Крылья

Утром Терри сперва не понял, где он и что происходит. Непривычно мягкая постель. И кто-то рядом. Еще не открыв глаза, он напрягся — и расслабился снова, уловив знакомый запах от подушки. Нашарил соседа по постели, подкатился под него, медленно, опасаясь разбудить неловким со сна движением, положил ладонь на живот. — Доброе утро, керро, — сонно пробормотал Александр. — Я тебя все-таки разбудил? Прости… — Мне все равно надо вставать. — Нам обоим. Я должен вернуться к своим парням. — Позавтракаешь хотя бы? — С тобой. Или ты собрался умчаться без завтрака? Александр рассмеялся. — Конечно же, нет. Еще никому не удавалось ускользнуть голодным от близнецов. — Тогда я потороплюсь встать и займусь завтраком… Хотя именно этим Теренсу заниматься и не хотелось, было еще очень рано, хронометр на каминной полке отзвонил половину шестого утра. — Не торопись, — Лекс обнял его. — Время у нас еще есть, можно потратить его на что-нибудь более приятное. Терри не хватало только этого, как разрешения, он с головой нырнул под одеяло, пользуясь возможностью вспомнить наощупь, губами, языком каждую пядь тела любовника, каждый его шрам и родинку. Это было самым прекрасным утром за прошедший год. Сил словно прибывало с каждой лаской, даруя уверенность, что все получится. Лекс многое позволил ему в это утро, очень многое, на что не хватало времени раньше, или желания, или смелости. Он просто отпустил себя, приняв решение ночью. И Терри, осторожно пробующий новые границы, был очень ласков и аккуратен. И он снова чуть было не сказал то самое слово, но все-таки сдержался, заменив его поцелуем. Он тоже все понимал. Теперь — понимал. И если Лексу будет так немного легче… Он был готов ждать. В конце концов, хоу-барон — должность выборная, и через десять, точнее, уже немного меньше, лет барон Тарья передаст свои полномочия кому-то другому и сможет вздохнуть свободнее. Он, Теренс, подождет, оставаясь рядом. — А вот теперь умывание, завтрак. И встретимся на параде, керро. — Ты будешь на балу, так ведь? — Терри помог ему подняться с постели и облачиться в теплый халат, приготовленный с вечера. — Какой бал и без меня? Буду скрипеть зубами, глядя, как тебя осаждают молоденькие красавицы. — Майор мено, вы подарите мне один танец? Теренс был готов и к отказу, все-таки, кто он — и кто Александр, а подобное мероприятие — очень и очень значимая и важная часть внутренней политики страны. — Да. Третий. Будь готов. — Спасибо. Я буду. Внутри все пело и ликовало в предвкушении. Фредерик принес доставленный посыльным от портного комплект новой формы Теренса. — Примерь, — сказал Александр. — Привыкни. Ты должен быть в этой форме естественен. Терри надел и тщательно расправил непередаваемо пахнущую новизной одежду. Плотное сукно не кололось, но пока не обтянулось по фигуре. — Тебе очень идет, керро. Терри улыбнулся. — И походи в ней немного, чтобы не было впечатления, что ты напялил ее прямо перед парадом, — добавил Александр. — Так и сделаю, спасибо. Спасибо тебе за все, — молодой человек порывисто шагнул вперед и стиснул барона в объятиях. — За что? — рассмеялся тот. — Ты сам всего добился, Терри. — Но ты дал мне возможность этого добиться. Лекс, ты дал мне все: новую жизнь, возможности, связи. Это бесценно. Александр улыбнулся, затем сурово нахмурился. — Оруженосец, где завтрак? — Сию секунду, майор мено! Терри бросился исполнять свои прямые обязанности. Завтрак им приготовили на двоих, весьма сытный. — Для парада нужно много сил. — А у тебя он был? — Парад? Конечно. Все, кто выжил… Терри прикусил язык, хоть и поздно. Как он мог забыть, что война началась для Лекса еще до окончания учебки? — Прости. — Все в порядке. Ешь. Ты должен быть самым красивым на параде. После завтрака Теренс попросил у него разрешения принести своим парням немного сладкого, получил его и коробку с пирожными от близнецов. Их с Александром снова ожидали два экипажа, и пришлось попрощаться до самого вечера, до бала. — Но третий танец мой, — шепотом напомнил себе Терри, улыбаясь. Сегодня все вызывало восторг: новая форма, счастье товарищей при виде пирожных, счастливые лица вокруг. Они отдохнули, отоспались и были готовы покорять столицу. Теренс поймал взгляд Эверика, рука метнулась к вороту сорочки: мог ли там остаться незамеченный им след от поцелуя? Юноша все понял верно, покачал головой, улыбаясь. Терри улыбнулся ему в ответ. — Что ж, господа уже-почти-не-курсанты, пора готовиться. То же самое им сказал вошедший минутой позднее ротный. — Вылет через полчаса. Переодевайтесь, построение — через двадцать