Крылья

Время не шло, время летело, словно старый год торопился передать эстафету новому. Собирались гости на помолвку Норы и Роберта, разумеется, все с подарками, счастливые, яркие и уже немного успевшие принять горячего вина на грудь. Барон встречал их на парадной лестнице, обменивался любезностями. Терри внимательно смотрел, с кем эти любезности были искренними, а с кем — дежурными, ему казалось, что он должен понять, но нет, слишком хорошо барон носил все свои маски. Гостей провожали слуги, избавлен от этого был лишь Терри. Ему поручено было встретить и проводить в комнату для наведения небольшого марафета будущего жениха, вот его он и дожидался, спрятавшись за колонной внизу, у начала лестницы. Роберт Стингер примчался ровно к половине четвертого, когда все гости уже явились. Так было условлено. — Идемте, — Терри поспешил отвести его в комнату. — Что-то мне страшновато, — по пути признался Роберт. — Вроде еще не свадьба, а уже как-то… того… — Сэр, вы говорите совершеннейшие… — Глупости, знаю, да. Но все равно не по себе. Кто я — и кто мисс Мэлоун… — Вы — нареченный Тарья, она — Тарья по крови. Вот и все, что вам нужно знать. Позвольте ваш сюртук, сэр, я отряхну его, пока вы умоетесь. Роберт скинул сюртук ему на руки. Терри принялся орудовать щеткой, приводя ткань в порядок. Мужчина сегодня нарядился как щеголь, в густо-синий бархат с расшивкой серебряной нитью и светло-серый шелк, отдавая дань цветам баронского рода, в который его приняли. Он пока освежал лицо, чтобы выглядеть прилично. Терри добавил в умывальный таз для него успокаивающий настой — он был нужен жениху больше, чем бодрящий. Повесил сюртук, подал полотенце, помог поправить шейный платок и одеться. — Прекрасно, сэр. Вы готовы? Время!  — Готов. Показывай дорогу туда, где мне надо блистать. Терри весело фыркнул и повел его в парадную гостиную. Часы как раз начали отбивать четыре часа, он вошел так, чтобы на него не слишком обратили внимание. После того, как отзвенела последняя нота, барон поднялся. — Итак, ни для кого не секрет, какое именно событие я позвал вас отметить и засвидетельствовать, друзья мои. Но я все же напомню, что сегодня я, барон Александр Вильгельм Тарья, передаю руку Элеоноры Мэлоун моему нареченному брату, баронету Роберту Гордону Вильгельму Тарья. Гости вежливо зааплодировали, улыбаясь, кто искренне, кто — не очень. Барон, казалось, в лица вовсе не вглядывается, но это лишь казалось. Он очень внимательно наблюдал за гостями. Они все были достаточно близки к роду Тарья, кто-то из соображений политики и экономики, кто-то — по долгу дружбы. Некоторые совмещали оба фактора. За Нору радовались почти все из собравшихся. Тень неудовольствия мелькнула только на двух лицах. Насколько Александр был осведомлен, Миранда Лагант была сама не прочь захомутать богатого промышленника, даже подбивала к нему клинья, однако не преуспела. А барон Хореш Мрин, один из тех, с которыми Тарья связывала уния, весьма плотоядно поглядывал на Нору. Что ж, это неплохо — всего двое недовольных. Александр про себя ухмыльнулся. Нора была сегодня просто прекрасна, в ее наряде преобладали те же цвета, шею обвивал изумительный жемчуг — нежно-голубоватый и серебристо-серый, глаза сияли. Когда к ней подошел Роберт, все зааплодировали еще раз. — Какая чудесная пара! — восхитился Стивен Клангет. Роберт добыл из кармана бархатный футлярчик и раскрыл его, вставая перед Элеонорой на одно колено. От волнения он не мог вымолвить ни слова, только умоляюще смотрел. Александр метко пнул его в лодыжку, отчего жениха немного отпустило, и он смог проблеять сакраментальную фразу про «замуж». — Согласна, — царственно кивнула Нора, протягивая руку для надевания кольца. Жених не поскупился на колечко, в нем сиял огромный голубой бриллиант, ограненный «розой». По толпе гостей прошел шелестящий вздох восторга. Нора, судя по взгляду, собиравшаяся попозже отругать Роберта за «булыжник», немного растерянно хлопнула ресницами и решила сменить гнев на милость. — А теперь прошу всех отпраздновать с нами Новогодье, — позвал Александр, пнув Роберта еще раз, чтобы тот встал. Слуги, подглядывающие и подслушивающие, видели все и хихикали над