы он и барон Тарья? Это как-то совсем уж немыслимо. Он, конечно, ловил оговорки и шепотки в коридорах «Каллахана» и здесь, понял, что барон, как и многие представители аристократии, вернее, древнейших родов, полом партнера не заморачивается. Бывало, и не раз, что вторые-третьи сыновья с благословения отцов заключали браки с мужчинами. Н-да… Хотя церковь этого не одобряет, но и не запрещает открыто. А ему, вроде как, и не надо больше вступать в брак с женщиной. Терри перевернулся на диванчике, встряхнув головой: о чем он думает вообще? Под пледом было тепло, конечно, да вот только дремота развеялась совсем. Он оперся о подлокотник дивана и приподнял голову. Отсюда барона было прекрасно видно, тот спал, чуть откинув голову, распустившиеся волосы рассыпались по подушке, жесткие (на вид, только на вид, конечно же!) губы чуть приоткрыты, ресницы — очень густые, не слишком длинные, подрагивают. Барон во сне нахмурился, задышал чаще, конечно, сразу закашлялся. Но не проснулся, а кашель потихоньку утих. Терри видел, как его ладонь комкает край одеяла. Даже не комкает, а сжимает. Должно быть, он вот так, до побелевших костяшек, сжимал рычаги управления аэроплана. Потом он снова что-то забормотал, дыхание срывалось. Терри предпочел встать и подойти, кутаясь в плед. — Нет, не… Хельрик, нет! — смог он разобрать. Интересно, что ему снится? Или кто? Терри осторожно присел на краю кровати и коснулся горячего лба мужчины кончиками пальцев. Его руку сразу же схватили. — Хельрик? — Тише, спи, — что толкнуло Терри сказать это? — Да, — барон выпустил его руку, расслабился. На губах даже улыбка мелькнула, теплая, такая же, как те, что он приберегал для мисс Норы. Этот… Хельрик… Вероятно, он был очень дорог барону? Надо бы потом спросить у мастера Клауса, кто он такой. Терри еще немного посидел, осторожно держа ладонь на груди барона, это помогало тому дышать ровно, отгоняя тяжелые сновидения. Но нужно было идти и ужинать самому, а потом нести ужин милорду. Заодно и спросит. На кухне было жарко, как и всегда, жить рядом с этим местом было уютно, две комнаты по бокам занимали Клаус и Пауль, дальше жили поварята и кухонная обслуга. Пауль сейчас обитал на «Каллахане», но комнату его никто не занимал, это было не принято. — А, чижик. Проходи, мальчик, проголодался? За столиком на кухне сидел и Томас, потягивая горячее молоко: усиленно изображал больного, ха! — Мне бы ужин. И для милорда тоже. Томас сразу изобразил приступ кашля и сообщил, что пойдет к себе, чтобы не заразить ненароком никого. — Томас, а у вас я бы хотел кое-что спросить, — дернув мужчину за рукав, Терри заставил его сесть на место. — Кто такой Хельрик? — О… — Томас помрачнел. — Это первая любовь барона. Погиб во время войны. — Он часто видит его во сне? Томас нахмурился еще сильнее. — Плохо дело, нужно звать доктора Геслера. Терри… Ладно, я сам поспешу, ты не знаешь, где старик живет. — Томас, что случилось? — перепугался Терри. — Барона снова мучают кошмары. Иди к нему, разбуди. Терри, бросив даже не попробованный ужин, метнулся исполнять. Барон отреагировал на его появление, открыл глаза, тяжело дыша, почти задыхаясь. Терри поднял его, прислоняя к своей груди, хотя мог просто подложить еще пару подушек. — Все хорошо, милорд. Врач сейчас будет. Барон все-таки сумел продышаться, отстранился. — Врач? Зачем он мне? — Вы напугали меня, милорд. Я не знал, что еще сделать, и вызвал доктора Геслера. — Чем я тебя напугал, что за глупости? Терри сидел рядом с ним, смотрел прямо в бледное, в испарине, лицо откинувшегося на подушки барона и не мог заставить себя встать и убраться. — Вы знаете, как обычно спите, милорд? — Спокойно сплю, а что? — Вот именно. Вы не сбиваете одеяло, не задыхаетесь и даже не ворочаетесь во сне! Что я должен был подумать, увидев, что все это не так? Милорд, я клянусь, что завтра не выпущу вас из постели, даже когда придут ваши друзья, иначе вы угробите себя! — Не забывайся, Теренс, — предупредил барон. — А потом вы можете вышвырнуть меня с крысиным билетом, — твердо закончил Терри. — Что угодно, сэр, но сначала дайте убедиться, что вы не навредите себе больше, чем уже случилось, и выздоровеете. Пожалуйста. Барон медленно и неглубоко подышал, затем кивнул, откидываясь на подушки. — Хорошо. — Спасибо, сэр. Внутри