Крылья

Александр вернулся в спальню, где на него сразу уставился Терри с немым вопросом в глазах. — Почему не спишь, керро? — Без тебя не могу. Лекс, леди Нора совсем разозлилась, да? Мне следовало отговорить тебя возвращаться в зал вместе, третий танец — это могло быть воспринято как случайность… Прости, я тебя подвел. — Она отругала меня. И погрузилась в подготовку свадьбы твоего нареченного брата. Терри принялся безмолвно утешать. Он недаром чувствовал свою вину: в самом деле, мог тогда вернуться в зал один. Но как же ему хотелось сделать это рука об руку с Александром! Идиотское, вредное желание, и зачем только Лекс пошел у него на поводу? Или ему зачем-то нужен был этот скандал? Но зачем? Терри терялся в догадках. — У твоего брата и Изабеллы Антойя будет шикарная свадьба. — Знаешь, я рад за Эви. Хотя это, конечно, поспешное решение, но я видел, как она смотрела на него. Александр улегся, готовясь отходить ко сну. Он надеялся, что теперь сможет уснуть, но не тут-то было. Даже снова пригревшийся под боком любовник, уютно сопящий в плечо, не нагнал сон. Точнее, не прогнал тяжелые размышления. Как бы кощунственно это ни звучало, но гражданская война, унесшая жизни старых глав многих родов, оказалась ему выгодна. Именно тем, что пришлась на стыке двух поколений, когда преемники власти еще в том возрасте, что поддается влиянию и воспринимает новое. Перестроить Империю, избавив ее от тлетворного влияния прежнего уклада. Дать развиваться промышленности, но позаботиться о достойных условиях работы. Открыть школы для детей рабочего класса. Дел хватало. Показать пример он должен был сам. Именно поэтому под патронажем хоу-барона открывались эти самые школы, училища третьей и второй ступени, в которые могли поступить все, кто сдаст экзамен. Пока что это были только дети, получившие домашнее образование — сыновья промышленников, зажиточных горожан, торгового сословия. Он готовил проект школ для девиц, хотя этому всячески сопротивлялись даже члены Нижней палаты парламента. — Чтобы женщины — и обучались грамоте? Хоу-барон, это неприлично. После сегодняшней ссоры с сестрой, а это была именно ссора, хотя для непосвященных они вовсе не ругались, барон грешным делом подумал, что умные женщины — это пока слишком большая роскошь. Куда проще было, когда они не лезли в политику и не разбирались в ней вовсе. Он перевернулся на бок, обнимая Терри. Мысли отступили. Все, кроме одной, отдающей эгоистичным нежеланием позволять кому-то чужому завладеть тем, что принадлежит ему. Женить его керро? Никогда. Их брак мог бы решить все проблемы. И создать новые. Не всем соседям придется по нутру такой свадебный союз. В любом случае, у него есть два с половиной года на то, чтобы обдумать все и прийти к какому-либо выводу и решению. — Лекс, что с тобой? — сонно спросил Терри, приоткрыл глаза, обнял покрепче. — Тяжкие думы о судьбе страны спать не дают. — Принести тебе воды или лимонаду? — Терри окончательно проснулся и завозился, собираясь выбраться из постели по первому слову своего майора. — Нет, лежи. Я сейчас усну, только мысль до конца додумаю, — Александр обнял его. Он в самом деле уснул вскоре, когда понял, что Теренс из-за него не выспится, будет хлопать глазами, не в силах спать рядом с ним, бодрствующим. Уже утром дошло и почти напугало: такая общность состояний, такая близость душ… Теперь уже не отделаться даже половиной сердца, потеряв друг друга, они потеряют все. — Я во дворец. А ты поговори с Норой насчет свадьбы и прочего. — Хорошо. Я могу пригласить Эверика для обсуждения, или это тоже будет принято превратно? — Пригласи, конечно же. Втроем вы быстрее сообразите, как все устроить. Александр, уже надев сюртук, коснулся щеки Терри ладонью, усмехаясь: — Ты — баронет Валле, запомни это и пользуйся своим положением. — Постараюсь, — кивнул Терри и улыбнулся ему в ответ. Признаться честно, он теперь еще больше робел перед Старой Леди. И выбраться из комнат и предстать перед ней после вчерашнего казалось задачей потрудней перелета из учебной части в столицу. Когда Терри, отправив Эверику