Звёздный перекрёсток

Перекрёсток «Рождение Демона»       «Бешеная Корнелия» — так ее прозвали при императорском дворе в краткий период блистательного и трагичного царствования там.       Графиня Корнелия Юфимия рен Фоск (*) происходила из обнищавшей родовитой аристократической семьи. Дальние родственники императора Доминика Стефана джан Аррикар (**) графы рен Фоск жили в своих отдаленных южных провинциальных владениях, от которых к рождению Корнелии остались родовое поместье да пара маленьких соседних городков. Потерявшая мать довольно рано, под опекой вечно занятого делами отца, умная и красивая девочка выросла не избалованной роскошью, твердо стоящей на ногах и уверенной, что знает реальную жизнь. Темноволосая и темноглазая, невысокая и изящная, она с малолетства скакала на самых норовистых лошадях, ловко владела кинжалом и арбалетом, участвовала в охоте наравне с мужчинами замка, прекрасно плавала и лазила по прибрежным отвесным скалам. Сильная, гибкая, упрямая, хитрая, она стала бы прекрасным сыном. Но…была всего лишь дочерью.       Золотистая от природы кожа казалась еще смуглее от легкого загара, черные ресницы шелковыми опахалами подчеркивали высокие четкие скулы, полные алые губы открывали в улыбке белые жемчужинки ровных зубов, тонкая талия, высокая грудь и длинные сильные ноги сводили парней с ума, обещая райское блаженство. Чувственность расцветающего тела, не ограниченная излишней навязываемой моралью, рвалась на волю. Поэтому Лея решила, не откладывая дело в долгий ящик, выйти замуж за сына соседа. Свадьба с наследником состоятельного семейства позволила бы поправить дела отца, объединить владения и даже, может быть, побывать когда-нибудь при императорском дворе.       К сожалению, ее амбициозным планам не суждено было сбыться. Соседский сынок с удовольствием взял юную девушку в любовницы, не планируя ничего другого с нищей соседской малолеткой, а когда она объявила о беременности и потребовала назначить день свадьбы, предъявил разъяренному отцу «невесты» давно подписанный родителями договор о помолвке с другой. И одно из неотосланных приглашений на свою свадьбу через два месяца, приготовления к которой в семействах будущих новобрачных шли полным ходом. Он даже не отказывался признать ребенка, но о чем-либо большем речь не шла.       Наличие бастарда у аристократа обществом не осуждалось, а вот опороченную девушку с ублюдком в приданом выдать замуж было бы уже невозможно, поэтому граф рен Фоск проглотил оскорбление и после тайных родов отправил незаконного внука в семью одного из преданных вассалов, повесив на шею младенца золотой медальон с инициалами матери. Если семейная жизнь Корнелии в итоге не сложится, то ее бастарда можно будет сделать наследником состояния и титула по завещанию деда.       После произошедшего, отец и дочь наконец-то нашли время откровенно поговорить. Старый граф осознал, что его дочь выросла, и перевоспитывать ее уже поздно. А Лея на горьком опыте узнала, что нельзя строить далекоидущие грандиозные планы без элементарной подготовки. Ведь о будущей свадьбе соседского сына знали все, кроме нее, пропускавшей все «скучное» мимо ушей, уверенной, что весь мир вертится вокруг ее особы по мановению маленькой, но твердой изящной ручки. На семейном совете, состоявшем из отца с дочерью, граф признал верность направления мыслей Корнелии о необходимости для их семьи выгодного брака. И предложил ей отправиться в столицу к императорскому двору, где собирались «сливки общества», аристократическая верхушка, и где о бастарде никто не подозревал. Граф обещал обеспечить дочь письмом к императору, доводившемуся им родственником, и деньгами на дорогу, наряды и первое время. А дальше Корнелии предстояло справляться самой.       Император Доминик и императрица Наргиэллен весьма прохладно приняли новоявленную родственницу, но отказывать во внимании родне, хоть и дальней, не стали.       А Бешеная Корнелия взорвалась в размеренной атмосфере двора как комета в ночном небе. Прекрасная и гибельная.       Ее невозможно было не заметить — водоворот смоляных локонов до талии, сверкающие черными холодными алмазами выразительные глаза, золотистая кожа, алые, зеленые и золотые платья с черными аксессуарами, звонкий смех, серебряными колокольчиками звенящий везде, где бы она ни появилась… Она была маленькой, легкой, ловкой в движениях, прекрасной, быстрой и неуловимой, как ртуть. И такой же ядовитой. Растоптанная первая любовь, поломанная жизнь, вынужденно брошенный сын, пережитое унижение мужской бесправной игрушки сделали девушку ехидной, язвительной, холодной и жестокой. Свою огненную страсть Лея держала теперь в жесткой узде, только дразнила ею мужчин на расстоянии, как тореадор быков красной тряпкой. Насмехалась, провоцировала, соблазняла, стравливала между собой соперников на свое внимание и унижала, отвергая любые попытки сближения.       