Крылья

Он проснулся ровно в половине седьмого, как и всегда — привычка помогла подняться даже без перезвона будильника. Тщательно расправил одеяло, укутав в него спящего мужчину и подоткнув края. Подбросил еще поленьев в жерло камина, прибрал плед на место и тихо выскользнул, чтобы добраться до своей комнаты, умыться, побриться и переодеться в чистое и не мятое. — Милорд, просыпайтесь, — привычно позвал он, вернувшись. — Новый день начинается. Барон сонно вздохнул, но проснуться и не подумал. Вот ведь… соня! Должно быть, тяжко ему пришлось в академии, где курсанты, как Терри успел услышать от Томаса, немного рассказавшего об этом, жили в казармах, хоть и комфортных, и вставать обязаны были по сигналу вахтенного офицера. — Милорд, проснитесь, вам нужно умыться, одеться, позавтракать и снова лечь спать. — М-м… — вот и все, чего он добился своей тирадой. Барон нахмурился и отвернулся, натягивая одеяло на голову. Будить его привычным способом было бы слишком жестоко, Терри растерялся. Конечно, можно было бы дать ему просто выспаться. Но доктор оставил жесткие предписания, а выпаивать травяной отвар спящему Терри пока просто не умел. В комнату заглянул Томас, усмехнулся: — Не хочешь будить испытанным методом? Он, кажется, все это уже когда-то проходил. — Жалко, — смутился Терри. — А вы уже здоровы, сэр? — Нет, — тот тут же покашлял и поманил его в коридор. Терри вышел и вопросительно посмотрел. — Набери прохладной воды в умывальный таз и оботри милорду лицо и кисти рук, это разбудит его вернее слов. — Хорошо. Спасибо за совет, сэр. — Должен же я тебя хоть чему-то научить? — усмехнулся Томас. — Иди, я распоряжусь о завтраке. Терри вернулся в спальню и приступил к обтиранию лица и рук барона. Это в самом деле помогло, тот уже по окончанию процедуры приоткрыл глаза. Терри, правда, заметил это только после того, как закончил. — Доброе утро, милорд. И почему у него сразу же потеплели и наверняка заполыхали уши? — Доброе утро, Теренс. В ход идут все средства побудки? — И даже те, что включают родовые секреты, милорд, — не удержался от капельки ехидства: — как в сказке о той восточной шеххини. — О какой именно сказке ты говоришь? — уточнил барон. — Ну, где зачарованную красавицу сто лет никто разбудить не мог… Вот теперь он был уверен, что сейчас уши пеплом осыплются на ковер, так они горели, и проклял свой язык без костей и голову без мозгов. — А… А ты уверен, что этот способ сработает? — изумился барон. — Еще не пробовал, сэр. Доктор Геслер запретил выпускать вас из постели, — Терри ухватился за возможность сменить тему, — но, я думаю, для умывания можно сделать исключение? — Думаю, что да. Но можешь попытаться умыть меня прямо в постели. — Как скажете, сэр, — Терри приподнялся. — Теренс, нет! Я пошутил, лучше помоги встать, — тут же возразил барон. Видимо, припомнил, что пять дней уже провалялся безвылазно после дуэли, больше не хотелось. Терри улыбнулся и откинул одеяло. — Кхм, — барон вернул одеяло на место. — А не пойти бы тебе… умыться и позавтракать? — Так я уже умы… о… Да, милорд, как скажете, — Терри закусил губу и ретировался, унося умывальный таз и губку. Уже в коридоре сообразил: таз нужно было отнести в ванную, зачем он потащил его в коридор? Наверное, совсем отключились мозги после неспокойной ночи. Интересно, что это барона так возбудило, столько дней по утрам был спокоен как статуя. Терри пожал плечами, поплескал себе в еще горящее лицо водой и вылил остатки в гигантскую кадку с каким-то растением, безмятежно зеленевшим, несмотря на холод в коридоре. Таз он оставил там же на подоконнике — вернется и унесет на место. Пока же стоило