Чёрный свет солнца

У Нико всегда были незначительные проблемы с семьёй, на которые он обычно предпочитал не обращать внимания, как и на сам факт существования семьи. Просто его семью нельзя было назвать обычной, и, если говорить честно, у него были не проблемы с семьёй, а одна глобальная катаклизма всей жизни – семья. Так уж вышло, то ли звёзды так сложились, то ли не повезло: его отцом оказался директор достаточно крупной на территории штатов корпорации по производству огнестрельного оружия. Но даже это не являлось основной трагедией его драмы: у отца были братья, отношения с которыми в последнее время накалились, а у них дети. И вот тогда то и всё пошло по наклонной. Когда Нико познакомился со своими кузенами много, много лет назад... И как бы Нико не пытался отгородить себя от своей семьи, он с теплотой рассматривал фотографию, которую отправила ему на телефон Хейзел. Просто это Хейзел, со своими акварелями, курчавыми пышными волосами и огромными карими глазами. Сводная сестра. Не семья, гораздо ближе, лучше, роднее. Они были знакомы всего ничего, но у Нико появилось стойкое чувство того, что знает её всю свою жизнь, хоть это и звучало абсурдно. Они просто похожи. И Нико серьёзно беспокоился, пока Хейзел лежала с пневмонией. Как жаль, что Хейзел на другом конце Америки и провести с ней время совершенно невозможно. Вселенная повернула где-то не туда, ведь вместо хороших людей Нико общается со всеми остальными. Корешок взятой из библиотеки книги больно упирался под рёбра, напоминая о том, что он хотел почитать «Маленького Принца» до того, как ему написала Хейзел. Нико прижимал книгу к собственному боку абсолютно иррационально, сосредоточившись на мыслях и переписке с Хэйзел. Нико убрал телефон обратно в карман, заодно сверяя время дисплея с большим циферблатом часов в коридоре. Спешат на минуту. Топот ног множества учеников заглушил очередное объявление из красной коробки громкоговорителя на стене, и оно так и осталось незаконченным. Нико предусмотрительно отошёл от двери в кабинет литературы, чтобы его не сбили выбегающие оттуда подростки, убрал книгу за спину. За то время, что он ждал Уилла с его отработки по литературе, которую тот получил за проваленный срез, он успел почти что забыть о нём, и искренне обрадовался светлой макушке Соласа. Нико махнул ему рукой, выдавая своё присутствие, чтобы Уилл смог увидеть его. Уилл пробился через толпу подростков, а Нико отметил, как много учеников получило наказание от мягкого мистера Дэвиса. - Это был худший час в моей жизни, даже хуже, чем двухчасовой симфонический концерт в Остине, когда у одного из скрипачей порвалась струна, а маленькая девочка пинала моё кресло, - с чувством поделился Уилл, оборачиваясь на толпу. – У Дэвиса только одна цель в жизни – нести просвещение в наши головы, и с ней он справляется слишком... слишком. - Все учителя так делают, - просто прокомментировал Нико, цепляясь взглядом за мальчика из потока, который выглядел старше четырнадцати. Пухленький, с вьющимися белесыми локонами и острым прямым носом, внешность не то чтобы красивая, а привлекательная, привлекающая. Он держался в стороне ото всех и выглядел нелепо испуганным. - Сын нашего директора, - Уилл заметил направление его взгляда. – Не знаю, как он получил своё наказание, но переживал за это сильно. Бедный парень. Вид у него был действительно подавленный, глаза покраснели, будто он плакал. - Не знал, что у мистера Д есть сын, - мысль о том, что ребёнок директора учится в этой школе, ходит по коридорам и изредка встречает своего отца в кабинете, казалась неправильной. Прям как снег в октябре. - Двое, - коротко поправил Уилл, но больше ничего пояснять не стал, и Нико пожал плечами, скоро выкинув парня с белесыми волосами из своей головы. Осень была видна уже сильнее. Листья из оранжевого сменили окрас на багряный, больше не шуршали под ногами, только лишь сминались в землю, где через месяц будут скрыты ото всех налётом снега. Нико сорвал пару листьев с миниатюрной