Яркая внешность, резкое, вызывающе свободное поведение опытной женщины, способной постоять за себя даже с оружием в руках, откровенный, страстный и боевой характер при полной неприступности привлекли мужскую половину двора и вызвали презрение и ненависть у женской. Придворные дамы и девицы копировали императрицу — белокожую северянку. Спокойную, даже холодноватую крупную сероглазую блондинку, предпочитавшую строгую, без излишеств одежду в холодной бело-серо-синей гамме, ровное поведение, церемонные танцы, классическую музыку, неспешные прогулки в оранжереях дворца и прочие «женские» занятия, не имевшие ничего общего с поведением наглой чернявой выскочки.       Брак императора был договорным, как и всегда бывает в таких семьях. Со временем, возникли уважение и дружба, как признание личных качеств обоих супругов, но любви или даже страсти между ними не было никогда. Ситуацию ухудшало то, что императрица никак не могла забеременеть, принеся мужу и стране наследника — гаранта стабильности власти и будущего повелителя. Поэтому многие главы самых сильных родов начинали давить на императора, требуя поменять супругу, естественно, именно в их семьях были самые подходящие кандидатки на трон! И вот в этот закипающий котел интриг упала роковая провинциалка.       Она блистала. Танцевала до упаду, скакала на спор на неоседланных лошадях, катаясь на яхте, могла выкинуть за борт шляпку с обещанием поцелуя тому, кто вернет потерю хозяйке, или потребовать на чинной верховой прогулке в парке организовать тотчас же скачки между сопровождающими поклонниками за танец с победителем на вечернем балу. Но, наученная горьким опытом, никогда не заводила дело дальше, упрекнуть ее за недостойное поведение не смогли бы самые ревностные моралисты.       Поклонники добивались ее внимания, заваливая подарками: редкостями и драгоценностями, приглашениями и цветами. Практичная графиня подарки принимала, и часть из них продавала, чтобы заказывать новые платья и платить по прочим счетам, так как выданные отцом деньги давно кончились. Ей дарили коней и фейерверки, устраивали карнавалы и водили в элитные рестораны. Кстати, там она нашла любовь своей жизни — мороженое. С разными сиропами, свежими фруктами, орехами, шоколадной крошкой и печеньем, зефиром, безе и взбитыми сливками. Она праздновала жизнь, каждый ее день, каждый час, оставаясь близкой и недосягаемой. И главный самец империи, конечно, тоже не смог пропустить этот женственный праздник жизни и страсти.       Мало кто знал, но император Доминик был по характеру близнецом Корнелии. Высокий крупный мужчина, смуглый, черноволосый и черноглазый, с мускулистым телом воина и изворотливым циничным умом политика, он прятал под ледяной маской идеального правителя кипящий вулкан страстей. Южная страстность и змеиная точность и холодность, доставшиеся от второго облика, органично сочетались в нем, не противореча друг другу. Но если равнодушие и расчет требовались ежедневно, то выпустить копившиеся страсть и ярость джан Аррикару было негде. Пожалуй, лишь на поле боя он мог выплеснуть их наружу, поэтому всю юность и большую часть зрелости провел в войнах, укрепляя и увеличивая свою страну, принимая личное участие в боях. Его называли Неистовый Доминик и Черный Демон, особенно видевшие второй облик — черного нага, сохранившийся только в императорской семье Истэрраэли. Огромный полумужчина — полузмей в неуязвимой антрацитовой чешуе, ужасающе совершенный, наделенный силой, скоростью и реакцией пяти тренированных воинов, сражающийся оружием, руками, хвостом и даже ядовитыми зубами, непобедимый и неуязвимый. Легенда своего времени. Его боялись мужчины и не любили женщины. Нет, они стремились в его постель всегда, еще в бытность кронпринцем, в расчете на благосклонность и дорогие подарки. Но его самого не хотел никто, даже собственная жена. Слишком чувственная, развратная, искушенная, порой жестокая страсть императора плохо переносилась слабыми женскими телами и психикой. Пострадавшие любовницы быстро и тихо исчезали с глаз, вот