Крылья

Барон просыпаться не хотел ни в какую, от попыток обтереть уворачивался и что-то ворчал. — Милорд, вы невыносимы, — вздохнул Терри. — Подъем! — Еще полчаса… — Восемь утра, милорд. Вы оторвете мне голову за то, что не разбудил вовремя. — Встаю-встаю, иди, позавтракай пока. — Да, милорд. Терри поспешил на кухню. Там уже вовсю суетились повара и поварята, близилось Новогодье, следовало начинать готовить к нему то, что должно пропитаться и отстояться. В доме прибавилось людей: большую часть слуг с «Каллахана» отослали поездом в родовое поместье Тарья, под Оффенштадтом, меньшая поселилась в комнатах на третьем этаже, и сейчас все готовили дом к праздникам. Все мылось, вытряхивалось, выбивалось на свежем хрустком снегу, в парадной и малой гостиных появились кадки с живыми пихтами, их понемногу украшали позолоченными и посеребренными орехами и шишками, звездами и шарами из тончайшего, словно мыльные пузырьки, и такого же переливчатого стекла, корабликами — Терри, заглянув туда мимоходом, на несколько минут замер, разинув рот, любуясь этими произведениями стеклодувного мастерства. — Красиво, правда? — Ханна улыбнулась ему, потрепала по волосам. — Привет, ого, какой ты стал красавец. — Ханни, мы не виделись от силы три недели, я не мог измениться, — фыркнул он. — А это… не красиво, нет — волшебно! — Да… А что, барон все еще спит? — Сомневаюсь, я его разбудил. Все, Ханни, убегаю — мне подавать его милости завтрак! — Терри поторопился на кухню, заполняющую хозяйственное крыло умопомрачительными ароматами. Когда он пришел в спальню барона, тот уже сидел в постели и смотрел в окно. — Все готовятся к Новогодью? Запахи отсюда слышно. — О, да, милорд! Там такая пихта внизу, в парадной гостиной! — выпалил Терри и осекся — у барона явно не было настроения. И аппетита. И желания покинуть постель, хотя вчера еще все было наоборот. Что это с ним? — Милорд… Вы в порядке? — осторожно спросил он. — В полном. Барон разделывал воздушный омлет на мелкие крошки. — Вам снился дурной сон? — Просто не люблю Новогодье. Терри промолчал, затем сменил тему. — Как вы себя чувствуете? — Твоими заботами, керро, гораздо лучше. Ты прав, мне должно быть стыдно впадать в меланхолию накануне помолвки сестры, — барон с видимым усилием встряхнулся, улыбка, исказившая его губы, больше напоминала оскал, но это уже было хоть что-то. — Я могу вам чем-нибудь помочь? Барон странно взглянул на него, помедлил и кивнул. — Не оставляй меня в следующие полторы недели одного. Ни на минуту. — Да, милорд. Я надоем вам хуже этого отвара, который вы все еще не выпили. — О Боже мой, — последовал тяжкий вздох, но после барон все же послушно выглотал мерзкое зелье, хотя и не показал, как оно неприятно на вкус ни жестом, ни гримасой. — Я почитаю вам вслух, хотите? — Не сейчас, Терри. Помоги одеться. Тебе придется заниматься в кабинете самостоятельно, пока я буду занят. — Но вам нельзя вставать, милорд. — Я знаю. Но я не умираю, чтобы поверенные приходили к моему изголовью. Это моветон, этередо. К тому же, ты будешь рядом. — Да, милорд, — согласно кивнул Терри, готовя одежду. — Найди Томаса и приведи в кабинет. Придется ему поработать посыльным. Томас в кабинет поспешил моментально, едва узнал о приказе. Пока они почти бежали по коридорам и лестницам, он успел задать с десяток вопросов. — В каком настроении милорд был с утра? — В очень мрачном. Почему? — Сейчас? — Пришел в себя. Почему, сэр? — Что-то приказывал… необычное? — Да! Приказал оставаться с ним в следующие полторы недели неотлучно. Почему, черти вас дери, Томас! — Ты должен быть с ним, мальчик. Так как он и сказал — неотлучно. Особенно на третий день после Новогодья. Это день, когда погиб Хельрик. Терри закивал. Значит, вот в чем причина. — Не позволяй ему причинить себе боль. Александр, — имя прозвучало необычайно мягко и ласково, — считает себя виновным в его смерти. Надеюсь, когда-нибудь он поймет, что это не так. — Я приложу все усилия, сэр. — Спасибо. Идем скорее. Они отсутствовали недолго, но барон уже успел написать несколько писем, скорее, записок, запечатать в конверты и немедленно