воспользоваться разрешением барона и позавтракать. А заодно и завтрак для милорда прихватить. — Доброе утро, — поприветствовал его мастер Клаус. — Ну и холода ж наступили. — Боюсь предположить, что сейчас на «Каллахане», — Терри впервые подумал о том, что дирижабль — это не каменный дом, который можно прогреть раз в день, и он будет хоть немного, но держать тепло. Там, должно быть, сейчас вовсю работают топки котлов… Вот уж кому жарко, так это кочегарам. — А что там? Стоит себе где-то, ремонтируется. — Я не бывал раньше на цеппелинах зимой, не знаю, как оно там в мороз. А ваш брат не заглядывает с новостями? — Думаю, что к моменту помолвки Пауль будет здесь, ты готов питаться много и вкусно? — Я готов сейчас очень быстро позавтракать и спешить кормить милорда, — рассмеялся Терри. — Тогда садись, у меня уже все готово. Терри специально старался думать о чем-то отвлеченном, вроде вкуса омлета с кусочками ветчины и поджаристых тостов, покрытых щедрым слоем джема, чтобы не представлять себе барона, оставшегося в одиночестве своей спальни. — Еще джема? Приходи, когда барон заснет, у меня есть баночка лимонного, сможешь съесть. — Спасибо, мастер Клаус, я приду, — юноша принялся составлять блюда под серебряными крышками на поднос, туда же Клаус поставил забавный серебряный сосуд, похожий на бутылку и флягу одновременно. — Это термостаз, вроде, так его милорд называл, — пояснил повар. — В нем травяной отвар, будет горячим несколько часов. Только не урони, внутри хрупкое стекло. — Хорошо. — И накорми милорда, как следует, ладно? — Постараюсь уговорить его съесть все. Когда Терри вернулся, барон уже умудрился добраться до ванной комнаты сам, умыться и причесаться. Юноша ничего не стал ему говорить, прекрасно понимая причины, но взглянул укоризненно. — Ваш завтрак, милорд. И я обещал мастеру Клаусу, что вы съедите все. — Надеюсь, это не потому, что он выдал тебе половину всего наготовленного на день? — барон осмотрел поднос. — Что вы, сэр, здесь вряд ли есть хотя бы четверть, — рассмеялся Терри. Неловкость ушла, уступая место заботе. Он сервировал столик у камина, помог барону укутать ноги в плед и подкинул еще дров в огонь. — А сам ты позавтракал, надеюсь? — Конечно, милорд, как вы и приказали. Так что я полностью в вашем распоряжении. — Звучит неплохо, — ухмыльнулся Александр. Терри снова слегка покраснел, мысленно обругал себя: что за чушь лезет ему в голову?! — Приятного аппетита, милорд. — Спасибо. Принеси мне почтовые карточки, нужно отменить встречи. Терри поклонился и поспешил в кабинет за письменным прибором и карточками. Он понимал, почему барон отменяет встречи: травы, которые ему прописал доктор Геслер, обладали снотворным эффектом, в состоянии полудремы на серьезные темы не пообщаешься, а видеть себя слабым Александр позволял только слугам, мисс Норе и нареченному брату. — И отнесешь их на почту. Только оденься потеплее, — велел барон, принимаясь за написание посланий. Терри понятия не имел, где находится почта и как ее искать. Так что, получив карточки, убрав посуду и проследив, чтобы барон выпил отвар и лег в постель, он первым делом отправился к Томасу, узнавать направление и прочие ориентиры. Но перехватила его мисс Мэлоун, узнав, куда и зачем его послали. — Одевайся, Теренс, поедешь со мной, это по пути. — Да, мисс Мэлоун. Нора улыбалась, цвела и была не похожа на прежнюю себя. Похоже, у Роберта в кои-то веки получилось пробить брешь в стене ее стальной воли и самопожертвования. Терри только порадовался этому. Он был уверен: если уж мисс Нора сумела все же отыскать под личиной шута нечто стоящее, оно будет развито и приспособлено