Звёздный перекрёсток

Перекрёсток «Ностальгия и открытия. Магия — это просто! Для блонди»       Я спал. Безнадёжно провалившись в глухую и густую непроглядную тьму, сам став частью этого ничто, я спал в полном изнеможении, отключив абсолютно все дополнительные потоки, потому что сил, кажется, не было даже дышать. Ну, если только через раз. Лишь спустя много часов что-то стало робко восстанавливаться, и к утру я смог вновь начать полноценно воспринимать окружающий мир всеми органами чувств, за исключением так и не вернувшегося пока зрения. Впрочем, меня устраивало гораздо более информативное м-зрение через контрольную сеть, напоминавшее давно ставшее привычным восприятие действительности через очки дополненной реальности, или кратко — очки вирта. Хотя, казалось бы, технически правильнее было сократить подобным образом название «шлема полного погружения в виртуальную реальность» (неиспользуемого дзинкотаями из-за обладания портом прямого доступа), но, увы, люди с логикой редко дружат. Так что шлем полного погружения остался в их сленге просто «шлемом», а неверное название очков отчего-то прилипло мгновенно и стало общеупотребительным, включая элиту.       Что меня НЕ устраивало — это выматывающая волна боли, каждый раз приходившая в комплекте с реальностью. Оплетавшая тело спиралью раскалённой колючей проволоки, словно раздиравшая медленно модифицируемую плоть до костей и очень мешавшая думать. Заставлявшая периодически замирать, пережидая особенно сильный приступ: стискивая зубы, давя стоны и философски разглядывая красочные фейерверки под веками. К сожалению, выбор был небогат: или беспамятство, или боль. Я выбирал боль. Раз за разом. Нет, не потому, что мне это нравилось — никогда не был ни мазохистом, ни садистом, психологические фильтры Нойца для дзинкотаев такого отклонения ни за что бы не пропустили (и как Ги изловчился проскочить? Гений. Меньшего я от получившего класс «Блонди» и не ждал). Но потому, что дожидаться улучшения здоровья было банально некогда. Некогда упиваться жалостью к себе. И нельзя. Требовалось быстро учиться всему, до чего удастся дотянуться. Ничего страшного, мне не привыкать. К тому же не стоило забывать, что искусственно созданные дзинкотаи — невероятно живучие твари, способные вынести гораздо больше, чем наши создатели-люди. И не столько за счёт своих идеальных биомеханических тел — продуктов высочайших амойских нанотехнологий, сколько за счёт непредставимых для людей возможностей нашего генетически-совершенного, модифицированного, особыми методами обученного мозга. Как утверждают слухи, основанные на скудных, тщательно отцензурированных нами фактах о результатах давних покушений на элиту, мы в огне не горим и в воде не тонем, да ещё, как раз плюнуть, память и личность в новые тела перезаписываем. Что ж, в каком-то смысле это чистая правда, я даже на собственной шкуре испытал, что убить нас, и вправду, трудно, но боль при повреждениях всё равно каждый раз настоящая.       Не делая на неё себе никакой скидки, так как это ничего бы не дало, кроме новых проблем, мне требовалось освоиться в невнятной роли «спасителя мира».       Тихо грустно смеюсь, подтягивая непослушное, затёкшее от неподвижности тело в полусидящее положение и начиная комплекс статической гимнастики, чтобы не терять зря время. Это я-то спаситель? Кому теперь, после эпичной смерти в Дана-Бан, расставившей все точки и над «i», и над «ё», и во всех предложениях, плевать на всё, кроме Рики? Да. Я. Сам в шоке. Не «спаситель», «Хранитель», но не один ли чёрт, как говорил мой первый абиссовский куратор Дон? А сводящая с ума боль… Это так не ново. Боль можно было терпеть и даже частично контролировать, отключая отдельные рецепторы в совсем уж невыносимых случаях. Вот усталостью от боли и слабостью управлять оказалось невозможно, впрочем… нет, тоже можно, если подумать. Всего-навсего чаще отдыхать и тщательно контролировать своё поведение, мимику и жестикуляцию, стараясь не задействовать порванные мышцы, чтобы никто не догадался о настоящей величине моих проблем со здоровьем. Ни к чему давать в чужие руки столь опасную информацию. Никогда не знаешь, кто и как ею воспользуется.       Настраиваясь на предстоящий день, обещающий мне новые интереснейшие открытия и яркие впечатления, с удовольствием удостоверяясь в чистоте и порядке, наведённых фурнитуром в апартаментах, я инспектировал не только это, но и перестроившиеся магические связи, и новую картину мира. С чувством глубокого удовлетворения констатируя, что из проведённого опыта с Дариром узнал и понял очень многое, сложив собранные осколки реальности в новый занимательный рисунок. Найдя ответы на многие вопросы, и, попутно, ещё целый список сформулировав. Так всегда бывает, когда пытаешься в чём-то разобраться, согласно древней человеческой поговорке: «Чем дальше в лес, тем больше дров». Интересно, сколько их «наломаю» я, пока не сориентируюсь в этом бардаке? Боюсь, что порядочно. Ничего, пригодятся для костра, в котором я сожгу накопившийся исторический хлам, освобождая место для взлётной площадки новых драконов.       Ладно, достаточно туманных философских экивоков и метафор, тем более, что костёр я видел исключительно на картинках, как и здешних драконов. Пора переходить к конкретике. Итак, что я узнал? Главное — это то, что магия на Эльтарне — основа жизни. Причём, связь работает в обе стороны: магия создаётся живыми существами и она же даёт им жизнь. Как кровь в теле, что является и одной из основополагающих жидкостей для его существования, и вырабатывается им же. А драконы… Драконы — сердце этого мира, которое кто-то вырвал из его груди. И сейчас Эльтарна в состоянии клинической смерти. Не умерла, но и жизнью происходящее толком назвать нельзя. Кровь не должна застаиваться, она должна двигаться, обновляться, питать организм и очищать его. И тут вступаю в игру я — искусственное сердце, поддерживающее жизнь полутрупа до трансплантации полноценного органа: родного, живого и настоящего. Снова лишь эффективная, высочайшего класса и качества имитация оригинала, как имитировали людей дзинкотаи, хотя мы могли бы выглядеть как угодно. Я — временная замена. Полутруп-сердце в полутрупе мира. Бр-рррр, какая мерзость, если попытаться представить это именно так!       А если представить иначе? Подняв руки, медленно, изучающе провожу кончиками пальцев по своему новому-старому лицу, стараясь не давить на незаживающие раны от трансформации мягких тканей. Вдумчиво исследую брови, веки, скулы, очертания носа, трогаю нежные тёплые губы с бессильно опущенным уголком — не-ет, я больше не искусственно созданное существо, хоть и забрал это тело, насильно соединив его со своей личностью. Или душой, или энергоинформационной матрицей сознания — безразлично как это назвать. Я — живой. Настоящий. Думающий. Чувствующий. И таким останусь, сколько бы ни изменил в себе, настойчиво и планомерно добиваясь привычного совершенства во всём, вплоть до генокода.       Кстати, о привычках. Зарываюсь пальцами в спутанные после сна волосы, приобрётшие уже снова свою нанокомпозитную(1) структуру, и внешне, и по основным свойствам напоминающую металл — одна из случайностей, глупых дизайнерских причуд, определившая, в итоге, всю историю Амои. Какая ирония!.. Этот смех уже получается весёлым и самую капельку ехидным. Да уж, вот кто бы знал! Но последствия заранее просчитать было невозможно, пока не стало слишком поздно что-либо менять. Хотя выглядеть они должны по-прежнему вполне привлекательно и необычно, жаль, что теперь их основные качества совершенно бесполезны и бессмысленны. Но люди, даже искусственно созданные, как мы — рабы собственных привычек. Когда они обживают новый дом, то всегда сентиментально тащат туда не только самые ценные, но и пусть больше ненужные, зато памятные, вещи из старого. Вот и я оказался человеком в большей степени, чем предполагал. И «притащил», что сумел: упрямство, изворотливый ум, любовь к черноволосому полукровке и органичное, эффективное улучшение натурального искусственным. Причудливый набор. Впрочем, а надо ли полностью избавляться от прошлого? Начинать каждый раз с нуля, с чистого листа? Ведь забывший историю обречён её повторять, пока не извлечёт из пережитого все возможные уроки. И это тоже придумал не я, а, опять же, обычный человек (2).       Оставив в покое вернувшуюся причёску, скольжу ладонями по выступающим рёбрам и впалому животу без малейшего намёка на привычную мускулатуру, восхищённо замирая от сияния энергетического космоса внутри меня. Безукоризненно! Как бы мне и физическую составляющую подтянуть? Буду искать способы, а Дарир и Клемент мне помогут. Придирчиво сравнивая две объёмные скан-голограммы: реальность и воспоминания о последствиях поцелуя демиурга в синей спальне даргхорского гарема — убеждаюсь, полное совпадение! Но лишь до пояса. Впрочем, зато и боль в нижней половине тела я тоже не чувствую. Опущенные туда живые «сканеры» не радуют. Глухо. Худые, неподвижные ноги как не мои: ни ощущений, ни отклика. Ничего. Но я виноват в этом только сам, так что теперь мне самому восстанавливать утраченное, как я восстановил скелет, кровеносную и мочеполовую системы, привычную внешность и прочее. Вперёд, Ясон. Ты теперь знаешь, как надо это делать. Ведь знаешь?       Устойчиво оперевшись спиной на изголовье кровати, прикрыв глаза и удобно устроив голову на подсунутой подушке, я сосредотачиваюсь. Да, теперь знаю. Мне, наконец-то, удалось сориентироваться в многообразии составных частей магической паутины, структурировав для себя заодно ещё один солидный массив противоречивых, на первый взгляд непонятных данных из распотрошённого местного «сервера». Основных понятий после классификации оказалось всего четыре: силовые потоки, линии, каналы и нити. Отличались они по свойствам и областям применения очень сильно, будучи по сути одним и тем же.       Силовые потоки — это неоформленная природная магия. Так сказать, потенциальная магия, растекающаяся по миру в виде «облаков», туманных магических «рек» и так далее, которую можно брать, концентрировать, накапливать и превращать во что угодно. Если вернуться к анатомическим ассоциациям — это кровь Эльтарны. Лично мне, как выяснилось, оказались доступны силовые потоки воздуха и воды, но лишь той, что входит в состав воздуха. То есть, дождь, туман или град я создать могу, а заморозить или испарить море — нет. И чашку воды — тоже. Если не обдувать её раскалённым воздухом… Н-да, это уже опять мои любимые игры в исключение, в которых я всегда побеждаю, так что, при необходимости, и для моря можно будет что-то придумать. Но сейчас не об этом. Визуально мне эти потоки уже попадались — например, те самые «облачка», крутившиеся вокруг восстанавливаемой «снежинки», из одного из которых я сделал недостающую в схеме нить. Нет, правильно — линию.       