Крылья

Постепенно вечерело, на снег ложились синие тени. Роберт, извинившись, ушел к Норе. — Вот и все, милорд, завтра обычный день? — скатывая чертежи в трубку и пряча в кожаный тубус, спросил Терри. — Да, самый обычный. И я отправляюсь во дворец, приготовь парадный мундир. — Да, милорд. Полный парадный или уставный? Первый надевался со всеми орденами, второй — без оных, только эмалевые на золоте значки обозначали награды, украшая грудь. — Уставный, аудиенция вряд ли будет при всем зале. — Сопровождать вас будет Томас, милорд? — Да, а ты будешь сидеть, ждать меня, готовить чай и все такое. — И волноваться, — чуть слышно добавил Терри. — Все будет хорошо, вряд ли меня прирежут сразу во дворце. — Милорд, не шутите так, — укоризненно глянул на него юноша. — Приготовь мне одежду, ладно? — Займусь этим прямо сейчас, сэр. Барон проводил Терри глазами и вздохнул: что же нужно от него Императору? Кроме тревоги об этом на него наваливалась неподъемной ношей привычная за прошедшие годы послепраздничная хандра. Хотя сейчас было не в пример легче, ее скрашивало присутствие Терри, словно свет свечи разгонял унылый мрак. Надо что-то придумать, чтобы этот свет оставался как можно дольше. — Моим, только моим, — пробормотал Александр себе под нос. Слуги появляться пока не спешили, так что пришлось идти в спальню, чтобы самому развести огонь в камине. Последние дни перед тем, как появится новое отопление. А ведь он сам даже не подумал о таком простом выходе. Привычка — великая вещь, он слишком привык к тому, что по утрам в спальне изо рта идет пар, а вылезать из-под одеяла не хочется, пока Томас не протопит ее. Вот что делает свежий взгляд на вещи! — Милорд, я все приготовил, — Терри нашел его в спальне. Воздух уже достаточно прогрелся, чтобы можно было принять ванну. Александр посмотрел на своего чижика, прикидывая, не внести ли нотку эротизма в сие действо. Мальчишка загорается, как порох, он страстен и открыт. Учить его ласкам будет настоящим удовольствием. — Что-то мне хочется принять ванну, — решил Александр. — Да, милорд, я сейчас приготовлю, — Терри отправился набирать воду. Александр подождал, пока он наполнит ванну, и принялся раздеваться. — Как ваша рука, милорд? — Терри помог ему избавиться от жилета и сорочки и осторожно провел кончиками пальцев вокруг затянувшегося рубца. — Уже лучше, но твоя помощь мне все равно понадобится, так что разденься, чтобы не забрызгаться. Терри чуть приподнял брови, но ничего не сказал. Обычно, даже если он и мочил одежду, это решалось просто переодеванием. Купать барона в обнаженном виде ему еще не приходилось, и уши предательски потеплели. Александр разделся, опустился в воду. — Иди сюда. — Вымыть вам волосы, милорд? — Да, завтра я должен быть прекрасней всех на свете. — О, я очень постараюсь! Терри принялся за работу так, словно это было его любимым делом. Хотя, положа руку на сердце, он мог признаться, что так и есть — ему нравилось запускать пальцы в роскошнейшие волосы барона, промывать все это богатство, массировать. Его волосы были… очень мужскими, жесткими, непокорными, таковыми они выглядели, даже усмиренные бархатной лентой. Александр наслаждался мытьем, чувствуя, как ловкие пальцы Терри массируют кожу головы. Когда тот смыл с него пену, искушение стало просто нестерпимым, он смотрел, как скатываются по гладкой юношеской коже капли воды, и мечтал просто и без затей оставить на ней пару отметин, которые лишь подчеркнули бы безупречность. — Иди сюда, — повторил он, указывая на воду. — М-милорд? — опешил юноша. — Ванна большая. — Н-но вы и я. — Ага, я и ты, — кивнул барон. Терри глубоко вдохнул и осторожно ступил в горячую воду. Александр подождал, пока Терри усядется, залюбовался. Потом протянул руки и поймал его щиколотки, провел ладонями по ногам к коленям, чувствуя, как щекочут их волоски. — Милорд, вы… — Тише, разве тебе не нравится? Ответ был очевиден и так, но Терри все равно прошептал, пунцовея, что нравится. В ванной было светло, и это смущало его больше всего. — А что я говорил об отсутствии смущения? Что именно тебя