минут на плацу. — Ура! Праздник! Ликование Эверика разделяли все курсанты, нетерпеливо посматривающие в небо. Они быстро натянули летную форму, и Терри, не без трепета, облачился в ту, что подарил ему барон. Все это было так волнительно, так захватывало чувства! — Жаль, что не удастся посмотреть на нас снизу, — вздохнул Ральф. Действительно, было немного жаль. Фотографий тоже ждать не стоило: аэроплан — не человек, замереть в неподвижности на время, достаточное для выдержки фотопластинки, не может. — Нам потом расскажут, — успокоил всех Джеймс. Подготовка к вылету заняла те самые последние двадцать минут, и была обычной: осмотр медика, инструктаж, команда «По машинам!». И вот они уже сидят в открытых кабинах «химмельвартов», ожидая своей очереди подняться в небо. Аэроплан по отмашке сигнальщика начинает разбег, отрыв — и небо радостно принимает в свои объятия очередного «птенца», которому еще предстоит стать «орлом». Аэропланы проходили над столицей, заставляя всех ахать и смотреть с восторгом на этот полет. Сами пилоты были озабочены лишь тем, как бы лететь ровно. Держать строгий строй, совершая маневры и развороты, не теряя из виду соседей. Держать высоту, перестраиваться, то выравнивая сотню машин в линию, то составляя клин, то боевую «карусель». Наконец, торжественный вылет был завершен, машины заняли свои места в ангарах. — Отдых. И бал! — Бал во дворце! Даже достаточно долгий — два часа в воздухе — вылет не утомил их, все были оживлены, и лишь вбитая дисциплина не позволяла шуметь в столовой, пока торопливо поглощали сытный армейский обед. Зато уже после, приняв душ и переодеваясь, старательно расправляя мундиры, начищая шпаги, причесываясь, все галдели, как стая сорок, обсуждая будущий бал. Терри даже не успевал отвечать всем, особенно Эверику, тараторящему со скоростью сыплющегося на пол зерна. Нареченный брат ухватил его горячей ладонью за запястье и уволок в угол, глядя горящими глазами: — Ты будешь танцевать с ним? — Один танец. И тот третий. — И все же. Я хотел увидеть вас вместе. Теренс… Терри, вы, должно быть, просто великолепно будете смотреться вместе. Я хотел сказать… Я… Терри прижал его к себе, успокаивающе погладил по спине. — Он — хоу-барон, Эви. Я — баронет Валле и его воспитанник-этередо. Никаких великосветских сплетен, скандалов и интриг. Эверик прерывисто вздохнул и переключился на расспросы, хорошо ли он выглядит и понравится ли девушкам на балу. Терри оставалось только уверять его, что он будет самым красивым и непременно вызовет восторг у женского пола. — Господа, нам пора! — окликнул всех Ральф. Их выстроили на плацу, придирчиво осмотрели, сочли готовыми. И оркестр грянул марш империи, под который курсанты и зашагали строем. Яркое осеннее солнце сверкало на золотых позументах, на меди инструментов оркестра, идущего впереди. Перед парадом пожарные машины вымыли город, кое-где еще поблескивали лужицы воды, но вымощенные плотно пригнанными булыжниками улицы солнце уже высушило. Каблуки форменных сапог грохотали слаженно и четко, по сторонам плыло море радостных лиц. Особенно курсантам радовались девушки, стреляли глазками в красавцев, хихикали. Впрочем, сейчас курсантов больше волновала встреча со старшими товарищами. Теренс знал, что их будут встречать на Крон-плац, и именно пилоты-ветераны снимут с них курсантские лычки и шевроны. Именные же каждый получит уже из рук самого хоу-барона. Они вышли на главную имперскую площадь, где их уже ждали увешанные наградами ветераны, заранее распределившие меж собой все пятерки. Этот выпуск, детей войны, в пилоты посвящали те, кто сам не успел пройти выпускным парадом. Кого-то из них Теренс знал, например, Роберта и Стивена, еще нескольких видел в свой единственный выезд на прием вместе с Александром. Именно Роберт встал сейчас в строй напротив него, ободряюще улыбнулся и протянул руки, чтобы открутить с ворота лычки и снять лишь чуть прихваченный по краю шеврон. Пятерки прощались с годом своего обучения. Занятное чувство, когда ты уже не курсант академии, но и не полноценный военный пилот: нет приписки к базе. Без этого, без знаков различия они все чувствовали себя потерявшимися в толпе детьми. Но взгляды ветеранов держали их, давали поддержку. Оркестр грянул что-то особенно бравурное, голоса ротных отдали приказ «Равнение напра-во!». К ним, печатая шаг, так что трудно было заподозрить давнее ранение и то, что ему тяжело ходить, шел хоу-барон, за которым следовали несколько офицеров с широкими подносами. На каждом высились стопками плоские коробочки. Один за другим