все похолодело: это «хорошо» могло в равной мере значить «хорошо, ты убедишься, и я уволю тебя» и «хорошо, я буду осторожен и послушен». Узнав барона настолько, насколько получилось, Терри склонялся к первому варианту. В дверь постучали, явился доктор, которого встревожило известие о беспокойном сне барона. Терри вскочил, отходя от постели, но оставаясь в комнате — доктору могло что-то понадобиться, хотя бы даже перевернуть или поднять барона, чтобы прослушать его легкие, не сухонькому старику же ворочать нелегкое тело крепкого мужчины? — Значит, опять кошмары, ваша милость, ну что же вы так. Вы травы пьете? Точно пьете? — Пью, доктор, гораздо чаще чая, — хмыкнул барон. — А что кошмары? Вряд ли я избавлюсь от призраков прошлого. — Как вы вообще себя чувствуете? В груди болит? Сильно болит? — Терпимо. Доктор, это ранение — такой пустяк по сравнению со всем, что выпадало на мою долю ранее… — Тем не менее, оно достойно пристального внимания. Барон бросил острый, но нечитаемый взгляд на замершего истуканчиком Терри. — Оно заживает. — Но пока не зажило. Дайте-ка мне вас осмотреть. Юноша, усадите барона. Терри сделал, что велено, не обращая внимания на шипение барона, что он и сам мог бы… Не мог, это Терри отчетливо видел. Кошмар выпил из Александра почти все силы, что были. — И разденьте его, — велел доктор. Терри аккуратно помог барону выпутаться из сорочки. — Да, заживление и впрямь идет неплохо, неплохо, да. Мне нравится, — бормотал доктор Геслер. — Доктор, когда вы начинаете говорить, что вам что-то нравится, я пугаюсь, — хрипло пробормотал барон. — Когда я буду уже здоров? — Через недельку-другую, господин барон, не раньше. — Так поставьте меня на ноги раньше. Через неделю состоится помолвка моей сестры и нареченного брата. — Если всю неделю проведете в постели, не вскакивая, и будете пить шесть раз в день травы…, а также не мерзнуть ночами… — Да вы сговорились! Терри закусил губу — сколько беспомощного негодования было в этом возгласе. — Вместо кофе и чая, — невозмутимо продолжил доктор, — травы, и ваш камердинер, если понадобится, будет караулить у постели ночью, чтобы поддерживать тепло в комнате. — Доктор Геслер! — Вы хотите выздороветь или нет? — Хорошо. Это была капитуляция, и доктор победно усмехнулся. — Я надеюсь на ваше благоразумие, барон. — Когда это я не был благоразумен? — буркнул мужчина и прикусил язык, глядя на ироничную усмешку старика. — Никогда не были. Отдыхайте. Плотно питайтесь, спите побольше. — Укутайтесь в вату и станьте фарфоровой статуэткой, — барон не мог не оставить за собой последнее слово. — Слишком поздно делать из меня эссенского пастушка. Доктор хмыкнул и удалился, бросив, что провожать не надо. Терри безмолвно помог барону переодеться в чистую теплую ночную сорочку. — Милорд, я принесу ужин и ваши травы. — Неси, — проворчал тот. Юноша выскользнул из комнаты, оставляя Александра обдумывать произошедшее. Что это вообще такое было? Неужели он настолько плохо выглядел во сне, что пришлось звать врача? Или мальчишка просто решил перестраховаться? Кошмары… Они были постоянными его спутниками в течение нескольких послевоенных лет, пока Нора не взяла все в свои нежные ручки. Потом стало полегче, он нашел способ бороться с ними. Тот пресловутый стакан лимонада — он медленно цедил кисловатый напиток и проговаривал про себя затверженные наизусть фразы: «Я жив, все в порядке. Война окончилась». Если он прав в своих подозрениях, ничего не кончилось. — Ваш ужин, милорд, — вернулся расторопный камердинер с подносом. Что ж, травы и снова травы, значит? Терпко-горький отвар, чуть подслащенный медом, Александр оставил на потом, отдав должное ужину. Пусть даже есть не хотелось, он знал, что это необходимо. На помолвке он уже должен стоять на своих ногах, не опираясь ни на кого. Он не может показать свою слабость. Ни за что. — Зачем ты вызвал доктора, Теренс? В этом не было необходимости. — Я переволновался, милорд. — Вот как? Впредь не стоит принимать так близко к сердцу всего лишь кошмары. — Вы сильно задыхались, как не принимать такое близко к сердцу? Александр помолчал и усмехнулся: — Хорошо, я не стану сердиться за это. Я не слишком люблю докторов, да и сэр Геслер — старый человек, не стоит дергать его по пустякам, он