только императрице бежать было некуда. Но она после пережитого в первую брачную ночь стыда и ужаса, смогла договориться с мужем о приемлемых для нее супружеских обязанностях, дав ему полную свободу в плане прочей личной жизни. Посещать бордели, где пристрастия Демона могли бы удовлетворить, было невозможно даже под маской, охрана и натура выдавали сразу. В неконтролируемой страсти Доминик непроизвольно принимал свой второй облик, пугая и калеча партнерш. Поэтому ему пришлось научиться жестко контролировать себя, сохраняя холодную голову всегда, особенно в самые жаркие моменты, и вынужденно предпочесть в постели крепких мужчин, способных выдержать его нечеловечески сильные объятия и нестандартные развлечения.       И вот тогда, когда все вроде бы устроилось, при дворе появилась ОНА. Такая же бешеная, страстная, неистовая и неуправляемая. Горячая и ледяная, соблазнительная и недоступная. Он пригласил ее всего на один танец, ставший роковым. Кровь боевых змеев нашла свою родню. Кипящая страсть императора и ледяное жизнелюбие графини, морозное величие правителя и безголовая бесшабашность провинциальной девчонки, вечные жесточайшие правила и отсутствие даже понятия об их существовании…       Когда эти две катастрофические по отдельности волны цунами столкнулись в противостоянии характеров, содрогнулось все государство. Потом досужие сплетницы утверждали, что Лея нарочно соблазнила императора, чтобы «подвинуть» бесплодную императрицу и занять ее место, что все ее поведение было игрой, заранее просчитанной шахматной партией, что император хотел поставить «зарвавшуюся» бедную родственницу на место и не устоял, что … Да много всего болтали. Но лишь двое знали истину — это была взаимная любовь с первого танца. Слияние двух одинаковых противоположностей.       Бешеная Корнелия и Неистовый Доминик не знали слова «нет». В том их единственном танце-сражении она манила, дразнила, притягивала и отталкивала, забыв про все свои продуманные планы на выгодное замужество и возрождение рода, а он ласкал и мучил, нежил и принуждал, разжигая и сгорая, забыв о положении, жене и сплетниках. И в постели Лея с упоением и восторгом приняла все, что давал ей жестокий возлюбленный, благодаря его за боль и удовольствие, сменявшие друг друга в водовороте страсти и прося не останавливаться. А когда свихнувшийся от вседозволенности любовник потерял контроль и обернулся черным нагом, пришла в неописуемый восторг. Маленькая гибкая золотистая змейка скользила по огромному черному телу, выцеловывая каждую полночную адамантовую чешуйку, и непробиваемый никаким оружием материал горел под припухшими губами. Тонкие сильные пальцы безуспешно пытались обхватить мощные нечеловеческие бицепсы, с визгом восторга убеждаясь — не хватает даже двух рук сразу. Нежное гибкое тело замирало в предвкушении невыносимого удовольствия в кольцах литого прохладного длинного хвоста, способного одним ударом убить лошадь или пробить насквозь каменную стену, но только нежно фиксирующего беспомощную дрожащую от страсти добычу, чтобы беспрепятственно доводить ее ласками до исступления. А когда император впервые в жизни позволил себе проскользить кончиком хвоста по тонким сильным бедрам, погружаясь им в тело возлюбленной, и та забилась в судорогах удовольствия, срывая голос, он рискнул. Член нага пропорционально больше человеческого, как и все остальное тело. Но разласканное лоно миниатюрной Леи приняло Доминика легко. Никакой боли, только чистый экстаз, сумасшедший полет и маленькая смерть в вихре золотистых искр, медленно тающих в сверкающих от счастья слезами двух парах бездонных влюбленных глаз. Закончилась упоительная ночь сладким совместным сном в уютной колыбели, свитой на широкой императорской постели из бесконечных черных колец. Наверное, они действительно были предназначены друг другу судьбой. Когда Корнелия объявила о беременности, император впервые всерьез задумался о разводе.       К сожалению, вторая беременность юной графини протекала тяжело. Лея подурнела, стала капризной, вспыльчивой, грубой и требовательной, чем доводила высочайшего любовника до белого каления. И он не решился. А потом оказалось поздно. Графиня Корнелия Юфимия рен Фоск умерла родами, дав жизнь сыну, принцу-бастарду Фредерику Ксандру.       