Чёрный свет солнца

Солас, как и обещал, довёл его до кабинета руководителя, который оказался мужчиной неопределённого возраста с жиденькой каштановой бородой. Зачем-то он решил занять комнату на четвёртом этаже: ближе к воспитанникам, наверное. Солас на ухо прошептал ему, что тот преподаёт древнегреческий и заменяет иногда историю. Мистер Браннер то ли запамятовал, то ли сделал вид, что фамилия ди Анджело ему абсолютно незнакома, и только за это Нико был ему благодарен, сжимая в руках листок со своим расписанием. Беглого взгляда на написанные слова хватило, чтобы усомниться в отсутствии чувства юмора отца: в среду после пары алгебры стояла этика. А в понедельник первой был древнегреческий. Нико не знал никаких языков кроме итальянского и английского. Его провожающий не остановился только на экскурсии к кабинету и отправился в библиотеку, по пути указывая на ту или иную дверь с пояснениями: — Кабинет математики. Ведёт её в целом классный парень, если ты, конечно, не будешь сильно тормозить на его уроках. Мистер Квинтус вообще объясняет всё понятливо и доступно, но лучше не выводить его из себя, поверь. — Этот класс не используется вот уже… ну, много лет короче. Тут собираются любители одиночества и всякие парочки, так что особо не надейся на уединение с самим собой. Или с кем-то. — А это кабинет истории. Скажу тебе только одно: сиди, молчи и не пререкайся. Можешь даже не делать домашку, можешь пропускать уроки, но даже не думай спорить с мистером Тайлером. Ни на какую тему. Никогда. — Ну, а это уборная. — Библиотека, — они достигли, как надеялся Нико, конечного пункта назначения. Соласа казалось, вся эта беготня по этажам не смущала. Встречные дети и подростки здоровались с ним, он отвечал улыбкой. Его многие знали, даже старшекурсники, которые редко оставались в школе на выходных: с некоторой обидой Солас поделился, что только учащиеся старше первого курса могут покидать здание школы. Разумеется, это касалось только самостоятельных походов в город, а не встреч с родителями и прочее. И, конечно же, это не имело ничего общего с тайными ходами из школы, которые, как выяснилось, имелись в количестве четырёх. Об этом тоже сообщил Уилл Солас. Уилл Солас напоминал ему Эбстэр Шакпли — рыжую девчонку из портлендской средней школы, которая постоянно заразительно визгливо смеялась, широко открывая рот так, что брекеты на её зубах блестели. В нагрудном кармане помятой рубашки она таскала с собой блокнот, куда записывала имена всех «провинившихся», чтобы не забыть донести на них миссис Уайт. Это была противная девчушка, вечно подлизывающаяся к учителям и докладывающая о провинностях однокашников. Никто не любил её, а она любила свои обязанности старосты, которые исполняла со священной тщательностью. Эбстер возилась с ним и ещё парой новичков, как с птенцами носится их мамаша. Уилл Солас слишком навязчиво пытался втереться в его доверие. Библиотека не пользовалась особым спросом у учеников: столы с задвинутыми стульями намекали об этом более чем красноречиво. Солас не выглядел как постоянный посетитель подобных мест, он смотрелся тут несуразно, как выглядят аляповатые джинсы в совокупности с пиджаком на светском приёме. Библиотекарь — молодая девушка с ярко-красными волосами, вписывалась в обстановку совершенно идеально. Её волосы сливались с накинутой на плечи шалью, делая её похожей на горящий факел. — Твоих таблиц не надо мне. В мозгу — верней, чем на пергаменте и воске, — я образ твой навеки сберегу и не нужны мне памятные доски*, — сходу продекламировала девушка, сидящая на стуле, сложив по-турецки ноги. Нико послал Соласу недоумённый взгляд. Тот пожал плечами. — Привет, Элла, — поздоровался Солас, отпустивший руку Нико. Та захлопнула книгу, которую держала до этого, быстро взглянула на посетителей своей уютной комнаты. — Уильям Аполлон Солас, — её взгляд дёргался с одного парня на другого. Наконец она остановилась на Нико и того пробрала лёгкая дрожь. — Элла не знает тебя. Элла знает много чего, но она не знает твоего имени. Посмотрев на Нико довольно красноречиво, Солас толкнул его в плечо. — Его зовут Нико… гм, просто Нико, — Солас попытался приобнять того за плечи, но схлопотал болезненный тычок локтём в рёбра и оставил попытки. Потирая ушибленное место, парень закончил обиженно. — Он не шибко разговорчив, как видишь. — Ди Анджело. Нико ди Анджело, — безразличным тоном буркнул