Чёрный свет солнца

Бег от проблем — такой же вид спорта, как и стрельба из лука, или метание ядра, или прыжки с шестом. В любых состязаниях есть победитель и Нико был готов выгрести весь мусор со дна чемодана в виде фантиков из-под леденцов вместе с парой мутных центов, чтобы поставить всё это на свою кандидатуру в этом сомнительном мероприятии. Сначала ты убегаешь от задир в младшей школе, которые отбирают у тебя наклейки с Капитаном Америкой, затем — из дома, когда ссорятся родители, потом настаёт момент истины, и ты сваливаешь вещи в старый рюкзак и спрыгиваешь на землю из окна второго этажа в поисках лучшей жизни в свои тринадцать; и так далее по кругу, по спирали вниз. Бежишь, а от подошв кроссовок исходит чёрный дым того погребального костра, в котором ты сжёг свою жизнь, бережно обернув в вышитый вручную саван. Никто не говорит, что бежать — плохо. Но иногда приходится и падать. — Быстрее! Первый курс, быстрее! Вы же не в пачках и пуантах, так что за балет вы мне показываете?! — голос тренера Хеджа был достаточно громким и без громкоговорителя, через который тот сейчас кричал им указания с трибун. — ОʼБрайн, Флетчер, ди Анджело, Гарднер и ты, парень с взрывом на макаронной фабрике вместо причёски! Поджав губы, Нико ускорился, оббегая Мейсона, который тупо хихикал над Хитом — именно его обозвал тренер Хедж. Он был неплохим бегуном, но не было никакого желания мотать третий круг по стадиону на голодный желудок и сонную голову. Поэтому он отстал, оказываясь среди медлительных интеллектуалов, для которых проще вычислить площадь этого поля, чем пробежать по нему несколько метров. Как бег с препятствиями, только основная проблема — это ты сам. Фиолетовая футболка неприятно прилипает к телу из-за пота, а волосы лезут в глаза, упорно игнорируя направление ветра, которого здесь нет. Ноги ноют от напряжения, мышцы одеревенели, дыхание сбилось уже давно и каждый новый вздох жидким огнём растекается по лёгким, чтобы потом с тихим хрипом выйти обратно. Мысли — как бесконечный ворот спутанных нитей из синтетической шерсти: проще смять в клубок и выбросить, чем распутать. Его переживания далеки от плохого балла по физкультуре, его переживания ходят по школе в идиотской рубашке навыпуск, его переживания обладают короткими чёрными волосами. Его переживания выискивают его в толпе глазами невыносимого малахитового цвета. И каждый раз не находят. Нико умел сливаться с толпой учеников каждый раз, когда встречал на себе чужой внимательный взгляд. Теряться в коридорах, становиться тенью и как бы случайно останавливаться за колоннами дольше обычного, оправдывая себя внезапно проснувшимся интересом к архитектуре. Эта игра в прятки продолжалась третий день бесконечного смотрения в потолок ночью покрасневшими глазами (капилляры полопались из-за недосыпания). Фрэнк слышал его возню, но ничего не говорил утром. Эта игра сопровождалась постоянным урчанием желудка: пропускать приём пищи из-за контакта с ним было довольно логично. Эта игра когда-нибудь закончится и Нико знал, что выйдет из неё проигравшим. Белый носок кроссовка зацепляется за несуществующую преграду и Нико падает, чудом не задев локтём Кэти. Он распластался по земле, собирая на свою форму всю пыль стадиона и заодно прихватив боль рода человеческого. Нико бежал одним из последних, поэтому его даже не затопчут следующие за ним школьники как в том мультфильме про львёнка. Он слышал окрик тренера Хеджа, но не спешил вставать, оставаясь мысленно похороненным человеком. Подбородок упирался в протоптанную тысячами ног дорожку, ладони саднили от мелких камушков, впивающихся в кожу, колени содраны до крови как в полузабытом детстве. Нико совершенно не собирался лежать на стадионе тряпичной куклой, набитой обломками соломы и чёрт ещё знает чем. Он просто надеялся, что земля разверзнется под ним и проглотит как в ужастике, который