Крылья

К Новогодью Александр прибыл в академию, осмотреть ее, поздравить курсантов и забрать с собой своего оруженосца на все каникулы. Терри был твердо намерен привезти подарки всем, кого мог называть своими друзьями и товарищами. И особенный — для сэра Аликса. В том, что академия очень быстро смогла восстановить темп занятий и практики, была немалая его заслуга. Конечно, как и остальных воспитателей и эрлов, и ректора, и Александра. — Привезешь, — успокоил его Александр, которому не терпелось поскорее утащить Терри в праздник, которым была пропитана крепость Ваулт. «Каллахан» целые сутки шел под всеми парами, чтобы доставить их туда как можно быстрее. И прибыл к замку на рассвете. Право, не спать всю ночь того стоило, чтобы увидеть, как первые солнечные лучи обрисовывают строгий силуэт на высокой скале над зеленым льдом озера. — Как же красиво, — Терри, сменивший форму на домашний сюртук и штаны, наслаждался всем увиденным. Густые смешанные леса, окружающие и замок, и небольшой городок рядом с ним, стояли в искристом серебре, над шпилями замка гордо реял штандарт Тарья, солнце, вырвавшись из плена зимней ночи, победоносно сияло розовато-золотыми лучами, и ничто в мире сейчас не имело значения, кроме этого торжества самого мира накануне праздника. — Подарки тебя уже ждут… Готов снова охотиться на еду во всеобщий выходной? — Александр встал рядом. — И даже готов ее готовить, — рассмеялся Терри, откидывая голову на его плечо. Невысказанные слова, для которых не было места в этом сияющем мире, жгли его горло, бились в ребра вместе с сердцем. Он сжимал зубы и запрещал себе думать о них. Несмотря на все, чего он с помощью Александра добился, они все еще не были и, скорее всего, никогда не станут даже не ровней — это абсолютно недостижимо. Но и приблизиться на ступеньках социальной лестницы Терри вряд ли сможет достаточно, чтобы лелеять мечту произнести то, что понял уже довольно давно. — Вот и отлично, — его поцеловали в висок. — Несмотря на то, что подарок я приготовил, я все-таки спрошу: что ты хотел бы получить? Терри беспомощно улыбнулся. — Тебя. Только тебя. — Это в каком таком плане ты меня получить желаешь? — фыркнул Александр. — Если я скажу, что во всех? — Я подумаю насчет некоторых… Терри развернулся к нему, спрятал лицо на плече барона, жадно вдыхая горьковатый аромат его волос и парфюма. И глухо спросил: — А что подарить тебе, Лекс? — Себя. Я буду очень неоригинален. — Я и так принадлежу тебе. Целиком и полностью. — Что за глупости? Хотя мне приятно… — Это не глупости, а чистейшая правда. — Идем. Мы почти прилетели. Думаю, Нора тебе обрадуется. Продолжать разговор, обещавший завести обоих невесть куда, барон не хотел. Лгал себе, что еще не понимает природы своего влечения к Теренсу. Лгал и знал, что лжет. Но он пока не понимал, что ему делать, чтобы все было хорошо для них обоих. Горький осадок от разговора растворился в чистой радости, когда оба ступили на вычищенные от снега и льда плиты замкового двора. Снаружи Ваулт выглядел настоящим средневековым замком, неприступным и древним, но внутри Александр постарался сделать его уютным и удобным для всех его обитателей. Сначала от Ваулта осталась лишь каменная скорлупа, затем там провели необходимые коммуникации, поставив несколько мощных котлов, обогревавших помещения, оборудовали ванные комнаты и душевые для слуг, прачечную, кухню. — Скоро согреешься, полежишь на нормальной кровати, поешь горячего… Терри только усмехнулся: скоро он напялит звездный венец и крылышки Зимнего Ангела и встанет у пихты, чтобы раздавать подарки. Ему уже пообещали эту роль. Ангел из него должен получиться еще более прекрасный, чем в прошлом году. В голове не укладывалось, что прошло всего-то полтора года, как он встретил на своем жизненном пути барона Тарья. Казалось, что прошла, как минимум, целая жизнь. Все перевернулось с ног на голову, перевернув и жизнь Терри. — Я отправил твоей семье денежный подарок, — Александр отпустил Терри. — Твои комнаты тебе покажут, впрочем, не думаю, что ты будешь там жить. Терри кивнул: не будет. В эту неделю он вряд ли отыщет в себе силы оторваться от своего барона хотя бы на несколько часов. Но ради приличия все же отправился следом за Катти, которая всю дорогу ахала и восхищалась его выправкой, отросшими и связанными лентой на затылке волосами, тем, как