и без того ежедневно навещает меня. — Простите, милорд, — Терри опустил голову. — Мне достаточно той заботы, что я получаю от вас с Томасом, или от тебя, раз уж Томас приболел. Пустой с обеденного времени желудок молодого и здорового парня выбрал момент паузы в речи барона, чтобы напомнить Терри, что тот не успел поужинать. — Та-а-ак. Кое-кто в беспримерной заботе о ближнем забыл о себе? — Я поужинаю, милорд, просто попозже. — Сейчас. Я уже поужинал, так что ступай и поешь немедленно. — Да, милорд, — Терри поспешил на кухню. Александр, проводив его взглядом, с чистой совестью устроился в постели поудобнее и прикрыл глаза. «Заботливый чижик. Ничего, дай только подняться на ноги, начну гонять тебя по этикету и давать основы фехтовального искусства. Без этого в академии делать нечего, затравят». Он собирался дождаться Терри и попросить, чтобы тот еще почитал. Но травы оказали свое воздействие раньше. Терри, вернувшийся сытым, но отнюдь не спокойным, сперва испугался, но потом услышал тихое дыхание барона, чуть хрипловатое, но спокойное. Поправил подушки и одеяло, подкинул еще дров в камин и прикусил губу: к утру камин прогорит, а за окнами завывает первая снежная буря, комнату выстудит. А доктор недвусмысленно велел поддерживать в ней тепло. И что же ему делать? С третьего этажа бегать ночью на второй, чтобы проверить? Не рядом же ложиться с бароном… Диванчик в спальне — не самое удобное ложе. Терри хмыкнул: отвык спать на практически голых досках, да, Теренс ОʼЛири? Перины тебе подавай, да кровать пошире? Ничего, перебьешься. Он решительно тряхнул головой и отправился заниматься повседневными делами: убраться в ванной, отполировать зеркала, отмыть ванну, пол, поставить на места все фарфоровые пузырьки и прополоскать и выложить на сушильную полочку губки. Сложить использованные полотенца и вещи барона в корзину и унести в прачечную. Забрать и развесить-разложить чистое белье и сорочки. Протереть пыль в кабинете, проверить, чтобы все было в порядке. Когда он закончил все дела и вернулся в спальню, та уже стала остывать. Пришлось снова подкидывать дрова, выбирая поленья покрупнее. А потом сворачиваться калачиком на диване, укутываясь пледом. Да, завтра он будет помятым и невыспавшимся, ну, не страшно. Встанет пораньше и приведет себя в порядок. Главное — просыпаться вовремя, чтобы успевать держать спальню в тепле. Проснуться пришлось в первый раз часа в два пополуночи, но вовсе не от холода, хотя и от него тоже. Травы, видимо, не вполне помогли, или с одного стакана отвара действие было незначительным, недаром же доктор приказал пить их шесть раз в день. Барон снова тихо стонал во сне, повторяя имя погибшего любовника, да и не только его. Терри подумал, перебрался к нему под бок, решив, что надо приспать милорда. Его руку снова схватили, сжав, словно в тисках, и это успокоило барона, но лишь до тех пор, пока Терри не попытался ее высвободить, решив, что тот снова крепко спит. — Не надо… Терри пришлось устроиться поверх одеяла поудобнее, надеясь, что он не окоченеет окончательно к утру. В следующий раз он проснулся совсем не от того, что замерз, просто затекла неудобно уложенная под грудь рука. Ему было тепло и неловко от того, что на плечо навалилась тяжесть чужого тела. Он попытался сменить позу, даже удивился тому, что получилось без возражений со стороны барона. Тот безмятежно и в кои-то веки спокойно спал, не пытаясь вернуть потихонечку отползающего Терри. Комната снова выстыла, черти бы побрали эти камины, которые жрут дрова, но совершенно не согревают. Надо бы придумать что-то, у них ведь не средние века, а век пара и электричества. Вот если бы вместо пара пустить по трубам нагретую в котле воду… Это стоит обдумать, ведь даже систему труб не придется сильно переделывать, только сам котел и насос… Он встряхнулся: да уж, пять утра — самое то время, чтобы думать о системе обогрева! Спать хотелось очень сильно, но диван совсем остыл. Барона утром и из пушки не разбудить, так может, взять плед и… Боже, о чем он вообще думает? Спать в одной кровати с милордом… Только бы никто не узнал, что он вытворяет! Терри тихо хихикнул, завернулся в плед и улегся под боком у барона. Стало намного теплее. О правильности решения он успеет подумать днем. Если будет время.