никогда не посмотришь на ночь. В чём смысл боятся, если жизнь и так как кошмар? У Нико такое чувство, что он забыл поставить будильник на шесть тридцать и теперь не может проснуться. Он слышал вибрации земли, кто-то подбегал к нему. Ясное голубое небо без единого облака казалось бесконечным и пугающим, когда Нико перевернулся на спину. Вот-вот гравитация отключится и можно будет упасть в эту пожирающую бездну, очнувшись где-то в параллельной реальности, куда перемещаются дети, читавшие на ночь научную фантастику вместо сказок. — Эй! Эй, Нико, ты в порядке?! — Уилл Солас обрывает его мысленный полёт в глубины космоса без скафандра и признаков жизни. Нико видит лохматую голову товарища, наклонившегося на коленях над его по-прежнему существующим телом, обеспокоенный взгляд. Но не видит солнца, потому что Уилл закрыл его своим силуэтом, успешно избавляя товарища от прожигающих лучей. — Да. Здесь удобная трава, — без раздумий ответил Нико, не обращая внимания на ту пыльную беговую дорожку (на которой отсутствовали все признаки растительности), выбранную в качестве места дневного сна. Хорошо, что ди Анджело не мог видеть выражения лица Уилла по причине солнца у того за спиной, которое явно говорило о сомнениях Соласа в адекватности своего друга. Нико поднялся с земли, игнорируя протянутую ему руку, повернул голову в сторону толпы одноклассников, смотревших на него с опасением и неприязнью, словно он только что не на земле лежал, а убивал котят с особой жестокостью. Но это совершенно не задевало Нико просто потому, что ему это было безразлично. Тренер Хедж удивительно резво добежал с трибун до поля, и стоял возле класса, тяжело дыша. — Ди Анджело? — уже без усилителя голоса спросил тренер. — Порядок, — вяло откликнулся тот. Нет. На фиолетовой футболке скопилось целое государство Комков Грязи и Мелких Камушков, которое было явно против такого вторжения на его суверенную территорию. Нико стряхивал с ткани множество протестующих граждан с видом беспощадного диктатора. Уилл сидел рядом, зашнуровывая свой левый конверс лимонно-жёлтого цвета, вызывающего острую резь в глазах и желание запустить в обладателя этим самым конверсом. В зубах зажал галстук, словно опасаясь, что парни из полупустой раздевалки могут взять обслюнявленный кусок школьной формы в качестве боевого трофея и прибить на стеночку. Но Уилл молчал именно из-за галстука, и Нико был весьма благодарен ему за это. Сначала Уилл надевает брюки, затем обувь, рубашка, криво завязанный галстук, жилет, застёгнутый на две пуговицы, пиджак заталкивает в сумку. Как ребёнок, собирающий конструктор не по инструкции, а пожеланию. То же сосредоточенное сопение, та же мимика, когда что-то не получается. Нико положил форму сомнительной чистоты в шкафчик. Одним из минусов физкультуры оказалась общая душевая без перегородок, которую Нико упорно игнорировал, даже если вымажется до состояния шахтёра. Несмотря на внешнюю рассеянность в одежде, Уилл одевался быстро, как на войну. Просто если промедлишь — Нико покинет помещение, а потом ищи его по всей школе. Но сегодня ди Анджело понуро сидел на скамейке и одевался куда медленнее обычного. Молчал. Не отвечал ни на подначки одноклассников, ни на вопросы Уилла. — Твои колени, — сказал Уилл только они вышли из раздевалки. — Болят, да? Ты наверняка мог занести заражение или что-нибудь ещё. Пойдём к медсестре. — Нет. Нет. Нет, — тихо ответил Нико, скривив лицо от неприятного ощущения на долю секунды. — Я не пойду к медсестре. Если хочешь — пожалуйста, даже не стану мешать. — А я не спрашивал, а утверждал. — Нет, — отрезал ди Анджело, выбирая самый безлюдный путь до школы, хоть по другому пути они и добрались бы куда короче. За высоким забором расстилался подлесок. Вечно Соласу какая-та идея разной степени бредовости в лохматую голову влезет, ладно бы только влезла. Так она оттуда ещё и