Итак, силовые линии — это структурированная магия. М-провода, созданные однажды магами-драконами из силовых потоков, по которым неоформленная магия потоков течёт как электричество. Или как вода по трубам. Или как кровь по сосудам. Откуда-то куда-то. Эти провода-трубы можно использовать для перекачки энергии из источника, что как раз и является одним из концентрированных вариантов вышеописанных силовых потоков, в конкретное место для практического использования. Например, как древние терранские римляне разводили по акведукам воду из рек к своим полям и городам. Именно силовые линии и есть та искорёженная давним катаклизмом снежинка-акведук, или кровеносная система мира Эльтарна. Драконы же — создатели, ремонтники и «стрелочники». И сердце. Коллективное. Внезапно, согласен, но и это придумал не я.       Силовые каналы… Их ещё можно назвать магической кровеносной системой отдельно взятых разумных. Именно каналы пронизывают живое тело магического существа, соединяясь с силовыми линиями и получая из них магию. Фактически, это то же самое. Такие же провода-трубы-сосуды. Но если линии более-менее жёстко закреплены на местности, то каналы — в теле магического существа-хозяина. Меняя точку подключения к линиям для получения м-энергии по мере перемещения того в пространстве. Такой магический Wi-Fi или сотовый телефон, выбирающий наиболее удобную «вышку связи». Соответственно, магическая мощь любого разумного зависит от проходимости у него этих самых каналов, их структурированности и умения выбрать самую «высоковольтную» и «скоростную» линию из имеющихся для привязки к ней. Именно доведением у себя вышеуказанного до совершенства и занимались магические существа, обучаясь магии.       И последнее — силовые нити. Это сырая магия, воспринятая любым магом по каналам из линий или напрямую из потока и оформленная им на выходе в структурированное образование, которым он может манипулировать как угодно. Сделать верёвку и невидимо для немага привязать вещь или человека. Сплести магический маячок. Вытянуть мономолекулярную нить, которой можно, например, резать всё, включая камень и металл. Да области применения м-нитей невозможно перечислить! Согласно обрывочным архивам, выловленным из кристаллического фурнитурчика-сервера, именно они закладывали заданные свойства в создаваемые магические вещи. Именно из них сплетались раньше магические сигнализации и охранные системы. Именно плетения из них становились основой создания «пространственных карманов» — личных кладовок-сокровищниц древних магов. Являвшихся, по сути, создаваемыми таким образом локальными иными измерениями, где хранилось самое ценное имущество в чём-то, вроде стазиса, а доступ имелся только у создателя-владельца — идеальный сейф в нигде!       Словом, у кого на что буйного воображения хватало.       Эту всесторонне полезную в хозяйстве штучку — нити — можно создавать из магии, вытянутой хоть из внешнего источника, хоть, для драконов, из внутреннего. Словом, с магическими ящерами-переростками всем остальным справиться было нельзя никак вообще! Прочие магические существа можно было победить, отрезав от магических линий и, следовательно, от источников силы. Переводя бой исключительно на физический уровень, где одиночка не устоит против армии. Но летающие гигантские рептилии были сами себе источники. Живые магические реакторы. И вот вопрос: кто же такой умный сумел решить вопрос кардинально, просто выпроводив их, совершенно непобедимых, прочь поголовно? Как и с какой целью? И куда? И как мне не наступить на те же грабли? (просмотрел у куратора симулятор данной ситуации, когда спросил о значении непонятного выражения. он любил использовать такие приёмы, как утверждал — для развития внимания, любопытства и образности моего мышления) Оч-чень интересно…       Снова кладя ладони на теперь только моё тело, с восхищением и любопытством вглядываясь в собственное внутреннее устройство, я вынужден был признать давно очевидное: получается, мой донор, королева Габриэлла Инесса Ясмина ди Наджуа, была очень дальним потомком драконов… Жаль, никого из её родни не осталось для изучения по ним хоть примерного, обобщённого вида недоразвитых энергоканалов. Тогда по выявленным закономерностям я смог бы начать поиски странных потенциальных будущих управленцев этим странным живым миром уже сейчас, просто отсматривая под любым предлогом окружающих людей. Их энергетику. Увы. Придётся всё же ехать за кандидатами в новые монстры на чудом уцелевшие южные острова. Ведь теперь стало ясно, как важно найти именно ашш-джант, а не их очень дальних потомков, с разбавлением крови утративших самое ценное — свою магическую породу. У Габи, как, скорее всего, и у остальных подобных ей смесков, о наличии зачатков магических способностей догадаться, глядя со стороны, было практически нереально — настолько всё оказалось запущено и забыто. Мне самому придётся дальше действовать крайне осторожно, чтобы, пользуясь магической энергией, не перенапрячь едва-едва восстановленные силовые каналы. В противном случае, я могу их просто разорвать или сжечь. Ни то, ни другое мне совершенно не нужно, хватит того, что восстановились они пока только до пояса, к сожалению, застряв на достигнутом.       Именно этот перегруз каналов стал причиной «приступа эпилепсии», так напугавшего Клемента и фурнитура. В самом деле — пытаться пропихнуть разом ведро воды через соломинку для коктейля, или, как раньше говорили люди: «верблюда через игольное ушко» — травматично и для верблюда, и для иглы. Что ж, вот решение проблемы и нашлось, как я и планировал — всего лишь жёстко контролировать размеры используемого потока сил, аккуратно и планомерно наращивая его интенсивность. Так что растягивать ширину м-каналов для улучшения их проводимости придётся постепенно, терпеливо и методично, как задницу пэта-девственника. Не забывая разбираться ещё и с внутренним резервом, который, согласно всем полученным данным, где-то есть. Откуда-то же я взял ту энергию, что экспериментально закачал в реанимируемую м-сеть при первом контакте? Поэтому уверен — и снова найду.       А вот над вопросом поиска и отбора достойных стать драконами мне предстоит хорошенько, не спеша подумать, прежде чем активировать подобную силу, желая передать взятые на себя обязательства и освободиться. Из кого попало магов-ящеров-правителей мира не вырастишь, тут потребуются и талант, и определённый склад ума, и обучение, и далеко не всем присущие качества души и характера. Древние это тоже понимали, жаль, в легендах нет ни намёка, что именно представляло из себя «испытание Источника» в Феалоче. И в этом тоже мне обязательно придётся разобраться досконально. Хорошо, что данный вопрос пока чисто теоретический. До начала воплощения планов у меня есть не менее полугода, а то и год, в зависимости от скорости дальнейшего выздоровления, которая пока категорически не радует. Так что время всё выяснить, обдумать много раз и решить, что и как лучше сделать, у меня точно будет.       Ну вот, с этим прояснилось. Теперь дальше. Итак, из местных стихий мне подвластен воздух. И чуть-чуть воды. Интересное сочетание. Если подумать, насколько полезно такое приобретение?       Воздух не имеет собственной формы, а поэтому может стать любым. Он везде и повсюду, и в этом его главная особенность. Но я могу заставить его принять любую форму и плотность. Могу сделать воздушный поток холодным или горячим, острым как меч или мягким как пух. Воздух считался в древности, до открытия химии и атомарной структуры веществ, одним из четырёх первоэлементов, наряду с водой, землёй и огнём (мы изучали основные космогонические мифы в рамках истории человеческой цивилизации и религий). И пусть он менее эффектный, чем остальные трое, кажется слабее — это совсем не так.       В каждом живом существе есть воздух. Если его убрать — наступит смерть от удушья. Причём, никто не поймёт, что случилось на самом деле. Если сгустить — кляп, который невозможно ни увидеть, ни вытащить. И невидимая клетка для тела. Свойства воздуха ограничивают и обманывают зрение — в моей власти оказались невидимость и иллюзии. Миражи, фантомы и призраки. Именно от проводимости воздуха зависит дальность распространения звуков — я смогу создавать идеальную звукоизоляцию. И наоборот — смогу узнать любые чужие разговоры, даже произнесённые шёпотом, а призвав растворённую в воздухе воду — создать зеркало, что передаст мне и изображение… Именно воздух держит в небе птиц и аэрокары — я смогу летать! Когда-нибудь, когда придумаю как — смогу! И смогу поднять в небо моего Рики, зацикленного на полётах и скоростях! Я могу управлять погодой! Создать какую угодно — дождь, град, ураган, жару! Могу заставить океан отойти на километры от берега, вздыбив волну цунами, высотой до неба… Могу раздуть лесной пожар и потушить его… Могу вырвать с корнем деревья и обрушить скалы… При этом, я могу повлиять на остальные стихии, а они на воздух — практически нет!       Так вот какую страшную, невообразимую власть дал мне код доступа «Император»! Впечатляющий сюрприз…       От напряжения наступившего осознания беспредельности своих возможностей я начал едва заметно дрожать, словно поднял и держу на весу непосильную тяжесть. Сердце забилось быстрее и громче, дыхание ускорилось. Что-то провело по лицу, пощекотав висок, я поднял руку — отмахнуться, но ничего не нащупал. Машинально проследив по коже путь доставучего «невидимки», ощутил под пальцами влагу. Пот. Холодный пот. Такой же, как бывал у Рики, когда он оказывался на грани срыва. Я на грани? Проведя рукой по мокрому лицу осознал — мне надо успокоиться. И подумать. Только не спешить. Спокойно. Вдох, выдох, медленно.       Методично вытирая проступившую сырость уголком простыни, я прикидывал изменившуюся расстановку акцентов. Почему я так бурно среагировал? Ведь не считал, что власть и возможности Хранителя меньше этих, настолько ошеломивших меня «драконье-императорских»? Не считал. Знал, что больше в любом случае. Со слов Раиа, Хранитель за всю историю мира может быть лишь один-единственный, а императоров было много, по несколько штук зараз, напоминая мини-Синдикат, и будут снова, когда состоится заданное мне демиургом «возвращение магии». Просто этот «Хранитель»: его силы, права и обязанности — пока оставались для меня неизвестной величиной, абстракцией, почти никак реально не проявлявшейся в моей жизни. Зато игры с ветром, м-зрение и прочее — сильно облегчали и разнообразили ежедневно, ежечасно монотонный досуг слепого лежачего больного… А, ну конечно же. Понял. Ответ оказался прост: было по-настоящему… стрёмно, спустя столько времени, вдруг обнаружить, что как неразумный младенец игрался с нейтронной бомбой — и это ещё мягко сказано. Я мысленно улыбнулся, успокаиваясь окончательно от очередного вспомнившегося Рикиного словечка. До чего прилипчивая зараза эти жаргонные выражения! Но, не смотря ни на какие выводы и страхи, я не собирался отказываться от чудесной игрушки под названием «магия», мне лишь придётся впредь вести себя ещё осторожнее.       