послание и собрав всю смелость, явился в гостиную, Нора вовсю подбирала цвет пригласительных карточек. — Белый и темно-зеленая полоса. Нет, алый с полосой. Синий? — Доброе утро, миледи. Белый и зеленый оттенка хризолита, если мне будет позволено предложить, — осмелился вклиниться в ее монолог Теренс. — Это будет гармоничное смешение родовых цветов Валле и Антойя. Нора окинула его взглядом. — Доброе утро, Теренс. Список планируемых гостей у вас? Где состоится свадьба? Близнецы займутся угощениями, этот вопрос решен. Терри протянул ей тонкую папку с исписанными вчера листами. Нора принялась просматривать их. — Посчитаны все? Поручители, родственники жениха и невесты? — Так точно, миледи. Со стороны леди Изабеллы будет только ее двоюродная тетка, иных близких у нее не осталось. Со стороны Эверика — его матушка и я. — Получается тридцать семь человек. Скромно. Но все успеваем. В каких тонах будет свадьба? — В классических. И жених, и невеста слишком юны для изысков. — Цветы. Музыка. Распределительные карточки… — Нора снова просмотрела список гостей. — Миледи, я взял на себя смелость пригласить нареченного брата. Ему виднее, какую именно свадьбу он желает. — И когда прибудет юный барон Валле? — С минуты на минуту, думаю. Опаздывать не в его привычках. — Отлично. А вы, Теренс, стало быть, официальный амант хоу-барона… — Если считать танец и возвращение в зал официальным признанием, миледи, то это так, — Терри изо всех сил старался сдержать предательский румянец. — И как давно вы вместе? — Простите? — Терри удивился. — Вы же сами меня привезли на борт «Каллахана». — И ты в первый же вечер очутился в постели Александра? — Что вы! Как можно было мне там очутиться? Простите, миледи, я не считаю себя вправе говорить об этом, — Теренс твердо выдержал ее недовольный взгляд. — Что ж, не желаешь рассказывать — твое дело, — Нора принялась перебирать ленты. — Когда прибудет барон Валле, я приму его здесь. О своей свадьбе тоже подумай. Красивая супруга, собственный дом, дети… Никогда не мечтал? Терри пожал плечами, спохватился и ответил: — Нет, миледи, никогда. Мне было не до мечтаний, я зарабатывал деньги, чтобы содержать матушку. — Но ведь была какая-нибудь девушка, которая тебе нравилась? Молодой человек даже думать не стал, сразу рассмеялся. — Нет, и таких не было. — Что, вообще ни одной девушки? — удивилась Нора. — Нет, миледи, ни одной. То есть, конечно, я был знаком с девицами моего возраста и младше, это кузины и их подруги. Но ни на кого из них не смотрел с точки зрения… гм… мужчины. Нора слегка приподняла бровь и зашуршала лентами быстрее, однако смешок скрыть не смогла, как и поселившуюся на губах улыбку. — Несчастный Лекс… — Простите? — снова удивился Терри. — Получить в постель невинный колокольчик после череды опытных придворных шлюх. Молодой человек все же полыхнул ярким румянцем, насмешив ее еще больше. — Выпейте холодной воды, Теренс. — Миледи, вы позволите говорить откровенно? — собственное смущение Теренса разозлило, злость заставила взять себя в руки. — Разумеется. Нора снова принялась изучать список. — Я, признаться, вообще не могу представить, как Александр мог бы говорить с вами на подобные темы. Будь вы мужчиной — да, возможно, но вы — леди. Я бы, к примеру, с матушкой не решился заговорить, даже намекнуть на нечто подобное. — Если б вы знали, какие темы могут обсудить нежные леди, вы бы умерли от стыда на месте. — Сомневаюсь, однако предпочту не знать, вы правы. Прерогатива леди — перемывать косточки всем окружающим, это не секрет. Вас возмутило то, что целью стал ваш брат? — Да. А так же то, какие именно домыслы были высказаны в ваш адрес относительно получения титула и протектората в Академию. — Пока они не высказаны мне в лицо… Знаете, как говорили у нас в Рабочей слободке? Без меня они могут меня даже побить. — О, вот как? И как именно вы отреагируете на прямо высказанное вам в лицо, Теренс? Вызовете даму на дуэль? — Зачем же? Переведу все в шутку. Поверьте, я уже умею это делать. А если дама будет упорствовать — найду, чем уколоть в ответ, дабы прелестница