Крылья

Перелет показался весьма быстрым, хотя занял те же шесть дней, что и обычно. Только то и изменилось, что после посадки они уже могли самостоятельно покинуть кабину и добраться до горячего душа. Конечно, все они возмужали и окрепли физически. После жаркого, как печь, Аршмиира теплый осенний день в столице казался удивительно прохладным. — Черт, кажется, я совершенно отвык от здешнего климата, — Джеймс поднял ворот пилотской куртки. — М-да, холодновато после жары, — Клиф зябко повел плечами. — Придется заново привыкать ко многому, — согласился Виктор. За два года, что они были оторваны от цивилизации, и газеты, доставлявшиеся с опозданием, не в счет, многое вокруг изменилось. Неуловимо, пока еще только на уровне интуиции, смутных ощущений. — Кажется, привыкать придется не только к погоде, — растерянно сказал Джеймс. Надолго в казарме они не задержались, только отметились в комендатуре, что долетели, сдали путевые листы и документы, даже не стали переодеваться и отдыхать. — А теперь по домам… Джеймс умчался первым, напомнив Ральфу, что ждет того в гости на ночь. Ральф не особенно торопился, кажется, оттягивая момент истины. Барон Деррик вполне мог своей волей запретить ему продолжать службу и отправить учиться в один из закрытых колледжей для Наследников. Виктор и Клиф удалились вместе, то ли никак не могли разойтись, то ли пошли навещать семьи поочередно. Теренс попрощался с Наследником Деррик и отправился домой. Его совершенно не удивляло то, что Александр не прислал кого-нибудь встретить. Скорее всего, решил, что после долгого перелета Терри предпочтет отоспаться и отдохнуть. Но усталость, хоть и чувствовалась, не пригибала к земле. Он не торопился, шел пешком, хотя мог поймать экипаж и добраться быстрее. Но сейчас он пользовался моментом, словно делая долгий-долгий выдох, заново привыкая к огромности столицы, к чистому столичному выговору, к прохладному ветру. — Терри! — около особняка его встретила Ханна, идущая с рынка, разулыбалась. — Привет, Хани. Позволь помочь, — он отобрал у нее тяжелую корзину, из которой торчали перья лука и чей-то огромный чешуйчатый хвост. Странно, но ни с мастером Паулем, ни с девушками-служанками на «Каллахане» и здесь он не испытывал никакого смущения и отстранения. Может быть, потому, что и он для них оставался по какой-то причине «Терри» и «мой бедный голодный мальчик!», а отнюдь не баронетом Валле? — Так вот почему Пауль с утра сам не свой — загонял всех своих помощников, я пятый раз бегу на рынок за рыбой. Сегодня будет просто королевский ужин в честь твоего возвращения. — А милорд дома? Ханна только тяжело вздохнула. — Во дворце. С раннего утра и, боюсь, до позднего вечера. Терри понурился, затем приободрился, сообразив, что может успеть приготовить все для их вечера вместе. Конечно же, сначала пришлось выдержать шквал материнских слез, причитаний и объятий. Стало стыдно — «воскресший» сын явился, даже не подумав о матери в первую очередь. Хотя он писал ей, много и обстоятельно, но письма — это совсем не то же самое, что встреча вживую. Потом пришлось попробовать «один маленький кусочек» с каждого блюда, приготовленного для торжественного ужина в честь вернувшегося героя. Клаус и Пауль явно сошли с ума и решили закормить все население особняка. А Терри — в первую очередь. — Боже мой, бедный мальчик, совсем похудел! — причитали повара в один голос. Теренс так не считал, в казарме, конечно, не было ростовых зеркал, а до комнат барона он пока не добрался, но по собственным ощущениям он вовсе не изменился. Со стороны было виднее, форма лишь подчеркивала разворот плеч и сухощавую фигуру, жаркое солнце южной границы вытопило все лишнее, оставив лишь сухие мускулы. Однако повара были непреклонны — откормить и точка. Терри спасся бегством, лишь пообещав, что непременно съест