он повзрослел. Комната предсказуемо оказалась соседней со спальней барона и соединялась с ней дверью. Где обитает Фредерик, Терри так и не понял, но знал твердо: не рядом с бароном. — Посидишь с нами за легким перекусом? Близнецы тебя уже заждались, — Катти рассмеялась. — Жаждут накормить и закормить. — Ох, теперь я боюсь даже приближаться к кухне! — округлил глаза в шутливом ужасе юноша. — Они обидятся, если ты этого не сделаешь. — Конечно, я спущусь на кухню, Катти. Дай только переодеться и привести себя в порядок. Ну, и испросить позволения у милорда, все-таки, я его оруженосец. Катти закивала и убежала вниз. Терри принял душ, переоделся, с изумлением заметив, что сорочка стала узка в плечах, да и брюки как-то слишком неприлично обтянули задницу и ноги. В зеркале особых перемен, кроме длины волос, он не замечал. Придется заказывать новую одежду, а то самому неудобно физически. Благо, вроде бы, Александр говорил, в замке есть свои портные, или можно обратиться к старой Грете, которая на «Каллахане» заведует всем швейно-подшивочным делом. Пока ходить пришлось, в чем есть. На кухне его уже ждали близнецы-повара и гора еды, приготовленной специально для «молодого растущего организма». Организму, видимо, предстояло расти вширь. Доказывать, что он столько всего не съест, было бесполезно. Усадили, поумилялись аппетиту, подкладывая в тарелку еще и еще. От стола Терри отвалился сытой пиявкой, когда почувствовал, что еще немного — и даже не переест, а обожрется. — Через часик можно будет и пообедать, — умиленно закивал мастер Клаус. Терри застонал: — Как — пообедать? А это что было, по-вашему, мастер? — Как это что, это было легчайшее утоление голода. — На три дня вперед! Ох… Так, теперь мне как минимум пару часов следует побегать кругом замка. Бегать не вышло, штаны угрожающе потрескивали, так что сперва пришлось переодеться. Какое счастье, что форму выдавали беспрекословно, стоило запястьям больше положенного выглянуть из рукавов. Увидев оруженосца в форме, Александр удивился: — Что случилось, Терри? Пришлось рассказывать. — Идем, примеришь мою сорочку, посмотрим, насколько она тебе подойдет. — А штаны тоже твои? — Терри не знал, смеяться ему или печалиться по поводу того, что матушка, должно быть, его не узнает, когда увидит. — Все примеришь, посмотрим, подойдет ли что-то. Сорочки барона оказались идеально впору, словно на Теренса шились. Впрочем, как и брюки. Когда юноша встал у зеркала, а рядом с ним втиснулся в отражение барон, стало понятно, что и ростом, и статью они практически равны. — Прекрасен, — выдохнул барон. — Каким же ты стал… Терри понял, что одевался он зря — все равно сейчас начнется обратный процесс. И очень быстрый. Так и оказалось, одежда отправилась на пол, а они с Александром в постель. Чувственности у Терри не убавилось ни с взрослением, ни с возрастом, а достаточно долгое воздержание только распалило ее, ничуть не утоленную первыми ласками на борту цеппелина, и долгожданная близость казалась обоим огненной купелью, сжигающей и возрождающей снова. — Хорошо во всем этом одно — я теперь точно смогу каждый месяц тебя навещать, — изрек Александр. — Я буду самым счастливым курсантом со времен основания этой академии, — совершенно серьезно заявил Терри. — А потом станешь самым счастливым пилотом, да? Небо станет твоим. — Самое забавное во всем этом то, что мне придется служить не до двадцати лет, а до двадцати четырех. Интересно, где? — Придумаю что-нибудь, нужно сделать еще очень многое… Терри не хотелось сейчас говорить о делах и печальном, но долг друга и почти старшего брата вынуждал: — Лекс, барон Валле в самом деле так плох? — Да, к сожалению. Боюсь, скоро снова сменится барон. — Для Эви это будет страшным ударом. Он все же больше художник, чем пилот, я не понимаю, зачем отец запихнул его в эту академию. И я не знаю, как поддержать мальчишку… Джеймс все же был сильнее него, и то все еще не отошел от смерти отца. — Просто будь с ним рядом все это время. Сейчас сложный период для нас всех. — У меня чувство, что он — мой младший братишка, которого нужно опекать. Ты бы видел, каким он был в самом начале нашего знакомства: истинный аристократ, оказывающий покровительство слегка растерявшемуся оруженосцу, — Терри улыбнулся. — А теперь ты будешь оказывать покровительство ему, — Александр вздохнул. — Я всегда