прикусила ядовитое жало. Нора усмехнулась. — Что ж, за пару лет все забудется, думаю. — Я надеюсь на это. В любом случае, я умоляю вас не тратить силы и не искать для меня супругу. Мое сердце, душа и тело принадлежат только одному человеку. — Кажется, Лексу повезло. Карточки я найду, подпишу и разошлю. Когда юный барон утвердит список… В дверь гостиной постучали, Дарин доложила о визите барона Валле. Эверик, войдя в гостиную, поклонился брату и леди Норе. Леди улыбнулась юноше и принялась вводить в курс дела, выспрашивая его пожелания. — Эверик, вы хоть невесту поставили в известность? — наклонившись к уху нареченного брата, спросил Теренс. — О чем? — не понял тот. — О том, что она, собственно, ваша невеста. — Разумеется. И она согласна. — Что ж, это прекрасно. Я все больше убеждаюсь в том, что леди Изабелла весьма разумная девушка. Эверик разулыбался от счастья. — Она необыкновенно хороша. — Кхм! Отвлекитесь, молодые люди, и уделите все же немного своего внимания насущным делам, — строго приказала леди Нора. Возразить они не посмели. Эверика устраивало все в оформлении, предложенных идеях и прочем. Он хотел получить свою любимую в жены, вот и все. — Мужчины! — в конце концов возмутилась Нора и выгнала их прочь. — Терри, ты должен помочь мне! — отказавшись за дверью, жарко зашептал Эверик. — Я бесконечно счастлив тому, что Белла станет моей женой, но… Я боюсь, что совершенно опозорюсь… ну… в нашу первую ночь… — А я чем помочь могу? — в такой же панике отозвался Терри. Эверик напомнил ему об обещании сводить его в проверенный бордель, и Терри запаниковал еще больше. Во-первых, если бы кто-то заметил их в подобном месте, это нанесло бы урон репутации хоу-барона. Во-вторых, Теренс просто понятия не имел, где в столице находятся заведения такого толка, и какие из них достойны посещения юного аристократа с целью обучения премудростям плотской любви. — Я спрошу у майора, Эви. Я ведь понятия не имею… — Я понимаю. Пожалуйста, на тебя вся надежда, я же не могу обсуждать это с матушкой! — Сегодня же вечером, Эви, обещаю. До самого вечера Терри пытался подобрать слова для этой просьбы. Он догадывался, что она не совсем обыденна. Его метания, несмотря на все попытки «держать лицо», были замечены достаточно быстро, но Александр не спешил спрашивать, в чем дело, списывая все на внезапные разногласия с Элеонорой. Тем более что сестра показательно игнорировала его, обидевшись теперь уже не на то, что брат не соизволил рассказать ей о делах сердечных, а на то, что ей не позволят устроить судьбу его фаворита так, как — считала она — было бы лучше для всех. — Мы можем поговорить, милорд? — Терри, наконец, набрался смелости. — Конечно, керро, я в твоем распоряжении. Некоторая официальность просьбы заставила его напрячься. — Можете посоветовать самый лучший бордель в столице? В первый момент Александру показалось, что он ослышался, во второй он с силой стиснул зубы, подавляя взметнувшуюся ярость собственника. И только в третий, заставив себя пару раз глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть, спросил: — Самый лучший для чего, Теренс? — Для посещения. Я обещал брату… С души, с почти слышным грохотом, свалился горный хребет. Впрочем, ненадолго: проблема перед острым разумом хоу-барона быстро встала во всей своей блистающей красе, заставляя искать варианты решения и продумывать их реализацию и последствия. — Терри. У молодого человека от облегчения даже голова закружилась: когда он услышал холодное «Теренс», заледенело все внутри. — Да? — вздохнул он. — Посоветуешь? — Не только. Я сам с вами схожу. Моя вина: я не подумал, что юного барона Валле должен был просветить отец, но не успел до учебы в Академии. Естественно, что юноша обратился к тебе, как к старшему. И я понимаю, что у тебя самого нет никакого опыта в общении с женщинами. — А это не слишком скажется на твоей репутации? Посещение борделя, я имею в виду. — Отправимся инкогнито. Посещение борделя сказывается губительно для любой репутации, однако их все равно как-то посещают, хоть и не афишируют. Это немного