заставляет краснеть? — Свет, милорд, — честно сознался юноша. — А что не так со светом? Он яркий? Терри кивнул, потом помотал головой, явно не зная, что сказать. Между тем, хоть он и не смотрел в лицо барону, взгляд его не отрывался от всего, что не могла скрыть слегка помутневшая от мыла вода. А Александр потихоньку заставлял его придвинуться ближе, почти лечь на бортик ванны. — Тебе ведь нравится, когда я к тебе прикасаюсь? — Да, милорд… — Терри снова закусил губу, сдерживая готовый сорваться стон: барон случайно обнаружил очень чувствительные местечки под коленями и вовсю пользовался этим. — А мне нравится тебя трогать, изучать твое тело, смотреть, какие реакции вызывают прикосновения. Терри помолчал и неуверенно спросил: — А можно… и мне, милорд? — Можно, — кивнул Александр. Юноша извернулся, устраиваясь на коленях между его ног, так было удобнее. И принялся изучать Александра, начиная от кончиков пальцев ног, прослеживая шрамы, стараясь касаться там и так, чтобы не сделать больно. Ощущения были приятными, Александр вслушивался в них и улыбался. Терри потихонечку осмелел, наклонился, чтобы коснуться уже не только руками, но и губами. Ему не препятствовали, пусть лишняя робость выветривается, это хорошо. Он ласкался, как котенок, пробовал языком на вкус кожу, терся щеками, целовал. И сдерживаться Александру становилось все труднее, он опустил ладони на спину Терри и повел вниз, прослеживая изгиб его позвоночника. Терри поднял голову, взглядом спрашивая, все ли хорошо. — Помоги мне встать, и идем в постель, — приказал мужчина. Терри вскочил, помог подняться Александру, потянулся за полотенцем. — Оставь, идем, — барон перехватил его руку, вопреки своим словам не спеша в спальню, прижал к себе, заставив запрокинуть голову, поцеловал в шею. Терри вцепился в его плечи, вздрогнув. — Надо вытереться же… Милорд… Барон ничего не слушал, продолжая ласкать губами и языком его горло, отчего перехватывало дыхание и кружилась голова. Терри прижался к нему, пока что не решаясь на что-то большее, чем просто объятия. — Смелее, керро, я не кусаюсь, — шепнули ему в ухо. — Ну же. Терри решился, поцеловал барона сразу в губы. Дальше он просто не заметил, как оказались в постели. Не было в этот раз между ними ничего, кроме воздуха, и тот не всегда, так крепко прижимал его барон к себе, оказываясь то сверху, то снизу, то как-то еще, кровать была достаточно широка для того, чтобы кататься по ней хоть вдоль, хоть поперек. Терри не отвлекался ни на что, стремясь нацеловаться и наласкаться всласть. Он сперва не понял, когда Александр, уложив его на спину, принялся целовать все ниже, словно задался целью посчитать губами все мелкие родинки на груди и животе Терри. А потом оставалось только ойкнуть и постараться не издавать чересчур громких стонов, комната Томаса ведь совсем рядом. Не сдержался он только один раз, когда стало невмоготу терпеть. Выстонал имя, предупреждая, что сейчас сорвется, вцепился что есть сил в простыни пальцами. Александр предупреждению не внял, не до того было. — О! Мой! Бог! Терри поверить не мог в происходящее. Ему казалось, это все сон, если не бред. — Это комплимент? — чуть насмешливо уточнил Александр. — Я… Да, наверное… Милорд… — Терри едва не сгорел от смущения, он прежде даже не предполагал существования и права на оное подобных ласк. — Думаю, что наедине ты уже можешь звать меня по имени. — Да я на вас жениться должен после такого-то, — нервно рассмеялся юноша. — Еще не должен, — хмыкнул Александр. — Я тебе однажды покажу, после чего ты бы был должен… Терри ничего не ответил, он заметил, что сам барон не получил удовлетворения, и вознамерился это упущение исправить. Так и подмывало попробовать то же, что творил с ним Александр, хотя он боялся не справиться. — Не торопись, медленно, сперва попробуй языком, оближи. С подсказками дело пошло на лад, Терри и не заметил, как барон замолчал, запустив руку в его волосы, и только чуть слышно постанывал. Оказалось, что такая ласка не так уж и трудна, если приноровиться, даже немного возбуждает мыслью о том, что это