Звёздный перекрёсток

Перекрёсток «Я вижу, наши собираются» (*)       Вот так и получилось, что Иолай Клемент, хороший, хоть и малоизвестный в Шариане врач, спешно уволился из городской больницы и переселился в поместье капитана приграничного гарнизона графа Фредерика рен Фоска. Всем любопытным рассказали историю о давнем друге графа, приехавшем в гости и внезапно тяжело заболевшем, что потребовало постоянного ухода врача. Местные кумушки обсудили эту новость и при всем желании ничего скандального не нашли. Только смогли посетовать на скуповатость графа (или его невеликое на самом-то деле состояние), раз он пригласил к другу невесть кого, а не солидного дорогого специалиста, который их/ их дочку/ их дорогую племянницу… и дальше шли истории о чудесных излечениях от всего на свете от мигрени до ревматизма. Постепенно из-за отсутствия подпитывающих сплетен и слухов, об этом малозначительном событии забыли, оно затерялось среди гораздо более свежих и захватывающих сплетен.       Ферку происходящее было только на руку. Мнение местных дам его не волновало, а вот охлаждение брачной охоты на завидного, но, похоже, не особо богатого, столичного жениха изрядно облегчило жизнь. Своих парней Ферк отрядил проехать по тракту в обратную сторону и выяснить, откуда пришла повозка, как она там оказалась и кто виновник состояния Ясона. А сам остался у постели раненого.       Первые несколько дней он вообще не отходил от него, даже спал рядом на специально принесенном диванчике. Фредерик не мог преодолеть беспричинный страх: почему-то казалось, что если он потеряет своего блонди из виду, тот исчезнет. Сам следил за уходом и капельницами, фиксировал показания приборов, ловил едва слышное дыхание и срывающийся стук сердца. В промежутках между процедурами бывший пэт часами бережно расчесывал и перебирал длинные, чисто отмытые, непривычно-седые волосы с тонкой угольной прядью на левом виске, вспоминая-переосмысливая их жизнь на Амои и удивляясь причудам судьбы и памяти. Седой искалеченный блонди… Умирающий беспомощный подкидыш… Бывший Император Синдиката… В полной власти своего любимого раба… Немыслимо… Невозможно… Сладко… Завораживающе… Больно…       Клемент, в свою очередь, старался вписаться в новую реальность, задержаться в которой, если все пойдет хорошо, ему придется на долгие месяцы. Но щедрая оплата и обещанное выполнение любого желания окупали все усилия. К тому же такой уникальный случай для лечения и исследования встречался только раз в жизни, и то мало кому. Что для любознательного Иолая было непреодолимым искушением разобраться и победить смерть еще раз.       Выбранные им комнаты спешно привели в порядок. Они состояли из спальни и гостиной, превращенной в кабинет. Из спальни вели две двери: в гардеробную и личную ванную со всеми удобствами, что было намного лучше тех условий, которые Клемент мог позволить себе на свою зарплату в больнице. Это не считая того, что весь остальной просторный дом, кроме хозяйских покоев, тоже был в его свободном пользовании. Для услуг и помощи в уходе за пациентом Иолаю передали в полное распоряжение того лакея, который приветствовал его по приезде в комнате больного. Парня, как оказалось, звали Андерис. Для поездок в город в поместье был шофер, питание и все домашние дела полностью обеспечивались прислугой графа. Любые пожелания врача выполнялись мгновенно и в полном объеме, неважно, личные или медицинские. Принц-граф, не считая случайного срыва в первый вечер, обращался светски корректно. Парализованный бессознательный пациент лечение воспринимал хорошо, хотя Иолай был предельно внимателен и осторожен, учитывая имеющуюся у него неоднозначную информацию.       Словом, жизнь налаживалась, оставалось только оправдать оказанное высочайшее доверие и заслужить обещанную награду. Проведенные анализы странной синей крови пациента показали ее кардинальное отличие по составу от обычной человеческой, но во взаимодействии с лекарствами никаких принципиальных конфликтов не возникло. Конечно, каждый новый препарат Клемент перед введением продолжал проверять на совместимость, но пока все шло так, как должно быть.       В первое же утро новой работы Иолай, аккуратно смазывая специальной восстанавливающей мазью тонкую и хрупкую, как желтоватый пергамент, кожу тщательно зафиксированного на растяжке позвоночника пациента, обратил внимание на странную подвижность костных обломков, выступавших из-под нее и заставлявших тело выглядеть особенно жутко. Он решил проверить, что можно сделать и попытался тихонько, самыми кончиками чутких пальцев в тонких резиновых перчатках пошевелить один из выступов. Тот легко поддался нажиму и словно сам встал на место. Клемент проверил медсканером результат своего эксперимента и изумился, обнаружив, что обломок идеально, как деталь головоломки соединил два соседних куска. Без пустот и осколков. Тогда заинтригованный врач нашел следующий такой фрагмент, изучил на экране куда и как его надо повернуть и осторожно надавил. Щелк. Получилось! Объяснив встревоженному графу, что происходит, весь этот день Клемент медленно и бережно собирал гигантскую живую головоломку. Пользуясь комой пациента, показаниями медсканера и своей интуицией к вечеру совершенно замученный врач и измотанный переживаниями Ферк добились невозможного. Кошмарная прежде мумия стала почти красивой. А у спасателей появилась тень надежды…       Труднее всего им пришлось с головой. Вернуть на место и соединить обломки лицевых костей, не повредив мозг и не потревожив заживающие раны, было нереально. Неожиданно, но здесь, снова подчиняясь истошно завопившей интуиции, Фредерик всё взял на себя. Невесомыми движениями он нежно гладил своими теплыми смуглыми ладонями любимое изуродованное лицо и, многоэтажно рассказывая по-кересски все в подробностях, что он думает о невезучести и глупости одного чокнутого элитника, лепил заново незабываемые обожаемые черты, словно выжженные в воспаленной памяти «живой игрушки». Как гениальный скульптор… или древний легендарный маг… или все это вместе, Рики восстанавливал облик любимого по памяти, наслаждаясь сумасшедшей возможностью безнаказанно прикоснуться к желанному, но недоступному ранее совершенству. Гладил, выправляя, воссоздавая любимые черты, так, как отчаянно мечтал все годы своей унизительной неволи там, на Амои, но смог сделать это только теперь, в другой жизни. Он не задумывался ЧТО делает, и КАК у него это получается. Просто любил, нежил и был счастлив этой безумной возможностью нечаянной ласки.       Откровенность его чувств оказалась так велика, так искренна, что от этого зрелища у Иолая в сердце странно защемило, захотелось отвести ошеломленный неловкий взгляд, словно он подглядел нечто очень интимное, совершенно не предназначенное для посторонних глаз. Клемент страшно смутился и постарался незаметно уйти к себе. Если бы его, опытного врача и хирурга, спросили, что такого сокровенного в выправлении сломанного носа или выравнивании изуродованных скул — он бы не ответил. Не смог. Наверное, это — выражение полуночных глаз неправильного графа. Но именно тогда Клемент понял, кем были друг другу эти двое…       А ночью Ясон начал гореть. Первым заметил неладное рен Фоск. После всего он задремал прямо в своем кресле, оставив ладонь лежать в миллиметре от руки блонди. Не касаясь, но чувствуя его тепло, даже во сне проверяя — живой. Нет, тихое попискивание приборов, шум аппарата искусственной вентиляции легких, данные на мониторах однозначно утверждали — жив. Но Ферк доверял только себе. Поэтому был рядом, контролируя его даже во сне. И проснулся, почувствовав, как ребро ладони, обращенное к Ясону, стало нагреваться. Сначала он ничего не понял, растерянно и сонно глядя на багровые лихорадочные пятна на всегда бледных мраморных щеках и красные моргающие цифры, отображающие температуру пациента на медицинском мониторе. Потом реальность обрушилась ведром ледяной воды, граф резким звонком вызвал лакея, приказав будить Клемента. Лохматый, полуодетый врач прибежал через считанные минуты и, оценив проблему, привычно забыл о тяжелом дне, о всего нескольких прошедших часах такого желанного сна, принявшись вводить в капельницы жаропонижающие.       — Благодарю Вас, Ваше Сиятельство, что вызвали меня немедленно. Не волнуйтесь, при коме это бывает, к тому же, мы все-таки травмировали тело, собирая переломы.       — Понятно. Что можно сделать?       — Все лекарства у меня есть, я буду их вводить по мере необходимости, но боюсь, этого окажется мало. Он слишком слаб, чтобы без опаски решиться применять большие дозы. Придется дополнительно непрерывно обтирать и обертывать все тело, чтобы сбивать температуру до приемлемой. Прикажите принести большой таз, длинные хлопковые тряпки и простыню, а еще холодную воду, спирт и уксус. Некоторые врачи предпочитают обертывать взрослых пациентов тканью, смоченной просто теплой водой, но из-за необычности вашего друга, я предпочту использовать рецепт для детей.       — Делайте, что хотите, мне важен результат.       — Конечно, я прекрасно это понимаю. Мне потребуется помощник, вы позволите привлечь Андериса, а завтра дать ему выходной?       — Я сам вам буду помогать.       — Как пожелаете, но ночь будет длинной.       — Я справлюсь, — усмехнулся неправильный граф. Впрочем, к утру он уже не усмехался, впервые прочувствовав на своей шкуре тяжесть настоящей работы врачей.       — Итак, смешиваем в тазу треть воды, треть спирта и треть уксуса, мочим ленты хлопковой ткани и наматываем на места пульса: запястья и лодыжки, а пятую складываем и кладем на лоб, закрывая глаза. Если температура не слишком высокая, или пациент-ребенок, этого обычно достаточно. Но нам придется действовать жестче, одних только повязок не хватит. Поэтому мочим простыню и обертываем все тело, как только позволяют крепления растяжек позвоночника. Следим за высыханием ткани: сухую снимаем, мочим снова и снова наматываем. Повторяем, до победного, пока не спадет температура. Если начнутся судороги, придется фиксировать тело, чтобы не сместились переломы. Противосудорожные препараты я тоже, на всякий случай, приготовил.       