Вошедший с поклоном молчаливый фурнитур стал удобным поводом отвлечься от поэзии судеб мира на прозу жизни, окончательно беря взбрыкнувшие эмоции под контроль. Неспешный утренний ритуал по приведению меня в употребительное состояние: туалет, разогрев затёкшего за ночь от неподвижности тела в облаке горячего пара и эфирных масел над ванной-бассейном, бережный массаж с очищающими и питательными косметическими средствами, лечебная гимнастика-пытка, купание, заканчивающееся обливанием холодной водой, перевязка — давал время подумать. И понаблюдать за Дариром. Он тоже изменился после вчерашнего. Сегодняшним цветом его утренних эмоций оказался мятный: светлый зеленовато-голубой. Серьёзность, скрытность и добродушие. Сойдёт. Значит, произошедшее не вызвало у него неприязни ко мне, паники или глупых мыслей, вроде планов побега. Но не помешает подстраховаться. Фурнитурам же положен гаджет-браслет? Вот пусть и носит.       — Дарир, оставь волосы. Я сам. Лучше расскажи подробнее о своих впечатлениях и мыслях от моего эксперимента. То, что опустил вчера.       Внимательно слушая его развёрнутый доклад, я поманил к себе с любопытством заглянувший в открытое окно спальни вчерашний ветерок, мысленно предлагая ему подарок за верность: доступ к моим волосам, к которым он вчера так лип. Давая разрешение их высушить и уложить, ведь теперь, после окончания их модификации, как-либо навредить им стало невозможно. Мои «волосы» снова даже обрезать нельзя ничем, только втянуть внутрь тела, но здесь я так не могу делать. Пока не могу, до окончания четвёртого этапа задуманных изменений, а мне до конца третьего ещё — как до Амои пешком.       Как я узнал своего ветреного гостя? По рисунку силовых каналов. Да, невидимый обычными глазами шаловливый малыш тоже оказался магическим существом. С неустойчивым физическим телом и постоянно обновляющейся вместе с ним с нуля памятью, но это больше не проблема. Сумев как-то запомнить меня и вернуться точно туда, где мы познакомились и играли, проявив этим зачатки простейшего интеллекта, он меня заинтересовал. Я решил, что мне совсем не помешают подобные невидимые и неподконтрольные никому иному слуги и помощники, а как его стабилизировать на будущее и привязать к себе придумал ещё вчера. Потому что я проверил на себе в Дана-Бан простую истину — в одиночку человек слаб. Не важно, кем он является — полукровкой, дзинкотаем или Хранителем. Да хоть демиургом! Кстати, и тот один не справился с возникшими проблемами и попросил помощи. У меня. Предложив щедрую плату. Которую я взял, и теперь для меня слабость — непозволительная роскошь, грозящая потерей самого дорогого — моего Рики. Поэтому мне придётся стать сильным, вопреки всему и всем, найти союзников и помощников. Придётся выстроить по камушку, по кирпичику ту опору, что поддержит меня в трудные минуты. Ту стену, что, укрыв, примет на себя самые разрушительные удары врагов, давая мне шанс выжить и победить. Мне придётся с нуля сплести по ниточке ту паутину знаний, связей, денег и влияния, что подобно магической «кровеносной системе» со временем опутает этот мир. Превращая его в мою личную игровую доску, где рано или поздно я сумею вынудить моего неведомого противника, ловко избавившегося уже один раз от драконов, дать о себе знать. Сумею спровоцировать на новую шахматную партию, теперь со мной, иначе это противостояние будет походить на ловлю чёрной кошки в тёмной комнате, да ещё без уверенности, что она там вообще есть. Я предпочитаю знать, причём задолго до первого контакта, с кем имею дело. Как мой противник думает, что знает, чем дышит и дорожит — так проще выстроить эффективную стратегию для победы.       «У королей не бывает друзей — только подданные…» Ещё одна банальность, чью истинность я изучил досконально, во всей её неприглядности, хотя моими друзьями, и гораздо больше того — продолжениями меня, стали двенадцать братьев-блонди. Но здесь и сейчас их нет. Никого нет. Никого, на кого можно было бы надёжно опереться, доверив «прикрывать спину», как говорят военные. Рики… Дарир… Никого. А ведь я давал им шанс стать для меня чем-то большим, чем инструменты, чем просто орудия. Но… ничего не получилось. Это трудно и печально, что я не могу никому поверить до конца… Просто взять — и поверить. А помощь мне необходима позарез. Так что остаётся лишь привычное до оскомины — придирчиво оценить возможности и слабости окружающих меня шахматных фигур, расстановку сил, просчитать ходы и отдать приказ. Беря всю тяжесть власти и ответственности на себя. Тот приказ, который каждому из них по силам, который они обязаны выполнить и сделают это, невзирая ни на какие личные эмоции. А идеальным вариантом является тот, где они, их эмоции, станут дополнительным оружием, дополнительной мотивацией к достижению нужного мне результата — у людей эту их особенность всегда приходится учитывать.       Так на кого же мне в моём уязвимом положении стоит более-менее рассчитывать, как не на того, кто подчиняется добровольно? Сейчас, когда я — как бы никто? Ничего не могущий предложить за преданность и помощь, хотя это и не так? Как не тому, кто будет обязан мне собственной жизнью? Кто неподкупен, бессмертен, неуловим и неуязвим? Идеальный шпион и забавная игрушка. Если судить таким образом, то ветерок-слуга — наилучший выбор. И я его сделал.       Сквознячок будто засветился изнутри радостью от моего приветливого внимания и, забыв вчерашние капризы, послушно принялся за дело, изумив споткнувшегося на полуслове фурнитура. Канареечно-жёлтое с примесью оранжевинки любопытство охватило Дарира, обнаружившего, что мои волосы ложатся в привычную причёску сами собой, но задать мне вопросы он не осмелился. А я откровенно блаженствовал от невесомых ласковых прикосновений, бережно выглаживавших каждую прядку: испаряя с них воду, старательно укладывая строго волосок к волоску по переданному мысленно по силовым каналам образу. Длинные волосы только в тщательно ухоженном виде украшают своего владельца. Ветерок — молодец, справляется. Привыкнет выполнять те приказы, которые и сам хочет, потом выполнит любые. Основа любой дрессировки. Работа под видом игры. Оказание услуг господину под видом поощрительного приза. Обман. Везде обман. И манипуляции. Если не ты, то тебя. Я выбираю управлять, а не подчиняться. Кстати об управлении.       — Дарир, спасибо за рассказ. Надеюсь, ты уже в норме.       — Да, Ясон-сама, я в порядке, благодарю вас за заботу. Какие будут приказы на сегодня, господин?       Вот. Вот может же? Идеальные интонации и идеальное поведение приличной мебели. Но его наказание я отменять не собираюсь, слишком жёстко он нарвался. Впрочем, и развлечений у меня не так много, чтобы отказываться хоть от одного.       — Во-первых, подбери мне одежду, подходящую для приёма гостей. Визит частный, поэтому строгого официоза не требуется, но утренний халат на забинтованное тело — не вариант. Маска с перчатками во время встречи обязательны.       — Слушаюсь, господин, я понял. Осмелюсь уточнить, кого именно и во сколько вы ожидаете?       — Барона рен Кармодиан, конечно.       — Простите, я должен был сам догадаться.       — Должен. — Я нарочно позволил нотам недовольства и лёгкого пренебрежения мелькнуть в голосе: мой круг общения пока слишком мал, чтобы это простейшее умозаключение представляло сложность. А фурнитуры — не пэты, им надо успевать шевелить не только задницей, но и извилинами. — Во сколько он приедет — точно не знаю, но предполагаю, что это будет в районе второго завтрака, как и в прошлый раз, или обеда. Так что меню должно быть рассчитано на двоих, распорядись. И кресло для посетителей переставь к столу, напротив моего.       — Как прикажете.       — Во-вторых, — тон резко опускается ниже точки замерзания, впиваясь в живое горло холодной хваткой машины, — я запрещаю тебе при встрече с ним разговаривать о чём-либо, кроме выполнения твоих прямых обязанностей. Очевидно, что барон — глупый, неуравновешенный убийца, способный сорваться от пустяка. Не выводи из терпения ни его, ни меня, мне ни к чему мёртвый фурнитур.       — М-моя ошибка не повторится, господин. Я не осмелюсь доставить вам неудобства своей смертью.       — Шути-шути, дошутишься. — Позволяю голосу чуть смягчиться во вкрадчивой ласке, пугающей людей намного больше прямой угрозы. — Блонди понимают в этом толк. И посмеяться любят.       Мысленно ехидно добавил: «Последними». А потом ощутил плеснувшую по нервам горечью грусть, поймав сам себя на таком привычном: «Блонди». Как будто за моей спиной так и стоят единым фронтом мощные фигуры и разумы братьев. Как будто я не остался отвратительно-один. Но фурнитур оговорку не заметил.       — Простите, Ясон-сама! Я ничего такого не имел в виду! Простите, пожалуйста! — судя по картинке из сети, его колени сами собой попытались заученно подогнуться. К моему удивлению, мальчишка сумел удержаться, только, дрожа, склонился покаянно низко-низко. Чересчур низко. Нарочно преувеличенно-смиренно. Вызвав этой карикатурной нелепостью невольную полуусмешку. Полукровки и их непотопляемая гордость, пробивающаяся иногда самыми неожиданными способами, как сорная трава сквозь асфальт.       — Я подумаю, если ты начнёшь внимательнее следить за своими словами, Дарир, вовремя прикусывая излишне бойкий язык. — Скука. Разочарованная равнодушная скука в каждом слове, показывающая, что это предупреждение — последнее. Я не собираюсь терпеть ни малейший дискомфорт из-за его изъянов, мне без этого хватает проблем. — А пока следующий приказ: с этого утра вход на личную половину моей комнаты категорически запрещён всем, кроме Рики, Клемента и тебя. Исключения будут временными и только для персонально, лично мной приглашённых гостей. Извести об этом местную прислугу, включая дворецкого, популярно разъяснив последствия игнорирования моих приказов.       Я поднял руку, дотянулся и, едва касаясь, проскользил большим пальцем по его горлу в том месте, где под кожей взволнованно бился пульс в сонной артерии — горло в ответ отчётливо напряглось. Помнит, конечно. Ведь именно в это место стандартно делался укол при утилизации хоть ненужных больше пэтов, хоть фурнитуров. Так препарат действовал мгновенно. И не имеет никакого значения, что здесь — не Эос. Я это знаю. Он это знает. Пусть остальные тоже будут в курсе настоящего положения вещей: моя воля — закон для всех. Без исключений.       