из-за Терри барон так стонет. Наверное, у него не все получалось идеально, и довести дело до самого конца ему не дали: барон побоялся, что это будет для него слишком. — Ты был прекрасен, — тем не менее сказал он. Терри смущенно трогал губы, казавшиеся припухшими и уставшими. — Больно? — Нет, просто странно как-то. — Ничего, — Александр обнял его. — М-милорд, я сейчас помогу вам почиститься, — Терри попытался отстраниться, совершенно не понимая, как реагировать, и вообще… — Лежи, — Александр поднялся. — Я сам все сделаю. — Ну почему? И мне все равно порядок наводить, — Терри вскочил. — И вообще, может, мне тоже за вами поухаживать хотелось! — О, тогда давай, я люблю, когда ты за мной ухаживаешь. У юноши возникло подозрение, что его проверяли таким вот нехитрым способом. Он отбросил подобную мысль и занялся делом. После того, как они, чистые, отмытые, улеглись на смененные простыни, Терри снова был заключен в теплые объятия. — А теперь спи. Завтра у тебя будет много заданий, пока мы с Томасом будем прохлаждаться на приеме. — Но ведь вы вернетесь, правда? — Четро керро, — усмехнулся барон. — Конечно же, мы вернемся. Терри успокоился и прикрыл глаза. Сон пока что не шел, в голове вертелось слишком много неприличных картинок с ним и бароном. Он прислушался, но Александр уже дышал спокойно и сонно. Он всегда засыпал быстро. Повезло же, Терри никак даже задремать не мог, вертелся. Чего он не понимал — это почему именно он? Что привлекло барона? Что заставляет его возиться с простолюдином, поднимая пусть и не на свой уровень, но всяко повыше? Неужели ему просто скучно, а Терри — милое развлечение? В то, что он когда-нибудь будет полезен, как шпион, Терри не слишком-то и верил. Ну какой из него шпион, право слово! Такой же, как аристократ — никакой, то есть. Он, конечно, сделает все, что сможет, чтобы помочь барону… — Клянусь, все, что будет от меня зависеть, что будет возможно и невозможно, — прошептал он, глядя в потолок спальни. И, наконец, сумел задремать, словно данная самому себе клятва успокоила. С утра все потекло своим чередом: разбудить барона, подать завтрак, помочь одеться. — Пока меня не будет, сиди и читай. Волшебный праздник остался позади, впереди были будни, учеба, работа. Терри прежде всего пробежался по своим обязанностям, принес проглаженные вещи, постельное, навел порядок в кабинете и спальне, ванной и гардеробной комнатах. Здесь было гораздо легче: большую часть работы выполняли другие слуги, но на Терри была полная уборка всех баронских покоев, куда допускались только его камердинеры. За всем этим он даже позабыл волноваться насчет того, как пройдет аудиенция у Императора. Барон прав: не прирежут же его там. Александр отправлялся на прием с легкой внутренней дрожью. Нет, в том, что его там не убьют, он был уверен. Но была еще масса вариантов, что могло случиться. Однако прием обошелся без скандалов и прочих казусов. Александр в который раз мысленно похмыкал над попытками сэкономить на чем только возможно. В этот раз Его Императорское Величество решил, что негоже подданным объедать монарха, и вместо традиционного застолья был фуршет. Александра же, похоже, вызывали вообще лишь для того, чтобы удостовериться, что он не собирается помирать от раны — ничего внятного Император не сказал. Барон сожалел о том, что прочесть истинные эмоции на деревянном, как маска, лице монарха не может, Рихард Майер отличался эмоциональным спектром мороженой рыбы и такой же «выразительной» мимикой. — Вы свободны, барон Тарья, был рад видеть вас. — Благодарю, ваше величество, — Александр поклонился и вышел. — Что он хотел? — негромко спросил Роберт, возникая рядом с ним сразу, как только Александр принял у лакея бокал с сухим вином. — Понятия не имею, думаю, что решил удостовериться, что меня пристукнуть не удалось. — Тарья — живучие черти, — усмехнулся Берт. — Послушай, я хотел спросить тебя о твоем Теренсе. Умный парнишка ведь… — А что именно ты хотел спросить? — Ты не думал о том, чтобы отправить его учиться? Из парня вышел бы толковый инженер. — Я подумываю, как бы отправить