Императрица и аристократия, с напряжением следившие за развитием безумного романа императора и наглой провинциалки, выдохнули с облегчением. А Доминик, положивший в холодную могилу Леи свое безутешное сердце, замкнулся в молчаливом горе. Единственным, кто мог теперь привлечь его внимание, оказался маленький Фредерик, которого джан Аррикар признал своим сыном, дал императорскую фамилию и объявил наследником при отсутствии законных детей. Такое решение снизило напор аристократии, настаивавшей на разводе бездетной императорской четы, и отодвинуло угрозу гражданской войны за наследство, неминуемой при отсутствии официально утвержденного преемника. На рождение второго незаконного внука старый граф рен Фоск прислал такой же медальон, какой он одел на шею старшему. Но увидеть мальчика не смог. Тяжелая болезнь приковала его к постели, а затем унесла в могилу, оставив Фредерика наследником по завещанию деда, получившим титул, старое поместье и небольшое пограничное владение в южных землях империи на берегу Тривейского (***) моря. Естественно, до совершеннолетия мальчика, наступавшего по законам империи в 15 лет, его наследством управляли опекуны, назначенные отцом-императором, которым было «мягко рекомендовано» восстановить доходность и изначальные размеры состояния и владений императорской родни к моменту вступления наследника в права. В далекой от столицы приморской провинции никто не знал, кем был отец нового графа рен Фоск и где он сам. О существовании старшего внука старый граф предпочел вообще забыть, чтобы не пачкать имя покойной дочери, только отписал его приемным родителям сумму денег, достаточную на содержание мальчика до совершеннолетия и на первое время взрослой жизни.       Малыша Фредерика поселили в покоях кронпринца, вызвав гнев императрицы, холодно проигнорированный мужем. Няньки и кормилицы не могли нарадоваться на живого и любопытного хорошенького малыша, которого они баловали неимоверно, пока однажды в детскую к одной из девушек не прокрался на тайное свидание рослый лакей, напугав проснувшегося не вовремя принца-бастарда. И проявилась фамильная кровь, унаследованная от отца и матери. Грудной малыш черной смертельной коброй взвился в колыбели, доведя до истерики и обморока няньку и до ранней седины незадачливого ухажера. Успокоить встревоженного змееныша смог только отец, примчавшийся на истерику прислуги возле детской.       Так и подтвердилось для всех сомневающихся происхождение ребенка, для которого оба облика оказались естественными, в отличие от его отца. Сам Доминик впервые обернулся после специального обучения в подростковом возрасте, и удерживать второй облик долго не мог, пользуясь им только в бою, где получал таким образом нечеловеческую силу и абсолютную неуязвимость. Принц-бастард же теперь менял форму легко, как дышал, просто для своего удобства. Особенно он любил в форме нага обвивать хвостиком руку отца, удобно сидя на его локте, когда они вместе гуляли по дворцу или императорским садам. Кстати, ему досталась любовь матери к мороженому. Это было единственное наказание за шалости, которого он действительно боялся — лишиться любимого лакомства.       Так и рос императорский наследник — принц-бастард Фредерик Ксандр джан Аррикар, граф рен Фоск, или Ферк, как он сам сократил свое имя, лет до трех. Пока императрица Наргиэллен, так и остававшаяся бездетной, не смотря на все анализы и осмотры, не взирая на все мучительные попытки зачать от игнорирующего ее мужа, не предположила, собрав и изучив все сплетни об удачливой сопернице, что супруг способен на зачатие только во втором облике. И не решилась потерпеть на благо государства и себя, так как призрак развода вновь замаячил на горизонте. Ведь высшим родам империи уж очень хотелось подложить свою ставленницу в постель императора, посадить свою марионетку на трон подле него и воспитать будущего правителя в угодном и выгодном для себя ключе. Ведь раз Доминик в принципе способен иметь детей, что подтверждает наличие признанного бастарда, значит, проблема в бесплодной императрице.       Наргиэллен оказалась права. Выслушав доводы жены и не желая нового кровавого передела власти при дворе и в государстве, уважая эту умную женщину, не ставшую его врагом даже после такого унижения, как роман с Корнелией, Доминик согласился на попытку. Конечно, не было страсти, не было нежности и золотых искр. Только жесточайший контроль каждого движения для достижения вожделенной цели при минимуме полученных травм. В результате в положенный срок родился сын Мигель Томас, через год, для надежности, другой — Луис Андерс, обеспечив государство законными наследниками и стабильностью, а императрицу — незыблемым статусом жены и матери императоров. Попутно лишив ненавистного бастарда всех его надежд на блистательное будущее.       