мечтал, чтобы у меня был брат или сестра. Но — увы. — Но теперь у тебя есть юный Эверик. — Он был первым, кто предложил мне дружбу. Я очень дорожу ею. Александр кивнул: — Я тоже очень дорожу Робертом. Про себя Терри подумал, что сестер, даже незаконнорожденных, у Эви нет, но вслух этого, конечно, не стал говорить. Просто снова повернулся и поцеловал любовника. — Может быть, мы уже исполним долг майора и его этередо, и навестим леди Элеонору? — Сейчас осмотримся на предмет лишних следов, а то мне сэр Аликс уже отписал… Терри слегка смутился и отвел глаза. — А ведь мне даже взыскания не влепил… Александр осмотрел его, затем кивнул. — Все в порядке. Можем идти. Нора тебе очень обрадуется. — Скорее, тебе, но и я буду счастлив поздравить ее с рождением… А, кстати, кого? — Сына, — Александр так и лучился счастьем. — Да грасе вис инфаре, майор мено, — Терри поднялся и торжественно поклонился, не смущаясь собственной наготы и такого же непротокольного вида любовника. — Одевайся уже, керро. И не рассказывай Норе про вашу жизнь в подвале. — Ни в коем случае! — пообещал юноша, отправившись приводить себя в порядок. Нора их ждала, причем с нетерпением, сразу же обняла Терри. Это было для него внове, и он сам осторожно обнял женщину, заметив, насколько с рождением сына она похорошела и стала еще более женственна и красива. Роберт, по всей видимости, запретил ей корсеты и прочие изыски, и вся ее фигура дышала удивительным покоем и гармонией. — Ты так вырос, Теренс, так похорошел. — Миледи, это мне полагается говорить вам комплименты, тем более искренние! — Тогда начинай, — рассмеялась она. И он начал, собрав все свое красноречие, восхищаясь ей, ее красотой, поздравляя с таким замечательным событием, как рождение сына-наследника рода. Нора цвела от комплиментов, улыбалась, наконец, наградила его поцелуем в щеку. Самого наследника Терри не показали, впрочем, его и Александру позволили подержать на руках только минуточку. Вот после Имянаречения — будет можно, а пока ребенка может видеть мать, отец и глава рода. Потом Александр снова уволок любовника к себе. — Не хочу терять ни минуты. Вся подготовка к праздникам прошла мимо них: во-первых, в замке распоряжалась Нора, во-вторых, барон в самом деле жаждал отдохнуть от командования, не важно, чем, даже сугубо мирным занятием. Терри участие принимать пришлось: с него снимали мерки для рубахи Зимнего Ангела. Крылья тоже пришлось делать новые, как шутил Лукас, под новый размах плеч юноши. Прежние остались в столичном доме. Это было весьма символично, ведь старая жизнь тоже окончилась там. — Подрос ангел. Таким красавцем стал… Терри скромно улыбался. Неуловимое ощущение праздника надвигалось, захватывало его. Несмотря на все опасности внешнего мира, несмотря на все еще длящуюся гражданскую войну, здесь, в замке Ваулт, было тихо и спокойно. И сам праздник вышел тихим и светлым, с раздачей подарков и угощениями. А вот последовавший за ним второй — Имянаречение Наследника рода — был уже гораздо более ярким и шумным. Праздновали его всем замком и прилегающим городком. — Будет что вспомнить на учебе? — посмеивался Александр. Наплясавшийся и за себя, и за него, Терри только счастливо улыбался. — Это прекрасно, Лекс! Наследника назвали Рейнольдом Робертом Тарья. Имя «Марино» забраковала Элеонора, сказав, что с их рода довольно пиратов. Терри чувствовал, что теперь ему будет намного легче учиться. У него есть столько прекрасных воспоминаний. А еще учеба перевалила на вторую половину, что означало, что скоро начнется практика. От желания почувствовать, наконец, под руками рычаги аэроплана, ощутить бьющий в лицо ветер и бездну под крыльями, ночами снились странные и прекрасные сны. Он, как ребенок, летал во сне. По утрам Александр посмеивался и спрашивал, почему ему опять пришлось придерживать Терри, чтобы тот не упал. Юноша смущался: вот уж чего-чего, а будить любовника он не хотел. Но снами однажды поделился и узнал в ответ, что и Лекс иногда видит себя в кабине аэроплана. Уточнять он не стал, но судя по отведенным глазам — сны эти были не такие детски-счастливые. — Хорошо, что скоро ты поднимешься в небо, — только и сказал Александр. Время, отведенное им на счастье, истекло неожиданно, хотя Терри и пытался следить за ним. Но пришлось подниматься на борт «Каллахана» и судорожно пить последние капли — самые пьянящие — каникул в эти сутки перелета. — Учись хорошо, — напоследок сказал Александр. — И постарайся стать первым, все-таки это так приятно гладит самолюбие. — Ты хочешь, чтобы я стал первым? — уточнил Терри, глядя в его глаза. — Это было б прекрасно, — кивнул Александр. — Хорошо, я стану первым, — кивнул юноша, обнял его в последний раз и, развернувшись, сбежал по гулким стальным ступенькам трапа причальной башенки. В академии его встречали радостно, обняли. Только Джеймс и Эверик не вышли. — Сидят по спальням, — пояснил Ральф. — Что случилось? — встревожился Терри, направляясь сразу туда. — Джеймс все еще переживает, а Эверику пришло письмо… Он теперь барон. — Черт! Я так и знал! Все счастье Теренса отступило куда-то на второй план, осталась только тревога за мальчишку, которого он назвал своим братом и другом, и за второго, ради которого впервые пролил чью-то кровь. К счастью, сидели они в одной спальне. Вернее, лежали, каждый на своей койке, лицом в стену. И, главное, каждый в своем углу. — Приветствую, — Теренс выбрал самую нейтральную форму. — Эверик, мои искренние соболезнования. Он все же выбрал того, кому его поддержка в данный момент была нужна больше, присел на край койки Эви. Эверик зарылся головой под подушку и промолчал. — Эви… — Терри опустил горячую ладонь между его отчаянно-острых лопаток, согревая спину. — Я не хочу, — неразборчиво пробормотал тот. Терри молчал, просто сидел рядом, гладил по спине. Он прекрасно понимал Эверика: еще помнилось, как разом навалилось осознание того, что больше не будет, как прежде, что никто большой, взрослый и надежный не придет с завода и не решит все возникшие проблемы, не принесет денег и ощущения крепкой живой стены, за которой можно спрятаться от всех невзгод. — И мне теперь придется уехать? — У рода Валле есть надежные поверенные? — Теренс обрадовался уже более осмысленному вопросу. — Я не знаю, — прохныкал Эверик. — Поднимайтесь, мой друг, у нас много дел, а времени нет совсем, — Терри нарочно грубовато встряхнул мальчишку, вытаскивая из-под подушки. — Приведите себя в порядок, нам срочно нужно к ректору, только он может дать позволение воспользоваться телеграфом. Эверик кое-как растер лицо руками и побрел за Терри к ректору, выяснять, что там с землями Валле. — Так не пойдет, Эверик, соберитесь, — юноша затолкал его в умывальную комнату и заставил умыть лицо холодной водой. — Ну же, Эви, прошу тебя. Никто не может отказать тебе в продолжении обучения, если ты хочешь. Но ты должен быть уверен в том, что по возвращении из академии найдешь свои земли не разоренными и разграбленными. — А что я должен сделать? — Для начала, выяснить, был ли у твоего отца надежный штат поверенных и юристов. Наверняка был, и по наследству перешел к тебе, если договоры были составлены правильно. И ты вправе обращаться к ним за помощью и делегировать им некоторые полномочия. — Тогда мне все равно придется улетать? — Не обязательно. Кажется, по особому разрешению можно пригласить одного гостя на остров, за территорией академии есть гостиница. Ректор к проблеме Эверика отнесся с пониманием. — Разумеется, всемерное содействие, барон Валле. На простого этередо, откровенно подсказывающего юному барону, что и как писать, он смотрел сквозь пальцы: может, это план Александра Тарья такой? У ректора есть академия, вот ей он и займется. Остальное неважно. Это счастье уже, что ее не закрыли. Был момент, когда он, стоя на развалинах того, что по праву считал своей вотчиной, и глядя в лицо хмурящемуся хоу-барону, всерьез ожидал, что тот прикажет отделить «овес от чертополоха», отправив детей своих противников, ну, и вставшего на их защиту его куда-нибудь в застенки. Мало ли их в свое время настроили господа из отдела благонадежности? То, что вернули академию и всех учеников в целости, радовало. Конечно, жаль, что некоторым пришлось покинуть учебу. Тот же Фэртин радовал его успехами. Оставалось надеяться, что больше никто не уедет. И если для этого придется дать разрешение на прибытие на остров кого-то чужого, то так тому и быть. Терри убедился, что дела баронства Валле не грозят развалиться, оставил Эверика на попечение ректора и пошел проверять, как там Джеймс. Он надеялся, что более взрослый подросток, к тому же, уже немного смирившийся с утратой, не станет проявлять ревности к тому, что он подошел к Эви