его туда же, где и сам учился, — хмыкнул барон. — Осталось придумать, как это провернуть. — А что, есть предпосылки? — Роберт жестом приказал лакею принести их плащи и потянул нареченного брата к выходу на балкон. — Есть, причем обоснованные. Он бредит небом, как и я в свое время. — Он тебе дорог? Роберт мог позволить себе задавать откровенные вопросы. Их отношения с Александром всегда строились на честности и открытости. Александр кивнул и усмехнулся. — На старости-то лет… С головой накрыло. — Кто бы говорил о старости, Лекс. Тридцать лет — не возраст. — Не возраст. Когда вы назначили свадьбу? — Шестого марта. У Норы будет время свыкнуться с мыслью о замужестве и распланировать все. Ну и два месяца — минимум для помолвки. Хорошо бы год, но я понимаю, время не ждет. — Я пока вернусь на «Каллахан», вы ведь справитесь со всем без меня? — Собираешься улететь в Оффенштадт? Барон кивнул. — Собираюсь быть подальше от земли. — Телеграфируй, если что, — Роберт крепко сжал его руку. — И постарайся себя беречь. Учти, тебе вести сестру к алтарю! — Я помню, — усмехнулся Александр. Прием он покинул так скоро, как позволяли приличия. Честно говоря, во дворце было до невозможности скучно, даже попытка его бывшего любовника снова сблизиться не развеяла накативший приступ меланхолии. Вернее было сказать, усугубила его, и Александр осадил молодого человека весьма ядовито и жестко, напомнив ему последний скандал с его участием. Не нарваться бы еще на одну дуэль, хотя наплевать, скоро он будет на борту «Каллахана». Жозеф никогда не был хорош в дуэлях, так что он не рискнет вызвать его. Да и вызов менее чем через месяц после ранения дуэльный кодекс запрещает. — Томас, я оставлю мастеров и переделку системы отопления на тебя и Роберта, хорошо? Отправь распоряжение, пускай поднимают «Каллахан», — распорядился барон, снимая перчатки в прихожей. — Да, милорд, будет сделано. Что ж, без господина дом наполовину опустеет, но что поделать? — Оставляю на тебя Нору и Роберта. Присматривай за ними. — Обязательно. Надеюсь, за вами тоже будет прекрасный присмотр. — В этом даже не сомневайся, — усмехнулся барон. Томас мудро промолчал, ему вторую ночь не давали спокойно спать стоны за закрытой дверью в спальню барона. Что ж, если у них там все складывается, это хорошо. Терри — мальчик сообразительный, умный, знает свое место. Кроме того, барон, кажется, не собирается сегодня надираться и не просыхать три дня, как все восемь лет до этого. — Милорд… А вот и Терри примчался, славно, можно унести пальто барона служанкам для приведения в порядок. — Керро, принеси чаю и чего-нибудь сладкого к нему. И, я надеюсь, ты готов отвечать урок? — Да, милорд, пока вас не было, я постарался выучить все, — Терри принес чай с пирожными в кабинет. — Отлично, начинай. При нем, похоже, Александр слегка приспустил свою маску, по крайней мере, Терри понял, что он раздосадован, но не мог знать, чем. Терри решил, что барона стоит порадовать выученным уроком, чтобы он отвлекся от своих переживаний. К счастью, память не подвела. По мере того, как он рассказывал прочитанное, показывал свои альбомы с новыми словами и примерами, морщинки на лбу барона разглаживались, а глаза теряли угрюмость и светлели. Кажется, получилось, Терри украдкой выдохнул. — Прекрасно, керро, — барон отошел от камина, у которого стоял последние минут десять, наклонился над юношей, крепко поцеловал, не дав и пискнуть. Терри не протестовал, растерянно улыбнулся, когда барон отошел. — Если тебе нужно что-то купить из вещей — у тебя завтра будет день. И мы возвращаемся на «Каллахан». — У меня все есть, милорд. Я рад, что мы снова поднимемся в небо! — Я тоже, очень рад. Тебе точно ничего больше не нужно? — Милорд… — Александр. Терри покраснел, он пока даже мысленно с трудом называл барона по имени. — А… Александр, я неприхотлив в быту, мне мало нужно. — Что ж, мне повезло, — усмехнулся барон, падая в кресло. — Ты уже пообедал? — Нет, милорд. Барон покосился укоризненно, но требовать снова назвать себя по имени не стал. Со временем Терри привыкнет, а пока… не