А насчёт ограничения посещений… Как любое публичное высокопоставленное лицо, я очень высоко ценю редко выпадающую возможность полного уединения и неприкосновенность своей частной жизни. От отсутствия здесь жёсткого контроля доступа в моё личное пространство я успел уже порядком устать и готов приложить к решению данной проблемы значительные усилия. Одна мысль, что любой любопытный слуга может зайти ко мне, когда угодно, заглянуть в окна в поисках «жареных фактов» для сплетен или шантажа, рассчитывая на мою полную беспомощность (хотелось бы надеяться, что трогать меня после происшествия со случайно примороженным идиотом никто не рискнёт, но кто знает?) — а я ничего не могу с этим сделать, не имею никакой возможности помешать! — вызывала глухо тлеющее раздражение. Сегодня я это исправлю. Радикально, признаю, зато эффективно.       — Слушаюсь, господин. Извещу всех незамедлительно.       Вот теперь его поклон был идеальный — выверенный до волоса по глубине, покорный и почтительный. Какие чудеса творит даже с отребьем должная строгость! И маленькое напоминание о грозящем неизбежном наказании за неповиновение. Главное, пресекать малейшие признаки строптивости вовремя, не давая им вырастать в проблему. Прошлая снисходительность не принесла ни мне, ни обоим моим последним фурнитурам ничего хорошего, и этот урок я тоже выучил.       — Дальше. Клемент может быть сегодня свободен до наших ежевечерних занятий, но после завтрака пусть придут чтецы. Проведу время с пользой до приезда барона. И мне потребуется твоё присутствие. Будем дальше экспериментировать.       Во-от, получается, тёмно-багровый — это всё-таки страх. Дарир до паники испугался, когда услышал мою последнюю фразу, особенно сразу после маленького мысленного экскурса в прошлое, я отчётливо почувствовал запах его пота.       — Успокойся. Эксперимент я буду ставить не над тобой. Ты мне будешь нужен для оценки результатов. Поработаешь моими глазами, только и всего.       — Конечно, Ясон-сама. Спасибо. — Коралловое радостное облегчение, переходящее в травянисто-зелёную готовность служить.       — Пока это всё. Выполняй.       — С вашего разрешения, хозяин.       Новое удобное бельё, скользкая, приятно-прохладная шёлковая рубашка цвета неба поздним вечером (тёмно-синяя? тёмное с утра? но переодеваться было бы больно, ладно, пусть остаётся, как есть), светло-дымчатые брюки из мягкого тончайшего хлопка на свободном поясе с резинкой. Просто и удобно. И не жарко. Туфли… Ну, что-то такое на ноги надел. По сети плохо было понятно, а цвет совсем не различить. Кремовый айвори? Экрю? Не знаю. Что-то привычно-светлое. Вначале элита специально носила только такую, подчёркивая свою избранность и рафинированность. Ступая с полированных мраморных полов Дворцовой башни исключительно на ковры лимузинов, на ковровые дорожки отелей, аукционов, ресторанов, выставочных галерей, космических яхт и дворцов. А потом это стало привычкой, которую и замечать перестали. Чем-то само собой разумеющимся, потому что ни один дзинкотай никогда не додумается отправиться туда, где его белые туфли могут запылиться, или и вовсе… запачкаться. О таком даже думать было бы странно. Но вот сейчас я думаю и отчего-то сомневаюсь в ценности данного достижения. Да уж, Рики на меня странно влияет до сих пор. Нет, утверждать, что я получил удовольствие, прогулявшись в его нору в Кересе, перешагивая кучи мусора на еле освещённых улицах, нюхая непередаваемую вонь трущоб и помоек, брезгливо стараясь не касаться даже краем одежды стен и перил – значит соврать. Но и настолько изолироваться от жизни, как мы – это, кажется, было ошибкой. Этому меня научил ильгот Сользен с Джерерии, Шеат-4. Сользен и его сумасшедшая, исступлённо цветущая степь, после которой перемазанные пыльцой и землёй сапоги мне пришлось выбросить. Зато ту неимоверную красоту и благоухание я помню до сих пор, будто это было только вчера. К сожалению, испачкать новые туфли у меня, видимо, ещё долго не получится...       Фурнитур сноровисто накрыл мне завтрак: кашу из нескольких видов злаков со свежесорванными ягодами шелкóвицы — сладкими чёрными и кислыми белыми (оригинальный вкус!), мягкий терпкий сыр трёх сортов, ароматный фруктовый салат со сливками, ольенг(3). Всё только натуральное, свежайшее — безумная роскошь по меркам Амои и норма здесь, где не знакомы с синтетикой и концентратами, с ароматизаторами и консервантами. Где всё свободно растёт само, без вмешательства генетиков и биотехнологов. Так странно и так… правильно. И очень вкусно.       Затем Дарир сноровисто убрал со стола, освобождая мне место для предстоящей работы. Всё. Пора.       — Подай тренажёры Клемента. И принеси несколько разных мелких монет.       Итак, приступим. Два активированных потока уже привычно включились в автовосстановление сети: с новыми знаниями дело пошло веселее. Ведь стало, наконец, ясно, что и где брать, что должно получаться в результате, как избежать опасных, травматичных перегрузок. Теперь мне требовалось найти для изучения следующий «сервер», так как имеющийся исчерпал свою полезность.       Ещё пара принялась «слушать» чтецов, каждый своего, записывая и анализируя информацию для последующего изучения.       Пятый я озадачил анализом энергетической структуры фурнитура, чтобы разобраться: что он такое и почему получил вчера через меня доступ к эгрегору, пусть и таким… эм… замысловатым образом. Серебряный костёр? Пустота? Очаги какие-то… Бред, но необходимо понять. Это может оказаться важно.       Шестому я отдал для всестороннего изучения результаты вчерашнего опыта с перекрыванием доступа воздуха живому существу для введения его в состояние «хелькалоре». Требовалось выбрать наилучший вариант из опробованных на Дарире. Наименее травматичный, наиболее простой и эффективный.       Но главное, сегодня я хотел поработать с силовыми нитями. Одно дело — воспринять информацию о них в теории, и совсем другое — сотворить «чудо» самому.       Никакого смысла в вырывании парковых деревьев ураганом в данный момент я не видел, поэтому решил начать с чего-то меньшего. С ненужных мне больше игрушек-тренажёров Клемента. Их было много, ими было не жалко пожертвовать, ведь задуманное вряд ли идеально получится с первого раза, и они были разными, обеспечивая мне максимальное разнообразие материала для опытов.       Итак, что бы такое сотворить? Я ощупал разложенные передо мной предметы, уточняя их материал, структуру и форму, соотнося с видимым в сети. Несколько кубиков, шаров, замысловатой формы кусочков из разных пород дерева, из металла, стекла и фарфора, шесть монет разного размера и состава, девять разных полудрагоценных камней, пара статуэток, вырезанных из кости и… всё. Хватит пока.       Аккуратно вытянув нить из ближайшего силового потока, я завис — что с ней делать? Серебристая струна, зажатая в пальцах, дразнила своей непонятностью. Так, ломать — не строить, а я помню из архива, что ими можно резать любую материю. Держа её натянутой за концы, медленно опустил на выбранный для растерзания кубик. Ничего. Нить растянулась по его поверхности и осталась лежать сверху, насмешливо мерцая.       — Дарир, что ты видишь?       — Кубик, Ясон-сама.       — Ясно.       Нить для резки должна быть тоньше? «Мономолекулярная» означает «толщиной в одну молекулу». А эта? Я снова подхватил серебряную полупрозрачную заразу и внутренне застонал, осознав очевидное: м-нить нематериальна, это же чистая энергия! У неё вообще нет ни молекул, ни толщины! Она существует на другом уровне реальности относительно кубика. Но может с ним соприкасаться. Может влиять. А также явно как-то может материализовываться. Занятная дилемма. Хотя… Ведь всем известно, что E=mc2. Из чего следует, что масса — это частный случай энергии. Так что если массу можно переводить в энергию, например, такой обыденной химической реакцией, как горение, то должен работать и обратный принцип. Осталось сообразить, как получить желаемое.       Машинально накрутив нить на палец, я несколько мгновений рассматривал получившийся результат, понимая, что ответ совсем рядом. Буквально за углом. Жестоко дразнится оттуда своей очевидностью. Сволочь. Как глупо изобретать колесо! Но что делать, если научить меня некому? Если нет ни учебников, ни учителей, ни магических академий? Всё сам. Методом проб и ошибок. Методом «научного тыка». Методом банального взлома. Такими неприлично человеческими, презираемыми блонди за непредсказуемость и неэффективность, а что делать?! Даже чтобы задать конкретный вопрос эгрегору, надо знать хотя бы половину ответа. И суметь понять полученную от него недостающую часть.       Сердясь на идиотское положение, в котором оказался, я поскрёб обмотанным ногтем идиотский кубик. Ничего. Но звук противный. Странно… ухоженный ноготь не должен никак звучать? Должен просто скользить по гладкому дереву! А раз так… то, очевидно, это звучит нить…       «ПРЕДЕЛА НЕТ! Всё, что ты сможешь придумать, вообразить, захотеть, приложив труд, фантазию и знания — получишь. АБСОЛЮТНО ВСЁ!»       Вот как, Раиа? «Сменить нашу идею мира — является ключом магии»(4). Ты поэтому отобрал мои зрение и мобильность? А я-то, наивный, думал, что сам виноват, что ошибся где-то с программой трансформации, но, оказывается, был совершенно не при чём… Это ты пожелал жёстко простимулировать мой разум к поиску альтернатив утраченному, чтобы я не отвлекался ни на что «лишнее», включая занятия любовью с полукровкой? Ты пожелал физически сломать моё устоявшееся, привычное, материалистическое восприятие окружающего мира? Моего невероятного опыта пребывания во Вселенной смерти тебе показалось недостаточно для разрыва моих жизненных шаблонов? Для смены приоритетов? Ты пожелал, чтобы я, не смирившись с собственной ущербностью, увидел невидимое? Научился передвигаться, не двигаясь с места? Чтобы начал думать иначе, чем привык? А твои слова — это и есть принцип работы магии драконов или демиургов, не знаю, отличаются ли они чем-то? Просто я сразу не понял, не сумел уловить всех подсмыслов твоих подсказок, полученных в тот странный и страшный день, добравшись до данного уровня их значения лишь теперь. Я ведь прав, да? Прав, как всегда.       