вручил их Томасу, едва тот подошел к столу. — Ступай. И поторопись. Теренс, твое задание тебя ждет. — Да, милорд, — заученно ответил Терри. Целый день настроение барона скакало, словно гуттаперчевый мячик, или же он просто прекрасно притворялся перед сестрой и нареченным братом, при Терри не считая нужным держать маску, показывая истинное выражение — угрюмой сосредоточенности. Терри не знал, чем помочь, поэтому просто старался маячить в поле зрения барона неустанно. — Ты любишь Новогодье? Вопрос застал Терри врасплох, он не был готов к тому, что барон, только что сосредоточенно листавший какой-то гроссбух, станет его о чем-то спрашивать. — Да, — честно ответил он. — Очень люблю. — Я тоже… любил. Когда был ребенком, не было праздника желаннее, даже Имянаречение не было таким… волшебным. Отец всегда призывал нас с Норой на помощь в наряжании пихты, никогда не ругая за разбитые шары или фигурки — он всегда заказывал несколько новых украшений каждую зиму. Тогда я еще верил в Ангела Зимы, что приносит подарки. — Может быть, он еще вернет вам веру в праздник, милорд? — Боюсь тебя разочаровать, керро, но Ангела Зимы не существует, — плечи барона вздрогнули и приподнялись, словно от боли в груди. Неужели недолеченное ранение? Слишком рано он вскочил с постели, рано! Терри поспешил сесть ближе, посмотрел барону в глаза. — А если существует? — Ты так веришь? Терри не нравилось то, что у него слишком блестят глаза, словно в лихорадке. Рискнуть потрогать лоб? Он не мог понять, горячая ли у барона кожа, на расстоянии. — Верю, — он все-таки решился. — Милорд, вы весь горите. — Это не болезнь, — на сухие губы барона выползла едва заметная улыбка. — Это выздоровление. — Выздоровление с такой температурой? — Я — Тарья, Волк моря. Впрочем, тебе это ничего не скажет… В библиотеке найдешь переплетенные в кожу цвета индиго книги, они рукописные, но, думаю, это не помешает тебе прочесть. — Хорошо, милорд, я прочту. Вам что-нибудь принести? — Чай. И скажи Клаусу или Паулю, кто там из них будет, что я выздоравливаю. Они оба знают, что делать в таких случаях. — Я быстро вернусь, милорд. Терри на кухню и впрямь поспешил чуть ли не бегом. Оттуда в библиотеку он несся уже в самом деле бегом, стараясь никого из спешащих по коридорам и залам поместья слуг не задеть. Библиотека, поразившая его воображение еще в первый раз, когда он искал словарь, снова заставила остановиться на входе, отдышаться и войти спокойно, как и полагается в храм знаний. Нужные книги он видел мельком и в прошлый раз, еще подумал тогда: что это такое, что под него выделен отдельный застекленный шкаф? Книг было много, десятка три точно. Первую из них, промаркированную старинной витиеватой цифрой, вытисненной на коже корешка, он взял, прижал к груди одной рукой, надеясь, что не уронит. В другой балансировал поднос с чайными принадлежностями. Радовало то, что не нужно спускаться и подниматься — библиотека была на втором этаже, как и хозяйские комнаты. — Милорд, я принес ваш чай! — Молодец. Теперь читай. Это история моего рода — Второго из Древнейших. Терри налил барону чай, убедился, что все в порядке. И уселся с книгой в углу. Он успел прочесть только заглавие и написанное ужасно витиеватым языком предисловие, но вопросов в его голове уже роилось великое множество. Что значило, к примеру, это подчеркнутое «Второй из Сильнейших», как здесь именовался род Тарья? Он взглянул на барона, вроде бы, тот ничем не был занят. — Милорд, а что означает «Второй из Сильнейших»? — Всего родов, как ты уже знаешь, было триста тринадцать. Не все были равны по силе и богатству, но, фактически, самыми сильными, многочисленными и боеспособными были двенадцать родов. Тарья были из них вторыми по этим показателям. — Понятно… — Терри принялся читать дальше, потом поднял голову. — А Первый род чей? — А ты подумай, керро. Я тебе подскажу: даже имя их рода значит «Старшие». — Император? Оскал барона стал ему лучшим ответом. — Читай, Теренс, читай. Терри послушно погрузился в чтение, внимательно разбирая рукописный текст. Дело продвигалось небыстро, кроме прочтения, текст