выходить не желает, заражая носителя головы неизлечимой одержимостью, достойной высочайшей премии в жанре зомби-апокалипсис, потому что в такие моменты Солас напоминал инфицированного человека без малейшей надежды на спасение. Уилл в своём уилловском жесте перехватил его руку в районе кисти, ему только патента не хватает на этот коварный захват. Потянул на себя, со вниманием рассматривая боевые раны ди Анджело на ладонях. — Пустяки, — отмахнулся Нико. — Никто не умирал от пары царапин на коже. Как оказалось, если Нико ди Анджело не убьют царапины, то это намеревался сделать Уилл Солас, невзирая на врачебную клятву не навредить. У него не было ни практики, ни теории, ни диплома, зато было огромное желание стать одним из тех людей, спасающих жизни других. «Это как рыцарство, но гораздо интереснее». Из него выйдет тот ещё врач. Лучше убейте меня, доктор, только не лечите. — Я просто покажу тебе медпункт и запру тебя в нём до тех пор, пока медсестра не продезинфицирует твои ссадины. — По-прежнему нет, Уилл, отстань. — Не заставляй меня прибегать к крайним мерам, Нико, — полушутя, полусерьёзно пригрозил ему Уилл. Ди Анджело насмешливо фыркнул: что ты мне сделаешь, Солас. — Почему ты не ходишь в столовую? — внезапно спросил Уилл и на секунду Нико опешил. Его взгляд переместился с носков туфель на лицо Соласа. Он уже хотел выпалить «что», почти сорвавшееся с потресканных от ветра губ, но смолчал, насупился. Уилл продолжал говорить. — Тебя не было на завтраке ни сегодня, ни вчера, как и на обеде и ужине. Тебе не по нраву местная еда? Прежде чем Нико открыл рот, Солас нетерпеливо перебил его: — Я не думаю, что это так, потому что ты также не заходишь в общую комнату. Это странно даже для тебя, Нико, — предположения Уилла имели здравый смысл, однако это по-прежнему раздражало. — Избегаешь людей? Нико рассеянно смотрел на играющих в крикет ребят со второго и четвёртого курса. Один из них что-то кричал другому. — Знаешь, думаю, ты прав, — пробормотал Нико, а затем, наткнувшись на лёгкое непонимание со стороны Уилла, пояснил. — Не в том, что я избегаю людей, а в том, что мне нужно в медпункт. — Не надейся, что удалось увильнуть от разговора, — тон Уилла был недовольным, несмотря на это он подхватил ди Анджело под руку, как неугодную невесту к алтарю, и потащил в сторону оживлённой аллеи. Нико позволил себе мимолётную улыбку, которая вскоре исчезла. На английском Нико сидел уже с пластырями на коленках, Уилл — грустной миной ребёнка, которому обещали на Рождество радиоуправляемого робота, а подарили анатомический атлас. Ему так и не удалось разговорить товарища, который только отмахивался. Надо отдать должное Соласу: на уроке стало значительно тише, так что со второго ряда Нико слышал одноклассника, читающего отрывок из Одиссеи. Хит мастерил из тетрадных листов кораблики, уверяя мистера Дэвиса, что это имеет непосредственное отношение к правителю Итаки. В итоге кораблики закончили своё плавание в мусорной корзине. Скучающий Хит, когда до него дошла очередь, протяжно взвыл: — Скукота. Мистер Дэвис услышал его высказывание, наградив ученика укоризненным взглядом из-за тонких стёкол очков. — Тем не менее, мистер Штайн, вы должны проходить это по программе. Культурное образование — важная вещь, как и во времена Древней Греции, так и в двадцать первом веке. Особенно для вас, — мягко улыбнулся учитель. Сидевший по левую руку от Нико Солас, нарочито громко фыркнул, чем привлёк к себе внимание мистера Дэвиса. — Хотите что-то добавить? — несколько настороженно уточнил он, не зная, чего можно ожидать от ученика, который пару дней назад громко переговаривался, а теперь сидит и слушает. Нико отвлёкся от расписывания ручки на полях тетради, посмотрел на Уилла с недоумением. Он разделял его мнение по поводу интересности этого чтения, но не мог понять, что тот хотел добиться своим