успокаивало, в компании со своим майором Терри готов был посещать что угодно. — Дай мне сутки на то, чтобы приготовить все. И готовься сам, тебе придется тоже научиться близкому общению с дамами. — Что? Зачем? — Терри смутился. — Затем, что есть ситуации, в которых проще одарить даму вниманием, чем объяснять, почему ты этого делать не желаешь. И даже твой статус моего фаворита от этого не спасет, скорее, усугубит. Поверь, это не доставит мне никакой радости, но это необходимо. Терри нехотя кивнул. — И отказаться я никак не могу? — Увы, нет. К тому же, это все еще твоя обязанность, мой милый баронет Валле, сопроводить нареченного брата по злачным местам, — в усмешке Александра промелькнула капля ехидства. — Я с вами буду лишь как гид и гарант безопасности. Терри понурился и согласно угукнул. Утешало одно — одного раза Эверику хватит. Предупреждение, прозвучавшее в словах Лекса, пугало его больше. — Мы обо всем поговорим, керро. Перед твоим отъездом на службу. Обещаю. — И когда мы отправимся… туда? — Послезавтра. Выкрою вторую половину дня под отдых, прослежу, чтобы все было в порядке. Терри улыбнулся. Может быть, это будет и не так уж плохо? О данном хоу-бароном обещании он следующим же утром сообщил брату. Эверик сперва смутился, затем расцвел. — Это отлично… Я не опозорюсь в первую ночь. — Это главное, мой друг, — рассмеялся Теренс. — Идем, надо навестить тех, у кого нет столичных домов. Клифу, должно быть, одиноко в казарме, если, конечно, его не пригласил к себе его белокурый любовник. — Вот уж за кого я не переживаю, так это за Клифа… — фыркнул Эверик. — Я переживаю. Он трудно сходится с людьми, но сейчас, кажется, с головой ухнул в первую влюбленность. — А это плохо? — наивно удивился Эверик. — Н-не думаю, — протянул Терри. — Но если это окончится для его партнера, как всего лишь очередная интрижка, по Клифу может больно ударить. Тот пилот, кажется, баронет Роллен? — Кажется, да. Но думаю, Клиф все-таки… Хотя, посмотрим. — Я ваш старший, Эви. Я не могу не переживать за каждого из моей боевой пятерки. Даже если это Джеймс или Ральф, или Клиф, не говоря уж о моем нареченном брате, — Терри беззлобно щелкнул Эверика по кончику носа. — Живее, нужно успеть до начала тренировки. Хочу полетать. Клиф, как и все, оказался в казарме, куда собирались к началу тренировок. Не только проходящим срочную службу в столичном гарнизоне нравилось летать. Сознательность будущих защитников мирного неба Империи импонировала их командирам, и в летное расписание их включали охотно. Пообщаться на предмет его отношений не удалось — время поджимало. Пока Клиффорд радовал и одновременно беспокоил Теренса своим непривычно улыбчивым видом и тем, что почти светился. Надо будет потом выяснить поаккуратнее, что там творится меж ним и баронетом Ролленом. А пока что ждало небо. Единение с машиной, ветер в крыльях, мерное биение мотора, словно собственного сердца. И те, за кого Теренс отвечал в этом небе. Это заставляло не теряться в восторге, четко следить за ведомыми, отдавать продуманные команды. Во многом эта продуманность строилась на интуиции и четком понимании задач и методов их решения. — Интересно, насколько слаженно у нас все получается? — задумался Эверик уже на земле. — Можно спросить у капитана Гелвеца, — Теренс кивнул в сторону их будущего командира, каждый раз приезжавшего, чтобы взглянуть на них. Капитан тренировку похвалил, сообщив, что они совсем недалеки от идеального боевого отряда. — А «недалеки» — это насколько, господин капитан? — осмелился поинтересоваться Теренс. — Часов пятьдесят налета еще. Но радуете… Радуете… После перелета в столицу слова «пятьдесят часов налета» не так уж и пугали, так что юные пилоты воспрянули духом. — Жду вас завтра, — капитан потер руки. — Да, господин капитан! — Разрешите обратиться, сэр? — Теренс уже выяснил, что короткое «сэр» в действующей армии принято больше, нежели длинное «господин» и звание. — Слушаю вас, пилот ОʼЛири. — Расскажите об Аршмиире? Что там есть, какая погода обычно, какие жители? Капитан — загорелый дочерна, да и сам по себе