Что ж, порядок и смысл простых конкретных действий был изложен четко, ничего экзотического или невозможного, лишь бы заранее оправдать вероятность неудачи Клемент не стал сочинять, что Ферк заметил и оценил.       В результате, ночь и правда получилась длинная. Почему-то приятно проведенное время пролетает незаметно, а трудности, кажется, длятся бесконечно. Они снова и снова проверяли повязки, высыхавшие поначалу с ужасающей скоростью. Разматывали, мочили в вонючей холодной гадости, наматывали и проверяли следующую. Труднее всего было воевать с простыней. Непривычный к такому Ферк весь вымок сам, провонял как маринованный огурец, кожа на пальцах сморщилась, а голова через несколько часов стала кружиться от мерзкого запаха и усталости. Но все это было неважно, зато к утру красные пятна с лица беспамятного Ясона пропали. Температура, конечно, не стала полностью нормальной, но и жизни больше не угрожала. Еще порадовало то, что судорог удалось избежать, хотя Иолай отнес это скорее на счет пораженной нервной системы, а не их самоотверженных усилий.       Ближе к рассвету, когда температура уже заметно снизилась, непрерывно ощупывать повязки было уже не надо, но и уйти спать они пока не рисковали, Клемент, чтобы скоротать скучные ночные часы, начал рассказывать врачебные байки. Под чашечку горячего чая с капелькой бренди, который он уже смог себе позволить, Иолай вспоминал забавные случаи из собственной практики, из студенческой жизни, остроумные медицинские анекдоты. Ферк измотанно курил у окна, раскрытого в тихую южную ночь, чтобы проветрить хоть часть мерзкой уксусной вони, и, в свою очередь, негромко рассказывал о школе Теней, некоторых интересных заданиях, о буднях императорского дворца, не называя, естественно, настоящих имен и мест. В конце концов, не удержав любопытства, врач поднял внимательные, покрасневшие от усталости глаза на своего полуночного напарника-собеседника и рискнул:       — А как вы с лордом Ясоном познакомились?       Он совершенно не рассчитывал получить ответ, оценив уже за прошедшие дни скрытный характер принца и его болезненное отношение ко всему, что касается загадочного «друга». Но Фредерик, передернув плечами в сырой, липнущей к коже одежде, неожиданно для самого себя, решил сказать правду. Выпавшая из реальности ночь и совместная борьба за одну хрупкую бесценную жизнь побуждали к доверию.       — Он поймал меня за руку на улице, когда я хотел обокрасть какого-то лоха. Не стал сдавать страже на расправу и отпустил, предупредив больше не попадаться.       — ВЫ?! Обокрасть прохожего на улице?!       — Что, не верите? Зря. Это правда. Вот только я был тогда не принцем, а просто мелким бандитом, малолетним придурком, не представляющим С КЕМ связываюсь, и счел его пустой каприз своим страшным унижением. Сволочь белобрысая, он ТАК на меня смотрел! Высокомерно, равнодушно, даже со снисходительной жалостью и презрением. Ему было на меня плевать! Пожелав мне больше не нарываться, он развернулся и ушел прочь, сразу же забыв обо мне! А я не смог стерпеть пренебрежения, как же, дешевая детская заносчивость глаза застила! Поэтому догнал, попытался расплатиться с ним за мимоходом сделанное доброе дело… С НИМ! Я даже не представляю, что он обо мне подумал, фантазии не хватает, когда Я предложил заплатить ЕМУ за молчание! Боялся остаться навсегда должным этому элитному хрену за оставленную мне жизнь… Кретин! Идиот! Наглый безмозглый малолетка! — граф яростно стукнул себя по лбу кулаком, потом махнул обреченно рукой. — На самом деле, Клемент, наше знакомство — невообразимая дикая случайность, причуда судьбы. Мы тогда являлись двумя разными реальностями, которые при обыкновенных обстоятельствах никоим образом не могут, не должны соприкоснуться. Между нами была бездонная пропасть, через которую не навести мостов. Оглядываясь теперь назад, с тем, что знаю я-сегодняшний, понимаю: будь ты сколь угодно знаменитым, богатым, прекрасным и талантливым, но рядом с Блонди может находиться только другой Блонди. Всем остальным позволено лишь любоваться ими издалека, завидовать и поклоняться, не в силах приблизиться. Блонди — как небо, кажется, что они рядом, но дотянуться невозможно. Вы это быстро поймете, когда сможете с ним пообщаться. А я был вообще никем, глупым сопливым мальчишкой, главарем маленькой трущобной банды, помоечным мусором. И я захотел это божественное недостижимое совершенство присвоить себе. Хоть один раз, хоть на несколько часов. А ему стало любопытно… Если бы я, дурак, понимал тогда или хоть представлял, ЧТО ТВОРЮ — мы бы никогда не оказались вместе. Никогда. Скольких мук бы я избежал… И он… Но ущемленная отравленная гордость безродного полукровки, грязной обезьяны, трущобного отброса — страшная вещь, он не имел об этом ни малейшего понятия. А я не представлял, что значит «элита», кто такие на самом деле всесильные Блонди, как страшен, жесток, коварен, упрям и прекрасен Ясон Минк, Глава Синдиката Амои.       Оборвав себя, Фредерик выбросил в окно забытый, давно погасший окурок, вернулся к кровати, нежно провел пальцами по шелковистым, мокрым от пота и гадской смеси белым прядям своего полуживого сокровища. Помолчал, беря себя в руки, вспоминая.       — Я унизил ЕГО. ОН отомстил МНЕ. А в результате как в песне:       Наши души сцепились голодным зверьём, (**)       Но телам было этого мало —       И наутро безумное сердце мое,       Застонав, на весь день умирало,       Чтоб воскреснуть для крика натянутых струн,       Чтобы ночью стать арфой твоею;       нервы сталью звенят —       Но больнее стократ       То, что я доиграть не сумею.       Я бросаюсь, как в воду, в объятья твои,       Снова пальцы скользят по плечу;       Вырвать корень твоей ядовитой любви       Ты не можешь — а я не хочу!       Только взгляды твои прожигали насквозь,       Предваряя известный финал;       Те слова, что, как золото, сжали мы в горсть,       Ты не слышал, а я — не сказал…       — Я так и не сказал ему тогда, что люблю его. И он тоже. Но в итоге это оказалось совершенно неважно. Наши поступки все договорили за нас, так бывает. И вот мы снова вместе. Кто бы мог такое представить?! Наша первая встреча была немыслима, а уж вторая — вообще за гранью реальности. Невероятно было бы даже мечтать об этом. Поэтому сейчас я все никак не поверю в то, что он со мной. Что я могу быть рядом круглые сутки, касаться его, заботиться о нем, любоваться им, услышать когда-нибудь невозможный незабываемый голос, даже говорящий мне гадости, встретить пронзающий навылет синий надменный взгляд, ощутить хищную ласку стальных пальцев… Смешно и грустно, но теперь Я являюсь высшей властью, и имею возможность его присвоить и никуда никогда не отпустить. Вот только этот бессмысленный этап мы с ним уже безвозвратно прошли. Так что как будем жить теперь, когда он выздоровеет, не представляю совершенно.       — Вы так уверены, что он выздоровеет? — ошеломленный услышанным, Иолай переводил темно-серые озадаченные глаза с одного на другого участника странной пары, чью невероятную историю любви он сейчас слушал, благодаря срывающему маски волшебству этой бесконечной ночи.       — О да. Вы, Клемент, просто еще не знаете его, — насмешливо и грустно усмехнулся Фредерик. — Даже солнце должно всходить только с высочайшего разрешения Ясона, по заранее составленному им идеальному графику, про прочие мелочи даже говорить смешно. Он не допустит утраты своего абсолютного контроля надо всем на свете — ни за что и никогда. Ясон раньше жил, чтобы властвовать. В этом было средоточие самого его существования. Единственный путь для него быть самим собой. Если он не выздоровеет, если останется парализованным, обязанным окружающим за каждую мелочь инвалидом — Ясон сойдет с ума. Или, зная его охренительную способность находить обходные пути и выворачивать для собственного удобства наизнанку всё, что его не устраивает, он скорее сведёт с ума всех окружающих, и всё равно будет всем и всеми командовать. Гениальная тварь, теперь-то я это могу оценить в полной мере, — граф саркастично сжал чувственные выразительные губы, в пику своим же, ласковым, невесомым как дыхание, движениям пальцев, трепетно перебиравших тяжелые, будто покрытые инеем пряди. Покачал взъерошенной черноволосой головой с торчащими во все стороны мокрыми слипшимися вихрами и поднял на Иолая измученные, обведенные синими кругами тоскливые глаза. — Что же теперь будет?       — Если Вам интересно, то могу точно предсказать, что случится прямо сейчас: Вы, Ваше Сиятельство и я, ваш скромный слуга, пойдем мыться и спать. В свои кровати. И я не собираюсь это обсуждать. Опасную температуру мы сбили, состояние вашего друга стабилизировалось. Для контроля мы можем оставить рядом с ним Андериса, который уже должен встать. Он нас разбудит, если что-то изменится. Ну как, я хороший пророк?       — Полагаю, что лучший, — через силу улыбнулся совершенно вымотанный рен Фоск, шутливо низко поклонился на южный манер и подколол. - Слушаю и повинуюсь. И зовите меня лорд Фредерик, когда мы наедине.       Клемент молча поклонился в ответ, со всем уважением, на такое проявление доверия, затем подхватил своего странного работодателя под локоть и ловко вывел вон. Мало что поняв из услышанной истории, подробно выспрашивать что такое Амои, кто такие Блонди, когда это и где принц-бастард Истэрраэли был главарем мелкой трущобной банды и карманным вором — он посчитал для себя невозможным и нетактичным. Может быть, позднее получится во всем этом разобраться.       Следующие несколько дней состояние Ясона медленно, но неуклонно улучшалось. Заботливый грамотный круглосуточный уход давал замечательные результаты. Температура нормализовалась, переломы срастались, раны заживали, а истончившаяся, как крыло бабочки, кожа восстанавливалась. Иолая только удивляло полное отсутствие на его теле волос. У лорда не только щетина не росла, но и вообще больше ни волоска нигде: лишь изящно выгнутые белые брови, изрезанные кривыми шрамами, густые длинные серебристо-снежные ресницы, опахалами лежащие на впалых бескровных щеках, и роскошная грива длинных седых волос с тонкой черной прядью на левом виске.       