стоит торопить события. — Тогда неси, посмотрим, что и как ты усвоил. Я не забыл про твое воспитание. — Позвольте вопрос, милорд? Несколько секунд, которые показались Терри часами, барон молчал и рассматривал его, потом хмыкнул и покачал головой: — Нет, этередо, не позволю. Ступай, неси обед. Я голоден, как волк. Терри ринулся на кухню, где Клаус уже собрал обед для двоих, лишними вопросами не задаваясь. — Мастер Клаус, а с нами полетит снова мастер Пауль? — Да, я не переношу высоту, так что готовить будет он. Не позволяй этому негодяю морить тебя голодом! — Да вы сговорились, что ли?! — наигранно возмутился Терри, но долго не выдержал и прыснул. — Все будет хорошо, мастер. — Может быть, однажды я вас и навещу. И проверю, как вы там. Юноша кивнул и вкатил тележку с блюдами и приборами на подъемник, после чего поспешил наверх. Три дня спустя, когда инженеры завершили предполетную проверку цеппелина, «Каллахан» поднялся в воздух. Терри привели в оранжерею, в которой казалось, что зима — где-то далеко, а вокруг стоит жаркое лето. — Я подумал, тебе захочется увидеть, как мы взлетаем. Это всегда незабываемое зрелище. — Да, — Терри пришел в неописуемый восторг. — Очень хочется! — Я тебя придержу, чтобы от восторга не упал, — хмыкнул Александр, обнимая его за пояс. Это было ужасно: ужасно красиво — взглянуть на столицу с высоты птичьего полета, ужасно чувственно — стоять, опираясь ладонями о стекло оранжереи и подставлять шею и плечи в вырезе расстегнутого ворота под поцелуи. Терри застонал от смешанных чувств. — Посмотри, небо становится все ближе и ближе, — сказал барон и продолжал его целовать. Глаза юноши были широко распахнуты, но вряд ли он что-то отчетливо видел. Все восприятие его было сосредоточено на тех участках кожи, которых касались губы барона и его руки. Колени подрагивали от возбуждения, он невольно прогнул спину, снова застонал. Здесь было можно: на прогулочной палубе кроме них двоих не было ни души. Александр отчаянно захотел, чтобы прямо здесь появилась кушетка, немедленно, из воздуха. Держать в объятиях это воплощение соблазна и ограничиваться лишь ласками было трудно. На самом деле, кушетки, вернее, небольшие оттоманки были чуть дальше, скрытые зарослями лиан, вьющихся по аркам. Но обоим не хотелось никуда идти. Жилет Терри, наконец, капитулировал окончательно, сорочка повисла на локтях, спутав руки, и он прижался к стеклу грудью, вынужденно прогнувшись еще больше. Барон тоже избавился от части одежды, развернул Терри к себе. Он сказал Роберту правду: единственными словами, которые могли охарактеризовать его влечение к этому юноше, были «с головой накрыло». Он сдерживался и ждал, когда Терри созреет для настоящей близости. Но здесь и сейчас самоконтроль грозил треснуть. Слишком рядом и близко были две его страсти. Терри и сам не способствовал сдержанности барона, тянулся за ласками, пытался ласкать в ответ. Александру пришлось самому опереться о стекло, бессильно царапая его ногтями, когда Терри опустился перед ним на колени, расстегивая пояс и застежку брюк. — Этой ночью ты от меня точно не сбежишь, — с хриплым смешком пообещал он Терри. Тот поднял глаза — отвечать иначе он не мог, и этого хватило, чтобы Александр сорвался, не успев даже предупредить. Терри умудрился не поперхнуться, хотя все-таки поморщился, еле уловимо. Видимо, вкус не понравился. Барон, отдышавшись, извлек из кармана белоснежный платок и принялся промокать его губы, стирая следы. — Ты меня с ума сводишь, тесаре матайни*. — Сэ, майор, о туно теро**, — Терри улыбнулся. Кинатьяре давался ему все легче, словно он не учил его, а вспоминал. Александр оделся, помог одеться Терри. — Но спать ты все равно будешь со мной. — Как прикажете, милорд, — Терри отвел глаза, стараясь не думать об обещании барона. — Я не приказываю, я прошу. Молчание длилось недолго. — Я буду спать с вами, милорд. Но если вы так хотите, придется переставить кровать из гостевых покоев — на вашей вдвоем мы просто не поместимся. — Переставим, — согласился барон. — Раз не поместимся на моей. Терри бросил взгляд за