Черный Демон был не только великолепным воином, умевшим расширять границы и усмирять соседей. Он также являлся опытным и умным политиком. И прекрасно понимал опасность наличия в правящей семье признанного старшего сильного бастарда — пожизненного источника смуты и махинаций, интриг и дворцовых переворотов.       Убить ребенка, ставшего последней отрадой, даром безвременно умершей Корнелии любимому, ключом к решению проблемы законных наследников и просто очень красивым и талантливым мальчиком, он не решился. Сам себе в этом не признаваясь, Демон не принял сердцем законных сыновей, ясно видя в них холодность и отчужденность нелюбимой жены. Да и кровь черных императоров-нагов пока никак себя не проявила. Сероглазые блондины ничем не походили на отца, оставаясь для него чужими.       Зато чернявый Фредерик — копия отца и матери, яркий, любознательный, бесшабашный, изобретательный, сообразительный, гордый, болезненно честный и добрый - грел застывшее родительское сердце своим щедрым золотистым теплом. Но и оставить сына при дворе император не мог.       Решение проблемы неожиданно подсказал начальник императорской тайной службы Рафаэль рен Серена. Будучи сам бастардом одной из знатнейших фамилий империи, он воспитывался в закрытой школе Теней — тайной организации, выращивающей и обучающей телохранителей, убийц, воров и шпионов высочайшего уровня, подчиненных лично императору. Рен Серена смог стать лучшим среди них и со временем занял пост главы школы, а затем и всей тайной службы. В то время ему было около 40 лет — самый расцвет для мужчины и профессионала. Но настала пора задуматься о подборе и обучении своего преемника, так как имеющиеся в наличии кандидатуры Рафаэля не вдохновляли совершенно. А юный Фредерик демонстрировал все необходимые данные, хотя был пока слишком мал, наивен и добр.       В личном храме императора хранился древний магический артефакт — Камень Клятв. Магии в мире Эльтарна больше не было, как и магов. Поэтому никто не знал точно, что это такое, как работает и почему. Но клятву, подтвержденную кровью, пролитой на Камень Клятв, нарушить было невозможно. Клятвопреступник погибал, где бы ни был, как бы ни прятался. Рафаэль сам в свое время, при занятии своей должности, клялся на нем в верности императору и поэтому знал о его существовании. Рен Серена предложил вариант, согласно которому Фредерик принес бы на Камне клятвы отречения от прав на престол империи, обезопасив будущее законных сводных братьев и свою жизнь, и верности императорскому дому. А затем можно отдать мальчика в закрытую школу Теней, найдя деятельному и умному ребенку занятие и применение, а заодно убрав его с глаз алчного жестокого двора, где доверчивого принца могли использовать, испортить или убить. После прохождения жесточайшего обучения, если он выживет и освоит программу, со временем, императорский бастард сможет занять пост рен Серены, служа своей семье и стране.       Джан Аррикар счел предложенное решение проблемы идеальным. Скрытый от мира, защищенный до срока сильнейшими бойцами империи, его мальчик научится выживать сам. Как бы ни сложилась в дальнейшем его судьба — это главное, что мог дать отец любимому сыну. Подарить ему жизнь еще раз. Никакие дармовые титулы и деньги не помогут, если не можешь защитить себя и то, что тебе дорого.       Так в шесть лет Ферк оказался в школе Теней.       Вспоминая впоследствии свое раннее детство, Фредерик видел красивые комнаты, добрые лица нянек, смуглое гордое лицо отца, часто проводившего время с сыном, тогда еще наследником, и холодный изучающий взгляд серых глаз красивой женщины. При каждой встрече с ней возникало странное ощущение: словно он задавал важный вопрос, а женщина не знала на него ответа. Потом узнала. И начались перемены. Мальчика переселили в дальнее крыло дворца, освободив комнаты кронпринца для законных сыновей-наследников. Добрые няньки пропали, сменившись строгими учителями и надутыми лакеями, которые довольно жестко относились к мальчику, недовольные необходимостью обслуживать бастарда вместо налаживания отношений с его братом — будущим императором. Отец заходил реже, занятый делами империи, мачеха вообще видеть ублюдка не желала, занимаясь собственными детьми.       