Медленно, но неуклонно стабилизировались кровообращение и дыхание, Клемент даже убрал аппарат искусственной вентиляции легких. Налаживалась работа почек, отпали омертвевшие ногти, открыв под собой здоровые розовые зародыши новых, восстанавливались потихоньку подкожные ткани, приближалось возможное время выхода из комы. Правда, кое-что смущало опытного врача. После той «огненной» ночи согласно показаниям медсканера у лорда Ясона изменилась нервная система. Точнее сказать, она заменялась другой. Имеющаяся медленно разрушалась, исчезая участок за участком, но на ее месте день за днем прорастала новая, неизвестной конфигурации и возможностей. Иолай даже провел обследование принца-бастарда в обеих ипостасях с его согласия, чтобы сравнить новое образование не только с нервной системой обычного человека, но и с уникальной императорской. Результат, как и следовало ожидать в случае данного необыкновенного подопечного, озадачил Клемента еще больше. В образующейся системе вычленялись, кажется, взаимосвязанные и взаимодополняющие элементы трех разных типов: людей, нагов и еще одного, ранее ни разу ему не встречавшегося. Что это означало и чем грозило в будущем, врач не представлял, о чем честно и сообщил рен Фоску. Тот лишь безразлично пожал плечами. Как выглядит нормальная нервная система Блонди, он не имел представления, может, как раз так? Главное, чтобы Ясон был жив, а что там странного у него в потрохах — потом разберемся, если это будет принципиально.       Фредерику тоже скучать было некогда, реальность не желала вникать в его личные проблемы и ждать, пока капитан освоится со своим драгоценным едва живым приобретением. Сначала к графу предельно вежливо обратился дворецкий с просьбой разрешить нанять еще одного лакея, вместо занятого больным Андериса, так как штат прислуги достаточно скромен для такого большого хозяйства и потеря даже одного работника создает трудности. Граф обещал подумать.       Потом вернулись Тени, доложившись о результатах проведенного тайного расследования. «Повозка-призрак» прибыла в Шариан из империи Даргхор и на ее территории имела возницу и четырех охранников. Куда они делись, достоверно выяснить не удалось, но по трактирам ходят слухи о внезапно распавшейся банде Герцога, бывшие члены которой теперь пьют горькую и молча бьют в морду каждого любопытного, а главарь бесследно исчез, скорее всего, покончил с собой. Сроки примерно совпадают, что наводит на интересные размышления, хотя ничего не объясняет. По территории соседней империи путь фургона пока отследили до столицы, но дальше — тишина. Кто-то очень не хочет, чтобы узнали о его связи с ужасающим содержимым «потеряшки». Демону пришлось пока удовольствоваться этим, в надежде узнать больше у Ясона, когда тот придет в себя. Расспросы о найденной паре Лэир никакого результата не дали, а досконально изученная повозка только усугубила впечатление экстраординарности находки. Конструкция и материалы фургона, выполненного явно на заказ, соответствовали даргхорским. Правда, материалы были странно дорогими для такого немудрящего вида транспорта, а конструкция нестандартно большой по размерам. Но обнаруженный в повозке тайник с огромным количеством золота запутал Ферка окончательно. Зачем везти вместе такой клад и искалеченный почти труп? Почему такая ничтожная охрана ценного груза? Куда их везли? Кому? Или Ясона так изуродовали уже в дороге? Но сроки не сходились. Ранам на лице было больше недели, по мнению Клемента, когда его нашли. Но прожить неделю в том разобранном виде, в каком он был найден — невозможно даже чудом. Значит, он пострадал два раза? Первый раз получается — до выезда, а второй в дороге? От кого? Почему? В столице Даргхора, Сативурани, все концы были обрублены. Пока что. Но Фредерик не сомневался, что докопается до истины, чего бы ему это ни стоило. А вот в пути… Охрана постаралась? Куда после делась? И почему не забрала золото, о котором не могла не знать? «Герцогские» бандиты-алкоголики? Опять-таки, почему тогда не забрали золото? Ясон бы им помешать не смог. Не нашли? Вряд ли, эти добычу как звери чуют. Или они тут не при чем, и все это просто совпадение? Тогда кто? Вопросы множились, как бактерии, а тот, кто, возможно, знал ответы, безучастно лежал в коме. И все никак не приходил в себя.       Внимания императорского эмиссара также требовали пограничная служба, заскучавший «дикий отряд», любопытное местное светское общество. Словом, надо было многое теперь менять в уже устоявшейся жизни эгоиста-одиночки, чтобы освободить личное время для любимого блонди и подробного расследования.       Первым делом Демон решил разом две первые проблемы, наплевав пока на последнюю. Разделил своих «дикарей» на десятки и направил по одному в каждую южную приграничную крепость, на всякий случай, оставив один в Шариане. Он, не долго думая, нарек их элитным пограничным спецназом и отдал под командование лично командирам гарнизонов с двойным жалованием и прежними правами-обязанностями: выслеживать особо опасные банды, перехватывать контрабандистов и наркоторговцев, разведывать и контролировать тайные тропы через границу, набирать и тренировать гарнизонных новичков. Отчеты о работе капитан потребовал присылать ему ежемесячно, при проблемах обращаться лично, если рискнут здоровьем. Естественно, Ферк не собирался пускать все на самотек. Верные Тени должны были незаметно контролировать процесс взаимодействия командиров и десятников, особенно поначалу, имея право вмешаться в случае конфликтов. Но граф все рассчитал верно. Новые жесткие грамотные командиры приграничных крепостей держали бешеные спецотряды на коротких поводках, непрерывно загружая заданиями, а «дикари» не стремились захватывать власть в гарнизонах, чтобы не пришлось участвовать в ежедневных патрулях, построениях и хозяйственных делах, предпочитая неделями свободно и продуктивно пропадать в горах. Введенный рен Фоском способ поощрения отличившихся бойцов и информаторов из стоимости изъятой контрабанды прижился, да и приобрести по-дешевке разные редкости желающих хватало, так что система «оповещение — захват — продажа — поощрение» продолжала эффективно работать и без ежедневного контроля своего создателя. Жаль, желающих рискнуть и попытаться пробраться в Истэрраэль становилось все меньше и меньше.       Занимаясь документальным оформлением своих инициатив, Фредерик, неожиданно для себя, решил проблему с недостающим лакеем. Как-то, примерно через неделю после встречи с фургоном-призраком, он заехал на своем «официальном» каре — черном «скорпионе» — в магистрат Шариана, привез документы по переводу всех финансовых дел, связанных с его «дикарями», непосредственно в финансовые отделы гарнизонов. И, привычно следуя по казенным коридорам к нужному кабинету, споткнулся взглядом о высокую стройную фигуру шедшего навстречу юноши.       Капитан часто видел его здесь — всегда невозмутимого, деловитого, четко отвечающего на любые вопросы, терпеливо выполняющего море мелких поручений, которыми его заваливали бесцеремонные коллеги. Фредерик по сплетням знал историю того, почему такой умный, симпатичный и трудолюбивый парень оказался в роли козла отпущения, без надежды на лучшее.       Даниэль Асье (***) был сиротой, выросшим в местном приюте. Миловидный, спокойный, смышленый мальчик, светленький, изящный, с темно-серыми, как асфальт, грустными глазами, страшно раздражал прочих приютских ребят, среди которых властвовал закон сильного. Слишком серьезный и сдержанный для своего возраста, Дани не желал решать все проблемы кулаками. Он внимательно слушал преподавателей, много занимался, был лучшим учеником в классе, понимая, что некому помочь ему выбиться в люди, когда приютская жизнь, с ежедневным гарантированным куском хлеба и крышей над головой, закончится и начнется взрослая и самостоятельная. Естественно, выскочка — заумник вызывал у остальных зависть и желание самоутвердиться за счет унижения слабака. Проблема заключалась в том, что Дан не был слабаком. Да, грубой физической силы ему недоставало, но спокойное достоинство, смелость, твердость характера никуда от этого не девались. Его не смогли сломать. Асье окончил приют лучшим выпускником за всю его историю и был сразу принят в магистрат на должность помощника секретаря. Скромного жалования юноше вполне хватало на аренду маленькой комнатки, еду и книги — он не желал останавливаться на достигнутом, продолжая учиться самостоятельно. Старательность, сообразительность, трудолюбие и скромность заметили, скоро он получил должность секретаря, а в 18 лет — личного секретаря мэра. Именно это Асье и сгубило. К его начальнику часто приезжала дочь — местная «принцесса» Оливия рен Кент. Пропустить такого лапочку и не попытаться его очаровать — это не про Лив! Началась осада по всем правилам военного искусства с атаками, засадами и обходными маневрами. Но Дан мягко и непреклонно пресекал все поползновения в свой адрес, лишь распаляя своим равнодушием азартную охотницу. Нет, если бы он оказывал знаки внимания кому-нибудь, Оливия бы это поняла и отступилась, но очаровашка Даниэль был одинок. В результате, не добившись желаемого самостоятельно, оскорбленная безразличием юноши барышня пошла к папе. Если сначала с ее стороны все это было только игрой, простым кокетством, то теперь задело за живое. Удивительно, но мэр оказался рад такому кандидату в зятья, ничего, что приютский — будет меньше проблем с раздутым самомнением да алчной родней. Наоборот, такой, вознесенный из грязи, вечно обязанный и благодарный талантливый родственник в роли советника и правой руки был бы весьма полезен. Барон рен Кент вызвал своего секретаря и предложил войти в семью, женившись на Оливии. На что получил мягкий, но твердый отказ. Причину отказа Дан назвать отказался, так же, как и взять свои слова назад. Надо ли объяснять, что со следующего дня его должность называлась «младший помощник младшего секретаря»? Просто еще менее престижную и более загруженную работу в магистрате не смогли найти. Вот с тех пор уже два года Асье разгребает все текущие дела, выполняет самую неквалифицированную работу типа «подай-принеси», заполняет бесконечные бумаги, на которые прочим сотрудникам жаль тратить свое время, а заниматься успевает, если только изредка по вечерам в общественной библиотеке. Ведь теперь на собственные книги чисто символической зарплаты хватать перестало. Но уйти с ужасной работы ему было некуда, так как в городе никто не рискнет пойти против самого мэра и взять парня к себе. Скопить же на переезд в другой ему было просто не с чего.       