Чёрный свет солнца

На белом прямоугольнике ламинированной бумаги появлялись следы синего маркера: Нико старательно выписывал буквы своего имени, добавляя ненужные завитки и линии. За его спиной находился Фрэнк, который и одолжил ему этот маркер. Они неплохо ладили друг с другом, по крайней мере, Фрэнк не был шумным соседом, не допытывался до него вопросами, не приводил в их комнату своих друзей. Он просто сидел на своей половине комнаты, делал домашнюю работу, изредка пропадал в мастерских. Идеальный сосед, на самом деле, лучше многих, что когда-то повидал ди Анджело. — Спасибо, — Нико протянул Фрэнку маркер обратно. Эти буквы ещё больше доказывали его причастность к школе. Какая ирония: даже если сотрешь своё имя со стен здания, выведешь, выжжешь — не важно; оно останется написанным где-то на периферии сознания, тёмным уголком твоего разума, куда лучше не заглядывать. — Эм, Нико, ты идёшь? — спросили его. Нико отвернулся от двери в сторону Фрэнка, который переминался с ноги на ногу. По его лицу было видно явное желание убежать от странного соседа как можно скорее, а в то же время вина, словно просил прощение за свои мысли, будто бы ди Анджело мог прочесть их. Такой неловкий и боязливый. Его воспитывали в армии? Нико не хотел знать. — Конечно же, — Нико приподнял голову, чтобы посмотреть Фрэнку в лицо. Тот был гораздо выше его самого. Фрэнк отвёл взгляд почти сразу же. — Где находится кабинет древнегреческого? Кабинет древнегреческого языка располагался на втором этаже за дверью с номером 67. Когда Нико вошёл, подростки переговаривались между собой, ходили по классу, делились последними новостями, несомненно, важными в их пятнадцать лет. Пара человек обернулась на него. Фиолетовый галстук неприятного яркого цвета сдавливал шею. Нико выбрал себе последнее место у стены, игнорируя чужие взгляды. Пальцы потянулись к узлу галстука, в попытке ослабить его, но вместо этого Нико просто провёл по лацканам пиджака, разглаживая их несуществующую помятость. Он почти отвык от этого. Ото всех назойливых подростков, их бессмысленных разговоров, школьной суеты мероприятий. Почти. Благо, Уилл Солас со своим безудержным оптимизмом и желанием общаться напомнил. Уилл Солас раздражал его своим присутствием, вечной улыбкой, навязчивостью. Нико был счастлив, что Солас сейчас на уроке латыни, на этаж ниже. Божественное расстояние от второго человека в этой школе, которого Нико ди Анджело хотел видеть меньше всего. Учитель не спешил посетить свой урок, желая войти вместе со звонком, будто бы ждал его за дверью. И точно: только электронная трель наполнила кабинет, отворилась дверь. Мистер Браннер в своём вечном твидовом пиджаке и с книгами подмышкой неспешной походкой направился к учительскому столу. Гомон стих, ученики стали за свои места, приветствуя учителя наперебой, кто кивком головы, кто выкриком. Девчонка за первой парте попыталась что-то сказать, но была перебита толпой остальных подростков. Мистер Браннер, тем не менее, выслушал её. — Да, Кэти, я знаю это, думаю, мы сможем обсудить это на перемене, — взгляд учителя перемещался с одного ребёнка на другого, особо буйных он рассматривал дольше, а на Нико так и вовсе застыл. — Мы вполне можем пропустить то вежливое приветствие, которое написано в школьных правилах, которые вы, естественно, забыли прочесть, и перейти непосредственно к уроку, но… Он указал кончиком своей шариковой ручки на Нико. Большая часть класса обернулась в его сторону. Нико приподнял подбородок, встречая любопытные взгляды, направленные на него. — Я бы хотел представить вам вашего нового ученика — Нико ди Анджело, — Нико готов был поспорить, что острые карие глаза не просто смотрели внимательно, а изучали. — Хочешь рассказать о себе, Нико? — Нет, сэр, — тихо ответил ди Анджело. Мистер Браннер слегка замялся, явно недовольный таким ответом, но по этому поводу ничего не сказал. — Что ж, мистер ди Анджело прибыл из Портленда, штат Мэн, и вы успеете ещё пообщаться с ним. А вы, мистер ди Анджело, найдётё время для своих одноклассников по древнегреческому языку и однокурсников в целом, — мистер Браннер кивком головы указал садиться на стулья. Повернулся к доске. — А теперь начнём урок. И его тема «Придыхание и ударение», запишите это в свои тетради. Нико, не поднимая головы, потянулся к своему пеналу, продолжая игнорировать внимание одноклассников, как назойливых насекомых в жаркий день лета. Только сегодня