яблони, ряд которых рос вдоль тропинки, для своего гербария в книге по разговорному английскому языку. Пальцы озябли, в кончиках покалывало. На стадионе тренировалась команда; хоть Уилл и не показывал больше своего разочарования по поводу желания играть, но часто искривлял губы в гримасе, отворачивал голову в сторону, надеясь, что его не видно. - Кэти вместо меня будет читать текст завтра на празднике. Не то чтобы мне так хотелось, но из-за моего проваленного теста успеваемость понизилась, и – Уилл глубоко вздохнул, а затем быстро продолжил, смешивая фразу в одно большое слово, – и слова передали ей. Это похоже на некий сговор против меня во всевозможных школьных соревнованиях и всяких концертах. Молодой помощник садовника, в измятой и грязной куртке, лениво собирал листья в кучу граблями без двух зубцов. Ветер подхватывал их, кружил, и они разлетались в вальсе под тихие ругательства парня. Подростки разбились на небольшие группки и наслаждались пока ещё тёплыми осенними днями. Небо затянуло тучами, и так излюбленного Уиллом солнца не было видно, его волосы померкли, из златого их цвет сделался песочным. Нико захотелось дотронуться до них, чтобы ощутить их тепло, которое они излучали, казалось бы, даже в такой серый день. - Это ещё не является концом света, не думаю, что тебе стоит так переживать, - негромко произнёс Нико. – Успеешь проявить свои таланты в этой жизни. - Ничего-то ты не понимаешь, - отмахнулся Уилл, его голос сорвался на свистящий хрип после шипящих, и он закашлялся, остановившись. Ди Анджело стал рядом, не зная, что делать. Беспомощно скользнул взглядом по Уиллу. Он ненавидел моменты, когда нужно что-то делать, а он не знал что именно. - Эй! – Нико осторожно дотронулся до его надплечья, слегка дёрнув на себя. Уилл шумно втянул воздух, затем рывками выдохнул его, откинул голову назад, тем самым сбрасывая руку Нико. Дыхание Уилла было неровным, но кашель прекратился. - Вот незадача... – тихо пробормотал он, глядя в небо бессмысленным взором. Подобие причёски разметалось, в глазах застыла влага, и он часто-часто моргал. – Похоже на то, что я заболел. - Действительно, с чего бы это, - невольно подражая его тону откликнулся Нико. Он поймал себя за тем, что опять слишком сильно сжимает несчастную книгу, и расслабил онемевшие пальцы. Свёл волосы назад. На смену беспокойству пришла нелогичная злость. – Тебе стоит внимательнее следить за своим здоровьем. В ответ Уилл беззаботно рассмеялся и улыбнулся своей глупой солаской улыбкой, Нико захотелось пнуть чем-нибудь этого безответственного идиота. Будущий доктор, а ведёт себя неподобающе, о чём хотел напомнить ему Нико. Выразить своё отношение к Соласу в полной мере мешала книга, не то бы Нико по привычке скрестил руки на груди, как делал до этого. Уилл смотрел ему прямо в глаза, не желая переводить взгляд, это определённо смущало и раздражало. Нико собирался высказать своё негодование халатностью Уилла, но кто-то с силой дёрнул его за руку. - Чт...? – Нико от удивления поддался манёвру, чудом устояв на ногах. Плечевой сустав кольнуло острой болью, и Нико зашипел, повернув голову в сторону нежданной угрозы. Парень лет семнадцати стремительно убегал от них, в его руке было зажато что-то жёлтое. Недоумение Нико быстро переросло в ярость, когда он обнаружил под пальцами воздух. Уилл смотрел вслед вора с раздражённым пониманием. - Это Трэвис Стоулл, тот ещё хулиган и недоумок, - с неприязнью пояснил Уилл, но ди Анджело уже не слышал, устремившись в погоню за парнем. – Нико! Не самая лучшая идея – устраивать гонки по школе, но Нико было наплевать, даже если их увидит кто-то из преподавателей. Учащиеся отпрыгивали в сторону, чтобы их не сшибли, некоторые не пожалели и заковыристых ругательств для этого. Парень – Стоулл – обернулся, увидел преследователя и неприятно ухмыльнулся. Нико перепрыгнул через небольшую клумбу с цветами, повернул в сторону главного входа, ускорился, стараясь нагнать уже влетевшего туда Стоулла. В каждой школе были свои