протестом. — Нет, просто… — Уилл взмахнул руками неловкой птицей-киви, словно пытался взлететь. — Вы же сами сказали, что культурное образование важно, но оно же не ограничивается только старыми книгами, или чем-то вроде этого. — Мы могли бы посмотреть фильм, — вяло согласился Хит, чья реплика так и осталась не услышанной преподавателем, зато вездесущая Кэти Гарднер обернулась на одноклассника. — В те времена ещё не было кинофильмов, тупица! — Театры были, — неожиданно включился в спор Нико, вспомнивший уроки истории мистера Тайлера. — Сатира и трагедия. Всем либо было весело… — Либо все умирали, — закончил за него Уилл, весело улыбнувшись. Нико фыркнул, отвернулся к своему учебнику. — В целом, вы правы. Иногда первоисточник, — мистер Дэвис добродушно усмехнулся, — бывает той ещё «скукотой», но мы, а точнее, вы, должны изучать его. Таковы правила жизни, хоть и не всегда справедливы. И вряд ли директор позволит сводить вас в театр. — Зачем идти в театр, если можно устроить театр, — философски рассудил Уилл, чем вызвал смешки слушающих их дискуссию учеников. — Мы могли бы поставить пьесу, или что-то подобное… — Так, — уголки губ преподавателя подрагивали, словно он сдерживал улыбку, но взгляд карих глаз оставался серьёзным. — Ваше участие очень похвально, но предлагаю вернуться к теме урока. Нежелающий сдаваться Солас разочарованно выдохнул, Нико убрал книгу. Искривлённая линия рта выдавала состояние Уилла лучше, чем любые фразы. Нико легко тронул его за плечо, собираясь сказать что-то утешительное, но одёрнул себя. — Почему ты пристал к нему? — поинтересовался Нико, терпеливо ожидая собирающего свои вещи товарища. Уилл как нарочно делал всё медленно, то ручка упадёт, то тетрадь. Наконец он не выдержал: — Подожди меня за дверью. — Как хочешь, — безэмоционально произнёс ди Анджело. Хищный взгляд Соласа, направленный на мистера Дэвиса, не сулил последнему ничего хорошего. Нико остановился у окна, раздираемый противоречиями: уйти и оставить Уилла одного, или подождать. С одной стороны, он ему не нянька, у ди Анджело были свои дела, а с другой Уилл попросил остаться. Поступать так было не совсем хорошо для друзей, но они ими и не были. Всё равно Уилл сейчас пойдёт на ланч, затем у Нико география, у Соласа — биология (как оказалось, биология у них раздельная: Уилл выбрал расширенный курс). Вместо этого Нико поднялся на четвёртый этаж, выложил на столик в комнате ненужные книги. И долго смотрел на календарь, точно за цифрами скрывалось что-то большее. Нико думал над своим поведением, как наказанный по собственной воле ребёнок. Поступал ли он логично, избегая Перси Джексона? Нет. Был ли Перси Джексон виноват в смерти его сестры? Да? Изменит ли это что-то? Нет. И всё же ему предстоит пойти на ланч. Нико вошёл в столовую с максимально отстранённым лицом, несмотря на то, что опоздавшего сразу заметил Уилл Солас, сидевший во втором ряду. У него просто какой-то талант высматривать его среди толпы. Нико отвернулся к раздаточной стойке, ощущая на себе взгляды учеников. За самым ближним к нему столом сидели восемь ребят: Аннабет, Джейсон, несколько незнакомых ему людей и Перси Джексон. Джексон смотрел внимательно своими зелёными глазами, всматривался. С Джейсоном Нико сегодня уже виделся, Аннабет он машинально кивнул вместо приветствия: они немного общались за это время. Октавиан сегодня не наблюдался за любимым столом Нико, это немного порадовало его. Пайпер ковыряла пластиковой вилкой в салате и украдкой кидала взгляды на тот самый стол, в сторону сидящего к ней спиной Джейсона. — Привет, — тихо буркнула она. — Привет, — Нико не было никакого дела до её переживаний, это был стол аутсайдеров среди аутсайдеров. Здесь не было обязательно состоять с кем-то в дружеских отношениях. Тем не менее, он буднично спросил. — Что-то случилось? Пайпер отмахнулась. Приём пищи ещё не закончился, но Нико