окно, но кроме серо-белой облачной ваты не было видно ничего, город давно скрылся за ней. — Что ж, тогда позвольте мне ненадолго оставить вас, сэр, и заняться этим вопросом. — Позволяю, — согласился Александр. Ему самому следовало тоже заняться чем-нибудь, чтобы не думать о грядущей ночи. Например, подумать о бумагах, набросать черновик брачного договора, который удовлетворил бы и Роберта, и Нору, и его самого. Это будет потруднее, чем сперва казалось, столько тонкостей нужно соблюсти, столько формальностей обойти. Краем уха он слышал, как командует в спальне Терри, но предоставил ему право самому решить, как и куда поставить кровать, занятый обдумыванием формулировок. Потом юноша дважды бесшумно приносил ему чай с крохотными тарталетками, не тревожа и не отвлекая. В три пополудни, не решившись помешать, прикатил тележку с аппетитно пахнущим содержимым, и барон поневоле отвлекся сам. К концу обеда в голове прояснилось настолько, что Александру пришла здравая мысль поработать над документом с утра после хорошего сна. — Никогда не любил работать с бумагами, — с отвращением окинув заваленный черновиками и сводами законов стол, признал он. — Должно быть, Марино Тарья проклял тот день, когда решил завести земли вместо кораблей, и обнаружил, что для правильного контроля над оными нужно уметь писать и считать. — Но он справился с этой задачей, справитесь и вы, милорд. — Это не мешает мне завидовать тем, кто имеет право не знать каждый из десятка тысяч прецедентов, — усмехнулся барон. — Вот этот шкаф почти сплошь заставлен сборниками законов, подзаконных актов, уточнений, дополнений, прецедентов, древнего права. — И вы знаете их все? — ужаснулся Терри. — Все не знает, вероятно, и Император, как верховный судья. Но зато я знаю, где искать нужный. — Здорово! — И тебе придется немного подучиться этому. Юноша распахнул глаза и умоляюще посмотрел на него, но барон остался непреклонен. — Да-да, ты должен знать хотя бы основы законодательства. — Но когда я все это выучу? — У тебя хорошая память, ты умен. И ты освоил достаточно, чтобы начать нагружать мозг чем-то новым. — С какого возраста начали обучать вас, милорд? Александр привлек его к себе, придерживая под подбородок. — Ты справишься. — Если бы я знал, зачем, — снова намекнул Терри. — Узнаешь в свое время. Обещаю, тебе понравится цель, но ты должен научиться достигать, и не зная ее. Терри заинтригованно посмотрел на барона, но больше ничего не спросил. — Садись, обед остывает, а ты, я думаю, голоден. Терри не стал возражать, уселся за стол. Барон внимательно следил за его манерами, оставшись доволен увиденным. — Изящество манер придет со временем. Отныне ты завтракаешь, обедаешь и ужинаешь со мной. Кроме тех случаев, когда придется прислуживать за столом, если у меня гости. — Да, милорд, как прикажете. Дав Терри время убрать со стола, барон усадил его за стол и снял с полки шкафа новый учебник. Через два часа, с трудом вспомнив алгоритм решения задач и попутно сумев объяснить его юноше, он велел ему переодеться во что-то, не стесняющее движений. — Довольно забивать голову, пора нагружать мышцы! Терри пошел переодеваться, радуясь, что озаботился одеждой для тренировок по фехтованию. Через полтора часа он был готов вернуться на завод и вкалывать от зари до зари — это было легче, чем благородное искусство протыкания ближнего заточенным куском стали. — Спину прямее, движения уверенней! Жаловалась каждая мышца, даже те, о существовании которых Терри до сих пор не подозревал. Барон же не знал жалости, заставляя повторять и повторять основные стойки, элементарные движения. — Так, ясно. Будем учить твое тело быть гибким, — полюбовавшись мучениями юноши еще немного, изрек Александр и велел вернуть шпагу в ножны. — А как именно учить? — с подозрением спросил Терри, стараясь не подвывать и не стонать на каждое движение. — Сейчас узнаешь, — хищно ухмыльнулся барон. И для Терри начался второй круг Ада. «Почему мне было плохо на заводе?», — стонал он про себя. К концу тренировки он был выжат, словно лимон рачительным поваром, до последней