Worlds Apart / Пропасть между нами

Глава 14. Без колебаний [Сплетни — выпуск от 4 октября] ПРИНЦ ДЕРЕК, в личной жизни и официальной Принц Дерек разорвал помолвку с леди Джулией Баккари Сегодня я удостоилась чести пообщаться с принцем Дереком Бетонским. Некоторые зовут его Принцем сердец. Говорят, только взглянув на прекрасного принца, можно влюбиться в его. В течение многих лет это имя частенько использовалось в нелестном значении. В этом интервью мы приоткроем завесу к тайне о том, кто же такой на самом деле принц Дерек. Так почему Принц сердец? Я слышал много версий. Не знаю, как всё началось, но помню, что впервые я услышал это имя когда пришёл в школу и маленькая девочка по имени Селен дала мне рисунок практически полностью зарисованный сердечками. Она хотела написать моё имя, но только начала учиться писать. Она где-то слышала, что меня называют Принцем сердец и решила нарисовать сердечки в своём рисунке. Вместо того, чтобы раскрасить их красным или розовым, она раскрасила их жёлтым, и объяснила, что они жёлтые потому что короны сделаны из золота. С того времени я воспринимаю это имя как комплимент. Сердце — красивое слово и является символом чего-то хорошего. Надеюсь, я буду достоин этого имени. У вас с леди Джулией Баккари недавно состоялась помолвка, но… Но мы разорвали её несколько недель назад. Она — замечательный человек и мы знаем друг друга многие годы, но никогда не были влюблены. Нашей ошибкой было только сейчас понять, что мы никогда не сможем сделать друг друга счастливыми. Почему тогда вы решили сделать ей предложение? Это было ошибкой. Я позволил другим убедить меня, что помолвка поможет мне выглядеть ответственным, заслуживающим доверия. Но ответственность подразумевает также честность. То есть, вы хотите сказать, что это было не вашим решением? Можно и так сказать. А сейчас? Этим летом я встретил замечательного человека, перевернувшего мой мир. Я узнал, что невозможно любить немножко или слишком сильно. Что любовь преодолевает языковой барьер, ей не важен ни возраст, ни сексуальная ориентация. Этим летом вас сфотографировали с молодым человеком. Как вы можете представить, эти фотографии взорвали интернет и многие люди считают, что помолвка была всего лишь попыткой прикрыть этот инцидент. Думаю, все понимают, что это было ужасное вмешательство в нашу частную жизнь. Но отрицать эти предположения я не собираюсь. Это не первый раз, когда медиа вмешиваются в вашу личную жизнь. Несколько лет назад вы расторгли помолвку с леди Кейт Арджент, после чего она передала прессе ваши с ней очень личные фотографии. Мы с ней встретились сразу после кончины моего отца. Она была старше, а у меня тогда был тяжёлый период в жизни. Моё поведение это не оправдывает, но тогда я был легкомысленным и слепым. Я думал, что был влюблён и до сих пор виню себя за то, что позволил ей манипулировать собой. А то, что случилось сейчас? Вы себя вините? Да, но в этот раз во всём случившемся виноват только я сам. После всего, что случилось между мной и Кейт, я стал осторожным, можно сказать, даже слишком осторожным. Теперь доверять я могу только семье и самым близким друзьям. Предполагаю, вам, должно быть, тяжело заводить друзей. Да, особенно, когда все знают, кто я. Но с этим юношей было всё по-другому. Представьте, что вы живёте в мире, где все знают, кто вы. И не просто знают, а считают, что знают о вас всё: ваш любимый цвет, любимое блюдо или даже сериал, который вы сейчас смотрите. Они знают о мельчайших подробностях из вашего детства. У них, наверное, даже есть ваши фотографии, которых вы никогда раньше не видели. О вас пишут в блогах, на форумах, люди со всего мира обсуждают каждое ваше слово и следят за каждым вашим шагом. А теперь представьте, что вам повстречался человек, который ничего о вас не знает. Так всё по-честному и всё полно новизны. Похоже на то, как знакомятся обычные люди. [Смеётся] Вот именно. У меня раньше никогда такого не было. В школе, даже когда я был новым учеником в классе, все знали, кто я такой. Люди всегда задавали мне массу вопросов. Но их никогда не интересовал я как личность, так как они считают, что уже знают меня. Какие вопросы вам обычно задают? Дело не в самих вопросах, а в том, к чему они ведут. Иногда люди спрашивают, чтобы просто утолить любопытство, но иногда хотят сделать больно словами или даже поступками. Общаться с принцем похоже на сказку, я понимаю. Но это не значит, что я чувствую себя комфортно в таких ситуациях. Раз уж мы заговорили о сказках. То, что с вами произошло этим летом, можно ли называть это любовью? Да. Многие фанаты называют вашу историю современной сказкой. Вы согласны с таким определением? Я принц, но я также человек, как и все. Мой титул не определяет ни меня, ни мои отношения. Но я понимаю, почему кто-то может так считать. Но реальность разрушила эту сказку. И в ней не было счастливого конца. Есть ли что-то, о чём вы сожалеете? Я жалею, что у меня отобрали возможность самому рассказать о своей ориентации. Но я не жалею о тех моментах, которые мне посчастливилось провести с этим изумительным человеком. Тем, кто помог мне увидеть мир другими глазами. Я влюбился, и эта любовь сделала меня тем, кем я всегда хотел быть. Я никогда не смог бы сожалеть об этом. Кстати, о вашей ориентации. Вы гей? Бисексуал? Если честно, я не знаю. Я всё ещё пытаюсь сам в этом разобраться. Что бы вы сделали по-другому? Дело не в том, чтобы я сделал по-другому, а в том, что я могу сделать сейчас. Если я зациклюсь на том, чтобы изменить прошлое, я в настоящем не смогу изменить будущее. Мы чаще всего боимся будущего потому, что не хотим быть честны с собой в настоящем. У вас есть совет для наших читателей? Мне, наверное, не стоит этого говорить, но из меня не лучший советчик. [Смеётся]. Хотя, думаю, вот лучший совет, какой я мог бы дать. Прислушиваться к другим — всегда хорошо, особенно, когда у вас трудности в жизни, но в конце концов в первую очередь вам стоит сначала прислушиваться к себе. Вы не должны быть тем или делать то, что хотят от вас другие. Будьте собой, прислушивайтесь к своим инстинктам и вашему сердцу.