Что ж, признаю, у тебя получилось задуманное, сияющий создатель миров. Я смог. Изменился. Увидел. И оценил заманчивые перспективы. Раньше в моих руках было всё. Всё, до чего обычным людям не дотянуться, а теперь… Теперь в них попало то, до чего не дотянуться богам! И теперь я освою и присвою найденное сокровище, я же Блонди. Мы все гении и страшные собственники, и я — первый среди равных. Не признающий поражений и не отдающий своего никому, никогда, ни на каких условиях, а Эльтарна и её магия теперь мои. Раиа, ты знал об этой нашей маленькой особенности? О том, что для спасения отдав Эльтарну мне, сам ты её потеряешь? Потому что своё я не уступлю даже смерти, чего бы мне это ни стоило? Надеюсь, ты именно на это и рассчитывал, выбирая из всех бесконечных возможностей именно Блонди в спасители-телохранители своему «ребёнку», и не в обиде, кристальное чудовище, ведь ты сам так распорядился судьбой своего прекрасного живого творения. Не сомневайся, я буду обращаться с ним очень бережно.       Итак, для волшебства необходимо всего лишь чётко сформулировать своё желание, детально вообразить процесс его достижения или его итог и понимать принцип действия? Ну, или выдумать его и самому поверить, что так обязательно сработает. И тогда силовые нити сами сформируют нужное? А я ведь хотел «хоть поцарапать упрямую деревяшку», и вот — поцарапал. Ну-ка, проверим это дикое, но симпатичное допущение…       Как я давно узнал, силовой нити можно придать любую форму,.. например,.. форму когтя, которым царапать будет куда удобнее. Почему бы и нет?       В качестве следующей попытки «помагичить» я аккуратно, пока пальцами, не доверяя до конца своему странному недозрению-недознанию, слепил из зачерпнутого и пропущенного по своим каналам м-потока коготь на кончике указательного пальца правой руки. Не поняв, будет ли он держаться сам, примотал его, на всякий случай, специально оставленным хвостиком одной из м-нитей к пальцу, пропустив её по тыльной стороне кисти и дальше обернув вокруг запястья. Атмосферно так вышло: здоровый, острый, хищно сверкающий. Невольно напомнивший мне о частых вынужденных посещениях зверинцев, которыми почему-то очень гордились разнообразные короли-президенты и, соответственно, считали необходимым похвастаться ими перед высокопоставленными гостями, вроде меня. Вонь и несчастные глаза заточённых в клетках зверей я запомнил навсегда. На такие планеты мы старались чаще предлагать и дарить старых пэтов, вводя новую моду (и налаживая новые каналы доходов). Питомцы неволе — означавшей для них безопасность, заботу и гарантированный комфорт — только радовались, понимая, что самостоятельно выжить не сумеют. И уж породистые полуразумные сексуальные игрушки, пусть и подержанные, но красивые, дорогие и послушные, были куда забавнее и престижнее каких-то там облезлых комков дикого меха, непримиримо рычащих за ржавыми решётками. Впрочем, сейчас это неважно.       Итак, коготь получился, будто бы сделанный изо льда. Длинный, острый, блестящий как стекло. Осторожно поднеся его к кубику, я поставил кончик на середину обращённой вверх грани. С силой надавил, а он… провалился в него, как в воду! От неожиданности, я отдёрнул руку, но кубик остался висеть… нанизанным на коготь! О-хре-неть. Так, а что в реале? Где там фурнитур?       — Дарир, что ты видишь теперь?       — Вы подняли руку, Ясон-сама, и… в воздухе висит кубик. В котором появилась дырка.       О-оо! Какой яркий микс из жёлто-оранжевого любопытства, капли багрового страха и лавандового изумления! А голос удержал невозмутимым, как положено. Отличное самообладание. Что значит, профессиональный отбор кадров для Эос с самой устойчивой психикой. И моя кропотливая дрессировка.       — А так? — я вспомнил про подвластность мне иллюзий, желая, чтобы образ в моей голове стал виден и в реальности точно таким же. Обрёл зримость не только для меня. Представил текстуру, цвет и холодную гладкость вечного, нетающего льда, а затем… мысленным усилием как бы вытолкнул представленное в реальный мир.       — Ах! — он всё же не удержался. Вскрикнул почти беззвучно, плеснув в палитру эмоций одуванчикового искрящегося восхищения, смывшего багровый. Логично, когда прежде необъяснимое стало понятно и хорошо видно — тогда уже больше не страшно. Потом нервно сглотнул и старательно-нейтральным тоном озвучил: — Теперь я вижу коготь на вашем пальце, господин, на котором висит наколотый на него кубик.       — Отлично. Цвет?       — Светло-светло-голубой, как лёд или стекло. Или бриллиант. И такой же прозрачный.       — Ты можешь его потрогать? Попытайся, только очень аккуратно.       Чуть подрагивающие пальцы фурнитура дотронулись до моей воплощённой фантазии. Дотронулись! У меня получилось! Я «увидел» как смялись о поверхность их подушечки. Я смог сделать энергетические нити материальными…       Дальше!       — Что чувствуешь?       — Холод. Он очень холодный и невероятно гладкий. Будто полированный…       Смесь недоверия, восхищения и опаски, едва заметно прорвавшаяся-таки в голосе мебели, необъяснимо польстила моему самолюбию. «Чудо» получилось! Я смог. Но этого мало. Это только первые шаги, самое начало пути к вершине. Вершине Хелькаран. Которая когда-нибудь послушно ляжет мне под ноги. И не только она. Весь этот мир ляжет. Причём, не потому, что так решил его демиург, а если так пожелаю Я.       Холодный? Опять этот холод, слышать о котором мне уже надоело, потому что я его отчего-то не замечал. Холод. Его противоположность — жар. Жар образуется при выделении энергии. А при отборе её… образуется холод? То есть, если окружающую энергию переводить в материю, автоматически происходит заморозка? М-мм, как просто! Так вот отчего замёрзла рука того наглеца-лакея. Я отобрал у него энергию! Вот отчего так холодает в комнате при моих экспериментах. А почему я сам не мёрзну? И вообще перемен не замечаю? А если я — катализатор? Участвующий в процессе элемент и, одновременно, остающийся вне его? Да, это бы всё достаточно логично объяснило. И в эту теорию, кстати, ювелирно вписывается озадачившая меня при чтении легенд проблема беспечного наплевательства драконов на закон сохранения массы-размера, нагло нарушаемый ими при обороте из одной формы в другую и обратно. Недостающее они — а вариантов нет! — добирали из м-энергии! И в энергию переводили становившиеся лишними килограммы-кубометры плоти! Именно! Ведь чем сильнее магически был дракон, тем больше энергии ему было доступно. И тем крупнее облик он мог себе из неё создать! Выходит, я снова прав.       Дальше!       — Дарир, следи за температурой в комнате! Не сумеешь предупредить меня вовремя, как вчера — можешь снова пострадать.       — Слушаюсь, хозяин. Я весь внимание.       Не врёт. Теперь его цвет — виридиан: глубинная зелень с нотами синевы. Работаем.       Итак, если один коготь так полезен, то стоит изготовить их пять. Или уж сразу десять — по одному на каждый палец обеих рук. А прикрепить тогда… к перчаткам. Это мне и представить легко, и пользоваться будет удобно. К тому же, зачем изготавливать каждый коготь индивидуально? Проще и быстрее скопировать готовый. Кубик мешает. Я стянул продырявленную деревяшку и тихо хмыкнул, попытавшись положить её на стол. Кубик повело, прокатило с неприятным стуком, как кособокий волчок. Ощупав нижнюю сторону, хмыкнул уже сам на себя — ну да, правильно, а куда бы делась выдавленная из проделанного отверстия древесина? Сохранение массы-объёма! Вот она и выпятилась неопрятным бугром на противоположной от прокола стороне Рагон знает как, ведь текучесть у древесины отсутствует. Первая жертва моих дилетантских опытов вслепую. Но не последняя. Плевать. Дальше!       Вытянув перед собой ладони, я мысленно сдублировал на каждый палец правой копию когтя, очерченную м-нитями. Чуть скорректировал их размеры и изгиб, взяв за основу всё тех же памятных зверей. Скопировал зеркально весь комплект на левую руку. Выстроил светящиеся ультра-белым перчатки, плотно обтянувшие кисти от этих призрачных пока будущих смертоносных «серпов» до запястий. Подумал. И добавил краям «перчаток» свойство втягивать по мысленной команде силовые нити, создающие всю эту опасную красоту, оставляя, в итоге, лишь тончайший, с волос, энергетический браслет. Со способностью по команде выпускать их обратно, в тысячные доли секунды восстанавливая моё хищное «вооружение». Посжимал кулаки, проверяя траекторию движения и смыкания когтей, пытаясь представить в захвате горло Гая (да, я ничего не забыл. и не простил). Осознал, что навскидку оценить результат не могу, требуется наглядность. Краш-текст. Тогда, подняв угол скатерти, я обхватил виртуально-когтистыми пальцами ножку стола… попытался обхватить. М-да. Чуть пальцы себе не вывернул. А уж как смеялась ножка над перекосившимися, бессильно, вразнобой скользящими по ней гипертрофированными уродцами… Стыдно вспомнить. Ладно, юмор — это замечательно, но надо что-то делать, изначальная-то идея была вполне удачной. Вот исполнение подкачало, но ничего, я научусь. Уже корректирую…       По итогам проведённых «полевых испытаний» я получил серьёзное оружие, вполне способное спасти мне не однажды жизнь. Силовые когти, невесомые и невидимые без дополнительной команды, пробивали любой материал без малейшего сопротивления, меняли по моему желанию форму, изгиб и длину, пробуждая в душе дикую мешанину эмоций. Соединившую в безумный коктейль гордость и любопытство, опаску и тщеславие, восстановленную уверенность в себе и злорадство в адрес будущих жертв. Беззащитный инвалид? Ну-ну. Люблю преподносить врагам неприятные сюрпризы…       Побочным эффектом стало открытие того, что даже без когтей, обернув кисть лишь в силовую перчатку, я вновь становлюсь нечеловечески-сильным, как раньше. Легко сминая пальцами любую твёрдую материю, подобно сырой глине, безразлично что: дерево, металл. Кроша в пыль стекло и кость. Даже камень не устоял. Она, как прочнейший панцирь, защищала ранимую, чувствительную человеческую кожу и усиливала любое моё воздействие на несколько порядков. Что же будет, когда я верну себе привычную силу дроида? Внутри замирало от предвкушения. Я был доволен, а фурнитур за моим правым плечом мерцал сбесившейся радугой и судорожно глотал воздух, как вытащенная из воды рыбка, стараясь проделывать это незаметно. Сам ошеломлённый происходящим я не стал его одёргивать.       Затем я учился управлять и резать м-нитью, тому, с чего собирался начать свои сегодняшние уроки овладения магией. Затем снова вспыхнуло желание творить. К тому же, мне срочно требовались пэт-ринг и фурнитурский браслет. И комм. И особенный «жучок». Нет, два. И охранная сеть, ограничивающая доступ в личную половину спальни. Пожалуй, уже можно приступать к созданию их упрощённых магических аналогов, усложняя позже по мере роста знаний…       Можно было бы, если бы не внезапно накрывшая меня кошмарная усталость, бесцеремонно вышибившая из прямого подключения к м-сети, обрушив необходимый уровень сосредоточенности и напрочь сбив концентрацию. Разочарованно застонав про себя от такого грубого выпадения из эйфории изменённого состояния в боль и слабость своей невесёлой калечной реальности, я измученно откинулся на спинку кресла и закрыл бесполезные глаза. Уронил словно налившиеся свинцовой тяжестью руки. Прислушался к себе: перетрудился. Но как было отказаться, дорвавшись, от въевшейся в плоть и кровь привычки управлять, командовать, мгновенно находить нестандартные решения любых проблем? Как избежать искушения любопытством и азартом всемогущества? Особенно, если так долго был лишён всего этого, как пэт секса или наркоман дозы? Кто бы, мудрый, мне ссудил таблеток от жадности и побольше?       