была осень. Осеннее равноденствие, если быть точнее. Ему нравилась осень. Не своими пронизывающими холодами, или ливнями, от которых мерзли руки и стопы ног, или умирающей природой. Нет, в ней была неоспоримая красота падающих огненно-оранжевых листьев, они покрывают асфальт улиц неровным слоем багровых, золотистых и апельсиновых пятен. А если смотреть издали, то кажется, что это пожар; что осень горит ослепительно красивым пламенем своих листьев. Осень сгорает дотла, оставляя за собой белый пепел, чтобы возродится фениксом когда-нибудь весной. Жуль-Альберт звонил ему вчера вечером зачем-то, скорее всего, по приказу отца. Сказал: планы изменились и Нико останется здесь на первый семестр, а может и дольше. Нико попрощается с нью-йоркской осенью и встретит нью-йоркскую зиму. А лето? Лето ушло и больше никогда не вернётся. Уилл Солас перехватил его перед уроком истории, нагло схватив за предплечье возле самой двери. — Солас, — обречённо выдохнул Нико, осознавая безнадёжность отделаться от парня. Солас восседал на подоконнике, упрямо игнорируя существование пункта C7: запрещается сидеть или стоять на подоконнике, класть свои личные вещи или личные вещи других учащихся на подоконник. — В школе массово вымерли студенты? Или почему ты всё ещё цепляешься ко мне? — М, определённо нет, но… — Солас пожал плечами, продолжая удерживать его руку с какой-то отрешённостью в глазах, — я же могу проводить тебя на историю? — Определённо нет. — Ну, вот и чудно, — заключил Солас, спрыгивая с подоконника, руку он разжал, но только для того, чтобы взять свою сумку. — Как древнегреческий? — Теперь я знаю три вида ударения, и не знаю, как это поможет мне в жизни, — Нико вошёл в кабинет первым, не размениваясь на любезности в отношении Соласа. — А кем ты хочешь стать? — полюбопытствовал тот, занимая себе парту за ди Анджело, который примостился у стены. В ответ Нико лишь неопределённо хмыкнул, проводя кончиками пальцев по нижней губе в задумчивости. В детстве он хотел стать путешественником, посещать различные исторические места, составлять маршруты походов; побывать во многих странах мира, увидеть красоту дикой, неискусственной природы. Познать свою планету. А теперь он мотается по городам и континентам, в поиске чего-то неизвестного или от того, что знает слишком хорошо. Вот Бьянка в отличие от него осознавала, кем ей предстоит быть в жизни: свою судьбу видела только солдатом армии США. Нико никогда не понимал её стремления маршировать с автоматом наперевес на фоне разгорающихся пожаров войн где-то за несколько тысяч километров от дома. Но смысл в том, что у них не было дома, а значит, не было и точки отсчёта. — Я не знаю. Ещё не знаю, но не думаю, что это будет связано с древнегреческим, — Нико тихо фыркнул, повернулся к Соласу. Уилл Солас подпёр подбородок сложенными в замок руками и смотрел на Нико куда-то в область лопаток. — А мне бы хотелось стать доктором, — поделился он, вскидывая голову вверх, встречаясь глазами с ди Анджело. При следующих словах его лицо посветлело, словно внутри Соласа заработал маленький моторчик, выделяющий свет. — Помогать им, лечить, давать надежду. Жить для того, чтобы спасать чьи-то жизни. Уилл Солас в роли врача был довольно… странным видением, которое возникло перед взором Нико: одетый в медицинский халат, а не школьную форму, со стетоскопом и бейджиком на кармане. Он выглядел несуразно. Ди Анджело подавил желание проморгаться. — Заранее сочувствую твоим пациентам, — пробормотал Нико, не переставая играть в эти своеобразные гляделки. Проигрывать этому мальчишке он упрямо не хотел, а продолжать рассматривать его физиономию — тем более. — Да ладно тебе. Ты мне потом ещё и спасибо скажешь. Когда я вылечу тебя. — Если вылечишь, — поддразнил Нико. Звонок на урок стал решительной точкой в их разговоре. Нико отвернулся от Соласа, переводя взгляд на учителя, который смотрел за головы учеников, куда-то на карту штатов. Несмотря на то, что количество подростков на уроке было значительно больше, чем на древнегреческом, было тише. Нико встал вместе с остальными, замечая тишину, нарушаемую только шелестом одежды и звуком отодвигающихся стульев. Учителя… мистера Тайлера* — так, кажется, говорил Солас — или ненавидели или боялись. А, может, и всё вместе. Того это абсолютно не волновало по его безразличному виду, который граничил с презрением к каждому в этой комнате и школе. — Садитесь, — блеклым тихим