***

Стайлз пытался проглотить ком в горле и просто дышать. Он в своей комнате в общежитии и распечатки интервью Дерека были разложены на полу вокруг него. В голове роились тысячи мыслей, но ни в одной из них он не находил ответа на вопрос, что ему делать. Даже если Лидия и распечатала интервью для него, он ни в коем случае не собирался звонить ей, чтобы рассказать о своих чувствах. Она нашла бы способ связаться с Дереком, и Стайлзу пришлось бы её переубеждать и в какой-то момент он был бы вынужден рассказать о Питере. А Лидия Мартин не потерпит угроз ни от кого, даже от графа. Но Стайлзу просто необходимо было хоть с кем-то поговорить, а не то он рисковал сойти с ума. И у него был только один человек, с которым он мог обсудить всё это сумасшествие. Скотт никогда бы не стал с кем-то конфликтовать, если бы Стайлз попросил его этого не делать. Если и рассказывать кому-то о случившемся, то только Скотту. — Умоляю, скажи, что можешь сейчас поговорить, — протянул Стайлз, как только Скотт поднял трубку. — Что случилось? И Стайлз ему рассказал обо всём: об угрозах Питера, о фотографиях, о том, что Дерек приезжал с ним повидаться, о его интервью… Договорив, Стайлз почувствовал, будто находится на краю обрыва без возможности сделать шаг назад. — Чувак, — пробормотал Скотт. Стайлз уставился на дрожащую руку: — Я не знаю, что мне делать, Скотт. — Думаешь, тот мужик и правда собирается разрушить жизнь племянника? — Тогда его слова звучали очень убедительно. — Стайлз… — с запинкой произнёс Скотт. — Может, тебе стоит поговорить с отцом? — Что? Ни в жизнь! Отец с катушек слетит, если узнает, что какой-то хрен нам всем угрожал. — Вот именно! Он шериф. — От мой отец, Скотт, — прошипел Стайлз. — Я не могу втягивать его в это дерьмо. — Этот мужик угрожал твоему отцу. Он уже, как ты сказал, втянут. Стайлз тяжело вздохнул и встал. Ненамеренно он наступил на одну из распечаток интервью Дерека: — А что насчёт Дерека? — А что с ним? — Я… — запнулся Стайлз. Скотту не нужно было быть рядом с ним, чтобы понять, о чём он: — Я понимаю, что ты о нём переживаешь, но тот, кто даёт интервью, которое потом могут прочитать в любом уголке мира… Он знает, как позаботиться о себе, Стайлз. — Но он должен знать о том, что сделал его дядя. — Если судить по интервью, то там дело не только в дяде, Стайлз, — вздохнул Скотт. — Я ни черта не знаю о таких вещах, но жизнь Дерека ему самому не принадлежит. — Я был идиотом. — Почему ты так считаешь? — Я не понимал, когда он пытался мне объяснить, почему он… — Соврал, — закончил за него Скотт. — Ты не можешь винить себя за это. Это не твоя вина. Стайлз покачал головой: — Я не виню себя. Дело не в этом. Я просто… Так много мыслей роилось в голове, так много воспоминаний и упущенных шансов. В глазах защипало от непролитых слёз. — Я понимаю, — через какое-то время произнёс Скотт.