первому. Джеймс к его приходу уже сидел на койке и даже пытался улыбаться. Теренсу удалось отвлечь его расспросами о том, как праздновали Новогодье в академии. — Дела в баронстве идут хорошо, если вам это интересно. — Джеймс, вы знаете, что мне интересно, но расспрашивать? Увольте, я думаю, вы сами решите, что рассказать, а что — не стоит, — улыбнулся Терри. — Нечего рассказывать, присягу на верность принесет за меня поверенный. — А вы хотели, чтобы было иначе? Ответ был для него неожиданным, как и горячность, с которой он был произнесен: — Да! Я хотел бы лично принести присягу вашему майору! Я ждал вашего возвращения, думая, что это случится сегодня… Терри даже растерялся, потом все-таки собрался с мыслями. — Мой майор… Хоу-барон Тарья отправился в столицу. Но у вас еще будет шанс повторить присягу. — Я понимаю, между ним и моим отцом были разногласия, начавшиеся задолго до их рождения… Но я думал, все возможно изменить. — Возможно. Голос Александра Терри не спутал бы ни с каким иным, он резко развернулся, просиял улыбкой навстречу своему майору. От сердца отлегло: «Каллахан» вернулся, а, может, никуда и не улетал, просто совершил облет острова, проверяя, все ли в порядке. — Приносите присягу, барон, — сказал он. — Я готов исполнить ваше желание и принять ее. Теренс во все глаза наблюдал за тем, насколько разительно меняется его любовник вне домашней обстановки. Сейчас он не посмел бы и в мыслях назвать его «Лекс». Это был самый что ни на есть настоящий хоу-барон, военный вождь. Все курсанты, невесть как просочившиеся в дортуар, рассматривали его с таким же сдержанным любопытством и восторгом. Казалось, просторный зал наполнила грозовая аура одного человека. Джеймс подскочил, словно распрямившаяся пружина, мгновенно одернул форму и сорвал с креплений у изголовья свою шпагу в ножнах. Сделал предписанные три шага и опустился на одно колено, звонким, слегка хрипнущим голосом произнося слова древнейшей клятвы верности. — Кто поручится за вас, барон Мавери? — Наследник Деррик и Теренс ОʼЛири, — отчеканил Джеймс, не моргнув и глазом. А вот Ральфа его слова изумили до глубины души, это даже было видно. Друзьями они так и не стали, несмотря на то, что за время сидения в убежище общались гораздо больше и ближе. Но… как наследник, как баронет Деррик, он не мог уронить чести рода и отказать в поручительстве. Теренс удивлен не был, вернее, был, но вовсе не тем, что Джеймс назвал их имена. Сам-то он, по сути, был никем, уж точно не благородных кровей. Александр признал сей казус забавным, Терри видел, как блеснули его глаза. — Курсант ОʼЛири не может быть вашим поручителем, он лишь этередо. Срывающийся голос Эверика прозвучал неожиданно для всех, кроме, возможно, самого хоу-барона: — Баронет Перро, сэр Аликс, я прошу вас стать свидетелями в ритуале Наречения! Означенные свидетели моментально согласились принять участие в древнем ритуале, вернее, Чарльз Перро согласился, а вот сэр Аликс как-то скептически хмыкнул. — Смертника призывать в свидетели? — Он прав, — коротко обронил Александр. — Свидетельство в ритуале даст вам неприкосновенность по законам Древнейших. — О, вот как… Все переглянулись. — Я, Джордан Аликс, урожденный Майер, согласен засвидетельствовать ваш ритуал, — кивнул сэр Аликс. По дортуару пронеслись шепотки, но никто не посмел ничего сказать в голос. Эверик, очень волнуясь, как-то беспомощно оглянулся, и ректор, который тоже незаметно оказался в зале, протянул ему кортик, снятый с пояса. — Кровью и властью моей, Эверика Лероя Валле, барона Валле, нарекаю тебя, Теренс Кристофер ОʼЛири, братом моим, наследующим мне по закону и воле моей. Теренс не знал, стоит ли ему что-то сказать, но судя по тому, что все молчали, ничего особенного, так что он молча рассек себе ладонь вслед за Эвериком и скрепил их братание рукопожатием. — Ск-кажи: «Принимаю и обязуюсь», — едва слышным шепотом подсказал Эверик. — Принимаю и обязуюсь, — повторил Теренс в голос. — Да будет тебе имя Теренс Кристофер Лерой Валле! — Свидетельствуем, — ломкий юношеский басок и спокойный голос воспитателя прозвучали одновременно. Александр улыбался, хотя внутри что-то дергало — и вот что стоило узнать, нет ли у Майеров какого-то неучтенного бастарда. С другой стороны, сэр Аликс никогда и не намекал, что имеет отношение к Императору. Конечно, он будет теперь держать