голосом сказал он, бросая на класс ничего не значащий взгляд. — Как я и обещал, я проведу тест на знание четвёртого параграфа, который вы должны были прочитать. А если нет — смею вас огорчить. Нико непонимающе оглянулся на Соласа, но тот нахмурил брови и мотнул головой: тоже не знал. По классу проходил тихий шёпот удивлённых первокурсников. Тайлер ходил между рядами, от парты к парте, раздавая листы с бланками тестов, время от времени слюнявя свой узловатый палец. Нико поморщился. Уилл словно понял его ощущение и тихо пробормотал: — Готов поспорить, что его слюна прожжёт бумагу, и мы останемся ни с чем. Послышались редкие смешки тех, кто услышал реплику парня, к счастью, Тайлер находился в другой части кабинета. Девчонка, что была вместе с Нико на древнегреческом — Кэти — повернулась к Соласу и бросила на него укоризненный взгляд. Но ди Анджело успел заметить приподнятые уголки губ одноклассницы, что означало её молчаливое согласие со словами Уилла. Откинувшись на стуле назад, Нико еле слышно позвал его. Уилл был занят сосредоточенным точением карандаша. Зубами. — Что? — так же тихо спросил он, подаваясь вперёд. Шёпот их разговора напомнил Нико о шпионских фильмах, где герои переговариваются между собой на глазах их врага, стараясь казаться незаметными. От такого сравнения Нико слегка ухмыльнулся. — Ты же читал четвёртый параграф? — «потому что я нет» хотелось добавить Нико, но он не стал. Не то, чтобы Уилл Солас из назойливого парня с завышенной самооценкой превратился во вполне сносного, но хотя бы не раздражал. На данный момент. — Он задал конспект третьего. Проклятье какое-то, Нико не собирался получить F в первый учебный день. На паре по древнегреческому языку он прочёл несколько слов, расставляя ударение и придыхание. Это не было идеально, даже очень далеко от этого, но мистер Браннер ободряюще улыбнулся на его старания. А историю Нико знал неплохо, и получить по ней неуд было мучительно стыдно. Кэти подняла вверх руку. — Мисс Гарднер? — вяло откликнулся Тайлер после недлительного игнорирования существования девочки, надеясь на её уступчивость. Он стоял возле парты ди Анджело, который отодвинулся от своего места, практически соприкасаясь спинкой стула со светлой головой Уилла Соласа. Уилл лёг на парту, на учебник по истории, который даже не открыл за урок, осознавая всю тщетность попыток запомнить хоть что-то из параграфа. — Сэр, но вы сказали читать третий параграф, — ровным тоном сказала Кэти. — Не помню такого, — отрезал Тантал, переходя к месту Уилла. Уилл продолжал изображать внезапно умершего человека. Тантал с пренебрежением окинул его фигуру, и положил бланк у области затылка, не потрудившись как-то одёрнуть его за неподобающую позу. — Просыпайтесь, мистер Солас. Солнце давно показалось и вам пора. Нико посмотрел на тест и тихо застонал. Его успеваемость пойдёт ко дну на бумажном кораблике этого бланка вместе с капитаном в виде Нико. Половину ответов Нико примерно знал, а на вторую ответил методом исключения, и был доволен собой, обводя правильные, как он думал, ответы. В целом, тест был не сильно сложным. Ди Анджело соотносил даты с событиями в тот момент, когда Солас дернул его за прядь волос. — Ауч, — прошипел Нико, разворачиваясь. — Чего тебе? — Что у тебя в седьмом? — умоляюще прошептал Солас. Закатив глаза, Нико нашёл глазами седьмой вопрос. «Что характеризует быт раннего первобытного человека». Солас тупица. — D. — Что? — D, — чуть громче, чем следовало, произнёс Нико. Тайлер, наблюдающий за классом из-за своего ноутбука, прошёлся по нему холодным взглядом. Нико уткнулся носом в свой листок, надеясь, что его не заметят. Что было не совсем так. — Мистер ди Анджело, — Тайлер разобрал имя на его пиджаке, пришитое вчера красными нитками — других не было. — Не стоит помогать своему товарищу. Мистер Солас и сам сможет справиться с поставленным заданием. Ну, а если вы так хорошо знаете историю, то напишите к следующему уроку реферат на тему «Методы исторического исследования». Нико снова ощутил на себе внимание одноклассников. Одни смотрели сочувственно, а другие с плохо скрываемой насмешкой. Солас прошептал в спину что-то похожее на извинение. На последнем ответе Нико случайно чиркнул ручкой, оставляя длинный кривой след. Это было определённо проклятье. — Прости-прости-прости, — не переставал мямлить Солас, тащившийся за Нико от кабинета истории на ланч не перестающей болтать тенью. Тяжелой