Фредерик все это знал, но так как никогда не планировал спасать всех сирых и убогих в мире, не обращал внимания. С голоду не умирает, с протянутой рукой не стоит. Мог бы и не кочевряжиться, Лив вполне симпатичная девушка — не дура, не злюка, не жадина. Зачем попусту упрямиться? Но сейчас он вдруг будто заново увидел Асье. Проснувшаяся память о долгих годах в Эос, где его окружало множество разных людей и нелюдей, с лету выдала причину категорического отказа юноши от такого выгодного брака — андрогинная подтянутая фигура, мягкие изящные черты красивого лица, которое могло бы принадлежать как юноше, так и девушке, натянувшиеся на пустом пахе при шаге в сторону вытертые старенькие штаны… Конечно, Даниэль ничего мэру не сказал — а кто бы сказал?! Капитан шокировано вскинул глаза на лицо и замер — Дарир! Одно лицо! Те же светло-русые волосы, умные асфальтово-серые глаза, высокий, стройный, невозмутимый как крокодил… Очуметь! Сначала Ясон, теперь его фурнитур! И что делать? Спросить — не спросить?! Но молчать было не в характере Ферка, поэтому он изловил вежливо посторонившегося было младшего помощника за локоть и втащил в ближайший пустой кабинет. Ну, не в коридоре же им разговаривать?!       — Здравствуй, Даниэль.       — Добрый день, Ваше Сиятельство, — учтиво поклонился Асье. — Чем могу помочь?       Надо же, надменный красавчик-аристократ знает его имя. Дан с утра уже замотался, но проигнорировать столичного выскочку, графа, капитана гарнизона и прочая не имел никакой возможности. Даже если так бесцеремонно хватают и тащат. За неуважение к такой персоне он может словить не только штраф, который заставит его голодать несколько дней, но и что-нибудь похуже. А ничего плохого милорд ему не сделает — вокруг люди, рабочий день в разгаре. Впрочем, рен Фоск был темным и скользким типом, про которого никто толком ничего не знал, державшим Шариан в стальном кулаке, благодаря своим дружкам-головорезам и «дикому отряду». Кто бы рискнул выступить против целой армии обученных отморозков? Никто. Так что ни один на самом деле за Дана не вступится, что бы капитану ни стукнуло в лихую голову. Поэтому юноша молча ждал с почтительным видом, надеясь, что пронесет. Но не угадал.       — Когда это произошло и что случилось?       — А? — не понял Даниэль.- Что произошло?       — Это, — капитан кивнул на пах и требовательно уставился в глаза своими черными угольями.       Даниэль сначала не поверил своим ушам, потом дико покраснел, потом побелел. Дар речи пропал и возвращаться не собирался. Какое право он имеет допрашивать его на такую тему? Чего этот извращенец хочет? Что вообще происходит? Как он узнал? Последний вопрос вырвался сам.       — Одно время я долго жил в месте, где было много таких, как ты, поэтому сейчас сразу все понял, едва тебя увидел. К тому же, ты мне напоминаешь одного человека. А я ничего такого в памяти не вызываю?       Дикий бессмысленный разговор. На что он намекает? Что теперь делать? Ответить? Зачем? Зачем графу его ответ? Что это меняет? Но тот все так же упорно сверлил его внимательным взглядом, никуда не торопясь, не принуждая, но и отпускать явно не собираясь. Ни на что не намекал, не давил, просто спокойно ждал. И понимая, что скрывать в общем-то уже нечего, Дан решился ответить честно.       — Давно, лет в 11-12, несчастный случай. Нет, не вызываете.       Миндалевидные выразительные глаза графа стали еще больше, если это возможно, он недоверчиво покачал головой, но скорее своим мыслям, чем полученному ответу и снова спросил.       — Что за несчастный случай?       Сказав «А», говори и «Б».       — В приюте мальчишки избили до потери сознания, а потом вытолкнули из окна второго этажа. Внизу был газон, и я бы сильно не пострадал, они хотели только напугать меня и скрыть нападение. Но там лежал обломок кирпича. Я упал как раз на него. Просто не повезло. Приютский врач сказал, что размозжено так, что спасать нечего, проще удалить, иначе истеку кровью. Директор согласился. Мне потом рассказали, когда в себя пришел.       — Понятно.       Ферк нахмурился, разглядывая своего бывшего невольного палача. И что теперь делать? Уйти, словно ничего не было? Остаться и все рассказать как есть? Ага, и сразу самостоятельно ехать в лечебницу для сумасшедших. Пока он раздумывал, взявший себя в руки Асье, игнорируя этот странный изучающий взгляд, уже поняв, что никаких поручений и не планировалось, повторно спросил, чтобы получить формальный повод закончить этот крайне неприятный, неловкий разговор:       — Могу я еще чем-нибудь помочь Вам, Ваше Сиятельство?       И тут Фредерика осенило — он же идеальный слуга для Ясона! Умный, выдержанный, трудолюбивый, упрямый, молчаливый, привычно кастрированный! С ним можно будет оставлять блонди без опаски. Идеал! И не надо искать никаких новых лакеев! Не хватало пустить в дом посторонних, которые будут следить, гадить да сплетни разносить. Стесненные денежные обстоятельства заставят Даниэля согласиться на любое мало-мальски нормальное предложение работы. А если память проснется, как у самого Фредерика, ну или хоть частично, это же будет просто блеск! Дарир сколько лет у Ясона прослужил? Около пяти? Значит, все фокусы бывшего хозяина наизусть знает. Но теперь он уже взрослый, имеет опыт самостоятельной нелегкой жизни на Эльтарне, поэтому так просто не прогнется под давлением воли бывшего господина. К тому же, покалеченный блонди еще не скоро полностью восстановится, если это вообще произойдет. Успеет освоиться.       — Можешь. Причем тебе самому это будет выгодно. Интересно?       Дан молча кивнул.       — У меня в поместье сейчас находится мой друг, который очень болен. Ты, наверное, слышал, — Ферк подозревал, что новость о Ясоне все равно просочилась, как он ни скрывал происходящее, хотя бы из-за увольнения Клемента из больницы. Лишь бы без тошнотворных подробностей.       Асье снова кивнул. Об этом недавно коллеги сплетничали в столовой.       — Мне необходим человек, который стал бы его личным слугой. Сейчас он лежит в коме, поэтому, поначалу твоей работой станет помощь лечащему врачу.       Даниэль удивленно раскрыл глаза, никто в городе не знал, насколько все плохо.       — Потом, пока он будет поправляться, придется ухаживать за ним, как за ребенком: мыть, одевать, кормить, выгуливать, развлекать, чтобы не скучал, не знаю, что еще, там дальше понятно будет. Мои обязанности не позволяют мне быть всегда рядом, приходится иногда уезжать на целые дни и даже больше. Сейчас врачу помогает один из лакеев, но, в результате, он не успевает выполнять свою работу. Это создает проблемы. Вот я и думал, где бы нанять сильного, умного, спокойного, терпеливого, ответственного молодого человека на эту работу. А тут как раз ты очень удачно подвернулся. Скрывать не буду, работа нелегкая, мой друг — крупный мужчина с непростым характером. Поэтому предлагаю следующие условия: на все время работы проживание в моем поместье, питание и одежда за мой счет, плата в размере оклада моего личного помощника плюс премии за добросовестность. Работа восемь часов в день, дополнительное время по двойной плате. Личное время, одна из моих машин и библиотека в твоем полном распоряжении. Идет? — Ферк вопросительно склонил голову к плечу, нервно подергал кончик пижонского хвоста.       Даниэль растерялся. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Бесплатный сыр известно, где бывает.       — И в чем подвох?       — Умница, без подвоха никак, — довольно кивнул граф, хитро блеснув глазами.       Дан напрягся, ожидая чего-нибудь грязного, в связи с предыдущей темой странного разговора, но снова не угадал.       — Подвох в том, что тебе придется принести клятву верности и молчания обо всем, что ты увидишь и услышишь в моем доме. Кстати, переехать лучше прямо сегодня. В крайнем случае, завтра. Согласен? Или хочешь подумать?       Да что тут думать! Такого роскошного предложения он не получит больше ни от кого в этом трусливом городишке! Это же шанс разорвать, наконец, проклятый заколдованный круг унижений и слабо замаскированного рабства у зарвавшегося со вседозволенностью мэра. А принесение прислугой подобных клятв — норма для людей такого статуса, как граф. Стоп.       — И на какой срок Вы меня нанимаете, Ваше Сиятельство?       — Пока сам не захочешь уйти.       — А клятва?       — Пожизненно. Но ты сам поймешь, почему это обязательно.       — Это будут все мои обязанности? — Дан все искал подвох и не находил.       — Да. Если ты дополнительно окажешься в чем-то полезен, я буду тебе доплачивать.       — Кому я обязан подчиняться?       — Пока твой будущий хозяин в коме — мне и врачу. Когда он придет в себя — мне и ему.       — И все? И я действительно смогу уйти в любой момент, если захочу?       — Да. Даю слово.       — Хорошо. Я согласен.       — Отлично. Когда ты сможешь переехать?       — Сегодня. Как мне добраться до Вашего поместья?       — Я сам тебя отвезу. Иди, увольняйся и собирайся. Я закончу тут свои дела и заберу тебя у твоего дома.       — Я живу…       — Я найду, — усмехнулся довольный рен Фоск. — Иди.       После чего перехватил поудобнее толстую папку с бумагами, легко развернулся на каблуках и вышел в коридор.       