Сообразительный малыш не жаловался никому на происходящее, но его проказы и шалости становились все изощреннее и безжалостнее. В таком юном возрасте он интуитивно как бы отзеркаливал окружающих людей, очень тонко чувствуя любую фальшь и подлость, изводя наглую прислугу и высокомерных придворных. Если отца за воинские заслуги называли Черный Демон, то сын получил от пострадавших прозвище Темный Демоненок, чему способствовали выразительная внешность и фамилия деда.       Ферк рос очень общительным мальчишкой, моментально, где бы ни появлялся, обзаводившимся друзьями, слетавшимися на его яркую жизнерадостность как мухи на мед. Часто эти друзья были из прислуги и мелкой аристократии, старше его по возрасту, но все смотрели в рот мелкому озорнику, предлагавшему невероятные каверзы и обещавшему захватывающие авантюры. Мальчишки излазили весь императорский дворец, включая хозяйственные постройки, подвалы и тайные ходы, а потом научились ускользать на улицы столицы. Вот там их ждали настоящие приключения! К сожалению, ни малолетний принц-бастард, ни его закадычные друзья-товарищи не представляли возможных последствий своих развлечений, пока однажды изнервничавшийся император, весь день проискавший любимого сына и уже отправивший отряд тайной стражи на поиски похитителей, не увидел его входящим вечером в ворота дворца. Смеющегося, пыльного, окруженного ватагой таких же замурзанных друзей, передающих друг другу изрядно покусанный пирог, явно украденный с уличного лотка, ведь карманных денег пятилетнему принцу и компании никто давать не додумался. Взбешенный и напуганный император стылым негромким голосом приказал страже отловить всех дружков принца и посадить под замок, чтобы завтра же отправить их в самую дальнюю от столицы закрытую школу. А начальника караула, упустившего царственного малыша без охраны в тот день, и явно не в первый раз, на глазах всего двора и самого Ферка высечь в назидание остальным ротозеям и изменникам.       Фредерик вначале даже не понял что происходит, когда его друзей внезапно похватали и куда-то увели, а доброго друга-капитана, часто закрывавшего глаза на шалости мальчишек и отпускавшего скучавших от безделья озорников в такой притягательный город, раздетого до пояса прикрутили к столбу. Пока не увидел и не услышал свист плети, первый удар и кровь, потекшую по спине застонавшего от боли человека. И второй удар он тоже пропустил, просто не успев добежать. Но потом маленькое тело в черном пыльном костюмчике закрыло собой раненую спину, и звонкий мальчишеский голос объявил:       — Это наказание заслужил я! Капитан исполнил мой приказ выпустить меня и моих друзей за ворота! Он не мог ослушаться! Если я отдал неверный приказ, то и наказание за него — мое!       Принца слышал весь собравшийся двор. И застывшему от бешенства и удивления императору ничего не оставалось делать, как кивнуть в знак согласия. Молча смотреть как отвязывают окровавленного мужчину, как на его место привязывают полураздетого пятилетнего малыша с яростным и упрямым взрослым взглядом, а затем как на хрупкую спину ребенка ложатся последние три из назначенных ударов кнутом. И незаметно сжимать ладони до крови из-под ногтей, радуясь про себя, что в запале не назначил провинившемуся больше ударов.       Еще он неожиданно для себя осознал силу воли и болезненную честность сына, который мог легко наплевать на проблемы прислуги или, если уж настолько жалко стало этого неудачника, закрыть перед наказанием свою спину непробиваемой фамильной чешуей нага. Но нет — гордец, упрямец и бунтарь. И снова пришлось каменно молчать, когда отвязанный сын с белым от боли лицом в накинутом на раненые плечи камзольчике твердым шагом подошел к отцу и, с вызовом глядя в непроницаемые глаза, отчеканил:       — Я понял, император, что значит отдавать приказы. Чтобы использовать это право, надо сначала научиться обдумывать последствия и всегда помнить о людях, которым их придется выполнять. Я благодарю Вас за этот бесценный урок и запомню его на всю жизнь.       Церемонно поклонившись по всем правилам игнорируемого им ранее этикета, принц-бастард направился в казарму, куда увели ранее раненого капитана, и только там упал в обморок. Их так и положили рядом на соседние кровати. Лечил обоих личный лекарь императорской семьи и довольно быстро поставил на ноги, но последствия этого происшествия разошлись кругами на воде, меняя линии судеб.       