к полезному труду. А уж то, что деньги баронов Тарья пойдут на развитие заводов Стингера, было вне всяких сомнений. Эта пара точно будет одной из богатейших в Империи. Милорд прекрасно знал, что делает, когда предлагал сестре единственную кандидатуру. И нарекал Роберта своим братом. Теперь, главное, чтобы Элеонора родила крепкого и здорового наследника роду. А лучше — и не одного. Терри оделся как можно теплее, чтобы не простыть. Иначе придется пить горячее молоко. — Решил семье написать? — спросила в экипаже Элеонора. Он покачал головой: — В моей семье никто, кроме деда, отца и меня, не учился, мэм. Так что писать им нет смысла — все равно прочесть письмо не смогут. Я по поручению милорда. — Пришли подарок. Подарок ведь читать не надо. Терри задумался: что такого можно послать, чтобы дать понять, что у него все отлично? И где это все брать, ведь он за все время пребывания в столице из дому вышел в первый раз, прогулки в парке не считаются. Об этом он и спросил мисс Нору. — Сходи в лавки на площади. Там есть все, а что твоя семья любит, ты сам знаешь. Саму Торговую площадь, или, как ее еще называли, Марктплац, Элеонора показала Терри из окна экипажа. А еще через некоторое время он остановился. — Вот и почтовое отделение. Обратно дорогу сам найдешь? Адрес нашего дома — Мариенлен, сорок девять. Ты можешь спросить дорогу у любого горожанина, но лучше спрашивай у полисменов. — Я постараюсь не заблудиться, — уверил Терри. — Удачи, Теренс. Экипаж укатил, оставляя юношу напротив величественного здания из красного и серого кирпича с высокими и узкими стрельчатыми окнами, забранными свинцовыми переплетами витражей. В снежном обрамлении это смотрелось изысканно и необычно, архитектура столицы вообще представляла собой смешение стилей, настоящий калейдоскоп их. На одной улице могли располагаться приземистые, с каменными бочкоподобными полуколоннами-контрфорсами и мощными фасадами, узкими окошками-бойницами дома времен первых Императоров, а на другой — изысканные, словно выступившие из сна юной девушки, оштукатуренные разноцветные особнячки за коваными оградами, словно увитыми чугунными лозами и цветами, с широкими окнами от пола до потолка, балкончиками, террасами и башенками. На третьей же — вот такие, стремящиеся если и не проткнуть, то хотя бы оцарапать небеса острыми шпилями, мрачновато-изящные, сплошь похожие на соборы. Он отнес карточки внутрь, довольно быстро разобравшись, куда и кому подавать. Огромный зал приема почтовых отправлений был разгорожен на три части, две из них — на клетушки, в которых, точно совы в дуплах, сидели служащие почтмейстерского ведомства. Карточки у него забрал нервный молодой человек, пообещав, что доставят сегодня же курьерской службой, благо, получатели находились в столице. — Письма заберете? — спросил служащий, уточнив адрес, с которого идут послания. — Да, конечно, — Терри подумал, что вряд ли барон будет против, даже если не давал ему такого задания. Ему вручили несколько конвертов. Он спрятал их во внутренний карман куртки, заплатил за доставку выданными мисс Элеонорой деньгами и отправился дальше. Конечно, он не собирался надолго задерживаться на Марктплац, но пробежаться по лавкам и присмотреть что-то — отчего бы и нет? А целенаправленно покупать что-то и отправлять домой он будет потом, когда возьмет с собой жалование и получит разрешение на выходной. В лавках голова пошла кругом от обилия всяческих вещей. Он растерялся так, что даже забыл, зачем пришел. Приказчик одной из них, отметив добротность одежды и ухоженный вид, подошел узнать, что именно нужно юноше. — Мне бы подарок для матушки… — В