вздохнув, Нико потянул за сползающую лямку портфеля, возвращая её в надлежащее положение. Уилл Солас беспрерывно извиняющийся за свою подставу на уроке был невыносим. Лучше просидеть в компании мистера Тайлера ещё часок, чем выслушивать его лепет. — Солас, просто отстань от меня, — взмолился Нико. Он врезался в какого-то тёмноволосого старшеклассника, что стоял посередине коридора. — Эй, аккуратнее! — прокричали в ответ. — Простите, — бросил на ходу ди Анджело, не оборачиваясь на парня. Солас поравнялся с ним, подстраиваясь под шаг. — Я же не знал, что Тайлер так к тебе прицепится. Ну, Нико, прости, — Солас всё никак не отлипал. В качестве подтверждения он опять схватил Нико за руку, пытаясь заглянуть в глаза. — Он обычно тот ещё гад, но я не думал… — Так, — Нико остановился, рванув свою кисть из захвата. Солас остановился вместе с ним, и ди Анджело рассеянно заметил, что тот немного выше его самого. Упрямо подняв подборок Солас, прямо смотрел на него. — Послушай… Уилл, я не сержусь на тебя за тот инцидент. Так, может, ты уже прекратишь преследовать меня? Нико запнулся на обращении к парню: сначала хотел назвать его по фамилии, а затем счёл это невежливым. Уилл смотрел на него внимательно-внимательно, потом выдохнул: — Нет. И получил за это тычок в плечо. Оставшийся путь они преодолели в молчании, Солас, к удивлению, тоже заткнулся на некоторое время. Но отмер, чтобы повести их в правильном направлении: Нико запутался в коридорах и поворотах. Нико казалось странным, что Уилл не присоединился за ланчем к своим друзьям, которые часто оглядывались на него с непониманием. Вместо этого он, получив с раздачи свою порцию картофеля с тушёным мясом, пошёл следом за ди Анджело к самому последнему столу. Нико окинул его удивлённым взглядом. Но ничего не сказал. За столом помимо них сидело ещё трое: Фрэнк, та девушка и долговязый белокурый парень. — Первый день выдался не очень? — осторожно спросила она при взгляде на выражение лица Нико. Вымученная улыбка была ответом на этот заданный и сотни неозвученных других вопросов. Нико прожевывал волокна мяса, когда девушка снова спросила у него, что случилось. — Ничего, — Нико абсолютно не хотелось вываливать на кого-то свои проблемы, притом, что в какой-то мере он был виноват сам в сложившейся ситуации. Уилл с выбешивающим звуком прихлёбывал свой чай. Ди Анджело посоветовал ему заткнуться и не портить аппетит. — Он схлопотал реферат по истории у Тайлера, — Солас поморщился от удара под столом, которым наградил его Нико вместе со злым взглядом. — Ауч! Нико, ты вымажешь мне брюки. Разумеется, молчать Солас не собирался и продолжил рассказывать о случае на истории. Нико прикрыл глаза. Ему срочно захотелось врезать парню за его беспардонность. В чашке чая отражалось искажённое лицо, Нико подул на тёплый напиток в попытке размыть очертания изображения. А мир по-прежнему был рядом. Белокурый парень с курса постарше только хмыкнул. — Думаю, ты сам заслужил этот реферат, — протянул он, помешивая ложкой чай. Собирающегося возмутиться Уилла прервала девушка. Она легонько дотронулась до плеча насупленного Нико. — Первое правило этой школы: не обращай внимания на мистера Тайлера, — добродушно произнесла она, поправляя левой рукой свои волосы, в которые были вплетены ленточки. Это показалось Нико забавным. — А второе — никогда не слушай Октавиана. Серьёзно, Нико, не расстраивайся из-за Тайлера. Его никто не любит, как и он сам. А с рефератом что-нибудь придумаем. Парень — Октавиан — фыркнул и вскоре удалился после такого заявления в свой адрес. Уилл жевал пакетик из-под чая с безразличным видом. Нико попрощался с Фрэнком и Пайпер — так звали девушку — и встал из-за стола, но Солас по своей любимой привычке задержал его за запястье. — Что опять? — выдохнул Нико, дёрнувшись. Он не любил физических прикосновений в свой адрес, однако даже если ходить с табличкой «Трогать руками запрещено» Уилл Солас не уделит этому никакого внимания. Невозможно навязчивый. Тот по-прежнему удерживал его руку. — Я помогу тебе с рефератом, — наконец произнес Уилл. — Приходи после уроков в общую комнату. — Общую комнату? — переспросил Нико. — Комната, где мы делаем вместе домашку и общаемся между собой, — пояснил Уилл. — Пожалуй, я лучше зайду за тобой для верности. Чтобы ты не подумывал сбежать. — Не беспокойся об этом, — легко согласился Нико, всё же выдернув свою руку из навязанного контакта. — Я приду.