единственного оставшегося в живых кровного Майера под полным и неусыпным контролем. Терри перевязали ладонь — сам Эверик и сделал это своим платком с монограммой. — Что ж, продолжим, господа. Поручители. — Я, баронет Деррик, ручаюсь своей честью и жизнью за барона Мавери. — Я… — Терри на мгновение замялся, уловил кивок Эверика и проговорил: — баронет Валле, ручаюсь честью и жизнью за барона Мавери. Хоу-барон внимательно выслушал их, кивнул, затем принял шпагу в знак того, что принимает под свою руку барона Мавери, и вернул шпагу в знак того, что означенный лорд Мавери вправе носить оружие, полученное из рук правящего барона. Клятва была принята, Александр снова разулыбался. — Как понимаю, у вас тут все в порядке? — Милорд, я могу просить вашей помощи? — выступил вперед Терри. — Можете. В чем именно? Терри объяснил ситуацию с Эвериком. Барон кивнул: он о смерти барона Валле уже знал. Нестарый еще мужчина очень быстро сгорел от скоротечной легочной лихорадки, сам он потерял верного соратника. А мальчишка потерял отца, и не следовало об этом забывать. — Я разберусь со всем, баронство будет под надежным присмотром. Эверик с чувством поблагодарил. Его все еще потряхивало от пережитого на церемонии, да и не его одного. — Теренс, я могу с вами поговорить наедине? — намекнул Александр. — Да, милорд, — юноша глянул в сторону сэра Аликса, который столь же выразительно взглянул на свой карманный хронометр и кивнул. За закрытыми дверями учебного класса Александр поцеловал Терри, потом перешел к делу. — Раз теперь ты у нас баронет, я прикажу тебя внести в дворянские книги. — Это… было очень неожиданно. — Отнюдь, — барон усмехнулся. — Ты сам говорил, что юный Эверик тебе как брат. Терри улыбнулся, чуточку смущенно. — Теперь он в самом деле твой брат. И это налагает на тебя огромную ответственность. — А что мне делать? — Во-первых, я не снимаю с тебя обязанностей этередо. Ты обещал стать первым на курсе, и ты станешь первым. Во-вторых, по окончанию академии и службы, тебе придется вникать в дела рода Валле. Кроме всего прочего, тебе еще предстоит знакомство с баронессой Валле, — Александр сощурился с насмешливым интересом. — Роберту в этом смысле повезло больше. — Все настолько плохо? — обреченно спросил Терри. — Возьми Нору и умножь на три. Прибавь к этому то, что леди Аннабель никогда не была бастардом. Терри взялся за голову. — И мне надо ее впечатлить? — Не забудь еще и то, что в сердце ее сына ты прочно занял место Аларика. Конкурировать с мертвыми… Это нелегко. Но я верю в тебя. — Я постараюсь, Лекс. — Сделаешь, керро. Мне пора. Вопреки своим словам, барон крепко обнимал его, не торопясь отпускать. Всматривался в его глаза, целовал легко, словно сдерживая самого себя. — Тебе пора, — закивал Терри. Так не хотелось отпускать, до судороги в пальцах, стиснувших отвороты шерстяного форменного сюртука барона. — Этот месяц пролетит быстро. Держись, этередо мено. — Да, майор мено. Держусь. Урвав себе на прощание еще один горячий поцелуй, Александр собрал все силы и отстранился, потом быстро вышел, оставляя Терри приводить себя в порядок. Юноша вернулся к сокашникам, уже собранный и улыбающийся. Его принялись поздравлять, как всегда, сдержанно, чинно, хотя с момента, как под бомбами ОК погибла академия в Акене, что-то в этих подростках изменилось, словно надкололась скорлупа, позволяя их эмоциям прорываться. — И мы теперь братья! — заявил Эверик. — Верно, — рассмеялся Терри. — Поэтому, на правах старшего — марш умываться, через минуту колокол. Эверик помчался в душевую, как и остальные курсанты. По приказу хоу-барона преподаватели не стали держать курсантов в полной изоляции от мира, хотя газеты на остров доставлялись с некоторым опозданием, ведь судоходное сообщение со Штеггом было затруднено в зимний период. Море Керта, несмотря на благоприятный климат в этой местности, зимой покрывалось ненадежным, но, тем не менее, опасным для судов льдом. Однако раз в неделю между портом Кирби и островом курсировал броненосный паровой баркас, доставляя пищу, газеты, топливо. Новости зачитывались вслух после лекций. — Полезно разбираться во внешней и внутренней политике, курсанты, — наставительно замечал сэр Аликс. Его раскрывшееся инкогнито все еще периодически обсуждали в дортуарах, и он об этом знал. Но делал вид, что не видит брошенных в его сторону