незадачливым влюбленным по уши и выше женихом. Как только барон сказал свою фразу, все разлетелись по местам, ожидая перехода гостей в парадную столовую. Прием был пышным, красивым, и, к счастью, скоротечным — все желали встречать праздник с теми, кто им дорог, наслаждаться любимыми блюдами и просто чувствовать себя уютно в своем доме. Через три часа гости поторопились разъехаться. Роберт остался на правах жениха и еще потому, что праздновать ему было не с кем, кроме слуг. Александр знаками показал Терри немедленно идти и переодеваться в костюм Зимнего Ангела. Юноша поспешил переодеться и явиться в гостиную. Там, у пихты, уже стояла корзина, рядом с которой подпрыгивала малышка Илика, отчего ее крылышки трепетали, как живые, а венец норовил слететь с русой головенки. Терри засмеялся, погладил ее по волосам. — Сейчас начнем, потерпи. Наконец, в гостиной собрались все слуги, верхний свет — электрические люстры — погасили, зато барон и мисс Нора лично прошли по залу, зажигая восковые свечи в старинных шандалах. И Илика, преисполненная восторга и осознания собственной важности, вытащила из корзины первый сверток. Имена были выведены крупно, чтобы не создавать заминок. — Ханна Дэрроу, — объявил Терри. Илика вручала подарки, Терри зачитывал имена на карточках, чувствуя себя так странно, словно в самом деле на мгновение стал Зимним Ангелом, принесшим подарки этим людям. Завтра, может быть, кто-то подарит подарок ему, и он отдарится взамен. Подарки на Новогодье традиционно были недорогими, но полезными. И зачастую дарили каждый год одно и то же, к примеру, как матушка ему: вязаные носки или варежки. В гостиной царила атмосфера счастья и праздника, все обнимались, радовались сувенирам и хитро поглядывали на барона и его сестру с женихом, прикидывая, каково им будет завтра самим весь день управляться с едой. Часы отзвонили половину двенадцатого, народ потихонечку успокаивался, замолкал. Терри знал, что сейчас будет, с некоторым трепетом ждал, хватит ли у барона сил, и не разболится ли раненое легкое во время пения новогодней благодарственной литании. За двадцать минут до полуночи Александр поднялся из кресла, рядом с ним встали Роберт и Нора. Барон запел первый катрен литании, Терри пробрало какой-то глубинной дрожью — он впервые слышал такой голос. Однако времени на оценку ему много не дали, вслед за бароном к гимну Новогодья присоединились и слуги. В десять минут первого они закончили петь, и Александр хрипло поздравил всех с наступившим новым годом. Терри метнулся за его термостазом: барону очень нужно было промочить горло теплым травяным настоем. Тот кивком поблагодарил его. Слуги постепенно стали расходиться, кому-то нужно было уложить спать детей, кому-то — доделать все дела на завтра. — Ну, — Александр с усмешкой поглядел под густые пихтовые ветки, где покоились шесть свертков. — Кому не терпится развернуть свои подарки? — Мне, — Нора бросилась туда. Свои подарки она, как ребенок, пригребла под коленки, а коробочки с именами брата и жениха передала им. И тут же принялась развязывать ленты и раскрывать бумагу. — Какая прелесть! — ожерелье было немедленно надето. — Александр, оно чудесно! — И оно очень подходит к твоим глазам, сестричка. Ты знаешь, как я люблю тебя, — он обнял ее. Роберт выдохнул: он решил подарить невесте браслет, лишь по счастливой случайности очень схожий с ожерельем. Его подарок тоже вознаградили восторженным взглядом. Потом свои подарки развернул Роберт, молча, с выражением обалдения на лице попялился на кольцо, подтверждающее его право на герб Тарья, сгреб Александра в объятия. — Полегче, полегче, — тот отбивался, смеясь. — Душить меня не надо, ты и так уже почти барон. — Дурак, не говори так! — Не буду. Открывай, давай, у тебя еще подарочек от невесты, — ухмыльнулся Александр. Роберт поспешил открыть заветную коробочку. Элеонора постаралась выбрать нужные и полезные, а, кроме того, еще и статусные вещи: запонки и булавка для шейного платка были выполнены из золота с бриллиантами, складывающимися в монограммы жениха. Она, в отличие от брата, временем и свободой передвижения стеснена не была. — Нора, звезда моя, у меня нет слов, — Роберт был крайне