задиры, и эта не стала исключением, но Нико не ожидал такого подвоха после того, как проучился здесь несколько недель. И разозлился на себя за эту оплошность. Адреналин вместе с яростью стал не лучшим сочетанием, Нико не успел во время притормозить и с разбегу врезался в дверной косяк. Дежурные ученики смерили его удивлённым взглядом, и один из них сказал что-то про правила поведения. Стоулл повернул за угол к лестницам, отставать от него Нико не собирался, поэтому нравоучения можно пропустить. То ли Стоулл был мастером спорта по бегу с книгой от препятствий в виде ди Анджело, то ли его лёгкие были размером с космический корабль. На третьем этаже Нико выдохся, пропустил ступеньку, споткнулся и практически упал. Стоулл рвался на четвёртый этаж зачем-то. На пролёте четвёртого этажа Нико потерял его из виду, и недоумённо оглянулся, останавливаясь. Поселилось неприятное чувство, что Стоулл мог быть в своей комнате, но это вряд ли. Но в коридоре его точно не было. Нико упёрся лбом в стену, пытаясь отдышаться, но лёгкие горели огнём. Разумеется, можно было пойти к мистеру Браннеру и объяснить ситуацию, чтобы Стоулл вернул книгу, которая принадлежала даже не ди Анджело, а библиотеке. Однако этот ход бы подчеркнул, что справиться со своими проблемами он не в состоянии, это только всё усугубит. Нико обошёл этаж ещё раз, мельком заглянув в душевые, в девчачьем крыле не было, как и в общей комнате. Отчаявшись, Нико сел на верхнюю ступеньку, игнорируя взгляды окружающих. Поражение отвратно жгло. Уилл обнаружил его в подавленном состоянии на всё той же ступеньке. - Ребята сказали, что ты быстро бегаешь, но они были недовольны, что ты делаешь это в школе, а не на поле, - неловко пошутил он, становясь позади Нико. Нико промолчал, рассматривая носки своих туфель на предмет чего-то интересного. Не нашлось. - Хэй, это же Трэвис, он постоянно так... развлекается, - Уилл замялся, подбирая слово, подходящее ситуации. – Он и его брат – просто гроза всей школы, но не воспринимай это так близко, эти их шутки хоть и неприятные, но не выходят за рамки. Затем, немного промолчав, он добавил: - Чаще всего. - Мне плевать, я просто хочу вернуть свою книгу, - после недолгой паузы ответил ди Анджело. Уилл положил ладони ему на надплечья, Нико вяло мотнул головой, собираясь сказать что-то протестующее, но он слишком устал этой погоней и последующим поражением. Мимо проходили ученики, Нико готов был поспорить, что они смотрели с недоумением, он их не видел: наклонил голову так, что чёлка закрывала обзор. Уилл ободряюще сжал его плечо. Ненадолго, самую малость, мир растворился, и последним напоминанием о своём не одиночестве в нём служило только тепло рук Уилла. Дело вовсе не в книге, не в Стоулле и даже не в школе. Нико поднялся со ступени, одёрнул полы рубашки и поспешно попрощался с удивлённым Уиллом. Когда Нико рухнул на не застеленную кровать, в кармане пиджака что-то зашуршало. Смятые бордовые листья. Хотелось спать, погрузиться в вакуум навсегда, а в то же время – бежать. Важна не точка назначения, а процесс. На столе были неаккуратно свалены учебники и тетради, на стене висел календарь, маленькая плюшевая панда отражала свет лампы своими глазами-стёклышками. Всё это отчего-то нагоняло липкую тоску. За окном по-прежнему сверкали голыми ветками деревья, лишь некоторые не успели сбросить медь листьев на землю. Несмотря на то, что его сосед является жаворонком, Нико всё равно просыпался раньше. Даже если проспал всего несколько часов и абсолютно не выспался. Режим сна находился в плавающем и непостоянном состоянии, и ди Анджело не следил за ним. В душевых, куда пришёл Нико, было тихо и пусто, что немудрено: в такую рань все предпочитали отсыпаться в кроватях. День предстоял важный, жаль, что явиться на мероприятие было сказано всем. Мистера Д не радовала перспектива блуждающих по этажам школьников, у которых в голове гулял ветер. Нико поддерживал в этом директора, однако особого счастья от общества одно и старшекурсников не