следовало еще и понять, он даже не думал, что старинные обороты будут настолько сложны в понимании. Вычленить из витиеватых эпитетов и иносказаний зерно истины стоило невероятных трудов и напряжения внимания. Он с трудом осилил первую главу и откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза и раздумывая над прочитанным. Далекий предок Александра, Марино Тарья, прежде чем стать бароном, был сперва всего лишь юнгой на пиратском судне, и никакого рода Тарья тогда еще не существовало. Повествование велось о том, что корабль под именем «Атэно Тарья» восемнадцатого сентября вышел в море, приняв на борт команду численностью сто сорок восемь человек, в числе которых был восемнадцатилетний юный матрос Марино, названный так оттого, что был некогда найден младенцем после шторма на берегу. Его называли русалочьим полукровкой за особую любовь к морю и… Терри перечитал снова непонятный для него кусок: «стихия морская изъявляла к своекровному дитяти благоволение свое, не оставляя оного без пропитания». Черт знает что! — Еще есть вопросы? — барон решил уточнить, почему Терри молчит и не смотрит в книгу. — Русалочий полукровка? — выпалил Терри первое, что пришло на ум. Барон рассмеялся: — Что ты, русалок не существует. — О… То есть, конечно, это легенды, я знаю. — Тяжело читается, да, керро? — усмехнулся барон. — Очень, — признался Терри. — Но я справлюсь. Барон хмыкнул и кивнул в сторону камина. — Подкинь дров, становится холодно. Пламя радостно приняло новую пищу. — Милорд, а возможно переделать бойлер для обогрева помещений не паром — он остывает раньше, чем доносит тепло даже до второго этажа, а горячей водой? Если вода будет циркулировать по трубам… Нужен достаточно мощный насос и немного иная система котла… — Терри ухватился за пришедшую в голову мысль. — На «Каллахане» мы используем такой принцип. Но получится ли здесь… Нужно будет посмотреть. — Ну, конечно, я изобрел качели, — тихо пробурчал Терри, надеясь, что его не услышат. Но слух у барона был, вероятно, острее обычного, он услышал. — Нет, качели изобрели до тебя, — хмыкнул Александр. — Налей еще чаю. Обедать я не буду, а вот ты сходи, поешь. И выпей свой отвар, ты тяжело дышишь. Терри повиновался, постаравшись сделать все очень быстро, потом снова устроился в кресле у камина в кабинете барона, погружаясь в прошлое. Было что-то очень уютное и успокаивающее в таком времяпрепровождении, он, наконец, сумел приноровиться к слогу рассказчика и манере его письма. Летописец повествовал о том, что юный Марино сумел дослужиться до звания старшего помощника, а в один из не слишком удачных рейдов поднять бунт, — тут Терри тихо хмыкнул: бунты у Тарья в крови, оказывается, — и стать капитаном. О нем говорили, как о рожденном под крылом Фортуны, и Марино Тарья оправдывал это прозвание. Дьявольски удачливый пират умудрился сколотить значительное состояние, а после сорока лет вложить большую его часть в земли, на которых первыми арендаторами были пираты, пожелавшие покоя и стабильного дохода. Уже сын Марино Тарья стал прозываться бароном, однако связи с морем не потерял, эскадра Волка моря продолжала бороздить океан в поисках не только торговых связей и новых товаров, но и легкой добычи в виде чужих судов. Их влияние росло и ширилось, не в последнюю очередь потому, что перед смертью Марино Тарья сделал один из самых блестящих ходов в жизни: он женил сына на дочери соседнего барона, а дочь отдал замуж за другого соседа. Не существуй у Тарья уже прозвания, закрепившегося в веках, их стоило бы назвать Пауками, столь прочно они оплетали родственными связями соседей, создавая одну из сильнейших уний на территории будущей Империи. Впрочем, поспорить с баронами Тарья мог другой род, основатель которого тратил время не на моря, а на сушу. Род Майер. Терри собирал из текста скупые сведения о них, так же как и о Тарья и прочих Двенадцати Сильнейших. Аларик Майер стал первым хоу-бароном. Вторым был Грего Клангет. Клангет? Видимо, Стивен — его потомок. — Вечереет, — барон отвлек его от чтения. — Пора ужинать. — Ох, простите, милорд, — спохватился Терри. Барон только