Нико, зло смотря на Соласа. Тот и бровью не повёл от такого яростного сканирования. Нико протянул Элле листок с расписанием, который до этого сминал в руке, но Солас бесцеремонным жестом перехватил его руку, вытащил бумажку. — Ты… — гневно запыхтел ди Анджело, готовясь двинуть обнаглевшего Соласа чем-нибудь тяжёлым. Например, томиком Шекспира. — М-м-м, ты в курсе, что у нас совместный английский? И биология, и математика, и даже этика, — пробормотал Солас, которого вообще не напрягало ни собственное поведение, ни кипящий от злости паровоз в виде Нико ди Анджело рядом. Изучив расписание вдоль и поперёк, он протянул его Элле, которая демонстрировала чудеса отстранённости, дочитывая свою книгу. — Ему нужны соответствующие книги, — указал на Нико. — Хорошо? — Хорошо быть тихоней, — Элла захватила листок своими цепкими длинными пальцами, и, встав со своего места, пошла искать нужные книги, затерявшись среди шкафов и полок. Как только красный цвет её шали, делающий её похожей на птицу со сложенными крыльями, скрылся из виду, Нико взорвался. — Какого чёрта ты постоянно лезешь ко мне?! — завопил он. — Пытаюсь быть дружелюбным, — не изменившись в лице, ответил Солас. Но отошёл на шаг назад. — У слова «дружелюбие» несколько другое значение! — возмутился Нико, подняв руку, он ощутимо толкнул того в плечо. — И хватит меня касаться! Задолбал уже. Его мимолётный гнев уже сходил на нет. У Нико не было привычки злиться долго, обычно он просто дулся на кого-то, иногда орал, но не сильно. Последний раз он серьёзно обижался на Бьянку, которая высказала желание учиться в новой школе. Нико тогда понимал, что не сможет ходить с ней вместе, но надеялся на чудо. Машина, готовая отвезти сестру в новый город, новую жизнь, стояла под зданием, словно специально бросаясь в глаза младшему ди Анджело. Он сжал кулаки и с негодованием смотрел на складывающую рубашку в потрёпанный чемодан Бьянку. Многочисленные соседки сестры делали вид, что заняты своими делами, а на самом деле жутко ей завидовали. Нико тогда сказал ей, что ненавидит её. Она не ответила. Ярость ушла, осталась только злость и тоска. — Ладно-ладно, больше не буду, — Солас поднял руки вверх в примирительном жесте. Он улыбался по-нахальному широко, так, что желание припечатать эту счастливую физиономию вернулось в троекратном размере. Нико отвернулся, сдерживая естественное кровожадное стремление к умерщвлению этого вот самого. Как-никак, а в драках в первый день школы он ещё не участвовал. Всё равно он скоро должен перевестись, поэтому смысла устраивать жертвоприношение посреди библиотеки не было. Какая-то девчонка из класса постарше работала за компьютером в дальнем отделе библиотеки. Она даже не повернула свою светлую голову на источник шума. — Ты всегда такой молчаливый? — Солас не выдержал и тридцати секунд молчания, Нико взял это себе на заметку. — А ты всегда такой говорливый? — огрызнулся ди Анджело, повернув голову в сторону внешнего раздражителя. Уилл Солас ему не нравился, но спорить с ним было довольно интересно. Но гораздо лучше, когда тот молчит. — Я не говорливый, а дипломатичный, — поправил Солас, уперев руки в боки. — Это разные понятия… — Как же, — Нико постарался фыркнуть зловеще или угрожающе, но получилось только насмехающе. — Так и скажи, что не можешь помолчать больше минуты. — Это неправда, — эмоции на лице Соласа читались огромными красными буквами, что было довольно забавно. — И ещё общительный, в отличие от некоторых. «Некоторых» явно относились не к каким-то абстрактным людям, а конкретному Нико ди Анджело, который только закатил глаза на эту реплику. — Вот и… общайся с другими, не некоторыми. — С кем хочу — с тем и общаюсь, — безапелляционно заявил неугомонно наглый Солас. Ладно, Уилл Солас куда хуже Эбстэр Шакпли: его самомнение достигало верхушки Эмпайр-стейт-билдинга. И так просто от него не отвязаться. Нико раздражённо посмотрел на Соласа, прикидывая, как отцепить клеща. Может, он отстанет от него со временем? До него ещё никто так не прикапывался, как этот вот самый. На остальных было достаточно злобно зыркнуть и они поспешно уходили, а Соласу ни по чём. Наверное, его просто попросили рассказать Нико о школе, побыть местным гидом, так сказать, а ди Анджело уже понапридумывал идей уничтожить парня. Даже совестно немного, ну, правда, немного, совсем чуть-чуть. Уилл же не виноват, что стал заместителем старосты. — Почему