назывались имена, пилоты вышагивали вперед, чтобы обзавестись именными шевронами. — Теренс ОʼЛири, баронет Валле. Терри сделал шаг и вскинул руку к груди в воинском приветствии хоу-барону, в установившейся тишине громко и четко, как и все до него, проговаривая слова клятвы. Внутри, как игристое вино, плескалось счастье. — Принято, — веско уронил Александр, протянул руку за шевроном. — Шестой Коронный полк. Поздравляю с назначением, пилот Валле. Терри держал лицо, как и полагалось, только глаза сверкали как две звезды на небе. Родные руки вдели в обшитые дырочки пилотские лычки с цифрами — номером полка и чуть ниже, мельче — пилотским разрядом. Пока что он у них всех был самым низким, пятым. Мало кто из пилотов достигал самого высшего — первого, для этого нужно было стать настоящим асом. Даже на парадной форме хоу-барона ниже полка приписки стояла золоченая двойка. Потом Александр прошел дальше, оставляя своего оруженосца наслаждаться чувством счастья и восторга. Отделение Теренса было зачислено в Шестой Коронный в полном составе. Полк базировался в городке под названием Аршмиир, и ему стоило труда вспомнить, где это. Оказалось — довольно далеко на юге, почти на границе с Южным Хораном. Да уж, оттуда не налетаешься в столицу. Два с половиной года придется обмениваться с Лексом письмами. А сколько они еще ползти будут… Но для тоски по еще не случившемуся было не время. Свои шевроны и знаки отличия получили все юные пилоты, хоу-барон произнес короткую поздравительную речь и приказал проследовать в бывший императорский дворец. Отныне этот дворцовый комплекс был резиденцией Совета баронов и местом проведения собраний двухпалатного Парламента. Бал в честь курсантов пока что от обычного имперского ничем не отличался, все те же девушки в кружевах и шелках, все те же духи, цветы в прическах, перчатки и вуали. Разве что часть скромно прижималась к стенам, дочери и племянницы бывших последователей Императора. Их не лишили права присутствовать на приемах, как некоторых других привилегий. Но на этом благосклонность хоу-барона и заканчивалась. Все такие семьи находились под пристальным контролем. И вряд ли их пригласят на танец на этом балу. Впрочем, были ведь и новоявленные старшие в родах, не слишком лояльных хоу-барону. За ними тоже следили, новой гражданской войны никто не желал. Еще не совсем оправилась и от последней страна. — Я тоже подопру стену, — негромко сказал Джеймс. — Во избежание. — Ты принес клятву, у тебя сегодня праздник, так что ты имеешь право танцевать, — нахмурился Теренс. — Лучше полюбезничаю с опальными дамами. — Теренс прав, Джеймс, как раз любезничание с опальными может навлечь ненужное внимание, — негромко заметил Ральф. — Так что… Принести вам выпить? Думаю, бокал игристого нам всем не повредит. — Что ж, будьте так любезны, друг мой. Вино помогло преодолеть внезапную неловкость и растерянность, к тому же, вскоре вышел распорядитель и объявил первый танец, зазвучала музыка. Люди расступились, чтобы освободить центр огромного зала. И все очень внимательно наблюдали за тем, кого в партнерши выберет хоу-барон. Бал он открывал со своей сестрой, заставив многих дам разочарованно вздохнуть. А Терри во все глаза смотрел на сказочно похорошевшую леди Элеонору, что легко и непринужденно кружил в танце его Лекс, радовался и немного завидовал ей: самому хотелось быть сейчас на ее месте. О, он теперь умел танцевать. Как и всех курсантов, его долго и упорно учили этому нелегкому искусству, это было частью физического воспитания юношей. Наверное, кружиться в танце было самым тяжелым из всех видов физической нагрузки. По крайней мере, для Терри. Но результат себя ждать не заставил: осанка, грация. Это помогло и в фехтовании: найти в поединке ритм, влиться в него и изменить в свою пользу. Танцевать с противником, а затем выверенным ударом лишить его оружия. Или жизни, как потребуется. Он смотрел на Александра и замечал, каких усилий, тщательно скрываемых, конечно же, ему стоит эта плавная грация хищного зверя, эта непринужденность танца. К счастью, закончился танец быстро, знаменуя начало бала. В курсантов полетели томные взгляды. Их будущие командиры кружили по залу, строго напоминая одним своим видом, что этот бал — не место для распутства, да и время сейчас уже не то. На девиц шипели дуэньи и матушки. Однако кто может запретить юности терять головы? Пока это еще в переносном смысле и от любви. Ральф уже присмотрел себе какую-то смешливую красавицу в голубом платье, Джеймс соблазнился ее не то сестрой, не то подругой. Эверик еще нерешительно