взглядов, самых разных, от светящихся надеждой до ненавидящих, и не слышит ни единого слова. Две недели спустя после присяги барона Мавери сторонники Императора стали смотреть уже не с надеждой, а зло: воспитатель словно бы в пику им всячески делал вид простого как голенище солдафона, на роль знамени и восстановителя династии никак не подходящего. — Он же последний из своего рода, как он вообще может вести себя вот так, словно ему все равно, — негодовал больше всех Кейн Аржени, впрочем, весьма осмотрительно. — Может быть, потому, что ему в самом деле все равно? — однажды все-таки не выдержал и хмыкнул Теренс. — Он милостями императорской семьи осыпан не был, иначе не служил бы в пограничных крепостях и не пришел бы в итоге простым воспитателем в академию. На него Аржени глянул как на внезапно заговорившего червяка. — К тому же, бастард — это не последний из рода, — Терри показал в усмешке зубы, неосознанно переняв эту гримасу у своего барона, как настоящий волчонок рода Тарья. — И что же вы хотите этим сказать? — подчеркнуто вежливо поинтересовался Аржени. — Ровно то, что сказал. Если вам неизвестно значение слова «бастард», можете поинтересоваться в словаре. Император Рихард, дядей которого является сэр Аликс, видно, не зря столь нетерпимо относился к бастардам других родов, что на его собственном было такое же пятно. — Разумеется, ваше высокое рождение дает вам право… Ах, да, вы же просто низкородный прихлебатель узурпатора. — Законно избранного большинством Древнейших родов хоу-барона, — усмешка Теренса стала еще более похожей на оскал. — И, что бы вы там ни думали себе, своим происхождением я горжусь. — Потому что больше гордиться и нечем. И это еще вопрос, за какие заслуги вы тут оказались. — Отчего же — нечем, — Терри пропустил мимо ушей вторую фразу, — по результатам прошлой недели я первый в учебе, и этим горжусь. — То есть, ответить на причину вашего появления здесь вам нечего, — злобно заметил Кейн. — А еще любопытно, что это вы по расписанию носитесь к своему майору на свидания. — Не считаю нужным отвечать на чушь, вызванную к жизни обыкновенной завистью. Терри захватил злой азарт, он уже понял, к чему идет дело, и даже желал этого. — Завистью к получению заслуг через постель? Увольте от такой жизни, это ваш способ пробиться хоть куда-то, я в нем не нуждаюсь. — Вы мне свечку держите каждый раз? Надо же, а я не заметил столь изысканный канделябр. Курсанты вокруг бледнели и ерзали, отводя глаза и не зная, как разнимать ссорящихся. Теренс упорно не желал следовать тому, к чему его подталкивала каждая новая реплика оппонента — вызов на дуэль не должен был исходить от него. Наконец, Кейн бросил ему перчатку, фигурально, конечно. — Время и место? — Юноша, да вы, я вижу, и Устав не читали? — издевательски усмехнулся Терри. — Время определится только после согласия ректора, место же — дуэльный зал академии. — А вы, я вижу, читали его от корки до корки. На что только некоторые не идут, лишь бы выслужиться. — Выслуживаться — привилегия ваша, я честно служу моему майору. Кейн издевательски рассмеялся. — Я так и понял. Честно и верно. Сэр Аликс появился, как всегда, словно из-под койки выскочил, оглядел всех тяжелым взглядом и поинтересовался: — Что происходит? — Ничего особенного, сэр, наследник Аржени вызвал меня на дуэль, — коротко отрапортовал Теренс. — Оба к ректору, — коротко скомандовал воспитатель. К ректору они шагали рядом, это смешило Терри, хотя смех был бы нервным. Он понимал, что глупо сорвался на подростка. Но прощать ему выпады в сторону барона Тарья не собирался. — Что произошло? — поинтересовался и ректор. — Я требую дуэли! — накрутив себя по дороге к его кабинету, выкрикнул Кейн. — Судя по тону и отсутствию приветствия и обращения — со мной? Вынужден отказать, курсант Аржени, дуэли между преподавательским составом и учениками запрещены. Так щенков не напасешься. Наследник Аржени, утратив всяческое спокойствие, густо покраснел, даже, скорее, побагровел, что при его светлых волосах смотрелось… не очень, мягко говоря. — Прошу меня простить, сэр! Я требую дуэли с курсантом ОʼЛири. — ОʼЛири? Хм, дайте-ка подумать… Удивительно, но в реестре курсантов такая фамилия не значится. — С баронетом Валле, — прошипел Кейн. — Уже лучше. И чем же вам не угодил означенный баронет? Теренс стоял рядом и делал вид, что он — манекен, как