какую сумму, молодой человек, вы планируете обойтись? — Три золотых кронне. И попозже… Приказчик кивнул: — Присматриваетесь? Советую поторопиться, к Новогодью в лавках будет не протолкнуться, да и по всей Марктплац тоже. Уже скоро совсем. Что ж, готовое платье не предлагаю, но можно присмотреть ткани, кружева. Нитки, канва, все, что требуется для рукоделия? — Она вяжет. Очень хорошо вяжет. — О, тогда вам сюда, — Терри буквально впихнули в узкое помещение, снизу доверху заставленное стеллажами, забитыми мотками готовой нити, кулями с шерстью, на отдельном небольшом стенде крепились «волшебные палочки» — спицы всех возможных размеров и форм. — Я могу на сутки отложить выбранное, — приказчик терять покупателя не хотел. Терри за все то время, что прожил с матушкой, научился отличать хорошую шерсть от некачественной, нить ручной работы от фабричной. Он знал, что матушка, будь у них деньги, предпочла бы вязать из готовой шерстяной нити, а не прясть ее вручную. Поэтому он не стал смотреть на шерсть, но и от обилия цветов готовых мотков разбегались глаза. Мать иногда окрашивала нити, но в основном использовала естественный цвет шерсти: белый, серый, черный, оттенки и смешения. — Вот это, это и это. И вон тот моток. Сколько будет? — Кронне и три шелле. — Утройте тогда, — обрадовался Терри. Он договорился, что за выбранным подарком зайдет завтра, попросил упаковать так, чтобы можно было сразу отправить по почте практически через половину страны. И поспешил обратно. Конечно, он заблудился в незнакомом городе, на чужих улицах с чужими названиями. Пришлось трижды спрашивать дорогу у полисменов и еще дважды — у расчищавших улицы от снега дворников. И когда он пришел, барон был не в самом лучшем настроении. Терри тоже. Он замерз, проголодался и злился на собственную неспособность отыскать дорогу. Серебряный поднос с письмами подрагивал в руках, очень хотелось еще горячего чаю с малиновым сиропом, которым его немедленно по возвращению напоили на кухне. Барон взял письма и погрузился в чтение, игнорируя слугу. Тот вздохнул и занялся камином. Следовало выгрести золу и подкинуть еще немного дров, заодно и прогреться перед пламенем получалось. Руки согрелись быстро, жаль, нельзя было сесть и вытянуть к очагу ноги. Или — что было бы гораздо действеннее, — попарить их в горячей воде. — Как там снаружи, холодно? — Мороз, сэр, — Терри передернулся: этот чертов мороз выходил из него медленно, противной дрожью. — Выпей горячего на кухне. — Я уже, сэр. Я что-то не так сделал? — Терри поднял голову, решившись, наконец, взглянуть в глаза барону. — Ты долго отсутствовал. — Милорд, я впервые вышел на улицы столицы. Мисс Элеонора была столь любезна, что взяла меня в свой экипаж и высадила у почты, но назад-то я добирался сам и немного заблудился. Терри сдержал неуместный сейчас смешок, снова отвернувшись к камину. — Вот как. Надо тебе почаще гулять до площади. — Если вы отпустите меня завтра, я буду вам очень благодарен. Барон хмыкнул и кивнул. Терри помолчал и все-таки пояснил: — Я хотел купить подарок для матушки и кузин и отправить их по почте. До Новогодья, конечно, он не доберется в Оффенштадт, но им, думаю, будет приятно получить его и после праздника. — Хорошая идея. Думаю, они будут рады. — А я плохой сын, — вздохнул Терри. — Сам бы не додумался, это мисс Элеонора подсказала. — Получишь жалование вечером и завтра можешь его тратить. — Спасибо, милорд. Терри, наконец, выгреб всю золу в ведро, заложил еще несколько поленьев. — Главное, меня с утра разбуди. — Конечно, сэр. Да и не буду я завтра так долго бродить, — про себя Терри подумал, что надо быть кретином, чтобы