смуглый статный мужчина, чья внешность выдавала изрядную примесь крови хоранцев, — усмехнулся, окинул их взглядом. — Что ж, идемте, я расскажу. Пятерка последовала за ним, степенно и важно, только глаза горели. В казарме все расселись, сгрудившись, на одной койке напротив капитана, тот, покручивая ус, смотрел на них с усмешкой. — Запомните, салаги, легко — не будет. И первое, что должен выучить солдат, приписанный к Аршмиирскому аэродрому — осмотрительность и язык за зубами. Любой торговец на базаре может быть шпионом, и то, что между нашими странами мир, совсем не значит, что Хоран не облизывается на приграничные земли. Все переглянулись. «Только новой войны не хватает», — читалось в глазах. — Пока Хоран сидит тихо. Во внешней политике, конечно. Внутренняя там такая, что напоминает жерло вулкана, далеко не спящего. Хоранцы постоянно в состоянии внутренней войны. Как вы знаете, это в большей части кочевой народ, плодородных земель мало, больше пустынь и степей, пахать которые местные скотоводы не приучены и ленивы. — Но они ведь не решат напасть на нас? — спросил кто-то. — Я не оракул и не священник, отмеченный Божьей искрой дара предвидения. Ситуация, что я описал, длится уже достаточно долгое время, чтобы назвать ее стабильными отношениями между нашими странами. — Значит, побольше помалкивать и держать язык за зубами… — В идеале — вообще поменьше соваться за пределы гарнизона. Но, сколько бы я ни твердил об этом, молодые горячие головы находятся. Да и я понимаю, что со временем одолевает скука, а увольнительные хочется провести не в осточертевшей казарме. — А если передвигаться толпой? — А в одиночку я никого и не отпускаю, — хмыкнул капитан. — Остальное узнаете на месте. Пилоты восприняли это, как знак разойтись. Эверик отправился домой сразу. На его плечи легла большая часть подготовки к свадьбе. Леди Аннабель не слишком одобряла столь поспешную женитьбу, да еще и на «этой особе», но противодействовать не решилась: нанесший ей визит хоу-барон со всех сторон расписал плюсы и минусы выбора ее сына, и плюсы перевешивали. Несмотря на то, что до управления слившимися в результате брака капиталами леди Аннабель никто не допустит. Так что у Эверика дома воцарилось какое-то шаткое подобие мира. Мать ничего не говорила вслух, даже губы поджимала пореже, чем раньше. Она даже пригласила Изабеллу Антойя в гости и была вежлива с невестой сына. Ровно настолько, насколько предписывал этикет и уважение к Главе рода, регламентированное тем же этикетом. Изабелла не подавала виду, неприятно ли ей такое общение, улыбалась и была мила ровно в той же мере. — Похоже, ты был прав, — встретившись с Теренсом перед ужином, печально пробормотал Эверик. — Это будет холодная дипломатическая война. Между матушкой и Беллой, я имею в виду. А меня не будет рядом целый год! — Если ты постараешься в ночь после свадьбы, то всего лишь полгода, — сохраняя невозмутимость, заметил Теренс. — Почему? — не понял его брат. — Хоу-барон предложил Совету новую поправку к закону о военной службе, и те радостно ее приняли. Слишком много родов сейчас на грани вымирания, две трети Наследников спешно женятся в эти дни до начала службы, не ты один. — То есть, если мы… То меня, как будущего отца, отпустят через полгода? — Переведут в запас, если точнее. Эверик закивал, видимо, воодушевился таким известием. — А когда ты отведешь меня… на обучение? — Завтра. И мы отправимся не одни, радуйся, с нами будет во всех смыслах более опытный человек, нежели твой нареченный брат. — Кто же? — удивился Эверик. — Эви, я мог просить совета и помощи в столь щекотливом вопросе только у одного человека, — рассмеялся Теренс. — Он? Он с нами пойдет? — ужаснулся подросток. — Он нас поведет, Эви. К моему вящему смущению, майор заявил, что намерен проследить, что и мои пробелы в неких специфических знаниях будут заполнены. — Вот теперь мне стало совсем стыдно… — Боже мой, тебе-то за что? — Теренс похлопал его по плечу. — Есть такое слово: «необходимость». И раз уж мне выпала высочайшая честь быть фаворитом хоу-барона, все политические