Спустя час Дан думал о том, что на это безумное предложение стоило согласиться хотя бы только для того, чтобы увидеть выражение лица мэра. Нет, понятно, что заявление об увольнении он написал и отдал клерку в канцелярию. Но кадровик, как и все знавший об их с бароном противостоянии, сразу побежал докладывать начальству. В результате, не успел Асье собрать свои нехитрые пожитки с рабочего стола, к ним в кабинет влетел изумленный, растерянный, неверящий происходящему мэр.       — Ты куда! — привычно рявкнул он и осекся. Дан спокойно положил в маленькую коробку последние мелочи и не торопясь, с достоинством ответил:       — Я уволился.       — Ты не уволен, пока я не подпишу твое заявление! — уже немного неуверенно рыкнул рен Кент.       Дан все так же ровно ответил:       — Мне все равно, не хотите - не подписывайте. Я больше не буду здесь работать.       — Я не дам тебе рекомендаций, тебя никуда не возьмут, сдохнешь с голоду, глупый щенок!       — Не сдохну, не дождетесь. А на новую работу меня уже взяли.       — Кто посмел! Говори! Я все равно сегодня же выясню, и уже завтра ты вылетишь на улицу, как пробка из бутылки! А потом приползешь ко мне на коленях, умоляя взять обратно!       — Ваше Благородие, не надо угрожать, тем более вы не сможете этого сделать, уверяю вас. Только будете глупо выглядеть. Простите, если чем-то обидел вас или вашу очаровательную дочь, но месть уже перешла все границы. Пора заканчивать это. Прощайте и всего вам хорошего.       После чего невозмутимо поклонился и ушел, обогнув застывшего у дверей столбом бывшего начальника. Дойдя до дома, в котором он снимал маленькую комнатку, разыскал хозяйку, сообщил о том, что съезжает и отказался от возврата уплаченных вперед за неделю денег. В конце концов, он едет к графу на все готовое, только работай. А хозяйка нового постояльца может быстро и не найти. Сердечная старушка, искренне жалевшая и подкармливавшая в особо тяжелые времена милого мальчика, которому так не повезло в жизни, даже всплакнула от радости за него. Но Даниэль не стал долго рассиживаться, чтобы не заставлять ждать странного аристократа, который помнит имена младших помощников младших секретарей, задает им шокирующие вопросы и делает королевские предложения. Собрав свои нехитрые пожитки, состоявшие, в основном, из старых учебников и крошечного гардероба, Дан стал терпеливо ждать своего нового работодателя. Спустя два часа юноше пришло в голову, что все произошедшее было просто розыгрышем, безнаказанной издевкой скучающего вельможи над наивным простаком. Уж слишком замечательно звучало, чтобы оказаться правдой. Еще через полчаса он уже был в этом уверен, и начал, в отчаянии, прикидывать, как теперь выжить без дома и работы. Но Даниэль не успел дойти до той стадии, когда начинают делать глупости, как услышал с улицы мелодичный автомобильный гудок. Подхватив часть вещей, парень вылетел на улицу и замер в восхищении перед черным лакированным чудом, забыв, зачем сюда пришел. Не дождавшись никакой реакции, Ферк открыл дверцу кара, вышел, взглянул на замершего юношу и рявкнул: «Даниэль!» Тот вздрогнул, заморгал, осознал, что стоит столбом посреди улицы и густо покраснел.       — Простите, Ваше Сиятельство! Я сейчас!       Сложив пожитки в багажник и сбегав за остатками вещей, вежливо распрощался с хозяйкой и отправился в новую жизнь.       Поездка в жемчужно-сером кожаном салоне эксклюзивного чуда напоминала полет. Сумасшедшая скорость не чувствовалась совершенно, просто мимо смазанными тенями промелькнули городские дома, потом предместья, потом сплошной стеной встали неразличимые деревья. Плавное незаметное покачивание успокаивало взбудораженные нервы. Граф вел машину спокойно, уверенно, даже изысканно. Притормозил только перед въездом в поместье. Махнул охране, проскочил спешно открытые ворота, миновал парк и остановился перед большим старым загородным домом.       — Приехали. Добро пожаловать в мой дом.       Даниэль вышел, направился к багажнику за своим жалким багажом, но граф его остановил, стягивая на ходу шоферские перчатки.       — Оставь, лакей принесет тебе в комнату. Пошли знакомиться с твоим будущим хозяином, может, ты сейчас его увидишь и передумаешь.       Дан озадачился, что может быть страшного в больном бессознательном человеке? Что такое кома он знал, хотя ни разу не видел. Но спорить с графом, голословно доказывать, что не передумает, было глупо. Тем более, он действительно втемную согласился неизвестно на что, непонятно с кем. Поэтому его успокаивало только слово аристократа отпустить в любой момент по первому требованию. На крыльце их встретил молчаливым поклоном подтянутый дворецкий средних лет. Вопросительно взглянул на господина и замер.       — Знакомьтесь. Эстебан, это Даниэль Асье, он возможно заменит Андериса и будет личным слугой лорда Минка, — на этом имени Дан непроизвольно вздрогнул, что Фредерик, конечно, заметил, но комментировать никак не стал. — Даниэль, это Эстебан Северин, мой дворецкий. После знакомства с твоим новым хозяином, если не передумаешь, Эстебан покажет тебе свободные комнаты на половине прислуги и поможет устроиться. Что ж, пойдемте уже определяться.       Дом действительно был большим и старым. Слуги явно старались содержать его в чистоте и уюте, но как-то сразу чувствовалось, что людей здесь живет мало, а хозяину наплевать на роскошь и погоню за модой, было бы удобно. Комната, в которую привели Дана, мало походила на больничную палату. Просторная, светлая, благородных пропорций, с высокими окнами, выходящими на пляж и море, светло-синими стенами и блестящим, как зеркало, темным полом, она была практически пустой. Посередине стояла огромная кровать с закрепленным на ней в специальном устройстве пациентом. Рядом располагалась стойка с работающим медицинским оборудованием, у стены — большой шкаф с множеством ящиков, похожий на картотечный, откуда пахло лекарствами, и заваленный бумагами письменный стол в углу. Недалеко от стола притулилась небольшая кушетка с подушкой и сложенным одеялом, видимо для ночных дежурств. Еще из кресла у кровати встал с поклоном молодой парень. Вот и вся обстановка.       — Проходи, — пригласил его граф, заходя первым. — Это Андерис, которого ты заменишь. А здесь лорд Минк, твой господин, если согласен.       С этими словами рен Фоск словно забыл о спутнике, как завороженный, мягким шагом прошел к изголовью и странным плавным движением опустился на пол на колени, явно машинально, привычно положив голову на край кровати. Затем протянул смуглую руку и нежно погладил прядь длинных волос, снежным покрывалом стелившихся по одеялу. Не удержавшись, негромко съехидничал на амойском, хотя Ясон не мог слышать его:       — Здравствуй, блонди. Не поверишь, я тебе твоего фурнитура привел. Такими темпами скоро насобираю всю Танагуру, не к ночи будь помянута проклятая, и ты опять будешь ими всеми командовать. Что же происходит-то, а? Блонди, пэт, фурнитур, кто дальше? Молчишь? Ничего, вот очнешься, я все вытрясу из тебя, как ни выкручивайся, интриган мой запрограммированный. Все мне расскажешь, никуда ты не денешься.       А у Дана в глазах словно потемнело, он покачнулся от ощущения, что уже видел такое много раз. Синие ночные тени просторной аскетичной спальни. Огромная роскошная кровать, на которой спокойно спит очень высокий прекрасный золотоволосый мужчина, а рядом на холодном полу скорчился слишком взрослый, невоспитанный, неправильный пэт, единственный, кого хозяин пустил в свою спальню. Вернее, притащил туда насильно. И теперь иногда по ночам, когда он уверен, что его никто не видит, безродный полукровка, если не прикован цепями, тихонько сползает на холодный пол со своего пыточного ложа. Съежившись, сидит на коленях, с тоской и вопросом в больших черных глазах глядя на спящего блонди и невесомо, незаметно для жестокого господина гладит самые кончики запретного, бесценного золотого шелка. О чем он думает? Кто знает… Две картинки слились вместе и у Дана вырвалось:       — Рики-сама? Соннано ариенай?! (****)       Граф резко обернулся, ответил на том же языке:       — Ага! В нашем полку прибыло! Что ты вспомнил?       — Не знаю. А… Это же невозможно!       — Ну и что, — пожал плечами бывший полукровка.- Но что делать?       — Скажите, пожалуйста, а это, правда, господин Ясон?       — Да, сам смотри.       Даниэль (или Дарир?) осторожно подошел к кровати, опустил неверящий взгляд на лицо. Там действительно лежал без сознания его хозяин — Глава Синдиката Амои, любимый сын Юпитер, блонди Ясон Минк. Высший из высших. Его невозможно было не узнать, не смотря на ужасный вид, худобу, седину и шрамы. Колени бывшего фурнитура стали ватными, ноги отказались держать дрожащего парня, и Дани рухнул на пол рядом с графом, не обратив никакого внимания на ошарашенный взгляд ничего не понимающего лакея.       — Не может быть! Не может быть!! Как же так?!       — Ну, вот так, что уж теперь причитать. Так ты остаешься или нет?       Дарир даже не понял вопроса, в смысле не остается? А куда он может уйти от господина Ясона? Нет, не Дарир, а Даниэль… Или Дарир? Парень схватился за голову, застонал от жуткой каши в мыслях и опустил пылающий лоб на прохладный пол.       — Тише, тише, не психуй, — Фредерик мягко придержал растерянного юношу за плечо. — Дыши. Спокойно. Ксо! Возьми себя в руки, — но под шквалом взорвавшейся в мозгу памяти о целой жизни, в калейдоскопе лиц, событий, эмоций юноша совсем потерялся. Взгляд «поплыл», плечи тряслись, он хватал воздух рваными всхлипывающими глотками, и граф понял, что дальше пока разговаривать бесполезно. — Так, давай, ты пойдешь отдохнешь, разберешься в своей голове, а позже поговорим.       — Спасибо, господин Рики, нижайше прошу прощения, мне действительно лучше отдохнуть, — на полном автомате выдал Дан, неловко поднялся и, пошатываясь, двинулся к глухой стене.       — Стоп, стоп. Не сюда, — Ферк подцепил его за локоть, уже второй раз за день, развернул к дверям и сдал невозмутимому дворецкому. — Устрой его где-нибудь полежать, он перенервничал сегодня и плохо себя чувствует. Принеси попить и оставь в покое. Когда отдохнет, сразу ко мне, но, если уснет, не будить ни в коем случае! Ясно?       — Как пожелаете, Ваша Светлость, — Эстебан увел ничего не видящего от шока молодого человека в ближайшую гостевую спальню и уложил на кровать. Постоял рядом, глядя на пустые широко распахнутые глаза «личного слуги», сердито поджал губы — что за молодежь пошла нервная?! Ну покалечился человек, ну страшный, надо теперь в обмороки падать? Не благородная барышня! Раз нанялся работать — работай, не можешь — проваливай. Хотя сам себе Северин признавался, что с появлением в доме странного больного вся налаженная жизнь в поместье пошла наперекосяк, начиная с явных изменений в поведении господина. Умные слуги всегда тщательно изучают привычки своих хозяев, особенно таких опасных и высокопоставленных. И дворецкий, несколько лет верно служивший принцу-бастарду после окончания им школы Теней, ясно видел, как тот в последнее время незаметно, но неумолимо становится практически другим человеком. Новый, никому не известный язык, на котором он вдруг заговорил, иные жесты, другие привычки, изменившиеся осанка и походка, другая манера общения.       Началось все это с момента, когда отряд Теней притащил умирающего незнакомца, которого хозяин объявил самым главным человеком в доме и велел всем сдохнуть, но обеспечить идеальный уход. Сам практически переселился к нему, чтобы заботиться. Это принц-то! Хладнокровный бессердечный тиран и профессиональный убийца! Следом врача из города привез, никому не известного, но, оказалось, господин Клемент дело свое знает. Безнадежный поначалу больной явно пошел на поправку. Теперь еще это недоразумение припадочное в личные слуги нанял. И опять же своему полутрупу. Где только выкопал? Ладно, если он так хочет, пусть это чудо трепетное за больным ходит, если что — весь спрос с него будет. Зато Андерис наконец вернется к своим обязанностям, хватит отлынивать. Определив таким образом для себя отношение к причудам господина, Эстебан успокоился, принес с кухни кувшин с клюквенным морсом и стакан, поставил у кровати на столик, выключил свет и отправился по своим многочисленным делам.       Ферк оказался прав. В тепле и тишине потрясенного Дана быстро сморило. Погребенный под лавиной образов и эмоций мозг милосердно отключился из чистого самосохранения. Проснулся он только на следующий день, поморгал, оглядел освещенную ярким солнцем незнакомую комнату, выпил стакан найденного у кровати морса, нашел туалет, умылся и пошел искать… А кого собственно? Как теперь к нему обращаться? За прошедшую ночь Дарир вспомнил все, что было на Амои, вплоть до своей смерти. Но он не держал зла ни на господина Ясона, ни на господина Рики. Фурнитур прекрасно понимал, что поступить по-другому господин Минк в той ситуации не мог, иначе рисковал расстаться с собственной жизнью. Безопасность всего Синдиката — не шутка. Другого наказания за взлом охранной системы Эос, где расположены личные апартаменты всей правящей элиты, кроме немедленной утилизации виновного, быть не могло. Даже при этом господин Ясон пытался его спасти, долго расспрашивал, намекал для облегчения наказания разделить вину с Рики. Нет, при всей своей холодности, расчетливости и жестокости он был лучшим господином: внимательным, требовательным, невозмутимым, справедливым. Единственное, что могло поколебать его легендарное спокойствие, вернее, единственным, кто мог вывести Ледяного блонди из себя, был господин Рики. И теперь этот бунтарь и провокатор является местной властью, командует серьезной военной силой, владеет поместьем, титулом, и искренне заботится о своем беспомощном мучителе. Чем кончились их отношения на Амои? Как они встретились на Эльтарне? Почему они все вообще тут оказались, да еще помнят свои прошлые жизни? Получить ответы на вопросы можно было только у самого графа. Так что Дарир, как он окончательно стал себя воспринимать, отправился на его поиски. Владельца поместья юноша нашел завтракающим в маленькой семейной столовой. Внимательно посмотрев на немного помятое со сна, но безмятежное лицо и ясные разумные глаза Дарира, Фредерик ничего не сказал, жестом пригласив присоединяться. Прислуживавший лакей немедленно накрыл второй прибор, и юноше ничего не осталось, как послушно сесть. Поев, заговорщики переместились в кабинет.       — Спрашивай, — вздохнул Ферк, устраиваясь в своем любимом кресле. — Только давай на амойском, чтобы нас не подслушали. Кстати, как ты хочешь, чтобы к тебе обращались?       — Дарир. А… к Вам?       — Хм, при посторонних — Ваше Сиятельство или лорд рен Фоск, дома при своих обращайся господин Фредерик, наедине можешь Рики звать, если хочешь.       — Благодарю, но лучше я буду звать Вас господин Фредерик.       — Смотри сам. Я бы хотел быть попроще, тем более с тобой, кто знает меня снаружи и изнутри лучше меня самого, но нельзя, — на это ехидное замечание фурнитур опустил виноватый взгляд. — Прости, Дарир, не удержался, попил ты моей крови в Эос. Но и я в долгу не остался, так что считаем, что квиты. Я ведь не понимал ничего в ваших дурацких порядках, поэтому тебя доставал. Только потом узнал правду про трущобное происхождение и кошмарную жизнь фурнитуров, но ты уже уволился из прислуги Ясона и я не смог перед тобой извиниться за наезды.       Фредерик заметил удивленный взгляд Дарира в ответ на новость, что утилизацию, оказывается, можно посчитать увольнением, но принял его на счет возможных извинений от скандального пэта-полукровки. А бывший фурнитур вспомнил сумасшедший накал страстей между ними, болезненную бешеную ревность господина Ясона и сообразил, что это хозяин так преподнес питомцу причину смены живой мебели. Подумал и решил, что нет теперь смысла раскрывать ему глаза на жестокую правду.       — Так что говорю тебе сейчас: прости меня Дарир за все несчастья и проблемы, которые тебе доставил. Я искренне сожалею. Кстати, давай-ка я, для начала, представлюсь полным именем, чтобы не было потом нежданчиков. Итак, прошу любить и не жаловаться: Фредерик Ксандр джан Аррикар граф рен Фоск, герцог Левантийский, ненаследный принц-бастард империи Истэрраэль.       Пока он говорил, растерянные глаза Дарира открывались все шире и шире, пока не стали совсем круглыми. Он попытался вскочить из глубокого кресла, запутался в ногах, чуть не упал, в итоге замер в почтительном поклоне.       — Вот-вот, и я о чем. Поэтому и сказал, что нельзя попроще ко мне обращаться, иначе нас обоих неправильно поймут. Да садись ты, не маячь! Спина отвалится стоять, скрючившись, пока все обсудим.       Дарир послушно сел, во все глаза разглядывая таинственного члена императорской семьи, о котором в империи только легенды ходили.       — Дыши, — проворчал насупившийся принц-пэт. И фурнитур осознал, что от шока действительно задержал дыхание. Вздохнул, подавился воздухом, долго кашлял, пока не брызнули слезы, и остался сидеть красный, растерянный, потерявший дар речи. Опозоренный дальше некуда полным отсутствием самоконтроля. Да, способность выводить всех из себя у господина Рики сохранилась, причем, теперь он отточил ее до совершенства.       — Ясно, приступ почтительности в острой форме. Будем лечить!       Фредерик встал, Дарир тоже вскочил, но тот раздраженно сверкнул на него черными глазищами, и юноша немедленно рухнул обратно. Вызвав лакея, Ферк приказал накрыть им кофе с бутербродами. Когда они опять остались одни, Рики раздраженно рявкнул на застывшего в растерянности парня:       — Успокойся! Мне напомнить, как я месяцами голый на цепи сидел и день за днем ноги перед тобой раздвигал, чтобы ты перестал падать на колени от каждого моего движения? — перепуганный его яростью, не вполне пришедший в себя, Дарир отчаянно замотал головой. — Если нет, то прекрати шарахаться. Я все тот же, хоть и ношу другое имя. Пей кофе и спрашивай. Что хочешь узнать?       Дарир помялся, взял чашку, подержал, поставил обратно. Потом решился:       — Как вы оказались на Эльтарне?       — Родился я здесь, как и ты. А до этого погиб на Амои, — дальше Ферк вкратце рассказал про год прозябания в Кересе, возвращение в Эос, недолгую жизнь в Апатии и трагическую гибель с Ясоном в ловушке Дана Бан. — Это все, что я помню из той жизни. В этой я снова родился ублюдком, но теперь в императорской семье. Отец — император Истэрраэли, мать — графиня рен Фоск, умерла при родах. Во мне проявилась кровь черных нагов, так что обладаю вторым боевым обликом. Вещь полезная, но злить меня теперь смертельно опасно. В общем, не нарывайся. С шести лет до шестнадцати обучался в закрытой императорской спецшколе шпионов, потом по заданию отца приехал сюда, на юг империи, инкогнито навести порядок. Вот третий год и навожу. Здесь меня знают как графа рен Фоск, это действительно мой титул, доставшийся от деда по матери. Поэтому при посторонних — никаких высочеств! Ваша Светлость! Ясно?!       — Да, господин Фредерик, — чуть улыбнулся уже успокоившийся к тому времени Дарир.       — Слуги о настоящем титуле знают, но под клятвой будут молчать. Врач Ясона господин Иолай Клемент тоже знает, он случайно меня спровоцировал на оборот и сообразил кто я. Тоже клялся молчать. С тебя ничего не требую, сам все понимаешь.       — Конечно.       — Что еще?       — Как вы встретились здесь с господином Ясоном?       — Для местных называй его лордом Ясоном, но это ты уже понял. А как встретились — судьба или чудо, выбери сам. Он мне с детства снился. Его сверкающие золотые волосы, его невероятный голос. Ничего не понимая и не помня Амои, я искал его везде, полмира объездил. Не нашел. Поэтому остался одиноким. Ясон — лучший, после него все остальные кажутся подделками, дешевками, даже если толком ничего не помнишь, да? Дарир кивнул.       — Восемь дней назад, нет, уже девять, я собирался с друзьями съездить на оружейную ярмарку в соседний городок. Уже в седлах сидели, но меня внезапно потянуло совсем в другую сторону. Иногда бывают такие внезапные предчувствия важных событий, которым я доверяю. Поэтому в тот раз тоже все бросил и поехал на встречу неизвестно с чем. Оказалось, со своей судьбой. Представляешь, цветущая весенняя степь, пустая дорога, а по ней движется одинокий фургон без единого человека?       — Как без единого человека?       — А вот так! Ни охраны, ни возницы — никого! В том фургоне лежал Ясон. Седой, истощенный, переломанный, израненный, грязный, но живой! Представляешь, он в себя пришел только на несколько секунд, но одним взглядом перепугал до мокрых штанов моих грозных, смертельно опасных бойцов!       Дарир улыбнулся, прекрасно представляя возможности Главы Синдиката, от недовольного взгляда которого Блонди вздрагивали и бледнели. Сам видел.       — Ага, фееричное появление. И нечего ржать, они мне потом весь мозг проклевали, все выясняли кто он да откуда. И что я им скажу?       Освоившийся Дарир уже тихо смеялся в открытую, представляя эту безумную картину с подробными объяснениями. Да уж, ситуация!       — Да. Тебе сейчас смешно. Ха-ха три раза. В общем, не придумал ничего лучше, чем объявить его своим давним другом. Ну, а что я мог сказать? Это мой бывший хозяин?! Представляешь картину маслом: он лежит, еле дышит, страшный как смерть, и шепчет мне по-амойски: «Рики, любимый, я так рад, что смог увидеть тебя еще раз». А потом умирает. Нормально?!       Дан испуганно замер, побледнев.       — К-к-кааак умирает?!       — Как-как, делает последний вдох и все. Тишина. Ни дыхания, ни пульса. Я его вспомнил, только когда он со мной заговорил. Его, Амои, всю эту историю. А он меня с первого взгляда узнал, веришь? Удивительной силы и воли нелюдь…       — Зачем вы так, Рики-сама?       — А как?! Блонди — не люди, знаешь ли! И кем он здесь является, мне даже Клемент сказать не может со всей своей аппаратурой и медициной. Несуществующий вид! – расстроенный бывший пэт нервно запустил руки в и так лохматую шевелюру. – Ох, и попрыгал я тогда… В голове каша, на руках труп Ясона, вокруг пять любопытных высококлассных лбов-диверсантов и роскошная пустая степь кругом до горизонта. Охренеть, как весело! Пока откачали, пока довезли, пока врача добыл. Хорошо, хоть оторванные в Дана Бан ноги оказались на месте, здесь-то нет амойской медицины с ее возможностями! А каково мне было узнать, что он в глубокой коме? Что сломан позвоночник, и он, если выживет, останется парализованным? Тянуть его изо всех сил на этот свет и думать, что я ему скажу, когда вытяну?! Прости, любимый, но тебе было бы лучше умереть, чтобы так не мучиться?! А я — эгоист и сволочь не смог отпустить, едва найдя? У тебя, скотины, научился держать мертвой хваткой и не пущать! Вот держу, наслаждаюсь твоим обществом, и ты наслаждайся?! Сам виноват, что так хорошо научил!!! — под конец Фредерик уже метался по кабинету и орал.       На крик в дверь заглянул обеспокоенный дворецкий, убедился, что никто хозяину не угрожает, укоризненно посмотрел на новенького, что довел господина до белого каления. Но тот сам сидел ни жив, ни мертв, вжавшись в кресло. Так ничего и не поняв, Эстебан исчез, повинуясь раздраженному жесту господина, Ферк же постарался взять себя в руки.       — Прости, Дарир, сорвался. Нервы ни к демону не годятся. Не знаю я, как правильно надо было поступить. И плевать! Я его не отдам, никому не отдам, даже смерти. Ясон только мой. Моя душа, мое сердце, моя синяя звезда. Без него мне незачем будет жить, я это еще на Амои признал, с тех пор ничегошеньки не изменилось. Поэтому отчаянно надеюсь на выздоровление, на невозможную силу воли Ясона и чудеса блондевского организма. Ну и стараюсь обеспечить все условия для ухода и лечения. Клемент — замечательный врач, умница и экспериментатор. На глупый риск не идет, но и новшеств не боится. Не знаю, вдруг что-то из его разработок сыграет? Боюсь и надеюсь. Еще Ясону нужен постоянный присмотр. По утверждению врача он может выйти из комы в любую минуту, надо, чтобы с ним всегда кто-то был. Будем с тобой и Иолаем меняться по очереди. Это еще неизвестно в каком состоянии он очнется… А вообще, об уходе за Блонди и привычках бывшего хозяина ты лучше меня все знаешь, что я тут распинаюсь.       — Спасибо Вам, Рики-сама, простите, господин Фредерик, за вашу откровенность. Значит, Вы не знаете, как мы все здесь оказались, зачем, и почему помним Амои?       — Нет, Дарир, не знаю. Вот только задницей чую, кто знает, но этот элитный ублюдок ведь не скажет. Будет крутить, намекать, язвить — и молчать. Да хрен с ним, пусть как хочет извращается, лишь бы жил. В итоге все тайны выплывут наружу, как ни шифруйся, уж я-то знаю. Ты извини, что я на тебя в коридоре магистрата вчера накинулся. Шел себе по делам, и тут ты навстречу. Меня как ударило — фурнитур! В лицо смотрю — ты. Поэтому и спросил тебя, не помнишь ли меня, может, не один я такой продвинутый, вторую жизнь живу. А ты не помнишь… Знаешь, мне как-то легче стало, что ты просто есть. Даже если бы ты не вспомнил ничего, я бы забрал тебя из этого серпентария к себе и Ясону поближе. Тебе я могу доверить даже его. Нет, клятву верности бы я взял, но и так был уверен — не предашь, в спину не ударишь.       — Спасибо, господин Фредерик, я постараюсь оправдать такое доверие.       — Вот опять. Опять эта почтительность зашкаливает. Ладно, что с тобой сделаешь, давай заканчивать этот разговор. У нас будет время поговорить позже, сколько захотим. Иди выбирать себе комнаты, устраивайся. Сегодня приедут портной и сапожник, которых я вчера вызвал, закажем тебе гардероб. Вечером выберешь себе в гараже машину, водить умеешь?       — Нет.       — Научу. Хотя в поместье есть шофер, который возит тех, кому надо в город. Обращайся.       — Не надо, спасибо, я научусь.       — Как хочешь. Передумаешь — скажешь. Так о чем я. А, да. Библиотека в твоем распоряжении, как и вся прислуга. Как договаривались. В свободное время занимайся, чем угодно, любые пожелания озвучивай, не стесняясь, мне для своих ничего не жалко. Вопросы?       — Нет, спасибо, господин Фредерик, все понятно. Я пойду?       — Иди.       Ферк вышел в коридор и немедленно наткнулся на своего обеспокоенного дворецкого. Тот после недавнего взрыва решил, видимо, далеко от кабинета не отходить, во избежание.       — Эстебан, этот молодой человек теперь работает здесь. Он будет личным помощником лорда Минка, а пока поможет в уходе за ним господину Клементу и будет выполнять обязанности моего секретаря. Обращаться к нему Дарир, подчиняется он только мне лично, любые его распоряжения выполнять так же быстро и точно, как пожелания господина Клемента. Покажите ему свободные комнаты для личной прислуги на третьем этаже господской половины поместья, пусть выберет любые понравившиеся. Потребуются минимум две: спальня и кабинет для занятий. Если понадобится что-то еще, предоставьте. Считайте, что у него есть мое разрешение. Комнаты привести в порядок, обставить любой мебелью по его выбору. Если нужного не найдете — закажи в городе. Когда приедут вызванные к нему портной и сапожник — проводить, полностью оплатить счета. Ясно?       — Да, Ваше Сиятельство.       — Все, Дарир, мне пора ехать. На одежде не экономь, тебе потребуется много разной: для работы, для отдыха, для прогулок, для визитов в город. Будешь время от времени сопровождать меня на балы и встречи в качестве личного помощника — надо соответствовать. Впрочем, всегда можно заказать еще, если что-то забудешь. Как закончишь с комнатами и тряпками, спустись познакомиться с Клементом, любой тебя проводит. Постарайся найти точки соприкосновения, вам вместе долго работать, но, думаю, вы друг другу подойдете. Ну и можешь приступать к своим обязанностям. Обед вам подадут, ужинать, надеюсь, будем вместе. До встречи.       — До свидания, господин Фредерик, благодарю за оказанное доверие.       Ферк переоделся в кожаный дорожный костюм, вооружился и умчался на изумительном дорогущем «демоническом» байке с фирменной крылатой звездой. А Дарир, проводив его задумчивым взглядом из окна, занялся неотложными делами. Обстоятельно выбрал себе небольшие удобные комнаты в дальнем от лестницы конце коридора с окнами в сад, озвучил пожелания по обстановке, пообедал, пережил нашествие портного и сапожника. Всегда скромному, в обеих жизнях непритязательному в одежде юноше пришлось переступить через гордость и бережливость и заказать себе за счет господина Рики по несколько комплектов для каждого озвученного им случая из самых лучших подходящих материалов. Прислуживая принцу, даже инкогнито, и Главе Синдиката, пусть и бывшему, необходимо было соответствовать.       Правда, с фасонами пришлось непросто. Пробудившаяся память о трудных опасных годах фурнитурской службы у господина Минка требовала в одежде практичности и минимализма, даже незаметности, вроде простого, удобного рабочего комбинезона, а местная светская мода тяготела к вычурности, сложным разнообразным застежкам и множеству одевающихся в определенном порядке предметов гардероба. Конечно, особо строгие требования предъявлялись к одежде аристократии, у личных помощников, стоявших лишь ступенькой выше прислуги, заморочек было поменьше. Но все равно юноше пришлось изрядно помучить портного в попытке совместить противоположности. Тем более, что служить снова предстояло у господина Ясона, а его не хотелось раздражать ни лишними нововведениями, ни вынужденным ожиданием, пока Дариру после получения вызова удастся полностью экипироваться. Вот только совершенно проигнорировать местные порядки тоже не представлялось возможным. В результате, на свет появились два варианта одежды.       