Источник молодости

Напившись таблеток и полежав в теплой ванне, Игорь почувствовал себя лучше. Голову перестал сжимать раскаленный обруч, пропала гадкая муть перед глазами, и он нашел в себе силы приготовить себе что-то на ужин. Думать о сегодняшнем пациенте не хотелось, но он упорно стоял перед глазами: прекрасно сложенный юноша, с роскошной гривой волос и западающими в душу пронзительно зелеными глазами. - Надо отвлечься, а то это уже попахивает клиникой, - пробормотал Игорь себе под нос и попытался отвлечься чтением медицинского журнала, но попавшаяся статья спровоцировала новый виток размышлений. В памяти всплыло лицо санитарки, выражающее презрение к таинственному пациенту, сам омежка, скромно потупивший взор и неловко переступающий с ноги на ногу у него в кабинете. Туфли. Туфли были из очень хорошей кожи и, насколько мог судить Игорь, далекий от веяний моды, весьма популярны в этом сезоне. Решив проверить свою мысль, он залез в сеть и сразу наткнулся на эту марку. Цена впечатлила – четверть профессорской зарплаты. Присвистнув, из спортивного интереса полез дальше, этикетку на джинсах он запомнил очень хорошо… - Ну что, поздравляю тебя, Сперанский, ты лох! И развели тебя, Игоряша, как первоклассника, купился на симпатичную мордашку, да на притворную скромность, - привычка разговаривать самому с собой появилась у него давно, так создавалось обманчивое впечатление чьего-то присутствия, хотя спроси его кто-нибудь, когда последний раз были гости, ну или хоть соседка за солью заходила, не вспомнил бы. Да и было ли такое? Он захлопнул ноутбук и поднялся из-за стола, решив, что надо бы дать организму и отдохнуть. Тем более из-за позднего времени уже нельзя было позвонить коллегам в другие абортарии и выяснить хоть что-то про таинственного пациента. В том, что санитарка видела именно этого парня, Сперанский уже не сомневался. На следующий день, улучив толику свободного времени, Игорь все-таки позвонил коллегам, так, чисто из мазохизма, чтобы убедиться… Убедился и постарался выбросить парня из головы, но он как прилипчивый лист в бане возвращался то в снах, то виделся в отражениях витрин, мерещился везде: высокий, стройный, с растрепанными волосами и нежной улыбкой. Сколько ни твердил себе Сперанский, что Дмитрий Кравцов мерзавец каких мало, но чувства и сны не подчинялись доводам разума. - Игорь, послушай, перестань загоняться по поводу этого негодяя, - старинный, еще институтский приятель Колька Романов пытался привести друга в чувство. – Пять месяцев прошло, а ты все думаешь о нем. Было бы о ком! Посмотри, во что ты превратился?! Тебе тридцать два года, а ты все один кукуешь, на работу да с работы. Все, с этой минуты я беру над тобой шефство и не дам загнуться лучшему другу. Сперанский вяло покивал, соглашаясь. Ну как объяснить лучшему другу, но бете, который по определению понять этого не сможет, что его внутренний зверь уже выбрал себе пару? И что зверю совершенно наплевать на мнение самого Сперанского и на то, что выбор по моральным, этическим, да и просто по человеческим показателям никуда не годится? Игорь вздохнул и решил все же прислушаться к советам друга и для начала сходить в парикмахерскую, что ли, а то лохматое чудовище, которое он видел по утрам в зеркале, мало напоминало человека. Да и по магазинам пройтись не мешало бы, пообносился малость. Под халатом не видно, но натягивать по утрам растянутый свитер уже стыдно. - А в субботу мы идем с тобой в клуб! – огорошил его известием Николай, позвонив в пятницу вечером, когда уставший Сперанский ввалился в квартиру, увешанный пакетами. - В какой? – вяло поинтересовался Игорь, испытывая неземное удовольствие от того, что наконец снял тесные туфли; надевать на натруженные ступни даже тапочки не хотелось. - В самый лучший! – ответил приятель и принялся