переминался с ноги на ногу, растерянно обводя взглядом зал, Клиф решительно подошел к какому-то симпатичному парню в пилотской форме, получил кивок на предложение потанцевать и отправился в центр зала, нимало не смущаясь своего выбора. А Терри ни с кем не хотелось сейчас танцевать, хотя он и ловил на себе призывные взгляды, даже от подпирающих стену девиц. — Терри… — позвал его Эверик. — А кого выбрать? — Тебе кто-то симпатичен здесь? Может быть, кто-то из старых знакомых? — Нет… Может, мы? Теренс склонился в изящном, отточенном тренировками поклоне: — Позвольте пригласить вас, барон Валле. — Почту за честь, баронет Валле. Смотрели на них с улыбками (хоу-барон и курсанты) и негодованием (рассерженные дамы). Это был, собственно, уже второй танец, перед третьим должен был быть перерыв немного дольше, чем между первыми двумя. Терри рассчитывал уговорить Эверика отыскать себе партнершу для танца за это время. Если он не станет танцевать с дамами, это может быть неверно истолковано. — Пригласи самую милую. Тебе ведь кто-то нравится из них? — Ну… — Эверик слегка покраснел и на следующем круге танца указал взглядом… на девушку у стены. На ней, вопреки принятому, было не светлое, а темное платье. Если точнее — темно-зеленое. Траур. — А она согласится? — озадачился Терри. — Но попробуй. — Если она пришла по приглашению, значит, согласится. Она не могла не знать, что на балу ее могут пригласить на танец. Траур отпугивает, но она мне нравится. Я знаю, кто это. Изабелла Антойя. Ее отец всегда очень рьяно поддерживал Императора. Не знаю, сколько в этом было расчета. Поговаривали, что Маркус Антойя имеет виды пристроить дочь в императорскую семью. Белла… Мы были немного знакомы, она совсем другая! Терри несколько удивился горячности нареченного брата. Похоже, «немного знакомы» — это преуменьшение. — Тогда пригласи ее, Эверик. Она с тебя глаз не сводит с того момента, как мы пришли. Если он прав, то история вырисовывается занятная, как у того поэта эпохи ранней Империи. Два враждебных рода и дети, презревшие вражду. Впрочем, он мог быть и не прав. Девушка, совсем юная, но явно немного постарше Эверика, была настоящей красавицей: длинные черные волосы, сейчас скромно и без изысков заплетенные в толстые косы, белый жемчуг, единственное украшение длинной шейки, темно-серые, кажется, глаза. И при виде приближающегося Эверика улыбнулась она достаточно открыто. — Отправили брата навстречу судьбе, баронет? — прозвучал за спиной негромкий голос, знакомый малейшими обертонами. — Именно так, хоу-барон. Пригласите меня на танец? — Приглашаю, — ответом ему был легкий полупоклон и протянутая в традиционном жесте — ладонью вниз — рука. Терри положил руку на его кисть, улыбнувшись. На них смотрели. О, они оба чувствовали эти взгляды всей кожей. Третий танец — и Теренс только сейчас вспомнил это негласное, нигде четко и недвусмысленно не записанное правило, упоминания о котором он встречал в хрониках рода Тарья, — считался танцем, партнером в котором выбирают искренне нравящегося человека. Сердце забилось — неужто Лекс перед всеми… Нет, не может быть! Но он не мог не знать, не помнить. И в его глазах светилась особенная, теплая усмешка, с такой он обычно называл Терри «керро». — Расслабься, этередо мено, я поведу. Терри кивнул и слегка отпустил себя, положившись на умение Лекса танцевать. Бог мой, это стоило того! Это стоило всех мучений прошедших двух с половиной лет и семнадцати до них — до последнего мгновения. Чувствовать жар ладони на спине сквозь сукно и батист одежды, отдаваться ритму музыки и смотреть в глаза цвета полуночного неба, видеть в них свое отражение. Понимать со всей отчетливой ясностью глубину своих чувств к этому человеку. Терри не произнес ни слова, как и Александр, но им хватало и молчания, взгляда глаза в глаза, соприкосновения рук. Баронет только остро пожалел о том, что танец так быстро кончился. — Благодарю вас, Теренс, это было прекрасно. Глаза Александра сказали намного больше, чем губы. Терри только молча поклонился. «Прекрасно? Это было безумно, майор мено. Как, впрочем, и все, что вы делаете». — Мы видели вас, — Ральф, оказавшийся рядом через минуту вместе с Джеймсом и Клифом, протянул Теренсу бокал вина. — Я не очень опозорился? — Терри решил сводить все к шутке. — Шутите, друг мой? — Ральф распахнул глаза в притворном негодовании. — Вы были великолепны. Да-да, я нисколько не преувеличиваю. — А я пропустил это, — с нескрываемым сожалением заметил подошедший к ним Эверик, ведя под руку свою даму. — Друзья, позвольте представить