Стараясь отвлечься от катастрофического состояния собственного здоровья, я невесело вздохнул, переключая внимание на окружающее, придирчиво изучая незаметно изменившуюся за прошедшие часы обстановку комнаты. Впитывая тяжело осевшим в кресле телом тепло полуденных солнечных лучей, отражающихся от зеркального пола, рассыпаясь в воздухе солнечными зайчиками. Похожими для меня, в постоянно слабо мерцающей на краю восприятия воздушной м-сети, на стаю янтарных светлячков. Надо же, никогда их раньше не замечал, а ведь так красиво. Вслушиваясь в сонный от жары лепет листвы за окном, в скользящие по лицу прохладные тени от лениво трепещущей на ветру занавески и мощное, незримо поддерживающее присутствие чего-то большого, сильного и до боли родного, с чем я так и не пожелал познакомиться ближе. Не буду вычислять, что это, хотя мог бы, но я специально запретил себе. Пусть останется загадкой, будоражащей фантазию, ведь знать всё на свете — исключительно скучно. Мне надоело быть всеведующим богом.       Ловя произошедшие с утра перемены, я машинально раскладывал на составляющие сложные запахи, раскрашивающие неизменную бархатную тьму моей жизни: освежающие ароматы зелени, медовую, густую сладость цветов, пыль раскалённой южным солнцем земли, резковатую ноту йода. Изучал мелодию птичьих криков, шелеста страниц и заикающихся голосов чтецов. Холодно им там, что ли? Сдавался слабой щекотке чёлки на щеке, поправить которую, подняв руку, сил не было. Не сопротивлялся сосущей пустоте в желудке. Снова потребности живого тела настойчиво напомнили о себе: мало следить за отсутствием перегруза м-каналов, надо ещё и отдыхать, и есть вовремя.       Уловив повисшую паузу, Дарир тут же склонился со свойственными ему внимательностью и деликатностью:       — Ясон-сама, вы приказали сказать, если сильно изменится температура. В комнате стало так холодно, что уже пар изо рта идёт…       Понятно. Нужна передышка. Причём, всем.       — Хорошо, перерыв. Отошли чтецов греться, накрывай второй завтрак и после продолжим.       — Всегда к вашим услугам, господин. Благодарю, что позволяете вам помогать. А ещё… вы разрешите одеть вас потеплее? Чтобы вы не простудились.       Пришлось соглашаться. Проблем со слабым и хрупким человеческим телом словно больше становится день ото дня. В качестве некоторой уже привычной компенсации многочисленных раздражающих неудобств, мои вкусовые рецепторы восхитили запечённый салат из нежных овощей с тёртым сыром и зеленью и полезнейшее для меня рыбное филе стерляди(5), обжаренное на гриле и поданное в соусе из сливок и белого вина. С гарниром из разноцветного (со слов Дарира) риса.       Заключительным аккордом гурманского беспредела стал правильно заваренный, горячий, завораживающе-ароматный связанный чай с хризантемой: успокаивающий, тонизирующий, обладающий бактерицидными свойствами и укрепляющий иммунную систему. Идеальный выбор. Идеальные вкус и запах: пряный, сладковато-освежающий. Особенной тонкой ноткой грусти доводила это совершенство до абсолюта невозможность полюбоваться на красоту изысканного цветка, напрасно развернувшего именно для меня трепетные огненные лепестки в горячей воде прозрачного чайничка(6). Маленькое рукотворное чудо без всякой магии. Единственное цветение в его искусственной жизни, напрасно подаренное слепому.       Аккуратно держа тоненькую невесомую чашечку, я наслаждался каждой прожитой секундой. Дорожил каждым мимолётным ощущением, каждым ароматным вдохом и каждым оттенком вкуса. И невесело думал, что и сам похож на этот чай — неестественная жизнь, незримая и ненужная тому, ради кого она пылает. Но я — Блонди. Хранитель Эльтарны. Меня рано списывать со счетов.       Барон к трапезе не явился. Хм, ему же хуже. Так вкусно, как сейчас, я не ел никогда и нигде, включая даргхорский императорской гарем. Там отдавали предпочтение жирному, жареному и острому. А ещё приторным, противно-липким сладостям, пачкавшим руки и лицо. Скорее всего, особенности национальной кухни. Дарир же строго соблюдает разумные рекомендации Клемента по моей диете, причём, умудрился пока ни разу не повториться. Все блюда лёгкие, максимально-полезные, сытные и прекрасно сочетающиеся, удобно сервированные с учётом моей слепоты. К тому же, он всегда рассказывает по моему приказу, что именно подаёт и из каких продуктов это приготовлено, помогая разобраться в собственных вкусовых пристрастиях. Удачный экземпляр живой мебели, почти безупречный, если бы не его излишние эмоциональность и привязанность к Рики. Рики… Где ты, мои боль и счастье? Если я справлюсь с задуманным, то… сегодня ночью я тебя увижу. Ради такого приза стоит постараться! Я грустно улыбаюсь. Люблю тебя, полукровка. Люблю. И не могу больше ждать, пока ты одумаешься и вернёшься с извинениями. Не могу больше терпеть разлуку с тобой. Поэтому — в который уже раз! — я пойду к тебе, упрямец, где бы ты ни был. Прекрасно осознавая все твои недостатки, я не забыл самое главное — то, что ты пришёл ко мне тогда, в огонь, не смотря ни на что, неважно почему, сделав свой свободный выбор. Пришла пора тебе принять за него ответственность.       — Готов к продолжению экспериментов, Дарир?       — Как прикажете, хозяин.       Итак, фурнитурский браслет и пэт-ринг. И комм для меня, на который они будут замкнуты пока, как на базу.       Каждое из трёх устройств само по себе — кольцо, замкнутая система, только с совершенно разным функционалом. Начну, пожалуй, с наиболее примитивного изделия.       Нырнув с новыми силами в сияющие переливы магического слоя мира, я первым делом запросил в сети всю имеющуюся в активном доступе информацию по стандартному перечню ТТХ нужных мне изделий. Изучил пришедшие невнятные ответы, предлагавшие искомые данные по притянутым за уши, вроде как местным аналогам пэт-ринга, например, магическим рабским ошейникам, магическим клятвам и прочему — совершенно не то. Но увиденное запомнил, мало ли когда пригодится. В очередной раз убедился в том, что Амои и всё, что на ней существовало — уникальны, поэтому готового решения поставленной задачи найти не получится, придётся идти к цели более длинным путём. Уточнил параметры запроса, разбив требуемый результат на отдельные составляющие — это частично помогло. Ну, хоть так. Пусть с практикой мне подсказать некому, но теория-то должна иметься в наличии? Вот её-то я и искал.       Сориентировавшись более-менее и существенно адаптировав находки под свои нужды и привычки, я вытянул очередную силовую нить, начав выплетать из неё красивую воздушную безделушку. Закладывая необходимые мне свойства и глядя внимательно, как отдельные узлы завязываются под пальцами сами собой, реализуя мои пожелания, расцветая теперь понятными символами-программами, светившимися над сетевыми узлами при первом включении в эгрегор. Да, пэт-ринг у меня точно получится с первого раза, ничего там сложного нет.       Закончив, задумался — стоит ли добавить ещё что-то? А для чего, кстати, мы вообще стали использовать их? Это было так давно.       Браслеты, кольца, серьги и ожерелья. Отличия в типах пэт-рингов — только видимость существования разницы. На самом деле, их формы и размеры были безразличны, с нашими-то нанотехнологиями. Позволявшими всё нужное уместить в наночип, который требовалось только вколоть в основание черепа (что иммиграционный контроль и делал с инопланетными нарушителями наших законов, занесёнными в чёрный список). Но мы понимали, что таким тупым созданиям, как пэты, с их убогим мышлением и памятью аквариумных рыбок, требуется зримое и осязаемое подтверждение-напоминание своего избранного статуса. Не зря одним из неистребимых смертных грехов по христианской человеческой религии считалось тщеславие. Люди, от которых и пэты, и мы изначально произошли, вообще это любят — демонстрировать и подчёркивать свой статус. Упиваться напоказ собственной значимостью. Поэтому человеческие короли носили и продолжают носить тяжеленные короны и душные, неуклюжие мантии. Военные, даже не на войне: форму, ордена, знаки отличия и парадное, бесполезное в бою оружие. Своя, сразу узнаваемая одежда и атрибутика есть и у врачей, и у нищих. И часто оказывается неважно — что там, под ней. Правильно подобранный фантик надёжно прячет завёрнутую в него отраву.       Для дзинкотаев люди тоже придумали статусную систему Норам и внешнее её отображение, понятное каждому с одного взгляда на нас: цвет волос. Точнее, как мы потом узнали из «доставшихся в наследство» архивов группы, абиссовцы решили использовать разные металлы в качестве основы при их изготовлении из изобретённого ими нанокомпозита. Ведь у искусственных тел с искусственной кожей, не имеющей волосяных луковиц, никаким образом не могли самостоятельно вырасти эти человеческие ороговевшие производные кожных покровов. Но полностью лишённые волос первые тестовые тела для нойцевских «супермозгов» вызвали у создателей-людей своим внешним видом непреодолимое подсознательное отвращение. Поэтому срочно потребовалась качественная имитация естественного волосяного покрова, хотя бы минимально необходимого: волосы, брови и ресницы (остальное они посчитали излишним, нерациональным расходом ресурсов). И если металлический скелет вполне оправдал себя, то чем хуже сделать нам почти такие же волосы? Наши создатели решили, что ничем, ведь дзинкотаи — всё равно не люди, хотя и не андроиды тоже. К тому же, им было любопытно всесторонне опробовать новинку. В итоге, для полномасштабного тестирования вариаций свойств своего изобретения, они даже не поскупились на золото, платину и цветные сплавы, получившие названия по аналогии с драгоценными камнями.       Когда мы, будущий Синдикат, забрали у создателей власть решать и возможность воплощать свои решения в жизнь, то после изучения доступных материалов по психологии человечества оставили систему неизменной. Внешне. Её всем понятные атрибуты позволяли маскировать истину, невидимо для непосвящённых меняя внутреннюю суть происходящего, и стимулировать цветную элиту к саморазвитию. Люди и представить себе не могли, что сегодняшний Оникс из моего Департамента внешних отношений, заинтересовавшись, например, энергетикой и повысив свой уровень интеллекта и образования, после подтверждения квалификации может стать Нефритом в Департаменте Клера. Или Платиной, если потянет. Но такое случалось редко и чаще — с новичками, не сумевшими сразу правильно определиться в собственных пристрастиях. Впрочем, жизнь у элитаров фактически вечная, и для поддержания её полноценности периодические трансформации интересов только на пользу.       