Наряды на выход, строгие, лаконичные, удобные, достойные личного помощника графа и лорда, внешне неотличимые от местных. Но с подачи Дарира портной обещал изготовить одежду, только создающую имитацию обязательных отдельных деталей костюма и хитрых шнуровок, на самом деле, являющуюся обычными куртками, брюками и рубашками с привычными на Амои скрытыми магнитными застежками. И второй вариант — костюмы для дома, повторявшие привычный, простой и комфортный комбинезон фурнитура блонди. Только пришлось подробно объяснять обалделому мастеру, как скроить такую цельную одежду и как устроены магнитные застежки, так как здесь таких, оказывается, не изобрели. И, естественно, пришлось брать подписку о неразглашении полученной информации и запрете на использование новинок в прочих заказах без ведома и согласия лорда рен Фоск. Дариру, опытному в жестоких подковерных играх элиты и прислуги, не хотелось вызывать лишних вопросов у местных остроглазых любопытных кумушек и их мужей, рискуя привлечь опасное внимание тех же императорских спецслужб к ближайшему окружению принца-бастарда. Поэтому он постарался напугать портного гневом Черного графа, чтобы тот не рискнул открыть рот, сколько бы денег ни сулили ему удивительные новшества, ведь о жестокости капитана приграничного гарнизона после создания «дикой сотни» ходили самые страшные слухи.       После настало время знакомиться с лечащим врачом господина Ясона и строить с ним дальнейшие взаимоотношения, так как общаться и работать вместе мужчинам предстояло долго и плотно. Что ж, с умницей Клементом Дарир сразу нашел общий язык. Старше нынешнего возраста фурнитура лет на пять — семь, симпатичный, немного ниже ростом, не красавец, но с приятным спокойным лицом и внимательными глазами, обладатель явно оптимистичного характера при всем цинизме его профессии, Иолай с первого взгляда завоевал уважение своего нового помощника. В свою очередь, выдержанность, молчаливость, почтительность, сдержанное достоинство и спокойный рассудительный взгляд высокого сильного Дарира порадовали уставшего врача. А когда юноша, подумав, решил сообщить, что хорошо знает как необходимо ухаживать за лордом Ясоном, так как несколько лет был его личным слугой, то для Иолая все решилось окончательно. Уж очень большая ответственность и очень много странностей было во всем этом деле.       На расспросы Клемента бывший фурнитур отвечал осторожно. Подтвердил, что к господину запрещено прикасаться — это до сих пор удивляло того, потому что никаких причин для такого требования он не видел, что хозяин — не человек, точнее не был им раньше. Но про его прошлое, про отношения с Рики говорить категорически отказался. Впрочем, Иолай этого и ожидал, скорее, он бы разочаровался, если бы оказалось иначе. Понаблюдав за отточенными до автоматизма движениями Дарира, который в Эос несколько лет ухаживал за многочисленными пэтами хозяина, причем в разном разобранном состоянии, и оставшись довольным исполнительностью, ловкостью, мягкостью и полным отсутствием брезгливости нового «медбрата», Иолай объяснил юноше, как отслеживать показатели приборов, на что обращать внимание, когда и как вызывать его в случае проблем, дал поручения по необходимым процедурам и смог уйти отдыхать.       Вечером после ужина, Дарир предпочел поесть с прочей прислугой, не считая себя по положению вправе присоединиться к господам, Ферк, как и обещал, повел освободившегося от дежурства парня в гараж. Небольшой, отдельно стоящий, аккуратный двухэтажный домик из желтоватого местного известняка, состоящий из двух неравных половин, в меньшей из которых была квартира шофера, а в большей — сами машины и мастерская, не таил на первый взгляд ничего необычного. Но Рики не был бы собой, если бы все было так очевидно. Познакомив новичка с водителем и механиком в одном лице, Франко Дельмаре, молчаливым обстоятельным мужчиной лет 35, граф провел Дарира в сам гараж. Длинный ряд сверкающих ухоженных, хоть и не особо дорогих машин, принадлежащих явно прислуге поместья, он быстро миновал, небрежно кинув через плечо, что все эти лоханки уже имеют хозяев. После чего прошел к дальней стене, хитро предвкушающе ухмыльнулся и прижал руку между полками с инструментами к замысловатому черному знаку, напоминающему иероглиф, выпустив длинные сверкающие когти, ушедшие глубоко в бетонную стену.       На глазах изумленного Дана, не ожидавшего увидеть здесь некий аналог эосских технологий, срабатывающий на местную императорскую трансформацию, монолитная стена отъехала на скрытых направляющих, открыв широкий, освещенный цепочкой белых ламп проезд, ведущий вниз. И вот там, на тайном подвальном этаже, он окончательно потерял дар речи. Перед ним открылся длинный ярко освещенный зал с центральным проходом и стоянками по обе стороны, забитый разнокалиберной разноцветной новейшей техникой. Но не это потрясло всегда невозмутимого фурнитура. А то, что все личные графские кары, байки, дельтапланы гордо мерцали крылатыми звездами легендарного Демона. Один такой эксклюзивный байк он сегодня утром у Рики уже видел, но целый этаж?! Откуда у провинциального графа, да пусть даже принца-бастарда столько денег? Потом, продавались такие редкости нечасто, по одной, на закрытых аукционах, расхватываясь фанатами в первые же мгновения. И собрать подобную коллекцию в одних руках было совершенно невозможно. Если только… Очевидный ответ лежал перед глазами. В третьем слева от входа отделении стоял полуразобранный байк, на баке которого пока вспыхивала только неповторимая синяя звезда. Без дерзких полночных крыльев. Распахнутые в пол-лица, восхищенные глаза молчаливого умницы Дарира крайне польстили самолюбию Ферка, сильно пострадавшему от вернувшихся мучительных, унизительных воспоминаний. Скрывая слишком многое, не доверяя никому, действуя через посредников или под искусными масками, он мало когда мог свободно раскрыть свои секреты, свои настоящие чувства, свои достижения и победы. А так хотелось похвастаться! Особенно перед тем, кто оценит, как высоко он сумел подняться. Не потому, что уродился сыном императора, или получил чье-то покровительство, а своим умом, трудом, знаниями. Сам. Из-за этого детского, в сущности, порыва Фредерик и притащил сюда бывшего фурнитура Ясона, хотя мог спокойно просто купить ему любую машину. Но слишком уж хотелось искупаться в неподдельном заслуженном восторге, уважении, восхищении непревзойденным мастером, к которым он незаметно для себя самого привык, блистая на гонках. Жаль, что пришлось все резко бросить больше двух лет назад, но если удастся спихнуть свои тягостные обязанности на других, он обязательно вернется снова в этот ревущий опасный головокружительный рай жестоких мужских забав. А пока его усталые плечи расправились, застрявшая в сердце игла саднящего прошлого временно растаяла, улыбка ощутимо потеплела.       — Вы — Демон? — не удержавшись, выдохнул Дан, замирая от причастности к одной из самых тщательно скрываемых и желанных тайн Истэрраэли.       — Ну да, я. Это, между прочим, мой позывной в школе Теней. Как только узнали, мерзавцы! — довольно скалился, подбоченившись, невозможный полукровка, гордый как мальчишка. — Нравятся мои игрушки?       — Потрясающе, — Дарир завороженно побрел по проходу от одного прекрасного механического чуда к другому, не зная на что смотреть в первую очередь.       — Выбирай, что глянется — будет твое. Я хочу в ближайшее время распродать эту «конюшню». Для лечения Ясона могут понадобиться свободные деньги, или вдруг придется срываться с места, а такое количество добра с собой все равно не потащишь. Оставлю только самые любимые, от остальных избавлюсь, надоели, ну и подзаработаю заодно.       Бывший фурнитур только головой покачал. Сколько же еще тайн, сколько сюрпризов таит в себе бывший трущобный пэт? С таким Рики Ясону придется очень нелегко. Его уже не скрутишь силой, не задавишь титулом, не напугаешь полицией, не купишь и не украдешь. Впрочем, хозяин никогда не любил банальных задач, гоняясь именно за невозможным. Это будет очень интересное захватывающее противостояние, Дан незаметно улыбнулся про себя одними глазами — и я хочу это видеть. Внезапная мысль прошила его насквозь, так резко, что он остановился, забыв как дышать на несколько мгновений. Медленно обернулся к недоумевающему Рики и спросил, замирая от догадки:       — А эта эмблема… Синяя звезда… Это…господин Ясон? Вы его так однажды при мне назвали… А черные крылья — вы?       Рики ошарашенно хлопнул расширившимися глазами, в остановившемся смоляном взгляде медленно разгорался огонек осознания и нежности, смуглые щеки вспыхнули румянцем, а пальцы машинально ухватили и затеребили кокетливый хвост.       — Дарир! Ну ты даешь, парень… Я ведь и сам не понимал… Тиксё! (*****) Но ты прав, это Ясон, моя недостижимая звезда, синяя, как его ледяной надменный взгляд, упавший на меня в Мидасе из поднебесной высоты. И черные драконьи крылья с моего личного герба, — Фредерик подошел к ближайшему кару и трепетно погладил кончиками пальцев мерцающий значок. — Даже тут мы вместе, гребаный дзинкотай. Что ж ты со мной делаешь, демонов блонди? И как у тебя это получается, а?       Смутившись, оба, по молчаливому уговору, замяли тему. В результате, Дарир выбрал небольшую асфальтово-серую с серебряной искрой машинку модели «сумерки»: внешне скромную, но с двигателем от гоночной машины и облегченно-бронированным корпусом. А маленькая демоническая звездочка на ней скромно пряталась на боковом зеркале.       Граф перегнал кар на верхний наземный этаж и поставил на дальнюю от входа стоянку.       — Что ж, учись водить, Дарир, будешь ездить, куда захочешь или куда пошлют. Ясон тебя явно гонять будет без жалости, так как тебе он будет доверять больше всех остальных. Сам перемещаться еще очень долго не сможет. Ты начни заниматься с Франко после дежурств, ну и я поучу в свободное время разным полезным фокусам.       Юноша был вынужден согласиться с Фредериком, они двое слишком хорошо знали господина Ясона, чтобы обманываться на его счет. Деятельный Глава Синдиката спокойно жить просто не умеет, и другим не даст. Поэтому надо было учиться, осваиваться и готовиться к его возвращению в мир живых. ________________________________________________________________________________________ * Дж. Р. Р. Толкиен «Хоббит» ** Канцлер Ги «Due Angeli» *** L' acier (франц.) — сталь **** Riki-sama? Sonnano arienai?! (яп.) — Господин Рики? Как такое может быть?! ***** Тиксё (chikushou) (яп.) - "Сука". Достаточно резкая форма. Часто используется не как оскорбление, а как восклицание.