вам леди Изабеллу Антойя. Один за другим курсанты представлялись, улыбались Изабелле, выражая радость от встречи. На представлении Теренса девушка немного удивленно и любопытно взглянула на него, но ничего не сказала, кроме положенного по этикету: — Приятно познакомиться, баронет Валле. — Я потом вам все объясню, — пообещал Эверик. Терри же обратил внимание на то, что его брат не назвал Беллу баронессой. Вероятно, в роду Антойя права наследования передавались строго «по мечу», и бедняжка сейчас в подвешенном состоянии, а род — под коронным протекторатом. Да, не позавидуешь. Хоу-барон, как фактический глава страны и формальный — ее рода, может инициировать ее брак с тем, кому сочтет нужным отдать земли и финансы рода Антойя. Эверик не может не понимать этого. Может, потому так трогательно держит бедняжку за руку? Пока их не разлучили. Что ж, после бала он поговорит с братом, выяснит степень его расположения к леди Изабелле. А вечером постарается выспросить у Александра его планы на род Антойя. Конечно, отдавать достаточно крупный кусок земельных владений и предприятий в руки юнца — сомнительно… Однако и род Валле сейчас под частичным протекторатом Короны, так что все возможно. К тому же, это ли не шанс упрочить положение унии Тарья среди баронов? — Следующий танец. Леди Изабелла… Они снова упорхнули в круг танцующих, смущенно улыбаясь друг другу. — Вам стоит найти для этого танца какую-нибудь даму, Теренс, — посоветовал Ральф. — Хоть первую попавшуюся. Хотя я и сам бы с удовольствием предложил вам составить пару, боюсь, после этого моя жизнь будет не столь приятна, как сейчас. — Отчего же, друг мой? — Все, кто не слеп, по этому танцу все поняли. Он вздохнул, прямо взглянул в глаза Терри, давая понять, что, несмотря на дружбу, тот все еще нравится ему немного больше. — Что ж, тогда приглашу на танец вон ту прелестную леди в синем платье. — Леди зовут Альта, баронесса Ниттберген, — подсказал взглянувший на оную Ральф. — Мне стоит с ней танцевать? — Кого бы вы ни выбрали, сейчас равнозначно: интерес и благорасположение хоу-барона к вам замечены, и мало кого отпугнет ваше происхождение. И даже то, что вы — лишь нареченный брат барона Валле. — Но я… Не поэтому ведь… Терри растерялся. — Это знаем мы, — Ральф успокаивающе опустил руку на его плечо. — Идите и просто позвольте себе немного веселья, Теренс. Через две недели нас лишат этого удовольствия на долгие-долгие два с половиной года. Это заставило Терри встрепенуться и пригласить красавицу Альту на танец. Та сперва посмотрела настороженно, затем слегка оттаяла и мило улыбнулась. Однако напряжение, родившееся от слов Джеймса, не отпускало. Знал ли Александр, что творит? Несомненно. Знал ли он, что после бала Теренса никто уже не сбросит со счетов? Желающие подобраться поближе к власти хоу-барона не забудут о нем за два с половиной года. После окончания срока службы на симпатичного и неглупого любовника Александра будут охотиться все. Дамы — желая прибрать к рукам если и не самого хоу-барона, то хотя бы его этередо, а там ведь, чем черт не шутит, может, удастся и заставить плясать мальчишку под свою дудку. Мужчины — если не затем, чтоб насолить, то за тем же, зачем и женщины. Всем им покажется, что повлиять на Александра с помощью молодого и явно не слишком искушенного в интригах любовника будет проще. Знал ли это Александр? И в этом нет сомнений. Значит, он был настолько уверен в Терри? Это должно было значить именно это, никаких иных причин он не видел. И на сердце стало тепло, хоть и тяжело. Он даже едва не разулыбался, но вовремя сообразил: леди Альта легко может решить, что эта улыбка вызвана ею. Нет-нет, придется держать лицо, а еще лучше — научиться такому взгляду, как у леди Норы, чтоб один он, мимолетный — и все, кто рядом, ощутили ледяное дыхание северного моря. Танец закончился, Терри проводил даму к столу и откланялся. Повел глазами по залу, отыскивая кого-нибудь из знакомых. Ему призывно махнули от группки пилотов близнецы Лонг, там же нашелся Ильяс, все трое сердечно обняли старшего товарища, засыпали вопросами об учебке. — Мы выжили, это главное, — смеялся Терри. — Где остальные? Они принялись рассказывать, к их компании время от времени подходили бывшие — подумать только, уже бывшие! — однокурсники, здоровались, общались, выбирали дам изо всего наличного цветника, обсуждая вполголоса, но задорно. — Мне нравится вон та блондинка, она мне глазки строит. — Это Инес, у нее с детства глаза косят. И никто не пропускал танец за танцем. Кроме Теренса, которому совершенно расхотелось