растроган. Барон не торопился открывать свои подарки, он просто любовался этими двумя, позволяя себе запомнить этот момент и надеяться, что их будет еще много, таких же счастливых. — Открывай, — торопила его сестра. — Давай, ну же! Александр рассмеялся и нарочито медленно принялся разворачивать бумагу, сняв яркие золотистые ленты. Нора с нетерпением ожидала реакции брата на новый письменный прибор взамен поистершегося родительского. Вместо пресс-папье там был увесистый серебряный аэроплан в ладонь размером, а весь прибор был выполнен из опала, по цвету очень похожего на закатное небо с облаками. Александр открыл подарок и восторженно уставился на него. — Нора… Это самое прекрасное, что может быть на свете. Помнишь, на «Каллахане» были видны такие же закатные облака? — Помню, они меня и навели на мысль о подарке, — улыбнулась женщина. — Я рада, что тебе нравится. Подарок Роберта был куда скромнее: всего лишь новые запонки с гербом Тарья. И он этого, кажется, стеснялся, Александру пришлось выразить свой восторг так же недвусмысленно. Подарок того стоил: Роберт тоже выбрал опал для вставки, но не огненный, а небесно-синий. — А теперь спать, — Нора прикрыла ладонью рот, зевнув. — Берт, тебя проводят в твою комнату. Томас! — позвал барон. Терри не знал, что и думать: то ли что он настолько собственник, то ли просто не желает надолго оставаться один, а Томаса по какой-то причине звать не хочет. — И я тоже иду спать, — Александр поднялся, прихватил подарки и направился в свою спальню. Терри последовал за ним, чувствуя себя немного глупо в наряде Зимнего Ангела. — Можешь переодеваться. Раздеваться, вернее, — хмыкнул барон. — Отличный праздник получился, правда, милорд? — задирая сорочку, чтобы расстегнуть ремешки крыльев, спросил Терри. — Не то слово. Я даже впервые чувствую себя счастливым. — Ванну, милорд? Или, возможно, сначала промять вам спину, чтобы вы смогли расслабиться и быстро уснуть? — Тебе так хочется усыпить меня быстро и надежно? — насмешливо прищурился Александр. — Я просто хочу завершить этот день чем-то приятным для вас, милорд. — Засыпать в твоем тепле приятнее всего. — Тогда ванна и спать, — решил Терри. Это стало почти ритуалом: помочь в омовении, укутать, помочь вытереться, переодеться и дойти до постели. Привести все в порядок, переодеться и лечь рядом. Терри отдавал себе отчет в том, что ему это нравится. Как и то, что происходит по утрам. Да, нравится. Если бы только барон при этом не спал… Терри было любопытно: кого именно видит барон в своих фривольных снах? Хотелось бы поверить, что его, но… он не был так наивен. — Спокойной ночи, керро, — Александр обнял его. — Милорд, ну почему — керро? — Похож потому что, — барон без зазрения совести пригреб его ближе и уткнулся в волосы Терри. Тому не оставалось ничего иного, кроме как обнять его в свой черед и расслабиться. Да вот беда — не получалось, он не устал, несмотря на поздний час, его будоражила близость чужого тела, он слышал в тишине спальни, нарушаемой лишь потрескиванием огня в камине, как бьется сердце барона, его дыхание. Да и Александр еще не засыпал, ерзал, вздыхал. Терри решился, придвинулся еще ближе, вплотную, так, чтобы не осталось между ними ничего, кроме тонкого полотна ночных сорочек. — Мерзнешь? — спросил барон. — Н-нет, милорд. Терри было не холодно, скорее, наоборот. Хотя внутри, в солнечном сплетении, что-то и холодело, словно одна из звездочек с венца Зимнего Ангела застряла там. Барон внимательно посмотрел на него. — А еще в эту ночь полагается целоваться… Терри закусил губу, поднимая голову, чтобы тоже заглянуть в его лицо. Александр долго размышлять не стал, поцеловал своего верного оруженосца. Так крепко, как и полагалось рыцарю. Он знал, что сегодня между ними не будет ничего серьезнее поцелуев и, возможно, ласк, но это уже был огромный шаг. Шаг навстречу друг другу. Терри прижался к нему, пытаясь отвечать на поцелуй. Он ничего не умел, даже этого, и Александра сперва изумила, потом обрадовала подобная наивность. Нет, невинность. Хотя приучать к себе этого юношу придется постепенно. Чтобы затем отпустить в небо. Все равно что выкармливать птенца хищной птицы, надеясь, что