все за ужином. Встретившиеся ему у баронских покоев Фредерик и Томас сдержанно поклонились. — Баронет Валле, как хорошо, что вы прибыли. — Я приготовлю вам ванну, — вызвался Томас. — Не стоит, я… — Милорд, позвольте с вами не согласиться. Терри внимательно взглянул на старого слугу, в его глаза, отчасти боясь увидеть там неодобрение или что-то подобное. — Тем более что ванна уже готова, полотенца и халат согреты, — добавил Томас. Для Томаса он больше не был «Терри». И, что очень вероятно, с момента, как стал нареченным баронетом Валле. Как и для Фредерика. Отчего так, сказать Теренс не мог. Должно быть, все дело было в каких-то нюансах восприятия и воспитания слуг. Оставалось лишь проследовать в комнаты — прислуживать непосредственно при мытье не вызвался ни один из камердинеров. И это было к лучшему, Теренс к подобному не привык и вряд ли согласился бы привыкать. В воде он натурально блаженствовал, наслаждаясь ощущением тепла. Здесь можно было лить ее сколько угодно, хоть в самом деле сутки не выбираться из ванны. Но он надеялся, что к ужину хоу-барона все же отпустят домой, поэтому позволил себе всего лишь час блаженства. Тело наполнилось странной легкостью, словно он смыл с себя часть веса. Чтобы просушить едва-едва начавший отрастать ежик, хватило пары минут энергичного растирания полотенцем. Терри усмехнулся: кажется, Лекс был прав, он привык к наголо стриженой голове. Однако здесь не Аршмиир, и подобная прическа будет выглядеть нелепо. Ему приготовили и одежду, аккуратно разложив ее на кровати. Терри облачился в ставшее совсем непривычным гражданское, с изумлением уразумев, что сорочки снова жмут в плечах и коротки в рукавах, еще не критично, но уже на грани приличий. И впервые внимательно взглянул на себя в зеркало. Кажется, теперь он перерос Лекса. И, наверное, еще и в плечах стал шире, хотя особо мускулистым себя не назвал бы. Скорее, жилистым. Он даже не мог предположить, понравится ли таким Лексу? Куда только подевался тот мальчишка, который впервые взошел на борт «Каллахана», кусая от смущения губы и не зная, куда девать мозолистые от киянки руки? В дверь постучали. — Барон вскоре прибудет, ужин будет накрыт в малой столовой, — уведомил Терри Фредерик. — Благодарю, Фредерик, — откликнулся баронет. Надевать пришлось ту сорочку, что для него приготовили, все равно другого пока не было. Однако это упущение следовало исправить как можно скорее. Пришлось попросить Томаса пригласить портного. Одежда Лекса тоже была Терри узка в плечах. Томас уважительно взглянул на молодого человека, так стремительно переросшего его и даже барона, поклонился, уверив, что все сделает, завтра с утра портной прибудет непременно. — Но, милорд, привыкайте приказывать. Титул обязывает. — Это слишком непривычно, Томас. — Я понимаю, — смягчился камердинер, — вам сейчас очень многое будет непривычно. Но вы быстро учитесь, я знаю. Значит, придется научиться, привыкнуть к тому, что теперь он аристократ, которому долженствует повелевать. Надо будет понаблюдать за Лексом с этой стороны. Он не сомневался в том, что научится, но будет выглядеть все равно так же, как Роберт — аристократичность, тот неуловимый флер древней крови, передается лишь по праву рождения. — Прошу простить, баронет, я должен встретить милорда, — Томас направился вниз. Терри поспешил следом. Уж кто-кто, а он хотел увидеть Лекса немедленно. Тот при виде Терри разулыбался. — Вы уже дома? Не стали задерживаться в казармах? — Не смогли, слишком хотелось в домашний уют. А мне слишком хотелось увидеть вас, майор мено. — Идемте наверх, — кивнул Лекс. По лестнице они прошли плечом к плечу, и Александр все время косился на слегка переросшего его молодого человека, непрестанно улыбаясь. — Что? — удивился Терри, закрывая дверь. — Что так тебя веселит? — Ты подрос, керро. И мне