ты на меня смотришь? — угрожающе спросил Нико, уже забывший о своих благих мыслях. Потому что Солас бесцеремонно на него пялился. Кажется, Солас одним своим видом олицетворял слово «бесцеремонность», а, может, это слово и придумали специально для него. Нико не любил, когда его рассматривали, ему не нравились всякие прикосновения, нарушения зоны комфорта. А Солас похоже решил испытать удачу. — На тебя и смотреть что ли нельзя? — Нельзя. А тебе — особенно запрещается. — Вот ещё, — усмехнулся Солас. Нико отвернул голову вглубь библиотеки, ощущая на себе внимательный взгляд. Из-за шкафов вынырнула Элла, держа в руках внушительную стопку учебников, которые Нико принял. Солас тут же отобрал у него половину под невинным предлогом «тебе же тяжело». Поставив кривоватую подпись, Нико покинул комнату вместе с плетущимся следом Соласом. — Где находится твоя комната? — миролюбиво поинтересовался Солас, когда они снова поднимались на четвёртый этаж. Уильям… Уилл Солас относился к своим обязанностям зам старосты слишком ответственно, о чём Нико ему тут же напомнил. — Мне просто нравится общаться с людьми. Это интересное занятие. Ну, если не отпугивать их своим видом а-ля я зомби, — Солас фыркнул, смешно сморщив нос. — И вообще, почему ты людей не любишь? Застыв, Нико резко повернул голову в сторону Соласа. Каким-то неведомым образом, тот попал в его болезненную точку. «Почему ты людей не любишь?». Нико захотелось швырнуть книги в лицо Соласа, накричать за его постоянную настойчивость к разговорам, встряхнуть; спросить: какого чёрта он вечно болтает. До его комнаты оставалось каких-то несколько шагов. Не время и не место устраивать сцены. Нико сжал челюсть, чтобы не наговорить лишнего. Солас остановился в метре от ди Анджело, и по его виноватой физиономии было ясно, что тот уже успел пожалеть о сказанных словах. — Эй, я не имел в виду… — Просто заткнись, — прорычал Нико, вмиг оказавшись рядом с Соласом, который чудом не шарахнулся от него; по виду, у него не было планов на это действие. Нико забрал свои книги, развернулся к двери. И понял, что не сможет открыть её, так как руки заняты. К щекам прилила краска. Уилл Солас стоял позади него, и уходить пока ещё не собирался. Ди Анджело согнул ногу, прислонившись к двери коленом. Аккуратно поставил шатко стоящую стопку. Потянулся левой рукой в задний карман джинс, где находился его ключ. Замок щелкнул, Нико убрал ключ обратно в карман, а сам подхватил стопку в две руки; нажал локтём на дверную ручку. Дверь открылась под самодовольную ухмылку, которую на секунду позволил себе Нико. — Ловко, — прокомментировал Солас. — А то, — буркнул входящий ди Анджело, спиной закрывая дверь под носом у любопытного Соласа. — Нет, ты не войдёшь! Вывалив книги на свою кровать под недовольное бурчание. — Открой, — попросил Солас, прислонившийся к его двери с другой стороны. — Нет. Кроссовки были безжалостно сброшены у кровати, а сам Нико забрался на постель с ногами. Первым подвернувшимся учебником оказалась геометрия. Как назло. Солас продолжал что-то болтать двери. Нико закатил глаза, замечая идеально белый потолок. Он не привык к вниманию. Вернее, у него был иммунитет к косым взглядам, перешептываниям в углах, открытым насмешкам; но не к такому навязчивому интересу. Оставалось надеяться, что Солас отстанет от него. -… Ну и ладно! — раздалось из-за двери. Видимо, парень решил-таки уйти. — Если что — ужин начнется в шесть. Нико безмятежно откинулся на подушки. Он понятия не имел, что именно изучают его однокашники, но вряд ли они зашли далеко в геометрии. Формулы на форзаце не обнадёживали. Треугольники и квадраты не имеют никакого значения в современном мире; в живом мире. Она смотрит на него из-за страниц книги, которую он держит в руках, и осматривается в знакомых стенах. Веки тяжёлые-тяжёлые, так и норовят слипнуться, пальцы скользят по обложке учебника. Все мысли — пустые и незначительные сейчас. Нико зевнул, прикрывая рот кулаком. Он хотел спать, вернее, тело хотело, а ди Анджело всячески сопротивлялся. Спать нельзя, ни днём, ни ночью. С недовольным сопением, Нико сел на кровати, неосмысленным взглядом пробегая по комнате. Стеклянные глаза плюшевой панды смотрели на него. Нужно было разобрать вещи. Ноутбук из рюкзака перекочевал на стол, как и кипа тетрадей. Календарик Нико бережно повесил над кроватью, обведя красным маркером число 20. Чистая одежда — в шкаф, новые кроссовки — тоже. На дне чемодана Нико нашёл небольшой свёрток, обёрнутый в шуршащую бумагу. Развернул его, и в пальцах заблестело тёмное железо. Минималистический кинжал с удобной рукоятью и острым лезвием; ножны прилагались. Нико провёл пальцем по ребру клинка, ощущая холодную поверхность. Усмехнулся: подарок отца был эксцентричным, но это очень похоже на него. Вложив кинжал в ножны, Нико, подумав, положил оружие под подушку. Пустой чемодан был задвинут под кровать. Нико читал главу о Гражданской Войне, как возле двери раздалась чья-то возня с ключами. Его сосед — высокий и плотный парень с коротким чёрным ёжиком волос — неловко замер, заметив нового человека в комнате. Ди Анджело приветливо махнул ему рукой. — Эм, привет, — здоровяк стал возле своей кровати, заведя руки за спину, словно пряча что-то. — Привет, — повторил Нико, рассматривая своего сожителя. На вид ему было лет пятнадцать, фиолетовая футболка, как и у Джейсона. Значит, форма. — Я — Фрэнк Чжан. — Приятно познакомится, Фрэнк. Моё имя Нико ди Анджело. Внимание к Нико было потеряно: Фрэнк пошёл к своему шкафчику. Ну ладно, основные причины возникновения Гражданской Войны? Нико, поморщившись, отложил учебник истории подальше. Этот предмет никогда не привлекал его. Фрэнк переодевался в школьную форму, Нико буравил взглядом белый потолок. Дисплей телефона высветил десять минут седьмого. Уже должен начаться ужин, но Нико не хотелось есть. А придётся. Фрэнк собирался идти на ужин, спросив, пойдет ли сам Нико. Он кивнул, отвечая на сообщение от Жуль-Альберта лаконичным «Ok». Тот спрашивал о школе. Что можно было ещё сообщить о первом дне в школе? В идеале, ему должна была звонить мама, в идеале всё было бы по-другому. Телефон положил в карман. Фрэнк ждал его возле двери в комнату. Нико захлопнул дверь, повернул ключ в замке два раза. Он шёл за Фрэнком тенью, находясь на расстоянии нескольких шагов. Сначала тот замедлял шаг, думая поравняться со своим сожителем, но Нико упрямо отдалялся. В конце концов, Фрэнк просто плюнул на него и пошёл к пункту назначения, изредка проверяя: не отстал ли ди Анджело. Столовая находилась на первом этаже левого крыла. Как и все комнаты, она казалась очень светлой из-за пастельных стен и широких окон, из которых виднелся двор школы. Столов было около десяти, причём почти все являлись занятыми. Пока ди Анджело решал, куда приземлить свою персону, Уилл Солас помахал ему рукой, подзывая к себе. Упрямо минув парня, Нико остановился у стола, за которым сидел Фрэнк и ещё какая-то девушка постарше. — Могу ли я…? — спросил он. Фрэнк, жующий свой ужин, кивнул ему, девушка подняла голову на Нико: — Конечно же, садись. Поднос опустился на стол. Пододвинув стул ближе, Нико сел, бегло рассматривая зал. Чем ближе к месту раздачи пищи — тем больше учеников там сидело. Нико нашёл среди них Джейсона и Уилла Соласа, который не прекращал свою жестикуляцию. Нико отвернул взгляд в тарелку. Потыкав вилкой что-то, напоминающее запеканку по виду, он начал есть, запивая фруктовым чаем. Есть в покое ему оставалось недолго. Краем глаза он заметил поднявшегося из-за своего места Соласа. Уилл Солас направлялся к нему. Нико сжал челюсть, не донося вилку с кусочком запеканки до рта. Нет. Только не это… — Привет, — рядом раздалось радостный возглас Соласа, который остановился аккурат возле ди Анджело. — Можно сесть?... — Нет! — рявкнул Нико, награждая Соласа убийственным взглядом. Девушка, впрочем, не разделяла его интересов касательно Соласа. Она ему приветливо улыбнулась и показала на свободный стул. — Присаживайся, Уилл. Солас, разумеется, сел не на указанный стул, а поближе к Нико, который дожёвывал вмиг ставшую безвкусной запеканку. — Как день? — даже с набитым ртом Солас не мог заткнуться, предпочитая подавиться едой, чем помолчать пять минут. — Был прекрасным, — делая акцент на слове «был» прорычал Нико. — Вот видишь, я сделал твой день прекрасным, — бескомпромиссно поделился Солас, ткнув его локтём. Он чуть не прожевал собственную прядь волос от такого заявления, но решил смолчать, что развеселило Соласа. Фрэнк наблюдал за их перепалкой с опаской, будто ожидал кровавого сражения на пластиковых вилках, девушка смотрела с интересом. — А ведь он даже не закончился, — добавил Солас. Нико не возражал, ведь в чём-то этот парень был прав. День не закончился, а его жизнь в этой школе только начиналась.