танцевать. Вернее, хотелось — но не с этими дамами, что так опасливо и в то же время жадно глядят на него. Он выделялся из всей «птенцовой» братии возрастом, из «орлиной» — своим мундиром без орденов. Просто белая сова, ни с кем не спутаешь. Пришлось отойти в сторону ото всех и встать в тени колонны. Рассматривать зал оказалось тоже весьма интересно. — Что же вы, мой юный этередо, не наслаждаетесь балом? — рука легла на его пояс властно и твердо, не дав отпрянуть. Здесь, в небольшом эркере, затененном раздвинутыми портьерами, за которыми были двери на открытую террасу, их никто бы не увидел сразу. — Ну что вы, майор мено, наслаждаюсь вовсю, — улыбнулся Терри. — Я не могу пригласить тебя на танец здесь, — Александр прижал его к себе еще немного, приблизил губы к его уху, его дыхание растекалось по коже огненными искрами. — Но я приглашаю тебя в парк. Там слышна музыка, зато нет стольких лишних глаз. — Идемте, — Терри обрадовался шансу побыть еще немного с возлюбленным. — С террасы сверни налево, на третью аллею от угла. Иди. Руки барона подтолкнули его к двери, сам Александр собирался подойти немного погодя. Видимость приличий, черти бы ее взяли! Терри устремился в указанном направлении, улыбаясь своим мыслям. Далеко от дворца уходить не имело смысла, в полусотне шагов от террасы, почти скрытая ото всех фигурно постриженными кустами, располагалась небольшая площадка с кованой лавочкой. Именно там он и остановился, ожидая. Через некоторое время появился Александр. — Едва вырвался, — признался он. — Вы… — Здесь мы одни. — Ты всем нужен, все тебя хотят во всех смыслах, — Теренс позволил себе обнять его и на пару мгновений забыть обо всем, вдыхая любимый аромат. — Я так по тебе скучал, — Александр обнял его в ответ. — Я тоже, — Терри честно признался: — Иногда, пару минут, когда уже падал в койку, но еще не засыпал. В остальное время мне было банально некогда. Александр предпочел начать целовать Терри. Они, кажется, собирались танцевать? Но поцелуи были куда приятнее, несомненно. Впрочем, пока еще и музыка не звучала — церемониймейстер объявил десятиминутный перерыв на фуршет, дамы наверняка бросились аристократично пудрить носики и неаристократично отливать, пытаясь не запачкать платья. Хорошо, у них как раз будет немного времени, пока их исчезновение не заметят во всеобщей суете. — Скоро все устанут. Я распорядился поставить больше алкоголя и меньше еды. Терри улыбался, хмыкал одобрительно, не отпуская его, продолжая сжимать руки на его поясе, запрещая себе даже думать о том, чтобы дать им волю и опустить ладони ниже. О чем он вообще? Лекс никогда не согласится… — Керро, ты меня слушаешь? — барон со смешком поймал его за аккуратно стянутые на затылке лентой волосы, заставляя посмотреть на себя. — Нет. Но ты говори. Я давно не слышал твой голос. Вместо этого Александр предпочел занять их обоих куда более приятным делом, нежели разговоры. Прически можно потом и поправить, одернуть сорочки и сюртуки мундиров, сбившиеся на сторону аксельбанты и орденскую ленту. Но когда хочется сейчас же, немедленно поцеловать этот рот с привкусом игристого вина, кто может запретить? Издалека донеслась музыка. Бал возобновлялся, в зал возвращались дамы, готовые блистать с утроенной силой. — Позволь пригласить тебя? — Терри сделал сознательное усилие и приказал себе не вспоминать сейчас об этикете. Поэтому пригласил первым, едва оторвавшись от поцелуя. Александр молча подал ему руку, позволяя вести себя в фигурах. Его птенец оперился, попробовал крылья. Сейчас вылетит из гнезда так надолго… Вернется ли? Да, он был уверен, что вернется. Но все равно расставаться не хотелось. В лучшем случае он сумеет вырваться к Терри один раз. В самом лучшем — два. Не больше. — Я завтра подпишу ваши назначения. И через две недели вы уже отправитесь по местам несения службы. Жалею, что отправил тебя учиться на пилота… — Жалеешь? Почему? — Улетишь. А был бы конструктором, работал бы себе на заводе… — Я вернусь, ты же знаешь. Я всегда буду возвращаться, пока ты будешь меня ждать. Александр поцеловал его еще раз. — Я всегда тебя буду ждать. Идем к гостям? — Вместе? — Терри принялся собирать его волосы в аккуратный хвост, насколько это было возможно сделать без гребня. — По одному. Пусть пока что не догадываются. — Если уж даже мои однокашники догадались, — фыркнул Терри. — После того, как ты отдал мне именно третий танец, в том зале только откровенные идиоты ничего не поняли, а таких там не было. — Тогда вернемся вместе, — Александр предложил ему руку. Не ожидавший такого