уже кажется неуместным называть тебя чижиком, такого молодого орла. Терри молча обнял его, наконец-то понимая, что он дома. Дышал и не мог надышаться таким родным и любимым ароматом, пока просто им, без поцелуев, без ласк. Хотелось до конца поверить, что разлука кончилась, и больше не будет между ними расстояния. — Повезло, что Университет в столице… По крайней мере, теперь расставаться на годы не придется, — Лекс тоже обнимал его. — Я бы больше не смог, — признался Терри. — Последние дни в Аршмиире были просто невыносимы, они тянулись, словно засахаренный мед. — Но теперь все позади. Я приму ванну. И отправимся ужинать, я готов съесть коня с конюшни, с седлом вместе. — Позволишь помочь тебе? — Конечно, буду только рад твоей помощи. Уже в ванной, намыливая своего барона, Теренс понял: они осторожно ходят друг вокруг друга, словно два кота, принюхиваясь. Сравнение насмешило, так что пришло время Александра спрашивать, что его так веселит. Вместо ответа Терри поцеловал его. — Мне так этого не хватало. Даже не верится, что теперь мы снова вместе… — Придется поверить, потому что я больше никуда не собираюсь. — Снова будем спать вместе, — Лекс счастливо улыбнулся. — Томас и Фредерик даже не задумались, куда меня проводить, — подтвердил Терри. — Они умны. И я с радостью вручу тебе Фредерика в качестве твоего камердинера. — Что? За… кхм… — Увольнять его было бы жестоко, но теперь ему будет кому прислуживать, к тому же, ты — баронет, и тебе положен личный слуга. — Ну за что? — простонал Терри. — Мы живем в одних комнатах, зачем нам два камердинера? — Так полагается. К тому же, Томас часто выполняет и иные мои поручения, обязанностей у него масса. — Хорошо, я постараюсь привыкнуть к тому, что у меня есть слуга… Но это все так странно и так непривычно. — Тебе придется, Терри. Положение обязывает. В аристократическом обществе все еще слишком много условностей, которые придется соблюдать. — Ты поможешь мне с этим, я ведь еще многого не знаю? — Терри принялся смывать пену с его тела и волос. — Поверь, это будет самая приятная из моих забот, — усмехнулся Александр. К ужину они даже не опоздали, не вызвав неудовольствия леди Элеоноры. В малой столовой было накрыто на четверых, появлению хоу-барона и молодого баронета искренне обрадовался Роберт, едва успевший умыться и переодеться, вернувшись из инспекционной поездки. — Ого, юноша, как вы возмужали! — Благодарю, — улыбнулся Терри, окидывая взглядом стол и выбирая, что из всего этого, аппетитно пахнущего, можно съесть в первую очередь. Ужин прошел в молчании, мужчины торопились восполнить силы, чтобы была возможность сесть у камина в гостиной и обсудить впечатления, планы и новости, леди Нора просто внимательно рассматривала брата и его возлюбленного, как и всякая женщина, старательно выискивая недостатки и, конечно же, находя их. Но встревать в отношения этих двоих больше не рисковала — брат выглядел слишком счастливым, чтобы возникло желание лишить его хоть толики этого счастья. Она давно не видела его таким сияющим. К тому же, ее ждал сын, который волновал куда больше личной жизни Лекса. Единственного ребенка Нора пыталась не баловать, воспитывая в тех традициях, в которых воспитывали и их с братом. Но отдавала себе отчет, что не всегда получается. Рей рос подвижным, любопытным мальчиком, очень напоминая ей брата. Она быстро отужинала и отправилась в детскую, пожелав мужчинам приятного вечера. — Я вас надолго не задержу, — пообещал Роберт, прекрасно понимая, что после столь долгой разлуки Александру и Теренсу будет несколько не до светских разговоров. — Мы готовы уделить времени столько, сколько потребуется, — уверил его Лекс. — Но я все же не тиран, — Роберт усмехнулся. — К тому же, у тебя наверняка был нелегкий день, да и баронет едва не с корабля на бал, не так ли? — Вы