не запомнить дорогу, если уж ты ее нашел. — И принеси мне обед. Терри глянул на часы и снова обругал себя: конечно, обед! Это же надо было так долго блудить по улицам! На кухне царило оживление: бегала толпа народу и… два мастера Клауса. То есть, конечно же, это были Клаус и Пауль, но сперва Терри ненадолго впал в ступор, решив, что у него двоится в глазах. — Терри, мальчик мой! — один из поваров его сразу обнял. — Как исхудал! Тебя не кормили? Кормили плохо? Этот жулик Клаус жалел еды? — О Боже, конечно, нет, мастер Пауль! — Терри хихикнул в его колпак — оба повара были низенькими, ему по ухо. — Никто для меня ничего не жалел, что вы! — Ничего, я тебя откормлю! — Пауль, негодяй, да то, что ты готовишь, мальчику давать нельзя, ему нужна хорошая еда! Дальше они перешли на родной язык, весьма экспрессивно выражаясь в адрес друг друга. Терри посмеялся и принялся нагружать поднос уже готовыми и выставленными на отдельный стол блюдами для барона. Термостаз занял свое место тоже, Терри проверил, что в нем налит травяной отвар с медом до самой пробковой крышки. Барон еде обрадовался. И послал Терри самого обедать. А после обеда принялся снова мучить математикой и географией. Кроме того, велел принести из шкафа потрепанный учебник кинатьяре, который именовали не иначе как «золотым языком науки и дипломатии». На кинатьяре велись все переговоры международного уровня, заключались сделки, писались научные труды. Терри об этом языке имел крайне смутные и расплывчатые знания, как и любой выходец из рабочего класса. — Придется выучить его, — барон был безжалостен. Терри показалось, что это в наказание за его долгое отсутствие. Но барон быстро развеял это впечатление: — Как мой камердинер, ты будешь обязан присутствовать на балах и приемах. Очень часто разговоры ведутся на кинатьяре, слуг не воспринимают, как равных, среди них мало кто понимает этот язык. — Я понял, — кивнул Терри. — Выучу. Внутри потеплело: значит, барон всерьез воспринимает его, как одного из своих… хм… агентов? Рискованно, но какой мальчишка в семнадцать лет не мечтал об опасных приключениях, мня себя героем? Пожалуй, только тот, кто сполна хлебнул этих приключений, а так же боли и страха, что к ним неизменно прилагались, раньше. — Молодец. Начни с алфавита, выучи его. Отличий от букв родного языка было немного, но они были. Больше всего трудностей вызывали тильды и марки, изменяющие произношение слогов, звуков, а порой и целых слов. Вот их следовало запоминать особенно внимательно. Слово с марком звучало иначе и значило совершенно иное, чем слово без марка. Но Терри помнил, что он не должен подвести барона. Память у юноши была цепкой, новые знания поглощала жадно. За один день они, конечно же, много не прошли, только основы звукопостроения. Терри исписал три листа в альбоме, пока не понял, что больше в его голову ничего не влезет. Понял это и барон, милостиво отпустил его ужинать. — Мне только чай. — Травы, вы хотели сказать? Барон зарычал. — Если вы выпьете травяной настой, я дам вам розовое пирожное, — улещивал его Терри. Александр хмуро посмотрел на него, потом фыркнул, прикрывая рот ладонью и прижимая вторую к груди. Смеяться все еще было больно. — Хорошо. Терри налил ему чашку травяного отвара. — Думаю, кинатьяре покорится тебе так же легко, как и все остальное, — отсмеявшись, барон отсалютовал ему чашкой. — Благодарю, милорд. — Ступай ужинать. За ужином Терри Томас и огорошил: — Переедешь жить в мою комнату. — А вы, сэр? Как же вы? — И я останусь. Там достаточно места, чтобы поставить еще одну кровать. Зато не будет нужды ютиться на диванчике в спальне милорда. Терри