Так было и у питомцев. Им требовалось зримое, материальное напоминание о своём положении. Существовал и соревновательный элемент: кто больше понравится своему хозяину на дебюте — тот получит не только стильное имя, но и пэт-ринг красивее, больше, дороже остальных. Побрякушку, стилизованную под роскошное украшение. Как медали для спортсменов, как призовые розетки для животных-чемпионов. Удобный и всем понятный знак статуса, сверкающий драгоценными камнями, гордо носимый на виду. Для дебютной вечеринки владельцами даже заказывались новеньким специальные костюмы, призванные продемонстрировать вручаемый пэт-ринг во всём блеске.       Да что скрывать, нам тоже было интересно, особенно поначалу, играть в эту игру «Создай новое». Чего мы только не перепробовали за прошедшие годы! Столько всякой всячины, полезной и бессмысленной, испытали на питомцах. Столько дизайнерских находок в ювелирном деле потом негласно запатентовали, обладая и талантами, и вкусом, и развитым воображением, и твёрдой рукой. Неплохие вышли деньги. В итоге же, выработался базовый универсальный вариант комплектации, устраивавший всех, куда входили нейроидентификация владельца, позволявшая ему единственному надевать и снимать устройство, идентификационная карта пэта, она же — ключ доступа в помещения, разрешённые питомцу для посещения, и микродатчик перемещения. Остальное хозяева включали по желанию. Например, Рауль в пэт-ринги своих особо хрупких эксклюзивов всегда добавлял меддиагност. Орфей — новейшие жучки «для тестирования в полевых условиях». Изделия Леона светились, добывая энергию невесть откуда, а я… Я пошёл дальше всех.       Уникум Рики и пэт-ринг получил уникальный. Он стал единственным в Эос обладателем самого жёсткого варианта: D-типа — кольца на член. Никаких драгоценных камней — его глаза всё равно были прекраснее любого из них. Тонкое, похожее на обычное платиновое, украшенное лишь гравировкой с регистрационным номером питомца, хотя у остальных номера вводились электронно и могли перезаписываться, ведь, избавляясь от надоевшего аксессуара, владелец забирал обратно его эосское удостоверение о регистрации. Пэты менялись слишком часто, чтобы имело смысл изготавливать каждому свой персональный, новый пэт-ринг и потом ломать голову, куда девать горсти более ненужных, но дорогих безделушек.       Но не в этом случае. Я и сейчас довольно улыбаюсь, вспоминая те безумные месяцы и те разнообразные эмоции, которые невольно вызвало моё дикое приобретение. Кольцо для полукровки было изготовлено персонально на заказ из адаптивных сплавов самых последних разработок с использованием новейших нанотехнологий Танагуры. В набор стандартных функций я приказал добавить айджэй — эффективное средство безтравматичного усмирения непокорных, так как строптивее Рики, как я убедился за месяц жёсткой дрессировки, найти было нереально. А портить иными наказаниями его уникальное тело… я же не варвар. Пришлось напрячь спецов Саласа и стрясти с них портативный мини-вариант давно известной технологии, великолепно себя зарекомендовавшей при экспресс-допросах на выездных операциях. Но данными новшествами ограничиться не вышло. Пэт-ринг был почти готов, как, спустя всего три месяца, после скандального первого дебюта полукровки, пришлось вынужденно добавить в заказ дополнительную функцию почти обратного действия, что отодвинуло срок получения готового гаджета до совершенно неприличного по меркам Эос.       В результате, Рики просидел под замком полгода, но я получил, что хотел: возможность стимулировать возбуждение своего дикого полукровки без использования афродизиаков, неожиданно оказавшихся для него ядом.       Кто бы мог подумать, что трущобное, ко всему, казалось бы, привычное существо обладает таким низким уровнем сопротивляемости к наркотикам, что чуть не погибнет на собственном дебюте от безобидных для остальных добавок?! Проводя дрессировку Рики, я специально не пользовался никакими препаратами, чтобы не смазать картину истинных реакций поразительно невинного и сексуального тела мальчишки. Невероятно чувственного сильного тела, которое должно было принадлежать мне одному. Отзываться на ласки только мне. Пылать подлинной страстью только для меня. Настоящим, глубинным, животным желанием, а не медикаментозной подделкой. Поэтому ни он, ни я не ожидали таких ужасающих последствий его смешного наивного бунта. Выразившегося в том, что хитрый уличный бандит демонстративно попытался вести себя на великосветском празднике как тупое животное: хлебая через край выставленных для пэтов-дебютантов кувшинов с напитками, обливаясь ими, вытираясь руками. Полагая, что этим он унизит меня, уязвит, опозорит перед всеми и заставит его выгнать, сменить на соответствующего моему статусу породистого и воспитанного по всем местным правилам лощёного идиота. Глупыш. Он просто не видел себя со стороны, не представлял, как он был хорош! Насколько неотразим и соблазнителен! Эти медленно текущие по гладкой золотистой коже цветные капли… Их хотелось собирать языком, одну за другой, неспеша прослеживая сладкие дорожки вверх по рельефным очертаниям мышц, через возбуждённо торчащие соски до дрожащих щедрых губ. И вниз. Отгибая край промокших шортов, плотно захватывая кольцом пальцев каменно стоящую и ноющую, до боли распалённую от похоти плоть, даря ей облегчение через властную ласку… Боюсь, что именно тогда в моей голове впервые зародилась безумная, самоубийственная мысль о возможности секса с полукровкой, вылившаяся позже в неумелое насилие, когда тормоза сорвало окончательно.       Его первый дебют. Невероятное воспоминание. Единственное в своём роде за все дебюты Эос. И он полагал, что его, такого, я куда-либо отпущу? На кого-либо променяю?! Я, Айсмен, едва усидевший от увиденного в кресле и чудом не раздавивший, забывшись, в руке бокал?! Даже сейчас я недоверчиво качаю головой от подобной мысли. Как в нём уживались невероятная наивность с грубой циничностью? До сих пор не понимаю.       На самом деле, Рики тогда очень насмешил собравшихся элитаров своим безудержным фиглярством и поразил неосознанной, ненаигранной сексуальностью каждого жеста, позы и стона, когда его прекрасное тело, ожидаемо, зажглось от выпитого неудержимой страстью без возможности её удовлетворения. Так, как это действо и должно было проходить по эосским правилам. Не в силах больше сохранять маску равнодушного презрения, он сначала ласкал себя, потом стал нападать на других в мучительных поисках разрядки, отчего я начал тихо злиться, потому что разрешения ему на спаривание не давал. И лишь когда увидел бессмысленные пустые глаза Рики и пену на его губах — понял, что полукровке в самом деле плохо, что он ничего не соображает. Что творящееся на сцене безобразие уже давно не спектакль.       Да, жаль, что при просмотре результатов его первичного обследования я не обратил внимания на поразительную, нетипичную для Кереса чистоту крови своего «улова». Вот и пришлось мне, в результате, незапланированно изощряться с функциями его пэт-ринга, как никому и никогда раньше. Но оно того стоило. Только по маячку в нём охрана сумела изловить Рики после побега, устроенного Дариром — отчаявшийся и отлично тренированный со скуки парень умудрился добежать аж до Плазы. Именно с помощью кольца, аккуратно сдерживавшего скорострела, я воспитал в своём помойном беспородном пэте лучшие качества элитного эосского питомца. Приучил к мысли о том, что он принадлежит мне. Заставил окончательно отказаться от его трущобных дружков, имевших наглость заявиться в мою квартиру в Апатии и угрожать мне! Блонди! Главе Синдиката! Вот это, я понимаю, командная взаимовыручка. Только Рики к ним больше не имел никакого отношения, потому что был моим, и только моим. Мой. Особенный. Пэт.       Я неосознанно стиснул в кулаке магический пэт-ринг для ветерка и резко спохватился. Нет, к счастью, не сломал.       Да уж, это было замечательное и очень полезное устройство, вызвавшее, вдобавок, жгучее любопытство у всего Синдиката, вылившееся в итоге в откровенную провокацию Гидеона на втором дебюте Рики — тоже редкость для нас, элиты, повидавшей слишком многое и оттого мало на что реагирующей. А уж до такой степени, чтобы открыто спровоцировать меня на демонстрацию того, что я не желал показывать, отлично зная мой тяжёлый характер — только Ги и мог так безрассудно рискнуть. Совсем во вседозволенности своего Мидаса распустился. Забыл, кто контролировал всё финансирование Амои? Ничего, я напомнил об этом и ему, и Аише с Жильбером. А обиженный за свою недооценённую, испорченную вечеринку Орфей мне с удовольствием помог привести Блонди в чувство, элегантно сделав вид, что наглое поведение моего дикого питомца и моё собственное вызывающее «выступление» с водой — это сущая ерунда. Такая неповторимая пикантная изюминка вечера и ничего больше. Никакого скандала. «Элегантный блонди» и наша признанная ехидина.       Жаль лишь, что закончилось всё с тем пэт-рингом, в итоге, так мерзко. Никогда не прощу Гая за мучения моего любимого. Никогда. И сделаю всё, чтобы подобное больше не повторилось. Для того я и стараюсь через «не могу».       Что ж, проверим, что у меня вышло на этот раз при реализации привычных запросов с непривычной помощью магии: два идентификатора — владельца и питомца; маячок; дистанционно настраиваемый ключ доступа к будущим охранным системам; магический «модем» и линия ментальной связи со мной, а ещё самообучающийся переводчик с амойского на эльтарин со встроенным словарём. Мало ли, что ждёт нас впереди? Моя прислуга обязана понимать и выполнять любые мои приказы, как бы и на каком бы языке я их ни отдал.       Для начала хватит, а добавить новое, если возникнет необходимость, можно будет в любой момент. Пора надевать готовый пэт-ринг на мою первую здесь живую собственность.       «Малыш!»       Мысленно позвав ветерок, который так и крутился вокруг дома, периодически залетая в окна, я показал ему получившееся кольцо. Сияющее льдом и серебром кружево, расцвеченное разноцветными символами-огоньками, должно было впечатлить несмышлёное существо. Хотя может ли он его видеть, и если «да», то как именно — вопрос на миллион.       «Нравится? Хочешь, я подарю его тебе? И имя дам. Как тебе «Джек»? Коротко и звонко».       