рассказывать о предстоящей развлекательной программе, которая включала наряду с танцами и распитием горячительных напитков присутствие неких девушек или не совсем девушек, но Игорь, блаженно жмурясь, сидел в кресле и издавал какие-то поощрительные звуки, как ему казалось, в нужных местах. - Вот и отлично! – закруглился ободренный согласием Игоря Романов. – Завтра в пять я за тобой заезжаю. Сперанский опять угукнул, чуть не спросив, почему так рано, но вовремя спохватился: это вполне могло выдать, что он вообще не слушал соловьем разливающегося приятеля. Какая разница, пять или семь, раз у него все равно никаких планов или дел на субботу намечено не было. Разве что постельное белье засунуть в стиральную машину. За девушками пришлось ехать куда-то за город. Подружками на сегодняшний вечер оказались сестры Алина и Арина. Разбитная веселая бета и тихая скромница омега. Сперанский тряхнул стариной и отсыпал обеим щедрых комплиментов, заставив покраснеть одну и радостно захихикать другую. Говорить другу, что ни одна из них не пришлась по душе, он не стал и сделал вид, что обратил внимание на сестренку-бету. В любом случае продолжать отношения он не собирался, а расстаться с такой подружкой не в пример проще. В клубе было шумно и весело. Через пару часов Сперанский совсем расслабился и начал получать удовольствие от громкой музыки, ярких цветных вспышек, да и пара коктейлей весьма способствовала хорошему настроению. Поставив пустой бокал на столик, Игорь, извинившись, покинул компанию. Туалетные комнаты располагались почти в подвале, и чтобы добраться до них, требовалось спуститься по лестнице на пару пролетов. Окинув стены из красного мрамора и зеркало в вычурной позолоченной раме скептическим взглядом, но признав, что смотрелась этакая помпезная роскошь великолепно, он зашел в кабинку. В соседнюю тоже кто-то зашел, мурлыча под нос навязчивый мотивчик, повторенный ди-джеем сегодня уже не один раз. Игорь улыбнулся и вышел, едва удерживаясь, чтобы не начать напевать прилипчивый шлягер. Сперанский уже сушил руки, когда из второй кабинки вышел юноша. Игоря обдало волной холода и жара одновременно, он даже не задумался, как такое возможно, но организм среагировал на бывшего пациента именно таким образом. Тот тоже узнал его. - А-а, доктор, - невыразимо приятным голосом протянул омега, скользя изучающим взглядом по Игорю. – Как поживаете? - Вашими молитвами, - взяв себя в руки, сухо ответил Сперанский. - Док, ты все еще сердишься? – зеленоглазая погибель подошла ближе, и Игорь с ужасом уловил непередаваемый аромат течной омеги. – Прости, я тогда был на мели, - очаровательно-порочная улыбка расцвела на губах парня. - Какого хрена ты в таком состоянии по клубам шатаешься?! – прошипел Сперанский, сузив глаза. - Да что ты понимаешь, док, закосневший в своей ханжеской морали, - смеялся омега, - это самое лучшее состояние, поверь. - Ты бы хоть предохранялся, сученыш, - белыми от ярости губами прошептал Игорь, понимая, что еще немного, и просто набросится на гаденыша и изнасилует, несмотря на полное неприятие его как личности. - Милый доктор сердится, что омежка убежал, не заплатив, - как-то извращенно понял его слова парень и демонстративно расстегнул одну пуговицу на изумрудно-зеленой рубашке, обнажая ямку под ключицей. Зверь внутри ревел и рвался наружу, стремясь подмять под себя волю человека, а юноша подошёл совсем близко, медленно проводя язычком по чуть приоткрытым губам. - Что, доктор, хочешь меня? – низким грудным голосом сказал он. - Хочешь, я тебе дам? - Какая же ты блядь, - жадно глядя на парня и понимая, что находится на грани, произнес Игорь. - Да, - согласился с ним омега, - я блядь, очень, очень хорошая блядь, - томно шептал омега, подходя вплотную. – И очень дорогая! – закончил он нормальным голосом с