правы, но я готов ответить на ваши вопросы, милорд. — Роберт, для вас — просто Роберт, — нареченный баронет Тарья протянул Теренсу руку. Торжественным пожатием скрепили то, что баронет Валле согласен на такое именование. — Теренс, если вы не против. Александр только слегка насмешливо щурился, затем отошел к бару, чтобы принести и поставить на столик у камина бутылку коллекционного вина и три бокала. — Думаю, стоит отметить окончание твоей службы, Терри. — Что ж, отметить есть повод, — согласился тот. Конечно, это был не первый раз, когда он пил вино, во время обучения этикету барон учил его и тому, как правильно держать бокал для вина, коньяка, шампанского, стакан для виски. И, конечно же, позволял привыкнуть к вкусу и аромату этих напитков. Так что сейчас Терри спокойно и с достоинством пригубил вино. Бокал он намеревался растягивать как можно дольше. Обмен взглядами между Лексом и Робертом он заметил, и, как показалось, даже понял его значение. А затем Роберт засыпал его вопросами о службе. Терри отвечал, иногда отшучиваясь. — Значит, ваш друг, баронет Деррик, решил продолжать службу? — Да, хотя я не понимаю причин этому. — Что ж, может быть, военная служба ему намного милее существования среди пыльных бумаг и поиска невесты. Александр понимал явно немного больше, но это и логично: он пристально следил за ситуацией на границе и получал донесения от командования приграничных гарнизонов, в том числе и личностные характеристики солдат и пилотов. Возможно, он даже точно знал причину, по которой Ральф Деррик подал прошение о продолжении службы. Наконец, Роберт свернул разговор и поднялся. — Что ж, думаю, время поговорить у нас еще будет. А теперь оставлю вас. — Доброй ночи, Роберт. Александр встретился взглядом со своим любовником, и поднялись они одновременно. Камердинеры успели расстелить постель и убраться до того, как эти двое явились в спальню. Окружающий мир прекратил свое существование сразу же, едва закрылась дверь за их спинами, оставляя только прикосновения, сбивающееся дыхание, желание избавиться от мешающей почувствовать партнера всем телом одежды. В этот раз они уже не торопились, спешить было некуда. — Лекс… Ле-е-екс! Сдержать мольбу не получалось никогда, да и просто отчаянно хотелось шептать и выстанывать любимое имя. Лекс отвечал таким же неразборчивым шепотом и тихими стонами. Оставлял на бронзово-загорелой коже следы, уже не боясь, что это может быть увидено чужими глазами. Теперь было можно. — Я сегодня самый наисчастливейший человек в Империи, — признался Лекс, когда они отдыхали, обнявшись. — Потому что завтра ты снова будешь здесь. И послезавтра. — И всю оставшуюся жизнь. Обещаю. Лекс, я пропустил вступительные экзамены в Университет, да? — Да. Но это и к лучшему, ты сможешь пройти подготовительные курсы, послушать требования к экзаменам. Кстати, если пройти курсы при Университете, то поступать будет потом легче. — Да, это ясно… Но мне не ясно, где брать деньги, чтобы оплатить все это удовольствие, — Терри вздохнул, прикрыл рот барона ладонью. — Помолчи, я знаю, что ты скажешь. Но это просто даже не смешно, Лекс. — Вообще-то, я хотел сказать про твою ренту с баронства Валле. Ты вообще в курсе, что получаешь стабильный доход? — Значит, дела рода Валле наладились совершенно? — обрадовался Терри. — Если Эви счел возможным выделить мне ренту. — Процветает баронство твоего брата. Завтра увидишь его и все счета. — Это прекрасная новость. А парадный пролет пилотов? — Он через два дня, и те, кто продолжит службу, вернутся в гарнизоны. Терри разулыбался, уже слегка сонно. — Спи, керро. И, если проснешься по привычке рано, разбуди меня сам, — попросил Александр, укрывая обоих легким пледом. За окнами распевались сверчки, сентябрьская ночь была теплой, хотя Терри, привыкшему к жаре Аршмиира, должно