игры распространятся и на меня, невзирая на мое происхождение. Политика — грязная и порой бесчестная игра в той же мере, в которой она является и искусством. — Надеюсь, что все пройдет как должно. — Под таким руководством? Я уверен. — Ну… Он же в комнаты нас сопровождать не будет? — Думаю, тебя — точно нет. — А что, тебя будет? — Эверик ошеломленно уставился на брата, заливаясь краской. — Имеет полное право, как мой майор, — Терри и сам почувствовал, что краснеет. — Ну, довольно, все увидим завтра. Позволь пригласить тебя на ужин? — Конечно, — все еще немного оторопело пробормотал подросток. Да, кое-какие старые законы следовало отменить вовсе. Или запретить себе думать обо всем таком, что вызывает прилив крови к щекам и прочим местам тела так не вовремя. Вот если бы можно было законодательно ограничить воображение на некоторые темы! Спасла его Нора, под взглядом которой никакие фривольные темы на ум не шли. Тем более что нужно было обсудить последние свадебные мелочи. Чем она и занялась, милостиво отпустив Теренса и Александра, на которого все еще дулась. — Вы не помирились, — констатировал молодой человек, помогая Лексу раздеться и войти в ванну. — Мне некогда, да и повод я считаю смехотворным. — Ничего, еще успеете, — Терри сосредоточился на мытье волос любовника. Александр предпочел не развивать тему. Он лично с сестрой не ссорился, так что мириться первым не собирался. В некоторые вещи даже горячо любимым женщинам лезть не стоило. Терри так и норовил его потрогать, погладить, прикрываясь купанием. Каким же он был все-таки еще открытым, неискушенным. Александр начинал думать, что два с половиной года, что его любовник проведет вдали от змей и скорпионов двора — это отнюдь не плохо. Повзрослеет, немного огрубеет, как это всегда случается с военными, нарастит на душе хоть тонкую броню. Тогда им обоим будет намного легче справляться со всем. Александр потянулся, подставляя себя под ласковые ладони, этим движением открыто признаваясь, что все замечает и не против продолжить. До постели они добрались с немалым трудом, больше потому, что не хотелось предаваться любви на полу. Каждое их соитие было похоже на маленькую войну за наслаждение. А теперь еще и за власть, и кто-то непременно сдавался на милость победителя. В этот раз сдался Терри, сполна получив свой приз. В который раз замирая в плену крепких рук своего майора, он понимал, что жаждет этого плена, этой власти над собой, этой пытки наслаждением. Нет, ему, несомненно, понравился и иной вариант, однако его словно бы создали, чтобы он стал любовником Лекса. — Как я буду без тебя, — тихо пробормотал он. — А я, керро? Как мне прожить вдали от тебя столько времени и не сойти с ума? — У тебя есть Империя, Лекс. — Да, у меня есть Империя, — эхом отозвался мужчина. Получив власть, он понял, что вместе с нею взвалил на себя еще и едва подъемную ношу. И мимолетно восхитился мертвым врагом, что эту ношу нес столько лет. — А потом ты отдашь Империю другому барону… И мы будем вместе. Навсегда. — Так и будет. Про себя он думал, что сделает все для того, чтобы так и случилось. Конечно, если ничто не изменится, в первую очередь, чувства Теренса. — А сейчас нужно отоспаться. Обнявшись. Терри согласно угукнул, устраивая голову на его плече, позволяя прижать себя крепче. Ах, безмятежная юность! Лекс старался не засыпать подольше, чтобы успеть насладиться видом Терри рядом. Рассмотреть, запоминая накрепко каждую черточку его лица, изгиб бровей и смягчающийся во сне абрис губ, таких чутких и ласковых, податливых и жестких одновременно, немного обветренных, густые ресницы, отбрасывающие тени в свете ночника. Ближайшие несколько лет только эти воспоминания и будут греть. От него будут ждать выбора другого фаворита или фаворитки, в этом не было сомнений. Будут навязывать своих ставленников, и не только Верхняя палата Совета. А ему останется лишь скрипеть зубами и вспоминать своего чижика. Больше двух лет он проживет монахом, избравшим добровольное воздержание от плотских радостей мерой самопознания. Не привыкать, но все равно тяжело.