циничной усмешкой на губах. Ловкие пальцы почти мгновенно пробрались в ширинку, крепко обхватив давно уже стоящий член, и пробежались по всей длине, вернувшись вновь к основанию. - Да ты, док, хорошо вооружен, - продолжал в своей манере омега, - ну же, перестань вести себя как целочка, присунь мне, - он, как собаку на поводке, потащил Сперанского за член в свободную кабинку. - Сучка, - прошипел Сперанский, сдирая с парня джинсы и обнажая идеальную по форме попку. - Цель-то найдешь? – продолжал издеваться парень, - или помочь? Аромат течки стал еще более явственным, лишая остатков самоконтроля, а уж когда омега призывно выставил попку, альфа совсем потерял голову и, коротко зарычав, резко вошел во влажное отверстие, которое только и ждало такого проникновения, плотно обхватив член Игоря. Парень застонал, прогибаясь в спине, подаваясь назад и насаживаясь глубже, его рука потянулась к члену. - Не-ет, - рыкнул Сперанский, - давай без рук, - и перехватил запястья парня, заставив того захныкать. Двигаться становилось все сложнее, узел в основании члена увеличивался и, вонзившись в омежье нутро последний раз со всей силы, альфа замер, тяжело дыша и едва удерживая равновесие. - О-о, - застонал парень, чувствуя конвульсивные движения чужого члена в себе и горячее семя, опалившее внутренности. Немного отдышавшись, они попытались занять более удобное положение, Игорь прислонился к тонкой перегородке плечом, придерживая поперек живота расслабленного омегу. - Ну ты нереально хорош, - хмыкнул тот, поворачиваясь и сверкая блядскими глазами. Сперанский поморщился от сомнительной похвалы и потянулся к губам парня. - Никаких поцелуев! – тот резко отстранился от него, насколько позволяла сцепка. - Сучка, - зло бросил Игорь, отворачиваясь. - Мы это уже выяснили, и если ты хотел меня обидеть, то что ж, вынужден разочаровать – тебе это не удалось. Я принимаю это как комплимент, - выдал, криво улыбаясь, омега. Они помолчали, затем Сперанский не выдержал и спросил: - Зачем? - Что «зачем»? – сделал вид, что не понял парень. - Зачем ты это делаешь? – жестко повторил Игорь. - Ну-у, - протянул гадко улыбаясь омежка, в псевдоласке касаясь лица альфы. – Знаешь, как сладко пахнут молоденькие омежки для пожилых альф? Знаешь, сколько они готовы заплатить за мальчика в течке? Молоденького, гладенького, ухоженного? Совсем не такого, который, быть может, ждет их дома, с отвислым пузом от постоянных родов, в замызганном халате, с которым и поговорить, кроме как о пеленках, не о чем? А знаешь, сколько стоит секс в течку без предохранения? Ты же теперь знаешь, какой это кайф, правда? На это мало кто соглашается, поверь мне. Голос парня звучал тихо и проникновенно, но с каждым словом Сперанскому становилось все тошнее, накатывало отвращение и к себе, что поддался, и к этой твари, этой ошибке природы, но не узнать все до конца он не мог. - Ну а аборты-то зачем? - Ты же специалист, - притворно ласково ответил тот, - знаешь ведь, что во время первого триместра организм перестраивается, изменяется гормональный фон, происходит мощный всплеск, и все системы организма работают с максимальной отдачей. Происходит омоложение, а мне в мои двадцать шесть надо выглядеть как можно моложе, многие покупаются на сказочку про первую течку и отваливают бабла в два раза больше против обыкновенного, - цинично закончил он и, не давая альфе опомниться, без перехода добавил, - давай, вали отсюда, мне еще подмыться надо. Не хватало, чтобы другие учуяли твой запах. Мы в расчете! – и резко выпихнул растерявшегося альфу наружу, запираясь в кабинке. Сперанский ощущал себя абсолютно раздавленным. Кое-как приведя себя в порядок и поплескав в лицо ледяной воды, он нетвердой походкой вернулся к друзьям и, сославшись на резко ухудшившееся самочувствие, извинился и уехал домой.