поворота, Теренс слегка растерялся. И его рука едва заметно подрагивала, когда он коснулся кисти барона, ощутив даже через тончайшую лайку перчаток жар его руки. Когда они оба возникли на пороге зала, на них уставились все, прервав танец. Хоу-барон официально признал фаворита. В детстве Терри мать, словно забыв о том, что у нее сын, а не дочь, среди прочих сказок рассказала ему и «Шеххини из угольного мешка». И иногда, все в том же детстве, он представлял себе, как могла бы выйти с принцем рука об руку его кузина. Но именно сейчас он испытал на себе это не самое приятное чувство: сотни глаз, сотни взглядов, и далеко не все они доброжелательны, скорее, таких меньшинство, кололи иглами. Александр довел его до колонн, оставил там, поклонившись напоследок. Теренс поклонился в ответ, подсознательно напрягся еще больше: если сейчас к нему никто не подойдет с ничего не значащей беседой, значит, он совершенно не научился ничему из того, чему учил Александр. К нему направилась толпа почитателей и обожателей, наперебой принявшихся улыбаться. Теренс, призвав на помощь все свое обаяние и накрепко затверженный этикет, постарался выйти из этой стаи акул с минимальными потерями и спрятаться в кольце товарищей. Те, увидев происходящее, помогли, отпуская вполголоса шпильки в адрес с трудом держащего лицо и старающегося не пламенеть, как маков цвет, молодого человека. — Все, бросишь нас теперь, — веселился Эверик. — Вон сколько у тебя теперь друзей, преданных донельзя. — Как ты можешь так говорить! — страдальчески заломил брови Терри. — Да ты посмотри, они тебя буквально облизать готовы. — Этого-то я и опасаюсь. — А должен отбросить личное и воспользоваться ситуацией, — Ральф фыркнул, гордо вздернув подбородок. — К черту все, потанцуешь со мной? Теперь-то уже можно. Терри без единого слова закружил его в танце. Ральф уже не был тем глупым и порой чересчур гордым мальчиком, каким пришел в Академию. Но кое-что не изменилось: он все еще испытывал непозволительно много чувств к Теренсу. Да, он назвал его другом и постарался относиться как к другу, соратнику, товарищу. Но это отчего-то совсем не помогало сейчас отрешиться и не млеть, словно томная девица, в сильных руках симпатичного кавалера. — Надеюсь, это не воспримут ненадлежащим образом, — пробормотал Терри. Ральф мысленно согласился с ним, добавив, что и сам был бы не против не воспринимать этот танец так остро. Он уже почти сожалел, что попросил об этом. Глупец! Хотелось получить для себя что-то, что можно было бы вспоминать? Теперь бы забыть, но он знал, что не забудет. Будет помнить каждое мгновение танца. Терри поблагодарил его поклоном. Бал понемногу стихал, гости, живущие дальше всех, покидали его. — Теренс, мы встретимся завтра на Беркплац, в два пополудни, — Эверик явно намеревался представить нареченного брата матери как можно скорее. — Непременно буду, — уверил его Терри. А вот это будет трудно… Один на один с аристократкой. И Эви ему никак и ничем не поможет… Хоть иди утром в храм на беседу, чтобы успокоить сердце! Нужно будет вечером побеседовать с Лексом об этом. И стоит поторопиться домой, приготовить все к его приезду. Он попрощался со всеми и поспешил уйти. У парадной лестницы его перехватил лакей, провел к небольшому элегантному ландо. Хоу-барон позаботился о своем этередо. В особняке Терри переоделся в домашнее и ринулся готовить спальню и ванную комнату. Лекс, к слову, и о гардеробе любовника позаботился, по всей видимости, попросту заказав своему портному все в двойном комплекте. Размер у них уже сравнялся достаточно давно, чтобы он не боялся прогадать. Забота грела несказанно, и даже мысли о сегодняшнем бале и его последствиях отступили и не тревожили. На кухне Терри сразу попал к накрытому столу, где пришлось пробовать одно, другое и десятое на предмет достаточности соли в блюдах и вкуса. Так что к приезду домой барона есть Терри уже не хотелось, и ужин он накрыл только на одну персону. Чем, кажется, озадачил Александра. — Керро, что случилось? — Близнецы, — простонал несчастный. У Александра отлегло от сердца, а ведь он уже грешным делом подумал, что на балу сглупил несусветно, оставив юного фаворита в одиночестве после демонстрации их отношений. Терри вполне имел право на это обидеться, все же это был второй бал в его жизни. — Ужин просто превосходен, — оценил Александр. — Как тебе бал, керро? — У меня есть много разных слов, чтобы описать его. Не все из них достойны быть услышанными, — усмехнулся тот. — Но все это касается только момента, когда мы вернулись. А до того бал был выше