быть, казалась довольно прохладной. Однако его согревал возлюбленный, так что прохлада ночи нисколько не волновала. Александр уснул и сам, непривычно быстро, убаюканный близостью Терри. И в кои-то веки спал спокойно, так, как до принятия титула хоу-барона. Утром Терри принялся его будить, улыбаясь при виде недовольного сонного Лекса. Кажется, то, что будил его не осточертевший нудный голос Фредерика, заставило барона проснуться быстрее. — Мне показалось, что вчерашний вечер только приснился, — признался он, когда умылся, поймал Терри, уже полностью готового, и жарко поцеловал. Видимо, доказывая себе, что это не сон. — Нет, это суровая реальность, теперь я буду жить в твоей постели. — У тебя здесь будет своя комната, кабинет и прочее, что может потребоваться. — Смежные с твоими? — Напротив, — усмехнулся Александр. — Но, надеюсь, спальня тобой будет использоваться крайне редко. — Только, если кто-то из нас будет болен. Барон кивнул, в душе надеясь, что такое будет случаться как можно реже. После завтрака Терри отправился по делам. Следовало навестить Эви, потом явиться в Университет и узнать все об учебе там. До завтрака он отправил записку на улицу Этерлен, где жил брат с семьей, так что, если Эверик не прислал отказ, его ждали. Лекс почти сразу уехал во дворец, дела не ждали. Начались рабочие будни у обоих. Сказать, что Эверик обрадовался появлению нареченного брата, значило бы приуменьшить его чувства. Это была почти истерика, пусть и спрятанная от лишних глаз за толстыми стенами и дверями кабинета Главы рода. Теренс позволил брату выплеснуть все скопившиеся за два года чувства, и пережитый ужас потери, и долгое ожидание, и усталость. Только крепко обнимал и мягко поглаживал по спине. — А у меня родился сын, — наконец, принялся хвастаться Эверик. — Я знаю, только ты так и не написал, как назвал Наследника, Эви. — Гарольд. Я назвал его Гарольд. — Благородное имя для сына Древнейшего Рода, — традиционной фразой ответил Теренс. — Гарольд Эверик Валле, баронет Валле… Это звучит гордо. — Очень. Идем, Изабелла тоже хотела тебя увидеть. — Погоди, еще один вопрос. Как у тебя с матушкой? Эверик вздохнул. — Находимся в состоянии очень вежливого нейтралитета. — Это уже хорошо. Хотя я надеялся, что рождение внука смягчит ее сердце. — Оно и смягчило, она любит Гарольда. Эверик умолчал лишь о том, что ему пришлось буквально волей Главы рода утверждать свое право назвать сына так, а не именем погибшего брата. Однако мать вынужденно смирилась. Ей со многим пришлось смириться. Она была и оставалась леди Валле, но больше не имела права решающего голоса в семье. А после второго совершеннолетия сына, в двадцать один год, и вовсе лишится права что-либо приказывать и решать, полностью передав его Эверику. Хотя, учитывая то, что род все еще под протекторатом хоу-барона, она этого права лишилась давно. Ей пришлось смириться с выбором сына и принять невестку. Изабелла же, после нескольких неудачных попыток наладить отношения со свекровью, оставила эту затею и относилась к леди Валле подчеркнуто вежливо, но холодно. Эверик об этом не писал и не стал рассказывать сейчас, но хотел поделиться, когда у обоих будет чуть больше времени, когда Теренс привыкнет к тому, что служба закончилась, вольется в мирную жизнь. — Я покажу тебе Гарольда. Вот увидишь, он самый чудесный ребенок в мире! Терри про себя посмеялся: у каждого родителя его дитя — самое прекрасное в мире. Леди Белла, сказочно похорошевшая с того момента, как Теренс видел ее в последний раз, вышла к ним, держа сына на руках. Платье без корсета и с высоким поясом почти скрывало ее снова округляющийся животик, но ничто не могло скрыть сияние счастья в ее глазах. Терри поздравил ее, тепло улыбнулся ребенку и выразил приличествующее случаю восхищение. Гарольд был похож на всех остальных