испытывал. Зеркала были испещрены мыльными пятнами, протерев одно из них, Нико не добился положительных результатов – поверхность стекла теперь стала мутной и белесой. Громко фыркнул от раздражения. «Глупо всё это», - подумал Нико, пена с волос падала на глаза, заставляя закрыть их, от шампуня пахло чем-то непонятным, похожим на яблоко или полевые цветы, под босыми ногами кафель оставался таким же холодным и мокрым. Под «всё» подразумевалось и мероприятие, и школа. Сон всё никак не желал выходить из головы, размытые эпизоды то и дело вставали перед взором. Италия примерно десять лет назад, отца долгое время не было дома, а по приезду возвращается домой с незнакомыми людьми, двумя детьми и усталостью. Мама уходит вместе с ними, сказав пару слов (черты её лица смазаны, а вместо фраз воспроизводятся помехи). Дети остаются в комнате одни. Он растерянно смотрит на мальчика и девочку, что стоят у двери неприкаянными. У девочки иссиня-чёрные волосы, а у мальчика малахитовые глаза, которые кажутся ему чем-то сказочно интересным, поэтому он обращается по большей части к нему, когда перебивает сестру. Он приветствует их на итальянском, а затем удивляется их недоумению. Бьянка говорит по-английски и мальчик с девочкой понимают её. Нико разочарован и обижен, когда зелёноглазый мальчик отвечает его сестре. «Как тебя зовут?», - уже английский, и, о чудо, мальчик адресует свой ответ ему. «Перси. Перси Джексон. А тебя?». И этот детский немного шепелявый голос является важным в тот момент. Вода уже обжигала холодом, Нико с шипением отскочил, зябко поводя голыми плечами, на которых скопились капли. Он слишком задумался и не заметил, как изменилась температура. Дрожащей рукой попробовал повернуть вентиль, чтобы прервать поток арктической жидкости, удивительно, что она не превратилась в лёд. Вентиль поддался, и, обдав брызгами в последний раз, вода перестала течь. Одетый в свою пижаму, с синим полотенцем, обмотанным вокруг головы, Нико не переставал стучать зубами от холода в такт своим шлёпающим тапочкам. Определённо, никто не должен видеть его в таком смехотворном состоянии. Что-то жёлтое у двери комнаты привлекло внимание Нико, он нагнулся и обнаружил свою книгу «Маленький Принц», которую кто-то положил туда. Нико нахмурился. И всё было бы прекрасно, если бы не один не спящий студент в коридоре, что внимательно смотрел на него. Спускаясь вниз, Нико заметил наклеенные на стены листочки из оранжевого картона, и это вызвало его улыбку. Ученики пребывали в радостно возбуждённом состоянии, доносились смех и разговоры. Уроков сегодня не было, поэтому Нико слонялся весь день по этажам, пока всех не позвали в актовый зал. В актовом зале было шумно, из колонок звучала музыка, повсюду пробегали учащиеся или суетящиеся педагоги, директор о чём-то беседовал с какими-то определённо важными особами, наверняка, родителями студентов, пришедшими пораньше. Людей было так много, что Нико забеспокоился, хватит ли им мест в зале. В него уже врезались пару раз, поэтому Нико благоразумно решил занять себе кресло, желательно, поближе к выходу. Кайла, сидевшая на последнем ряду, выделялась среди остальных толстовкой вместо рубашки и пиджака. Именно к ней Нико сел. Она совершенно не заметила его присутствия, продолжая смотреть на что-то в своём телефоне. - Эм, привет? – неуверенно буркнул ди Анджело. Кайла не ответила, тогда, всматриваясь в её лицо, он узрел провода наушников, и оставил свои попытки общения с окружающим миром. Вместо этого он осмотрелся. На сцене низкий курчавый парень настраивал микрофон, часто бегая от него к проигрывателю, а от проигрывателя к колонкам, играя роль местного техника. Делал он это быстро, а его дёрганные движения напоминали аниматроников, наталкивая на мысль о частом употреблении кофе. Бордовый занавес пошатывался, за ним явно проходило что-то оживлённое, однако чья-то бледная рука высунулась и одёрнула ткань, на этом за кулисами стало тише. Желтоватое пятно света быстро перемещалось по портьере – Октавиан