всяческих похвал. И спасибо за экипаж, я уже приготовился добираться до Мариенлен пешком. — Что, дамы сразу же атаковали? — усмехнулся Александр. — Словно стая акул — подранка. — Но ты успешно отбился, как посмотрю. — Скорее, удрал в дельфинью стаю, — Терри уже посмеивался, сравнивая обитателей дворца с морскими обитателями. — И как там с дельфинами? — Дельфиненок Эви пригласил завтра предстать пред светлы очи матушки. О Ральфе Терри решил умолчать, пусть это останется только между ними. — Не бойся. Не сожрут тебя заживо, — засмеялся Александр. — Я уже не боюсь. Ты ничего не ешь… Устал? — Терри встал за его спиной и принялся поглаживать плечи. — Не то слово, просто не то слово. Мечтаю проспать сутки. — У хоу-барона не бывает выходных? — Нет. Максимум — половина дня. — Кошмар. И все это будет длиться десять лет? — ужаснулся Терри. — Всего десять лет, керро. — Когда ты так говоришь… Нет, это все равно звучит страшно. Александр вздохнул. — Сделаешь массаж? — Обязательно. Сначала ванна, потом массаж. Хоу-барон отправился в сторону ванной. Горячая вода так и манила. Терри выкупал его, вымыл волосы, как и всегда, наслаждаясь процессом не меньше самого барона. Потом помог улечься на жесткий массажный лежак и долго, вдумчиво массировал от шеи до пяток, пока не почувствовал, что Александр совершенно расслабился. — Я тут и усну… — пробормотал тот. — Если уснешь, я отнесу тебя на руках в постель, — пообещал Теренс. — А ты меня вообще поднимешь? Вместо ответа молодой человек, почти не напрягаясь, приподнял его, укутывая в теплую простынь, а потом и вовсе поднял на руки. Пусть и не как пушинку, но без натужного кряхтения. — Все, я принцесса, нежная и трепетная. Он из-под ресниц смотрел на Терри, и только потому заметил, как тот все же полыхнул ярким румянцем, заалел ушами. — Плохо, керро. Все-таки краснеешь. — Только когда мы одни. Лекс? — Терри уложил его в постель и сел рядом, точнее, полулег, не отпуская и не давая размотать кокон махровой ткани. — Да, мой чижик? Терри наклонился к его уху, выдохнул: — Люблю тебя. Александр погладил его по щеке. — А я — тебя. И мир не рухнул, даже не покачнулся от того, что прозвучали эти слова. Закачался он потом, когда его юный любовник, как оголодавший звереныш, накинулся на него с ласками, требовательными и осторожными одновременно, задрожал, словно готовый осыпаться цветной витраж, от этой взрывоопасной смеси. Александр отвечал ему с не меньшим пылом. Когда-то невообразимо давно, больше полутора лет назад, он говорил едва лишившемуся девственности мальчишке, что покажет ему то, после чего их отношения перешагнут некую грань. Может быть, пришла пора исполнить обещанное? Терри точно не ожидал того, что Александр, изрядно его распалив, уберет руки за голову и лукаво прищурится. — Готов к лишению меня чести и последующей женитьбе во искупление? А вот чего уже не ожидал он сам, это хрипловатого, но решительного «Готов!» и обрушившегося шквала ласк. Терри действовал так, словно план по совращению своего майора вынашивал все время учебы. Может, так оно и было. Даже наверняка. Способность мыслить, не только трезво, но и вообще как-либо, изменила Александру очень быстро, его юный этередо оказался превосходным учеником, усвоив все уроки на «великолепно». После соития Александр ощутил себя выжатым апельсином, лежащим на облаках. И был безмолвно благодарен Терри за то, что позаботился обтереть, уложить на сухую сторону кровати и укутать в одеяло. А еще принести лимонад и помочь напиться — шевелиться совершенно не хотелось и не было сил. «Должно быть, старею». — Я все правильно сделал? — заволновался Терри. — Иди ко мне, керро. Ты все сделал идеально, — на то, чтобы притянуть к себе любовника и обнять, силы нашлись. Терри расплылся в улыбке, полной счастья. Александр не приврал ни на гран: его керро все сделал прекрасно. Да, было немного больно, немного неудобно в первые мгновения. Но именно этого он и ждал. Терри… да, что греха таить, Терри был первым, кого он допустил до своих тылов. Так что можно было поздравить себя с лишением последних крох девственности. — Я так счастлив, — тихо сказал Терри. — Я тоже, керро. В Терри было немного больше той смелости, что позволяет сказать самое важное первым, это Александр отметил мимолетно, целуя его в висок, поглаживая еще слегка влажные на затылке волосы. — А теперь будем спать. День был тяжелый… — Доброй ночи, Лекс, — согласно пробормотал тот. Александр прикрыл глаза. В голове было светло и пусто. Заснуть ничего не мешало. Впервые за последний год он был безоблачно счастлив.