капли сил. — Сегодня мы с тобой обойдемся без сытного ужина, керро. — А пить? — просипел Терри, гадая, доползет ли до спальни. — Будет бульон и немного хлеба — ни к чему перегружать желудок после такого. Очень устал? — барон приобнял его, видя, что Терри едва держится на ногах. — Не знаю, милорд, — честно сказал Терри. — Я не устал, я тела не чувствую. — Это хорошо. Держись, керро. Гонять его на кухню и обратно, как и требовать ванну барон не стал, вместо этого он заказал Паулю бульон с гренками и зеленью, велел принести это в спальню, а сам повел Терри в душ. Душевыми были оборудованы гостевые комнаты. — А завтра будет еще хуже, — вспомнил Терри. — Верно. Но завтра мы разобьем тренировку на два этапа. Утром, после завтрака — растяжки, вечером — фехтование. — Если я еще буду жив… — О, ты будешь жив, обещаю, — протянул барон, смеясь. Терри в этом сомневался, но промолчал. Когда они поужинали, а Терри, собрав остатки сил, убрал одежду, посуду, расстелил постель, то обнаружил, что тело уже вроде бы не так сильно ломит. Терпимо даже. «Должно быть, расходился», — подумал он. Александр уселся на край кровати, попробовал ладонью матрас. — Думаю, я привыкну. — Она такая же, как в вашей спальне в столичном доме, — улыбнулся Терри. — Как ваша рука, милорд? И грудь — не болит? — У меня ничего не болит, — Александр принялся раздеваться. — А у тебя? — Уже гораздо легче. — Насколько легче? — барон прищурился. — Упасть и умереть уже не хочется, — честно признался Терри. — Тогда иди сюда… — Александр, вопреки своим словам, сам придвинулся к юноше. «Откуда у него столько сил?» — мелькнуло в голове у того, а потом испарились все и всяческие мысли. Александр помнил, что Терри раньше никакого опыта в постели не имел, что нужно быть как можно нежнее. И думать все-таки головой, а не тем местом, в котором сейчас скопилась вся кровь. Простыни потом придется выкинуть, вряд ли их удастся отстирать от такого количества масла, которое барон намеревался использовать для облегчения обоим соития. Да и служанки сразу поймут, в чем тут было дело, а афишировать свою ночную жизнь Александр не собирался. Терри — бедный птенец! — покорно распластался под ним, подставляя губы, отвечая на поцелуи со все большим пылом. Юное тело, несмотря на усталость, требовало ласки, и Александр пользовался этим, распаляя его. Его расчеты оправдались, вскоре Терри забыл о том, что устал. Как и о том, что можно смущаться — не до смущения ему было под шквалом ласк, каждая из которых была Александром продумана и выверена, он ведь не зря две ночи изучал своего юного любовника. Теперь каждое прикосновение несло еще толику удовольствия, безошибочно находя самые чувствительные местечки тела Терри. Тот уже стонал в голос, льнул к рукам, выгибался в попытке сбросить хотя бы часть напряжения. Александр решил немного ускорить развитие событий, тем более что уже начинал опасаться опозориться как любовник. Терри беспрекословно приподнял бедра, позволяя сунуть под них подушку, развел колени. Он прекрасно понимал, что сейчас будет. И был готов признаться, что хочет этого. — Не бойся, — сказал Александр. — Я не боюсь, — Терри заставил себя расслабиться. Александр кивнул. Он понимал, что с первого раза его чижик может и не получить какого-то сказочного удовольствия, но хотя бы стоит свести к минимуму неприятные ощущения. А еще хорошо, что это масло не пахнет никакими навязчивыми цветами, отвлекая, и согрелось. Александр вздохнул и попытался для начала проникнуть в Терри одним пальцем. Усилия, прилагаемые им, позволили отвлечься от возбуждения, хотя в паху уже аж ломило. И увенчались успехом, Терри не корчил рожи, не верещал, чем безоговорочно выигрывал у всех прежних любовников и даже любовниц барона, только как-то удивленно замер, словно прислушивался сам к себе. Вроде бы все было в порядке, Александр рискнул добавить еще палец. Даже с маслом дело шло небыстро, хотя Терри и старался расслабиться. И, должно быть, ему все же было больно — возбуждение спало, хоть и не до конца. Александр уже всерьез задумался над тем, что это все