с усердием пытался совладать с прибором, но получалось это плохо. На сцене и за ней вовсю кипела жизнь, Нико наблюдал за ней так пристально, что почти вздрогнул от голоса, раздавшегося совсем рядом. - Не день, а праздник, - констатировал Уилл, присаживаясь рядом. На его губах застыла улыбка, а волосы были взлохмачены сильнее обычного. – Кэти прогнала меня из закулисья, когда я случайно смахнул на пол листы с её речью. И прокляла меня так, что точно не забуду это. Кажется, это была латынь. - Заслужил, - не раздумывая, согласился Нико, блуждая взглядом по залу. На выходах стояли пары старшекурсников, и их предназначение явно состояло в том, чтобы не выпускать из помещения раньше времени. – В котором часу закончится это мероприятие? - М, дай-ка подумать... – Уилл провёл пальцами по подбородку, принимая самый философский вид. – Где-то часа через полтора, два. А что? Он хитро ухмыльнулся, и Нико еле подавил желание закатить глаза. Галстук Уилла был завязан, что неудивительно, довольно-таки безалаберно: Солас и школьная форма шли параллельными путями жизни; и привлекал внимание. Нико не знал, чего хотел больше: перевязать его нормально, или удушить владельца. - Хочешь откосить? – с наигранной невинностью поинтересовался Уилл. - Если потребуется, - кисло пояснил Нико, отворачивая голову от насмешливого взгляда товарища. Все потихоньку рассаживались по местам, кресло впереди занял высокий парень с ирокезом, закрыв своим затылком вид. Нико раздражённо выдохнул, повернувшись в кресле на столько, насколько это было возможным. Подлокотник неудобно упирался в рёбра, Уилл наблюдал за ним с любопытством. Нико только зыркнул на него, надеясь, что вышло злобно или рассержённо, но тот только тихо фыркнул. Верхний свет в зале потух, остался только кривоватый прожектор с не менее расторопным Октавианом, буквально повисшим на оборудовании, чтобы направить его в нужную сторону. Кто вообще пустил этого парня сюда? Тихие перешептывания ещё не завязли в оглушающей тишине, и Нико отчётливо слышал, как за пару рядов отсюда две его однокурсницы обсуждали раннее опадение листвы. Он попытался сосредоточиться на чём-то абстрактном, на тяжёлой ткани левого крыла занавеса, где располагалось маленькое выжженное пятнышко в форме кляксы. Небольшой пожар для одного человека. В полумраке стало невыносимо душно, даже жёлтое свечение, больше похожее на эпилептический приступ, не помогало. Слишком темно и тихо. Когда занавес раздвинулся, открывая миру и всем сидящим в зале, живую картину из ряда чинно стоящих учеников, чьи лица Нико при всём внимании не смог бы разглядеть, он был готов молиться на это. Самый первый ученик – мальчик со светлым пятном волос, начал читать не запоминающийся текст с правильной интонацией в неразборчивых словах, Нико смутно узнал в нём Джейсона. Тогда не случилось озарение, или не обрушились небеса. Джейсон говорил и говорил, затем передал микрофон низкой девочке, и так по всей шеренге студентов, где каждый из них сказал своё слово в монотонном прологе. Их речи аплодировали, и Нико поймал себя за тем, что тоже хлопает ладонями в этом престранном жесте. Ученики ушли в недра закулисной темноты, на смену им поднялся мистер Браннер. Директор оставался сидеть на первом ряду, предназначенном для преподавателей и педагогов, и не собирался принимать участие в мероприятии. Нико сидел на своём кресле с меланхолией в усталой позе, но пальцами впился в обивку подлокотника добела. Из вакуума его вытащило вторжение на его территорию тычком в плечо: Уилл заехал ему локтём в попытке поправить свои вечно лохматые волосы. Спешно пробормотал несвязные извинения, но ди Анджело не было никакого дела до этого. Нико встал со своего места во время длинного монолога мистера Браннера, изредка перебивавшегося шумом микрофона или шелестом страниц его речи, которые он положил на планшет-подставку. Нико планировал выскользнуть из зала максимально незаметно, но старшекурсник, выполняющий функции охранника, недовольно спросил, какого