встав на крыло, тот вернется. Поцелуй закончился, Александр отодвинулся, окинул Терри взглядом. Тот не был испуган, часто и неглубоко дышал, сверкая шалыми глазами. Потом, немного придя в себя, сам потянулся снова, будто решился на что-то, обеими ладонями обнимая колючие к ночи щеки Александра. Барон снова наклонился к нему, целуя. Две ночные рубашки плохо скрывали жар тел. Но Александр напомнил себе не торопиться. Они лежали на боку, и ничто не мешало ему провести по бедрам своего визави и приподнять его рубашку, чтобы коснуться обнаженной кожи. Он не хотел напугать. Терри пугаться не спешил, облизнул губы, внимательно глядя на Александра. Слова были не нужны, не сейчас, да и не любил Александр рассыпаться в словоблудии в постели, вместо этого говорил ласками и поцелуями. Как и сейчас, когда ладонь проскользнула по горячей коже под плотное полотно, а Терри снова закусил губу. Пришлось высвободить ее, прикусить самому — не больно, обозначая то ли приказ, то ли просьбу. Рубашки мешались, особенно своя, но снимать ее пока не хотелось, пусть будет некий ограничитель. Терри повел ладонями вниз, от плеч, немного неуверенно, медленно, это была просто пытка какая-то, от каждого движения по телу словно пробегал рой искр. Он никогда не чувствовал подобного. Даже с Хельриком их робкие поцелуи не были и вполовину так чувственны. И он не понимал, почему? Что происходит? Откуда это желание? Наверное, просто потому что давно не было секса… Хотя не так уж и давно, если подумать. Ладони Терри добрались до собравшегося складками подола ночнушки, юркнули под него, и тут уж Александру пришлось прикусить губу. Как этот скромник разошелся-то, словно давно уже все запланировал, только случая и ждал добраться. Но он видел по глазам: Терри готов в любой момент остановиться, отдернуть руки и сбежать. У него от сумбура ощущений и мыслей, должно быть, теснившихся в голове, словно у ночного зверя расширились зрачки. Александр решил успокоить его поцелуем, боясь, что с Терри станется в самом деле удрать. Это было правильное решение, Терри, отдавая ему власть над собой во время поцелуя, закрыл глаза и чуть сильнее выгнулся под руку, сжал пальцы на его бедре, посылая телу импульс удовольствия. — Мой чижик… — Александр переместил руку дальше. Ладонь вспомнила это потрясающее ощущение из снов. Именно такой обхват, идеально легшая в руку плоть, горячая и словно изваянная из напоенного жаром камня. Значит, это были не сны? Вот хитрец, ни взглядом не показал! Ничего, теперь ему бежать некуда. Терри хватал ртом воздух, на мгновение отрываясь, и тихо стонал в его рот, когда Александр снова накрывал его губы своими, целуя жадно, сминая их, исследуя языком все доступное пространство. Терри дрожал почти под ним, царапал короткими ногтями кожу, не понимая, что делать, пока Александр не прижал его собой, умудряясь одновременно задрать обе рубашки выше, и не обхватил оба члена. Оставалось только обнять его крепче и предоставить действовать. Терри больше не боялся, он вообще больше не был способен испытывать никакие иные чувства, кроме сжигающего все внутри желания. Он был, пожалуй, готов даже к тому, что его возьмут прямо сейчас и немедленно. Но — нет, барон не торопился. Доведя обоих до пика страсти, Александр слегка успокоился, продолжая одаривать Терри медленными поцелуями. Юноша вспомнил о том, что стоило бы принести таз с теплой водой и помочь обоим привести себя в порядок. — Я сам. Лежи, — отреагировал барон. — Н-но... — Этередо, иногда рыцарь должен помогать оруженосцу, а не наоборот. Лежи. Терри ничего не оставалось, как лежать и ждать. Почему-то это смущало больше, чем все предыдущее. И, когда его обтерли, он сам перехватил инициативу и помог барону переодеться в чистую ночную сорочку, сесть в кресло, пока он сменит простыни. Когда все было готово, силы кончились у обоих. — Спать, — Александр договаривал это во сне. Терри согласно угукнул, уткнулся в его плечо и мгновенно отключился. Пробуждение наступило поздно, под долгий перезвон часов. Терри в полудреме сосчитал циклы мелодии и в ужасе подскочил: часы отбили десять раз. Александр сладко спал, решив, что пока не будят, надо видеть сны. Терри вспомнил