Виновного охранника разжаловали в рядовые, но оставили в дворцовом гарнизоне. А принцу-бастарду за храбрость, честность и ответственность были дарованы небольшое южное герцогство Леванта, расположенное по соседству с владениями графов рен Фоск, титул герцога Левантийского, герб с черным императорским драконом и девиз «Никогда не сдавайся».       Данное происшествие всколыхнуло все слои столичного общества. Слуги и солдаты восхищались самоотверженным поступком маленького принца, аристократы вспомнили о его существовании и скандальной истории появления на свет, просчитывая способы влияния и возможного использования, императрица встревожилась за будущее своих сыновей, а император заглянул на нежном детском лице в яростные непокорные глаза потерянной возлюбленной, но с твердостью и властью, которые он каждый день видел в зеркале. И задумался о будущем своего необычного ребенка.       Сам Ферк с того дня тоже изменился. Словно разом кончилось беззаботное бездумное детство, когда все вокруг хорошо, все добрые и ничто не может причинить боль, даже просто расстроить — немыслимо, не считая вялотекущей позиционной войны с прислугой. Раны от кнута на спине быстро зажили, оставив три тонких длинных почти незаметных шрама. Но нанесенные удары разбили вдребезги наивные розовые очки. Мальчик наконец разглядел усталость и одиночество отца, опаску и неприязнь мачехи, насмешки и унижения придворных лизоблюдов, тяжкий труд и бесправие прислуги, боль, голод и нищету на улицах сверкающей роскошной столицы.       Он больше не заводил друзей, взамен отосланных, хотя император, осознавший, что погорячился, пытался все исправить, подружив его с сыновьями аристократов, искавших милостей при дворе и с этой целью привозивших своих детей для компании императорским отпрыскам. Но и император, и аристократы, и сам Ферк уже понимали — положение бастарда при законных наследниках перечеркивало любые планы и отношения. За спиной Фредерика стоял только отец, а за императрицей с наследниками — ее родня, свита, рассчитывающая подняться при новых императорах, деньги, связи и будущая власть. Любые проявления симпатии к ненавистному «ублюдку шлюхи Корнелии» хоронили для придворных любой шанс поладить с императрицей, а слуги, потеряв отосланных в неизвестность детей, запретили остальным к нему приближаться.       Поэтому Ферк замкнулся, научился изысканно-вежливо избегать аристократических интриганов, окунулся с головой в занятия. Он научился скрывать свои чувства и действия под любезными масками, сторонился окружающих, осознав, что не знает, чего от них можно ждать. Его искренняя и теплая улыбка теперь была крайне редким гостем на живом лице. Прекратив глупые и злые шалости, мальчик теперь заранее тщательно обдумывал последствия своих поступков, а еще повадился проводить время с императорскими советником Ленаром рен Фаролас и шутом Даяннисом, или Даном, как его все называли. Эти двое людей — мудрые, язвительные, абсолютно преданные и знающие разные стороны жизни, включая ее изнанку, - стали, наконец, его первыми настоящими наставниками, в отличие от равнодушных наемных учителей.       Примерно через год после этих событий состоялся назревший откровенный разговор императора и его шестилетнего бастарда. Отец, не скрывая ничего, объяснил Фредерику его положение и перспективы на будущее. И передал предложение рен Серены. Большая часть сказанного новостью для принца не была. Только за подробный рассказ о матери мальчик был благодарен, так как о ней никто при дворе не желал упоминать. Тем более о чувствах к Лее и мыслях самого императора знал лишь он сам. Наконец-то мать стала для Фредерика живым человеком, а не бесформенным призраком. У нее появились лицо, характер, милые привычки и недостатки. Теперь в памяти сына она жила: дышала, танцевала, улыбалась, кружила головы, страдала, радовалась, любила и умерла, забрав с собой сердце своего сурового повелителя.       О собственных печальных перспективах мальчик тоже знал, этот год он потратил не зря. И предложенный начальником тайной стражи вариант обучения в школе Теней был действительно наилучшей возможностью выжить и устроиться в дальнейшем. От немедленного согласия его удерживали только два момента. Они были иллюзорны, эфемерны, порой малышу казалось, что он их придумал. Но с той ночи в лихорадочном жару после наказания кнутом у Ферка появилось твердое ощущение, что его судьба не здесь, не в империи, а где-то далеко. А еще ему начали время от времени сниться странные сны, где на призрачном ветру металось пламя длинных сверкающих бледно-золотых волос и тихий шелковый шепот с легким придыханием обжигал лицо. Что-то спрашивал, звал, ласкал своими звуками, не давая разобрать чуть шипящие слова неизвестного языка. После этих снов Фредерик просыпался в слезах от боли и счастья одновременно, а еще в груди медленно таяло чувство огромной непоправимой потери.       