усмехнулся, кивнул, словно разделяя его увлеченность древнейшей историей. Терри поспешно заложил страничку сплетенной из серебряных проволочек закладкой и поторопился на кухню. По возвращении его наверняка будет ждать экзамен на владение столовыми приборами, Терри не сомневался. Повара сегодня… перестарались? На тележке стояло столько блюд, что она едва не скрипела от натуги. — Мастер Пауль? — Милорд выздоравливает, — объявил толстячок таким тоном, словно это все объясняло. — И что, милорд будет все это есть? — Увидишь, — рассмеялся Пауль. — Кланс, помоги мальчику. Вдвоем тележку закатили в подъемник, и Терри поспешил на второй этаж, чтобы там принять ее и довезти до кабинета — сегодня барон целый день провел в нем, работая с бумагами. — О, ужин, — барон очень подозрительно обрадовался. Терри принялся сервировать стол, но остановился в изумлении от его рыка: — Плевать на этикет, садись и ешь. Сегодня можно хоть засапожным ножом, хоть руками! Сам он именно руками принялся разрывать целиком запеченную птицу, начиненную, кажется, орехами. Терри все-таки воспользовался ножом и вилкой, пытаясь понять, что это с бароном. Тот выглядел сейчас, должно быть, как его предок, пирующий на палубе захваченного корабля. Не хватало только повязанной на пиратский манер косынки и кортика за широким кушаком. А так — ну вылитый пират. И аппетит его Терри весьма радовал. — Пауль меня переоценил, — обглодав последнюю косточку и зажевав мясо салатом, барон вытер руки салфеткой и забавно наклонил голову на бок, словно прислушиваясь к себе. — Или нет? Пожалуй, еще немного форели в меня влезет. В Терри уже давно ничего не влезало, поэтому он промолчал. Блюда и тарелки в пределах досягаемости барона опустели быстро, юноша придвигал ему новые, убирая посуду на тележку, доливал в бокал какой-то напиток, судя по запаху — отнюдь не вино, наверное, сок. Барон кивнул ему: — Попробуй. Очень полезная штука для выздоравливающих. Терри опасливо попробовал, решил, что вкус достаточно приятный. Терпкий, чуть горьковатый, кисло-сладкий напиток в самом деле оказался соком, он немного царапал горло, но оставлял дивное послевкусие. — Гранат. Его выращивают на Оркланских островах, которые принадлежат Тарья с древности. Роландо Тарья присвоил их в одно из своих плаваний. — И правда хорош для выздоровления? — Бесподобен. Очищает кровь и позволяет мореходам в дальних рейдах не опасаться цинги, так же как лимоны и прочие цитрусы. Роландо приказал всегда иметь на борту наших судов запас этого сока, когда понял его свойства. Терри увез посуду, обрадовал поваров тем, что аппетит у барона поистине волчий. Когда он вернулся, барон поднялся, совершенно не выказывая усталости или слабости, кивнул: — За мной. Юноша поспешил исполнить приказ. Барон вел его в то крыло особняка, куда Терри прежде не заходил. — Здесь тренировочный зал и оружейная. — Вы собираетесь сейчас заняться моим обучением фехтованию или просто показываете? — уточнил Терри. — Подберем тебе оружие по руке. Сегодня во мне еще маловато сил на полноценную тренировку, — усмехнулся Александр. Терри не стал говорить вслух, что при таком ранении барон не займется физическими нагрузками еще с месяц минимум. Хотя кто его знает — этого безбашенного Тарья, потомка не менее безбашенных пиратов? Барон словно услышал его мысли, усмехнулся: — Нельзя позволять крови застаиваться, а хандре — пускать корни в душе. «А еще нельзя с ранением легкого вскакивать и бегать», — добавил Терри про себя. — Я довольно отлеживал кости. И нет, о, мой заботливый этередо, я не собираюсь немедленно совершать подвиги. Но разминка необходима. — Разминка? — непонимающе спросил Терри. — Немного подвигаться, позволить телу разогнать кровь. Терри кивнул, решив, не возражать. Зато потом барон свалится в постель еще на неделю, так что вскакивать и бегать точно не станет. Жаль, что на помолвке так и не сможет присутствовать, да и Новогодье пропустит. Однако барон не спешил геройствовать в самом деле. Он только привел его в огромный зал, заставленный стендами со всевозможным оружием, в том числе и старинным, придирчиво осмотрел