о традиционном «дне несчастного барона», тихонько пофыркал: придется пойти и самому приготовить что-то на завтрак для своего майора, если уж все слуги сегодня празднуют. Он чувствовал себя чудесно выспавшимся, полным сил и бодрости. Будить барона он не торопился, пусть спит, так что отправился на кухню, памятуя, что завтрак стоит готовить на четверых: Александра, Нору, Роберта и себя, любимого. На кухне возилась Нора, готовившая чай. На Терри она посмотрела с удивлением. — У тебя ведь выходной. — Да, мэм, но мне не трудно. Я сбегаю на Марктплац перед обедом, но пока мне совершенно некуда торопиться. — Ладно. Ищи себе еду сам. — Я могу приготовить омлет на всех, мэм, если вы не против. — Если ты так хочешь, то конечно. Терри улыбнулся и принялся за работу. Он столько раз видел, что и как делают повара, что, можно сказать, научился вприглядку. По крайней мере, омлет вышел довольно ароматным, пусть и не таким пышным, как у мастера Клауса или мастера Пауля. Позевывая, явился барон. — Теренс? А ты откуда тут? — Голод не тетка, милорд, — рассмеялся Терри. — Накрыть вам в столовой, или сегодня кухонные посиделки в традиции? — Кухонные, — кивнул Александр. Терри не стал заморачиваться столовым этикетом, как, собственно, и те, кто собрался на кухне сейчас. Нет, руками не хватали, но и на соответствие вилок и тарелок не смотрели. Присоединившийся к ним Роберт похвалил омлет, отметив, что этот день они даже переживут. Двое аристократов в непривычной обстановке смотрелись странно, это помогало Терри отвлечься от ненужных пока мыслей о вчерашней ночи. Он внимательно изучал их, понимая, что впитанные с молоком матери нормы в любой обстановке остаются в крови. Роберт, при всем своем воспитании, при всем том, что давало ему право считаться нынче одной крови с Тарья, был все же попроще. Это… чувствовалось, неуловимо, но было. Его дети, возможно, уже будут иными, восприняв от матери этот флер кровного аристократизма. Терри смотрел на него и понимал: Роберта натаскивали всю его жизнь, но клеймо рожденного не в том роду останется навсегда. — И чем мы сегодня будем заниматься? — поинтересовался Александр у семьи. — Отдыхать? — невинно поинтересовалась Элеонора. Барон зарычал — он уже наотдыхался по самую макушку. — А что бы ты предложил? — уточнила сестра. — Берт, составишь компанию в тренировочном зале? Ты знаешь, когда меня нужно остановить. Терри, ты свободен весь день. Нора, я даже не знаю… — Хорошо, я займусь вышивкой. Планы на начало дня были составлены, и все разошлись воплощать их в жизнь. Дом казался опустевшим: большинство местных слуг разошлись по своим семьям или отправились навестить друзей, слуги с «Каллахана» отсыпались или занимались своими делами. Терри поспешил за подарком для барона и для тех, с кем успел подружиться. На площади народу было немного, приказчики в лавках откровенно дремали. Терри набрал целую корзинку полезной мелочевки. Но особенно тщательно он выбирал кружку для барона — без монограмм, гербов и росписи, как тот и просил. Обычную толстостенную глиняную посудину, которая долго держит тепло, а Александр любит пить горячие напитки, это Терри уже знал. Несколько кистей и тюбиков с краской основных цветов для Томаса. Два одинаковых толстых, ручной вязки, полосатых шарфа для Пауля и Клауса. Симпатичную серебряную подвеску в виде цветка для Ханны, брошь-веточку для Кэтти и брошь-бабочку для Дарин. Новенький секатор для старого Лукаса. Пушистую шапку с вывязанными «ушками» для малышки Илики. Ну и еще целую кучу мелочей для остальных слуг. Он не знал только, что подарить мисс Норе. В вышивании он не разбирался, на что-то дорогое не хватило бы денег. — Вам помочь? — пробубнил приказчик, привычно улыбаясь через зевки. Терри изложил суть затруднения. Вещь должна быть недорогой, но нужной. — Может, вот эти платки? Будет вышивать на них монограммы. Или вот этот набор игл для вышивания. Терри почесал в затылке и решил, что набор посеребренных иголок в красивой коробочке — самое то, что нужно. Матушка, как бы бережно она ни относилась к вещам, постоянно сетовала, что иглы то тупятся, то ломаются, а то и теряются бесследно, хотя должны торчать в игольнице. Приказчик