Мальчик не представлял, как рассказать обо всем отцу, и надо ли. Подумав, принц попросил отсрочку в два дня на размышления, а сам позвал своих наставников в показанный ему отцом личный императорский храм.       Вход в святилище находился в кабинете самого императора и открывался только каплей фамильной крови, несущей силу черных нагов. Вся троица заговорщиков вошла в открывшийся проход, осторожно спустилась по длинной слабо освещенной каменной лестнице и оказалась в небольшом круглом помещении. Древние стеклянные шары вспыхнули сами по себе белым бездымным пламенем, осветив глухие стены, закрытые чередующимися резными панелями лазурита и жемчужно-серого перламутра. Полированный пол из хрусталя с включенными внутрь серебряными снежинками отражался в зеркальном потолке, создавая жутковатое ощущение бесконечного вертикального туннеля, уходящего в безвременье. Единственным предметом в удивительной комнате был небольшой грубый синий камень, лежавший на простой металлической подставке у дальней стены. Видимо, это и был Камень Клятв.       В удивительном месте, где хранились остатки древней тайны и магии, шестилетний рано повзрослевший принц рассказал своим спутникам, где они находятся, и потребовал у своих удивленно разглядывавших зал наставников клятву молчать об услышанном сегодня. Никогда никому и ни при каких условиях не открывать ни слова, ни смысла того, что они услышат.       Удивленные и заинтригованные советник и шут поклялись на Камне Клятвы принцу-бастарду в вечном молчании и верности. И услышали подробный рассказ о предложении императора и рен Серены, об ощущениях и снах Фредерика и просьбу посоветовать — как быть теперь? Озадаченные Ленар и Дан сели прямо на сверкающий пол, чтобы обдумать все как следует, все равно больше было некуда. Ленар — кряхтя, Дан — звеня бубенчиками дурацкого наряда. Подумав, Ферк тоже сел. Приняв второй облик, он для своего удобства свернул хвост в нечто вроде маленького кресла. Сидеть в полной тишине иллюзорной вечной метели было захватывающе, но каменный пол не становился мягче или теплее, поэтому троица тайного совета не стала рассиживаться долго. Обдумав и обсудив сложившуюся ситуацию, оба советчика согласились с тем, что наилучшим вариантом будет принять предложение императора и отправиться на обучение в школу Теней, принеся перед этим клятву отречения от всех прав на престол империи Истэрраэль. Если принц чувствует, что судьба его далеко и бороться за власть он не собирается в любом случае, то эта клятва ничего на самом деле не изменит, но поможет сохранить жизнь, висящую сейчас на очень тонком волоске. В дальнейшем наука Теней, знакомство с наставниками школы и соучениками пригодятся ему, где бы юноша ни оказался. А вот от второй части предложения Фредерику следует отказаться. Точнее, на словах, попросить отсрочки до окончания обучения и всеми силами уклоняться от нее потом. Клятва на крови в верности императорской семье превратит его в раба собственной родни, где отец не вечен, а сводные братья под влиянием своей матери постараются уничтожить опасного соперника, невзирая на все клятвы. Так сказать, во избежание. Дав эту клятву, Фредерик станет смертником, убьют ли его братья или Камень при самозащите. Но если сейчас открыто отказаться от второй части предложения, то до конца обучения Ферк может и не дожить, кто знает, как далеко тянутся руки Наргиэллен и ее родни. Что же касается повторяющихся снов, то в них людям иногда приходят важные послания. Если оно действительно важное, то со временем все выяснится. Надо только выжить и подождать.       Ненаследный принц-бастард Фредерик Ксандр джан Аррикар граф рен Фоск герцог Левантийский так и поступил, и через две недели с одобрения отца, уже ехал в свой новый дом на ближайшие десять лет. ______________________________________________________________________ * Fosc (каталанский) – темный ** От древнегерм. имени Richard: rihhi, riki (богатый, могущественный; вождь, правитель) + hart, hard (сильный, стойкий, отважный) *** Тривия (лат.) – богиня трех дорог, перекрестков. Один из эпитетов Гекаты, Дианы и Луны (Селены). Богиня мрака, волшебства и секса.