видел, как несколько человек покинули помещение. Уилл поднялся из-за своего места, сказав что-то своим приятелям, при этом смотря в сторону Нико. «Подожди меня за дверью» неприятно кольнуло. — Рад, что ты бросил свои странные пристрастия к голоданию и начал нормально питаться, — прокомментировал Уилл. Нико ненавидел брокколи, но сейчас они казались довольно вкусными. — Ты и так тощий. Нико не ответил, полностью поглощённый процессом поедания брокколи. Уилл ждал, когда он доест, наверное, чтобы спросить, почему тот ушёл. Или… просто ждал. Секунды прошли быстро, ведь время не останавливается даже если попросить. Перси Джексон остановился рядом, Нико посмотрел на него исподлобья. Несказанное «что ты здесь забыл?» застыло в воздухе, вдыхаясь в лёгкие ядовитым газом. — Эм, привет, Нико? — неловкое приветствие прозвучало с вопросительной интонацией, точно Джексон и сам не знал, чего хочет. Не знает, кто перед ним. — Привет, — безразлично повторил Нико. Ощущалось дежавю в этих неспланированных фразах поставленной криво пластинки с шипящими звуками вместо старой музыки. Ему хотелось кричать от обиды, потому что, какова вероятность, что этот человек окажется здесь? Нико рассматривал Джексона через тёмные волосы, которые закрывали обзор; через болезненную призму прошлого, в которой он видел мальчугана с раскрасневшимся носом и идиотской шапке с помпоном. Джексон попросил выйти, Нико подчинился. Складывая грязный поднос к остальным, Нико знал, что Уилл настороженно наблюдал за ним. Какая прелесть. — Как твоя мать? — спросил Нико, осматривая пустой коридор, в котором они остановились. Почти все были на ланче, но ненадолго. — Моя мать? — переспросил Джексон, лохматя короткие волосы. Нико почему-то подумал, что этот жест неправильный: Перси никогда не ерошил причёску. Это невольно напомнило ему об Уилле. — Она в порядке. Небольшая авария, машину занесло в кювет, но с мамой всё в порядке. Просто ездил проверить как она. Но с ней ещё и отчим, так что я не беспокоюсь. — Рад слышать, что с ней всё в порядке. — Послушай, Нико… — Джексон потупил взгляд, рассеянно озираясь. — Если тебе интересно — я больше не ненавижу тебя, так что можешь не извиняться, — грубо оборвал его Нико, сутулясь. По привычке Нико хотел спрятать руки в карманы, но вспомнил, что он не в куртке. Ему не хотелось говорить с Джексоном, это утомляло. — Зря ты подошёл ко мне. Получилось даже более дерзко, чем он хотел. Что поделать, никто не накажет за плохие манеры кроме угрызений когда-нибудь проснувшейся совести. — Я просто… Мне так жаль, что всё так получилось тогда. Я не… — О боги! — раздражённо вскрикнул Нико, скрещивая руки на груди— Послушай, Джексон, я ни в чем тебя не виню, не ненавижу. Всё. Отстань от меня и присоединись к своим друзьям. Оставь в покое. Перси отшатнулся от него, как от удара, и в этих глазах Нико увидел непонимание. Нико подавил желание ухмыльнутся просто потому, что не любил улыбаться. Глупое мимическое движение, не несущее никакого смысла. Скорее всего, Джексон проводил параллели с тем Нико ди Анджело и с этим, который стоит перед ним. И не нашёл ничего общего. — Если тебе нужна будет помощь, я всегда постараюсь помочь тебе. Я знаю, что я сильно виноват перед тобой и мне жаль, это не исправить, и… — Перси снова запнулся, скомкано закончил фразу, — Бьянка была и моим другом. — Она была моим миром. Мне не нужна твоя помощь, Перси Джексон.

***

Лампа освещала комнату тусклым белым светом. Тени на стенах выглядели зловещими. Фрэнк уже спал, беспокойно ворочаясь. Нико дописывал домашнюю по алгебре, подпирая рукой подбородок. За окном было темно. Спокойное время ночи ему всегда нравилось и никакая темнота не пугала. Нико устало повернул голову от окна. — Да, да, я знаю. Прости, — тихо прошептал он, опасаясь разбудить соседа. Призрак Бьянки смотрел укоряюще. Он не будет спать сегодня ночью.