и полагалось, пока его не спрашивали. Хотя внутри покусывало немного: было жаль, что фамилия его отца больше не прозвучит в стенах академии, да и закончит он обучение именно как баронет Валле. — У нас возникли некоторые разногласия. — Очень обтекаемо, курсант Аржени. — Тем не менее, сэр, это мое право — сохранить причину дуэли в тайне. — За пределами академии — несомненно. Но не здесь. Я внимательно слушаю вас, курсант Аржени. Ректор в самом деле имел право отказать в проведении дуэли, не услышав ее причин. — Несовпадение политических взглядов. Из угла, где обнаружился сэр Аликс, донесся сдавленный фырк, одновременно и гневный, и веселый. Воспитатель, по обыкновению, все знал. Терри не удивился бы, если выяснилось, что Джордан Аликс слышал их спор от первого до последнего слова. — Теренс, а вы что скажете? — Курсант Аржени обвинил меня в «получении заслуг через постель» и высказался пренебрежительно в отношении моего майора, — отчеканил юноша. — Хорошо, в таком случае, я разрешаю дуэль. До первой крови. Кейн открыл, было, рот, но ректор рявкнул «Молчать!», и он вынужденно проглотил свой протест. Несомненно, баронету хотелось бы попросту убить своего противника. — Через час, в дуэльном зале. В качестве секундантов выступят эрлы Готтлиб и Брауге. Сэр Аликс, пригласите доктора Дешвуда. — Да, ректор. Курсант Валле отправляется в спальню своего отделения, курсант Аржени — в спальню третьего отделения. Оба курсанта коротко поклонились и вышли. — Ну, а ты что скажешь? — ректор устало помассировал виски, не глядя на задержавшегося в кабинете воспитателя. — Этого следовало ожидать, академия отражает все настроения среди знати. От меня ждут заговора и восстановления на троне. — Боюсь даже представить, что сталось бы со страной, — невесело хохотнул ректор, — встань ты во главе. — Вы бы у меня все по струнке ходили, строем по четыре наискосок в шахматном порядке. Каждое утро начиналось бы с гимна во славу Императора. И все такое прочее. — Сгинь, чудовище. — Как ты разговариваешь со своим возможным будущим императором? — Как-как. Словами через рот. Индульгенция от хоу-барона не спасет твою задницу, если доведешь меня до белого каления, Ал! — Что, выпорешь? — ужаснулся сэр Аликс. — В твоем возрасте это уже не воспитание, а сексуальное извращение. — Похоже, мне придется тебя пороть не розгами, — ректор задумчиво окинул взглядом подтянутую фигуру воспитателя. — Все мысли только об одном, совсем одичал. — Одичаешь тут с этими щенками, за которыми глаз да глаз. Я же тебе не какой-нибудь ректор, чтобы в город сбегать, прикрывшись служебной необходимостью, а там сразу в бордель. Уже на Готтлиба поглядываю с томностью во взоре, мужчина-то он, оказывается, весьма интересный. — Где я тебе на Штегге бордель возьму? А отпусти тебя в Кирби, так ты в первой же подворотне на драку нарвешься, во второй — на психического революционера, а из третьей тебя увезут на древке вместо знамени. Сэр Аликс протяжно вздохнул. — В общем, никакой личной жизни, сплошные мозоли. И мысли о голых коллегах в душе. — Иди, Ал, и так тошно. Проследи за своими. — Слушаюсь! — сэр Аликс развернулся и прошествовал к двери. Андре Реймо уронил голову на сложенные на столе руки и закрыл глаза. Все эти подколки… Сколько это их противостояние уже длится? Тридцать? Тридцать четыре года. С ума сойти. Ал никогда не устанет изводить его своими шуточками, должно быть. Даже в старости приползет, постукивая тростью, чтобы что-нибудь прошамкать беззубым ртом про то, какой господин ректор соблазнительный со своей седой плешивой макушкой. Иногда, в минуты отчаяния, Андре подумывал о том, чтобы сдаться, позволить себе попробовать чего-то такого… запретного. Но держался, отказывал раз за разом, опасаясь вовсе не того, что будет после противно смотреться в зеркало. Опасался сорваться и рухнуть в чувства с головой, помня за собой ошибки юности и молодости, одна из которых и загнала его сюда. Нужно будет через час наведаться в зал, посмотреть на эту их дуэль. Да и прочих дел полно, некогда предаваться отчаянию и меланхолии. Он решительно поднял голову и придвинул толстенный гроссбух. Через полчаса он тихо спал, уложив голову на его страницы. Дверь бесшумно отворилась, пропуская Джордана, несущего легкий плед. Шерстяная ткань легко окутала плечи мужчины, Аликс усмехнулся и так же неслышно вышел.