несколько шпаг, потребовал от Терри попробовать каждую поданную ему. — А как понять, что она мне подходит? — Тебе должно быть удобно ее держать, не слишком тяжело, рукоять должна лечь в ладонь, как родная. — Тогда вот эта, — неуверенно сказал Терри. Барон придирчиво выспросил, удобно ли ему обхватывать рукоять, рассмотрел сам, зачем-то потребовал взять иначе, повертел и кивнул: — Хорошо, попробуем с этой. Поставь в стойку вон там. Терри поставил шпагу в стойку и повернулся, ожидая дальнейших приказаний. — Все, отдыхать. Идем, на сегодня геройств довольно, — усмехнулся барон. — Ванна и постель. Купал барона Терри уже без стеснения, все еще не позволяя шевельнуть рукой лишний раз. Александра грела эта забота, он позволял себе расслабиться, отдаваясь ласковым рукам юноши. И запрещал вспоминать слишком яркий сон, приснившийся прошлой ночью, после которого он проснулся в мокрой ночной рубашке. Вот уж воистину, седина в бороду — бесы в ребро. Терри вытер его, помог натянуть сорочку и уложил в постель. — Спокойной ночи, милорд. — Я подожду тебя, — Александр не позволил себе даже намека на улыбку. Терри понадеялся, что барон не успеет заснуть. Или лучше было бы, чтобы он уснул к моменту его возвращения? Однако убирался он сегодня на редкость стремительно, впрочем, и аккуратно тоже. Нельзя разводить грязь, просто нельзя. Нужно было воспользоваться ванной тоже, и это он проделал так же быстро, промыв волосы и взлохматив их полотенцем. Расчесывался уже почти на бегу, одновременно натягивая рубашку. Барон не спал, улыбнулся еще раз и приглашающим жестом указал на место рядом с собой. Терри подкинул еще дров в камин и лег, чувствуя, что уши предательски горячие, понадеялся только на то, что в полумраке, разгоняемом только отсветами пламени в камине, барон этого не увидит. — Вот теперь спокойной ночи, — барон обнял его. — И вам, милорд, — Терри порадовался, что голос не дрогнул, помедлил и все же развернулся, удобнее устраиваясь в его объятиях. — И пусть тебе снятся самые прекрасные сны, керро. Терри вспыхнул до корней волос и не нашел ничего лучшего, как уткнуться лицом в его плечо. События дня барона утомили изрядно, потому он вскоре заснул, даже во сне не забывая обнимать соседа по постели. Терри еще немного полежал, слушая его дыхание, и незаметно соскользнул в сон. Согрелся он под теплым одеялом надежно, так что проснулся лишь в шесть утра. Вставать в холод комнаты не хотелось, но Терри себя пересилил. Немного ворча про себя на то, что так разоспался, он осторожно выпутался из рук спящего барона, сегодня, слава Богу, никаких поползновений не совершавшего. Камин пришлось разжигать заново. Ничего, ко времени пробуждения милорда комната прогреется. И до праздника по случаю помолвки мисс Норы и Роберта Стингера осталось всего два дня. Еще и поэтому на кухне так суетились оба повара, хорошо хоть, места хватало. Помолвку решено было провести за день до Новогодья, пригласив в основном только друзей и соратников барона и его нареченного брата. Устраивать пышное торжество не слишком хотелось, а Новогодье вообще считалось семейным праздником. Потом, конечно, будут балы и приемы, но именно этот день все проводили в своих поместьях и домах. На завтрак Терри снова выдали гору еды, правда, поменьше, чем для вчерашнего ужина. День покатился в своей привычной колее до обеда, после которого Терри внезапно огорошили тем, что по его душу явился портной. Томас, посмеиваясь, успокаивал его: — Милорд считает, что слуги, в первую очередь, это лицо дома и рода, которому они служат, и обязаны выглядеть соответственно. Ты же будешь сопровождать милорда на первый в новом году прием, так что должен одеться парадно. — А это очень неудобно? — Да почему же? Вполне удобно. Это милорду приходится выряжаться, словно павлину. Портной долго мучить юношу не стал, снял мерки и отбыл, уверив, что знает, что шить, из какой ткани и какой расцветки. После этого Терри снова принялись забивать голову кинатьяре, заставляя писать слоги, повторять их за бароном, затверживая намертво. Потом задача усложнилась — он учился писать и читать