Ветерок задумался, нарезая круги вокруг моего кресла. Явно требовалось поуговаривать ещё.       «Знаешь, была такая интересная старая сказка про пирата, капитана Джека Воробья. Лукавого, неуловимого, ловкого. Красивого, умного и смелого, совсем как ты. Мне кажется, тебе бы это имя подошло. Согласен? Хочешь такое?»       Конечно, у него не было шансов отказаться. В конце концов, Джек принял и имя, и пэт-ринг, филигранно вплетённый мной в его магические каналы. Чтобы, с одной стороны, создать стабильное ядро, которое позволит сквознячку выживать даже в штиль и больше не терять свою личность и память вместе с телом. С другой — усовершенствовать через искусственно созданный «модем» качество его подключения к силовым линиям, позволяя набрать необходимую силу и информацию для дальнейшего развития. С третьей — я теперь всегда буду знать, где он. И не только знать, но и общаться смогу на любом расстоянии, потому что для информации, переносимой по нематериальным силовым нитям и линиям, дальность не имеет значения. Первая высота взята. Дальше!       Перехожу к фурнитурскому браслету. Этот гаджет гораздо сложнее пэт-ринга, хотя некоторые его функции на Эльтарне пока ни к чему, типа пульта от всей бытовой техники или доступа в фурнитурскую сеть Эос. Но вот остальные… Итак, прикину. Форма — стандартная, это удобно и привычно нам обоим. Можно даже его старый номер фурнитура воспроизвести, в качестве сувенира. Идентификаторы владельца и мебели, ключ доступа к моим будущим охранной и сигнальной системам, маячок и линия ментальной связи со мной — обязательно, а вот словарь Дариру без надобности. Зато нужен доступ в местный галанет-информаторий-эгрегор, но он пока есть только у меня по коду «Император». Давать подобный мебели — абсолютно неприемлемо и по статусу, и по кругу полномочий (на Амои нахальный плебей и с имевшимся у него фурнитурским умудрился отличиться, дальше некуда). Надо будет уточнить как-то, могу ли я давать усечённый доступ своим доверенным лицам и как это сделать. Ладно, это позже. И с «модемом» позже, так как с его м-каналами оказалось всё не так просто и очевидно, как у Джека. Требуется изучить вопрос тщательнее.       Ну, что ещё не помешает главному над прислугой? Если маячки всех моих игрушек и подчинённых у него будут под контролем, как у старшего фурнитура, то нужна интерактивная карта — дубль моей неуклонно растущей охранной сети, где они будут отображаться. И голоэкран или нечто похожее для визуализации этой самой карты, а ещё навигатор. Сканер — поверхностный анализатор веществ, определяющий их опасность, ядовитость и прочее — мало ли, что на островах придётся есть и пить? Не на себе же проверять. Оружие?..       — Дарир.       — Слушаю, мой господин.       — Ты оружием владеешь? Каким-нибудь?       — Нет, господин, нижайше прошу прощения.       — Скажи, тогда тебе не помешает же иметь, скажем… — я прикинул, что такое могу сходу изобразить, — шокер?       А что, самозаряжающийся аккумулятор природного электричества с безопасным для владельца выводом мощного разряда на пару скрытых контактов на верхней крышке корпуса я вполне могу встроить. Нет, не пойдёт. Это сработает только один раз за счёт эффекта неожиданности и то не факт, если рука с гаджет-браслетом будет зафиксирована. Тогда… Тогда лучше, чтобы разряд закрывал при активации всё тело, пусть и на доли секунды (до досконального изучения и подключения к процессу его собственных м-каналов), копируя по форме и сути шаровую молнию. А включаться он будет по мысленной команде — отсутствие кляпа тоже ведь никто не гарантировал. Что ж, так и сделаю, и плазменный фонарик-светлячок заодно. Мало ли, зачем он может понадобиться? И зажигалку электрическую для коллекции, раз пошли идеи о предстоящих походных надобностях. Или это пока лишнее? Или пусть будет? Ни на вес, ни на размер браслета она не повлияет совершенно.       — Благодарю, Ясон-сама. Это было бы очень полезно, особенно в ожидании визита барона рен Кармодиан.       Кстати, да. Если у фурнитура будет такая защита, то поползновения на его девственный зад станут гораздо экстремальнее! Решено. Повеселимся.       Новые набранные нити, стандартный каркас, управляющие контуры, накопители, сенсорная сеть, программные узлы и… уже знакомое мысленное усилие.       — Это твой новый фурнитурский браслет, Дарир. Выбирай, на какой руке тебе удобнее будет его носить. А я настрою и покажу, как он работает.       Адская смесь алого восхищения, тёмно-зелёного внимания и ультрамарина гордости от получения статусного браслета старшего фурнитура единственного на планете Блонди — сочетание не для слабонервных. Мне пришлось отвести взгляд, сберегая психику.       — …Тебе всё понятно? Есть ещё пожелания? Если есть — говори. Я слушаю.       — Спасибо, господин Ясон, мне всё понятно, — он чуть замешкался, но решился: — Если можно, мне не помешал бы расширенный бухгалтерский калькулятор, его можно выводить окном на ту же голопанель, что и карту. И ещё приложение для ведения заметок. Я мог бы вести их на амойском, чтобы никто не прочёл ничего лишнего.       Ну да, спросить прямо — знаю ли я письменность эльтарина, фурнитур не рискнул, зато намекнуть исхитрился. Очень сообразительная для генетического брака особь. В том числе поэтому я его выбрал в эосском медцентре. Терпеть не могу дураков, с ними ещё больше проблем, чем с умниками.       — Хорошо, твои пожелания понятны и приемлемы. Сейчас добавлю. А пока подумай, не вспомнишь ли ещё что-нибудь.       Копия простейшего калькулятора для начального обучения элиты, потому что дальше все расчёты мы вели в уме; её аналог с местными математическими символами; программы, экран и стандартная голографическая клавиатура для набора и редактирования текстов с планшета; переключение символов с языка на язык… а вот тут проблема. У местных нет пока компьютеров. И печатных машинок, от которых они когда-то произошли — тоже нет. Зато есть книгопечатание листами и газеты. И стандартные шрифты. Посмотрим…       Забравшись в память Габи, я форсированно пролистал имеющиеся варианты, отобрал наиболее понравившийся и начал методично распределять его литеры по кнопкам. Пробежался пальцами, проверяя удобство набора — вполне. Потянулся стереть набранную чушь без сохранения… Стоп! А сохранять-то куда?! Твою-ж-Юпитер-мать, как выражался Рики, не понимая, почему меня неизменно смешила эта его ругань, а не злила. Такой забавный! Так, не отвлекаюсь. Как же поступить? А вот не буду я изобретать ничего. Есть здесь кристаллические храны, или иначе – информкристаллы? Есть. Ну и что, что они магические и в реальности никому, кроме меня не доступны?! Принцип такой записи существует, известен, я теперь умею материализовывать желаемое. Но мне и того не потребуется: пощажу итак примороженных уже снова чтецов-лакеев, старательно бубнящих за ширмой, коверкая слова онемевшими губами. Ведь, судя по моим наблюдениям и расчётам, из изученного сегодня именно материализация потребляет больше всего м-энергии. Работа только с энергией или преобразование только уже имеющейся материи требуют больше усилий и знаний, но гораздо меньше ресурсов. Меня на Амои-то прозвали Айсменом за внешность, уравновешенный характер и требовательность к подчинённым, а как назовут здесь, если вокруг так и будет в прямом смысле замерзать всё, включая воздух, при «передозе» использования магии — даже представлять не возьмусь, люди исключительно изобретательны на гадости. Значит, надо сначала получать энергию, для того, чтобы потом спокойно и незаметно для окружающих её тратить. Сколько даёт расщепление атома? Уверен, даже с моими нескромными запросами — мне хватит.       Итак, какой же драгоценный камень выбрать для изготовления первого информкристалла? Сапфир — одна из разновидностей корунда или оксид алюминия с примесями титана и железа. Если примесь — хром, то такой камень называется рубином. Прочные, но нет, слишком сложно сейчас возиться с пропорциями и добыванием нужных компонентов. Изумруд… Разновидность берилла с добавками оксидов хрома, ванадия, иногда железа. Тоже нет, надо что-то элементарное, самое простое и прочное… ну конечно! Как я мог забыть? Привык к названиям классов элиты, а остальное упустил из виду. В полностью подвластном мне воздухе всегда есть углекислый газ, в состав которого входит углерод. Углерод — это не только уголь и графит, это и алмаз. Самый прочный драгоценный камень из существующих, состоящий из одного чистого химического элемента. Всего-то и надо: выделить его из смеси газов и грамотно перестроить кристаллическую решётку. С помощью м-зрения любой детальности и силового обеспечения манипуляций — легко. Двадцать минут абсолютной сосредоточенности, потому что термоядерные реакции и температуры, взаимокомпенсирующие получение и трату энергии — не шутки, и в моих пальцах заблестел силовыми гранями чистейший, идеально-белый бриллиант стандартной круглой огранки. Пара каратов, но Дариру этого для записей пока хватит, а потом можно будет сделать ещё. Осталось вставить изготовленный информкристалл рядом с экраном браслета, попутно формируя регулируемый разъём для лёгкости его замены по мере необходимости.       Подключаю силовые нити передачи информации, добавляю программы записи, архивирования и воспроизводства данных, скопированные из лилового сервера — готово.       — Пробуй.       Этот… полукровка обнаглел! Стоило ему получить карт-бланш и оценить результат работы Блонди, как фурнитуру потребовались ещё и календарь с функцией органайзера, и часы с будильником, и диктофон, и видеокамера! Пришлось потратить следующие тридцать четыре минуты на добавление запрошенных усовершенствований, отыскивая примерно подходящие аналоги в эгрегоре. Зато теперь и мой будущий комм получится изготовить в разы быстрее, так как результат этих же разработок потребуется только продублировать. Для уравновешивания аттракциона невиданной щедрости, я снабдил его браслет жучком, передающим мне в он-лайн режиме по закрытому каналу аудиоинформацию с возможностью подключения видеосъёмки по желанию. Оформив его в виде клейма-инкрустации золотой проволокой по стали. Рисунком я выбрал герб Танагуры: сложный чеканный лабиринт. Знак Юпитер. И его делал уже чисто ментально — занемевшие от сумасшедшей нагрузки пальцы отказали окончательно.       — Достаточно. Твоим заданием будет протестировать браслет на ударопрочность, водонепроницаемость, удобство использования на ярком свету и в темноте и так далее. Всё, что сможешь придумать, хоть вари его. Со всеми результатами — ко мне. Ясно?       — Да, хозяин. Благодарю вас за подарок.       — А теперь подай мне чай и что-нибудь несладкое к нему. Даю тебе два часа отдыха, потом жду обед.