почувствовал, как уши краснеют. Хотя да… На диванчике неудобно. — Надеюсь, ты не против? — уточнил Томас, посмеиваясь. — Нет, что вы, сэр. — Вот и отлично. Перенесешь вещи после ужина. Пауль, выиграв в словесной дуэли с братом, выставлял на стол тарелки одну за другой, приговаривая, что это невозможно — так морить голодом милого мальчика. «Милый мальчик» наелся после третьей тарелки и ощутил, что скоро лопнет по швам. От Пауля удалось отбиться только одним способом: потребовать пирожных для милорда и сбежать. — Что, страдаешь? — барон был жестокосерден. — Теперь их двое, так что готовься. — Я расскажу им о том, что доктор Геслер предписал вам хорошо питаться, — не остался в долгу Терри. — Это слишком жестоко даже для тебя! — Ах, вот как? Даже для меня, милорд? Но я совсем не желаю страдать в одиночестве, вы ведь не бросите меня, своего верного оруженосца? — Ладно, так и быть, будем делить ужин. Такого Терри не ожидал, как и злорадной ухмылки барона. — А для этого тебе придется начать учить этикет, хотя бы в его упрощенном варианте. Так что готов ли ты, этередо мено, на такие жертвы? Терри пришлось напрячь мозги, чтобы понять обращение. «Этер», это, вероятно, от корня «этр» — «меч», то есть, барон назвал его меченосцем на кинатьяре, или оруженосцем, «мено», скорее всего, «мой». — Я готов, — согласился он, вздохнув. — Вот и отлично. Завтра ты свободен с завтрака до обеда. После обеда — готовься. — Да, милорд. Вот ваше пирожное. Барон вздохнул и сам откупорил термостаз с остатками травяного отвара. — Скоро я буду булькать им, как переполненный чайник. — Но вы хотите выздороветь, милорд? — Хочу. Ладно, я ведь сам обещал не жаловаться… — Думайте о празднике, милорд, тогда вам будет легче пить травы. — Ты не поверишь, Терри, только о нем и думаю. — Ну не могут же ваши травы быть настолько ужасными. Терри помнил, как ему в детстве заваривали разные сборы, которые матушка привозила с фермы тетушки Зары. Барон молча протянул ему свою чашку, усмехаясь. Терри отважно глотнул, потом моргнул и отнял у барона пирожное, засунув его в рот целиком прежде, чем сообразил, что делает. В себя его привел хохот Александра сквозь навернувшиеся на глаза слезы. Сконфуженный дальше некуда юноша принялся извиняться. — Пустое, этередо. Ну, что, теперь ты не считаешь своего господина слабодухим нытиком? — Я вас никогда им и не считал, — возмутился Терри. — Хорошо, керро, — барон улыбнулся. — Помоги мне лечь и ступай отдыхать. Как переводится новое обращение, он не пояснил, а сам Терри пока не мог догадаться, занятый делом. Можно было бы спросить у мисс Норы, но интереснее было выяснить самому, да и дергать по пустякам женщину, и без того постоянно занятую подготовкой к двойному празднику: Новогодью и помолвке, не хотелось. А потом он забыл заглянуть в словарь, занятый перетаскиванием вещей в комнату Томаса. Вместе они притащили из пустующей гостевой комнаты кровать, передвинув мебель так, чтобы не громыхать ею и не потревожить уснувшего барона, в спальню которого вела узкая дверца из комнаты Томаса. Томас же поставил и раздвинул ширму, отгораживая свою постель. — Вот так нам будет удобнее, какая-то иллюзия уединения, верно? — Верно, — согласился Терри. — Как ваше здоровье, сэр? — Уже получше, спасибо, — усмехнулся мужчина. — Давай-ка, готовься ко сну. Лучше лечь пораньше, чтобы выспаться, даже если ты поднимешься раза три за ночь, чтобы подкинуть дров в камин. Терри поспешил последовать его совету, главное, вообще проснуться ночью, чтобы проверить спальню барона. Недосып прошлой ночи и усталость от дня позволили ему уснуть довольно быстро, несмотря на раннее время.