слова, составленные из слогов. Его мучения веселили барона, но смех отражался только в его глазах. — «Леванти», керро, а не «лаванти». Тильда над первой гласной. И марк в конце, то есть, значение будет не «спокойствие», а «затишье». Терри повторял слова, поправлял свое произношение. — И постарайся выучить слова, хотя бы десять-двадцать для начала. — Да, милорд. — Сэ, майор, — поправил его барон. — Сэ, майор, — покорно произнес Терри, решив, что поищет самые простые фразы. — Атайро, этередо? Барон определенно решил бросить его в омут чужого языка и посмотреть, как он будет выплывать. Терри нахмурился, вспоминая. «Тар — тайр — сила… нет, бодрость. Приставка „а“ звучит когда пишется марк „противоположность“, значит, „атайр“ — усталость, „атайро“ — устал». — Но, майор. Барон довольно улыбнулся и продолжил объяснение правила произношения и письма. День пролетел слишком быстро, от новых знаний у Терри трещала голова, но ничуть не милостивый «майор» вздумал за ужином проверить, что отложилось в памяти юноши из правил этикета, и после оного Терри был просто счастлив услышать приказание готовиться ко сну. — Твой разум сегодня поработал достаточно, потрудись немного руками, разомни мне плечи. Терри понадеялся, что не сделает барону больно, все-таки у него умений массажа было не так много, Томас не показал ничего, кроме того раза. Барону пришлось командовать, но в целом он остался массажем доволен, насколько Терри мог понять. — Практика тебе не помешает, но я чувствую себя лучше, чем до твоего массажа. — Спасибо, милорд. — Мой Бог, мне-то за что? — усмехнулся барон. — Все, ступай умываться и переодеваться, сегодня я способен заняться своим вечерним умыванием самостоятельно. И я жду тебя. Терри удалился приводить себя в порядок. К счастью, Томас на пути не попался, так что удалось избежать расспросов, которых Терри боялся. Он не представлял, что сказать в ответ, если вдруг кто-то спросит о том, что он делает в комнате барона ночами. Вряд ли слуги поверят, что просто согревает его постель. Хотя Томас наверняка все знает, и если никто еще не косится на Терри, вероятно, держит язык за зубами? Размышления не помешали Терри тщательно отмыться, прихватить чистую одежду, чтобы с утра переодеться. Юноша не знал, зачем продолжает приходить. Тогда его вело чувство ответственности за чужую жизнь. Потом — желание оградить милорда от кошмаров. Но сейчас тот спит спокойно, так зачем же? Не согревать же барона он приходит. Хотя вдвоем им в самом деле гораздо теплее, даже если камин гаснет. Он уже понял, что те ласки, доставшиеся ему позапрошлой ночью, были случайны — барон явно не помнил ни о чем таком, его поведение не изменилось. Скорее всего, Терри посчастливилось просто попасть под руку в момент, когда ему снился сон фривольного содержания. Терри и самому такие снились, бывало. — Вернулся, — барон улыбнулся ему так обрадованно, словно Терри не было пару суток. И язык у юноши не повернулся спросить, зачем он барону в его постели все-таки нужен. Он просто привычно уже подкинул дров в камин и поспешил под одеяло.  — Завтра поговорю с мастерами, может быть, получится наладить отопление. — О! А мне можно послушать? — загорелся Терри. — Можно, почему и нет? — Спасибо, милорд, — Терри обрадовался: он сможет послушать обсуждение инженеров, даже посмотреть, как они, возможно, будут чертить схемы. — Но сегодня мы все-таки будем спать. — Да, милорд, — согласился юноша, — доброй вам ночи. Барон снова обнял его, закутал в одеяло обоих. Терри вскоре задремал, не в силах противиться теплу и усталости, уткнувшись в плечо барона. А вот Александр не спал, переживая приступ желания, поднявшего голову совершенно внезапно. Стоило только почувствовать аромат тела Терри, пришлось отодвинуться, чтобы не напугать едва уснувшего мальчишку. Он, конечно, сюда приходит явно с пониманием того, что однажды случится. Но не сегодня, пока еще рано. Барон не отказал себе лишь в маленькой уступке этому желанию — опустил голову и сунул нос в мягкие завитки на макушке своего этередо. Утихомирил тело усилием воли, хотя это грозило не самыми приятными ощущениями.