пробубнил сумму, которую следовало заплатить, получил деньги и снова погрузился в сонное оцепенение, как и вся площадь. На выходе с площади Терри спохватился и купил несколько ярдов тонких разноцветных лент, оберточная бумага в доме была, он видел в кладовке. Можно было поторопиться домой и заняться заворачиванием подарков и их вручением. Это сакраментальное действо заняло у него изрядное количество времени, с кухни потянуло разогретым обедом — не смогли близнецы оставить голодными барона и его сестру. Им первым Терри свои подарки и вручил. И получил еще один в дополнение к термостазу: складной серебряный стаканчик, хитро составленный из нескольких постепенно сужающихся колец, с выдвижной ручкой. — Это тебе пригодится, — уверил его Клаус. — Очень полезная вещь. Терри совершенно искренне обнял каждого по очереди, благодаря. Помог сервировать стол — обедать господа собирались так же, как и завтракать, на кухне и без церемоний. — А без нас так и сидели бы голодными! — уверился Пауль. Разубеждать его никто не стал, хотя Александр усмехнулся и взглянул при этих словах на Терри, словно бы убеждаясь, что тот не позволил бы своему майору остаться голодным. Юноша кивнул, улыбаясь, и выставил на стол перед ним аккуратно завернутый подарок. — Это то, о чем я думаю, керро? — Эстадо, майор, ма атанте, сойа те видо? — с невинным видом проговорил Терри, старательно следя за ударениями. Он тщательно составил пару подобных фраз на разные случаи и не преминул ввернуть. Эта означала «Простите, господин, я не скажу, посмотрите сами?» Александр усмехнулся и распаковал подарок. Судя по довольной улыбке, Терри ему угодил. Подарок Элеоноре Терри вручил после обеда, немного смущаясь. — Мэм, я совсем не знал, что бы такое вам подарить, и вот… Надеюсь, это станет вам полезным. — Станет, — уверила она его. — Еще как станет, спасибо, Теренс, подарок чудесен. Остальных одариваемых он постепенно отыскал и вручил все, что приобрел. Особенно радовались девушки и Илика. — Дамский угодник, — беззлобно проворчал барон, после недолгой тренировки спустившийся посидеть у камина в гостиной, любуясь искрящимися украшениями на распространяющей запах хвои пихте. — Я просто очень вежливый, милорд, — Терри улыбнулся. — О, в этом я не сомневаюсь. Как тебе выходной, этередо? — Было прекрасно, особенно его начало. — Любишь поспать подольше? — усмехнулся барон. — У вас под боком — несомненно. — Согласен, мне давно так хорошо не спалось. Терри опустил глаза, пробормотал, что и ему тоже, и отвернулся к пихте. Барон отметил, что смущение чижик уже пытается скрывать. Неплохо-неплохо. Чем дальше, тем больше этот юноша нравился ему. Своей неуемной энергией, желанием учиться, своей искренностью. Александр отдавал себе отчет, что в нем говорит в большей степени собственник, желающий не выпускать из рук найденное сокровище, огранить этот алмаз, превратив в сверкающий бриллиант — для себя. Возможно, если бы они могли проводить все время на «Каллахане», он бы так и поступил, но на земле оба были ограничены сводом правил и законов. Оставалось продолжать воплощать первоначальный план. — Принеси свои чертежи, я ведь тоже должен тебе подарок. — О, сейчас, милорд! — Терри обрадованно поспешил наверх. А Александр подумал, что его придется научить носить маски. Мало времени. И за эту толику времени нужно успеть сделать очень много. Роберт, оценив состояние своего друга, пришел к выводу, что начинать заниматься тренировками пока рано. А посвящать его в подробности своего обучения оруженосца Александр пока не спешил. Терри вернулся с чертежами, под которые пришлось отдать обеденный стол, все равно он пустовал в данное время. Все оставшееся время до ужина, а потом и после него они потратили на рассмотрение чертежей. К ним присоединился и Роберт, который, как оказалось, неплох был в механике. И его совсем не удивили знания Терри. — Мой прапрадед когда-то был тоже простым работягой в цеховой мастерской, — пожал он плечами. — Все великие начинали с малого. — Мне нравится то, что получается, — решил Александр. — Весьма неплохо. Терри сиял и лучился, и одергивать его барон не стал: не сейчас, пусть у мальчишки будет настоящий праздник.