детишек его возраста: упитанный счастливый бутуз, при виде чужого человека слегка насторожившийся, но уже через пару минут потянувшийся к аксельбанту на форме Терри. Терри аккуратно уклонился от ручек ребенка. Тот насупился и упрямо продолжил попытки поймать блестящее и интересное. Эверик негромко смеялся, наблюдая, леди Белла расспрашивала гостя, потом спохватилась, предложив пройти в столовую, выпить чаю с пирожными. — Я знаю, вам, как и Эви, нравится сладкое. — Каюсь, леди Изабелла, грешен. — Надеюсь, вам понравится угощение, — леди лукаво улыбнулась. — Эви, проводи брата, я присоединюсь к вам чуть позже. Эверик закивал и повел Терри в столовую. — Я вижу, у вас все хорошо, — Теренс был искренне рад за него. — У нас все прекрасно. — Ты бы знал, как меня это радует. О, мои любимые кремовые «бомбочки»! — Угощайся, это все для тебя. — М-м-м… безумно вкусно! Пожалуй, даже вкуснее, чем пирожные мастера Пауля, — заметил Теренс после третьей «бомбочки». — Я рада, что вам нравится дело моих рук, — рассмеялась как раз в этот момент шагнувшая в гостиную леди Изабелла. — О, Создатель, вы готовили это собственноручно? Я в восторге, леди! — Спасибо. Вам положить с собой несколько штук? Я несколько увлеклась при готовке. — Не откажусь никогда. Терри был искренне удивлен: леди готовит сама? Но спрашивать не стал, возможно, это такое же увлечение, как вышивка, к тому же, было в самом деле невероятно вкусно, нежнейшее заварное тесто таяло на языке, а кисло-сладкий лимонный и яблочный крем дарил настоящее наслаждение. Ему положили шесть штук и с собой, в белоснежную коробку. Визит вежливости следовало сворачивать, несмотря на их родственную связь, существовали все же некоторые правила, обязательные для всех. Терри прихватил коробку, откланялся и удалился. Сперва все же домой — не таскать же пирожные с собой все время. Коробку пришлось передать мастеру Клаусу, объяснив, что это — гостинец от жены брата. Тот изучил пирожные и вынужденно, слегка ревниво признал: — Она прекрасно готовит. Изумительно. — Я так и сказал. Мастер Клаус, милорд обычно приезжает к обеду? — Нет, увы, но к ужину бывает каждый день. — Если б он не бывал еще и к ужину, это был бы вовсе кромешный ужас, — покачал головой Терри. — Милорд, пришел портной, — сообщил Фредерик, отыскав его. Визит в Университет пришлось отложить. Впрочем, это было не к спеху, ведь поступить в этом году он уже не сумел бы, а запись на курсы велась вплоть до Новогодья. Портной улыбнулся ему, снял мерки и уверил, что вскоре пришлет новый гардероб. Терри было решительно нечем заняться, так что он распаковал учебники и убрел в библиотеку, где и провел время до обеда. Обедать же пришлось в компании леди Элеоноры, так как ни Роберт, ни Александр дома не появились. Нора все время обеда вежливо улыбалась, ни о чем не расспрашивая. Теренса это более чем устраивало. После обеда он навестил матушку и проговорил с нею часа два, обсуждая планы на будущее и ее желание сочетаться браком с Клаусом. Женщина краснела, но отвечала довольно уверенно. Терри же отметил, что она изменилась, похорошела и просто светится. Очевидно, ухаживания Клауса тронули какие-то струнки в ее сердце. Он не был в обиде на то, что Катарина решила не хранить пожизненно верность его погибшему отцу, она заслуживала счастья. Что ж, Терри был рад за нее. И даже ощутимое отдаление меж ними не могло поколебать его радость. Да, он все еще был ее сыном, плоть от плоти и кровь от крови. Но она была и оставалась простой женщиной, он же шагнул гораздо выше, и между ними пролегла пропасть. Теренс мог вернуться вниз, но поднять мать на одну ступень с собой — нет. Ей было хорошо там, внизу, где были ее шарфы и Клаус. Он же стремился остаться там, где был сейчас, рядом со своим возлюбленным-майором. И собирался приложить к этому все старания.