стоит прекратить. — Александр… Собственное имя, произнесенное хриплым шепотом, заставило вздрогнуть. — Я первый девственник в вашей жизни? Барон вгляделся в лицо юноши, цветущее алым румянцем, покачал головой. — Так я и не сахарный. Не сахарный так не сахарный, Александр усмехнулся и продолжил попытку подготовить Терри к потере невинности. Когда он счел, что усилий было затрачено довольно, Терри выглядел озадаченным: казалось бы, стыдное во всех смыслах занятие, а ему внезапно понравилось, да и больно уже не было. Александра выражение его лица повеселило, но отвлекаться он не стал, размазал остатки масла по члену, который уже задымиться был готов, пристроился и вошел в Терри, наблюдая за реакцией того. Лицо Терри выразило степень его потрясения, сильные пальцы до боли сжались на запястьях барона, а ноги захлестнули поясницу, заставив закончить движение, войдя полностью. — Не торопись ты так, — пробормотал Александр. — Мне не больно, — задыхаясь от сумбура в чувствах, Терри замотал головой. — Давай же! Обоим сейчас было не до этикета и «выканья». Александр задвигался, пытаясь считать в уме до ста и обратно, чтобы немного отвлечься. Чуть позже он понял: ему в руки попалось настоящее сокровище. Терри был из тех, кого заводит размер, и чем крупнее, тем большее удовольствие он испытывает. Невзирая на боль и неудобства, вернее, забывая о них напрочь во время соития. Отдавался он так, что Александр горько пожалел, что столько времени тянул с сексом. Терри ему пришлось придерживать, оттягивая его оргазм, не хотелось в первый раз закончить все на десятке фрикций. Сдержаться самому тоже стоило немалых трудов. В итоге, кончить они все-таки смогли примерно одновременно. Александр распластался на Терри, наплевав на все, не такой уж он и тяжелый. Назвать все произошедшее он мог только одним словом: безумие. Дыхание частило и никак не хотело успокаиваться, а под закрытыми веками летали звездочки. — Тебе не тяжело? — поинтересовался Александр, не думая сползать с Терри. — Нет… Мне… я… мне хорошо, — признался юноша. — Мне тоже, — Александр затих, переживая потрясающий секс. Отголоски удовольствия бродили в крови, смешавшиеся запахи семени, пота, масла, белья, которое все еще похрустывало в углах постели от чистоты и крахмала, сухой лаванды и вереска — этот сложный аромат можно было разливать по флаконам и продавать, как возбуждающее средство. — А простыни надо будет сжечь. Терри не ответил, когда Александр посмотрел на него, тот спал, запрокинув голову и приоткрыв искусанные и напухшие от жестоких поцелуев губы. Пришлось подниматься, обтирать его и себя. Мысленно Александр посмеялся: надо же, он заездил беднягу! Главное, чтобы завтра Терри чувствовал себя хорошо. Хотя он прекрасно понимал: завтра Терри если и будет ходить, то медленно и с трудом, но все это мелочи и пройдет. Тренировки и секс помогут ему приспособиться к новым нагрузкам, отличным от тех, которые были привычны его телу раньше. И отпускать его не хотелось. Вообще. Никогда. Александр был и оставался эгоистом, но все же достаточно разумным, чтобы понимать: если уж решил что-то, следует воплотить решение в жизнь, иначе все его слова не будут стоить выеденного яйца. Может быть, все-таки рассказать ему о том, зачем все это нужно? Он уснул, так и не додумав эту мысль, взвешивая все «за» и «против». Утром Терри разбудил его, отводя глаза в сторону и не зная, как себя вести. Александр мог бы подсказать, но не стал. Его поведение было обычным, не изменилось ни на йоту, хотя и пришлось приложить усилия к тому, чтобы не затащить мальчишку обратно в постель. — Завтрак готов, милорд. — Отлично, идем завтракать. Да, он был жесток. Но не более, чем этого требовали обстоятельства. И не более, чем всегда. — После завтрака — час тебе на все, что нужно, потом переоденешься в тренировочную одежду. — Да, милорд, — Терри тоже решил вести себя так, словно ничего и не было. Вот и отлично, вот и молодец. Александр мысленно поздравил себя и гордо напыжился — тоже мысленно: ай да Тарья, ай да сукин сын, какой самородок не проглядел, не упустил!