чёрта он делает, и он впал в прострацию, задумавшись над этим. Почувствовав себя максимально глупо, Нико оглянулся на своё место, уже собираясь совершить отступление, но рядом с ним материализовался Уилл. - Можно нам выйти? – участливо протянул он старшекурснику. - Подождите ещё час – и выходите, - милостиво разрешил местный цербер. - Понимаешь, - начал толкать свою басню Уилл, собственнически положив руку на плечо Нико. Ситуация приобретала комический характер. Парень-шкаф с двенадцатого класса и напротив него – Уилл со своей копной золотистых волос, вполне умеющий сойти за небесного ангела. – У моего друга клаустрофобия, и он не может находиться в запертых помещениях... - И? – грубо перебил его не понимающий парень, переводя взгляд с одного на другого, заподозрив подвох. Он скрестил руки на груди, нашивку с именем не было видно Отчаянно пытающийся не засмеяться Нико, постарался скрыть улыбку, опустив голову ниже. Вдохновлённый своей увлекательной историей Уилл продолжал цирк. - Короче, у него нарушено плевральное давление из-за... клаустрофобии. Вот, и-и-и, - Уилл замешкался, думая, чтобы ещё такого придумать, чтобы совсем-совсем поверили, – и-и из-за этого он может потерять сознание. Да-да, это синдром анаэробной недостаточности... Нико не сдержал тихий смешок, который угрожал перейти в истерический смех, и закашлялся. Уилл ощутимо ущипнул его за плечо. - Неужели не слышал о таком? – Уилл посмотрел на старшекурсника с поддельным ужасом в голубых глазах, и Нико был готов поспорить, что там плескалась насмешка. – Это проходят в расширенном курсе, и это очень-очень редкое заболевание. Примерно два случая на миллион. - Если тебе нужно выйти из зала, выходи, но с разрешения классного и без него, - старшекурсник явно говорил о Соласе, которого с чего-то невзлюбил. Нико хотел было пойти к своему месту и досидеть остаток вечера, однако у Уилла планы были несколько другими. Приподняв голову, Нико увидел на лице Соласа потрясающую упёртость. Всё ещё не разжимая пальцев на плече, он максимально горестно вздохнул. – Какая жалость, что мистер Браннер сейчас выступает на сцене. Он бы смог вам подтвердить, что у моего друга... синдром анаэробной недостаточности, но, увы. Придётся потом ему объясняться после, почему Нико не ушёл, и почему потерял сознание. Эх... Говорил это Уилл таким тоном, что Нико был готов и сам поверить в выдуманную Уиллом болезнь. Если парень-охранник и не был разжалоблен историей Соласа, то ему явно надоело слушать его красочные объяснения случаев смертности, и он отодвинулся в сторону, отходя от выхода. - Просто уйдите от меня, - раздражённое бурчание стало ответом на талант Уилла к актёрской игре. - Анаэробная недостаточность? – ядовито поинтересовался Нико, когда парень тихо затворил за ними дверь. Уилл обратил на него внимание не сразу, стоя в пустом полутемном коридоре. - Первое, что пришло в голову, - отмахнулся от него Уилл. – Разве это не классно? Школа почти пустая, все в актовом зале. - Планируешь что-то натворить? Поэтому и вышёл со мной? – за окном было светло, и этот яркий контраст после актового зала резал глаза до слёз. Нико моргнул, отворачиваясь от стекла. - Нет, - честно и с укором ответил Уилл, уперев руки в бока, как делал в раздраженном состоянии. Его голос был таким же хриплым, как и вчера, только с истеричными нотками. – Просто решил помочь тебе, разве это плохо? - Я не говорил, что это плохо. Остынь, Уилл. – тихо произнёс Нико, внимательным взглядом оглядывая незнамо чем взвинченного Соласа. В позе Уилла было что-то цепляющее. - Оке-е-ей, - на выдохе протянул Уилл, отходя дальше. Свет из окна падал на правую сторону лица, делая черты острее. – В следующий раз не буду помогать тебе, если это задевает твои чувства. Нико смерил непонимающим взглядом его уходящую фигуру. С одной стороны он не понимал, что сейчас только что произошло, а с другой хотелось окрикнуть Уилла. Пока он растерянно пытался сложить ситуацию в своей голове, Уилл дальше зашагал по коридору.