***

Три дня спустя Стайлз вышел из аудитории, на ходу проверяя телефон, и заметил несколько пропущенных звонков от Дэнни. Тот, наверное, хотел позвать его проветриться вечером, но он решил отказаться. Нужно сдать три эссе до Дня благодарения, а он ещё даже не начинал писать ни одно из них, потому что никак не мог избавиться от хандры. — Что бы ты ни планировал на сегодня, забудь об этом, мужик. У меня три… — Стайлз замолчал, зайдя в свою комнату. — Что ты делаешь? Дэнни сидел на полу и пристально рассматривал коричневый конверт: — Я звонил тебе несколько раз. — Я был на занятиях, — огрызнулся Стайлз и бросил рюкзак на кровать. — Реально, что происходит? — Это пришло тебе, — он, наверное, говорил о загадочном конверте на полу. Стайлз наклонился, чтобы поднять конверт, но Дэнни забрал его раньше. — Ладно, в чём дело? — Я его открыл, — сказал Дэнни. Стайлз изогнул бровь: — Ты, кажется, говорил, что письмо пришло мне. — Тебе, точно тебе, но… — он помахал конвертом перед ним. — На нём не было адресата, так что я его открыл. Приглядываясь повнимательней, Стайлз заметил, что и правда: на конверте не было ни адреса отправителя, ни адресата. — Письмо принёс какой-то парень, — добавил Дэнни. — И, судя по словам Анны, он был одет в чёрный костюм и специально подчеркнул, что письмо должно быть доставлено в эту комнату. Стайлз побледнел. В последнее время общение с людьми в чёрных костюмах не предвещало ничего хорошего. Неужели Питер узнал, что он рассказал обо всём Скотту и решил отомстить? Это вообще возможно? — Я, если честно, даже не знал, чего ожидать, но уж точно не этого, — сказал Дэнни и наконец передал конверт Стайлзу. Фотографии. Дэнни увидел фотографии. Подождите, нет. Дэнни бы так себя не вёл, увидь он фотографии, где они с Дереком целовались. Должно быть, там было что-то похуже. Должно быть, о Скотте и его отце. Чёрт. Стайлз вырвал конверт из рук Дэнни и вытряхнул содержимое на пол: шесть изысканных конвертов и ещё один белый, выделяющийся на их фоне, на котором было написано лишь «Стайлзу». — На них всех королевская печать, — сказал Дэнни, будто у Стайлза самого не было глаз. Конверты были запечатаны позолоченным воском с королевской печатью на тыльной стороне каждого конверта. Ни имён, ничего. Только печать Хейлов. Стайлз ещё раз посмотрел на белый конверт, адресованный ему. По сравнению с другими конвертами, он выглядел даже немного вульгарно: — Его я, наверное, открою первым. Дэнни кивнул и выпрямился. Стайлз сделал глубокий вздох и протянулся к конверту. Руки дрожали и сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда он прочёл первые слова: Дорогой Стайлз! Мои родные и я хотим пригласить тебя и твоих друзей на коронацию, которая состоится 22 ноября. Для перелёта для вас всех был предоставлен частный самолёт. Более подробно об этом ниже. В случае, если у вас появятся вопросы или возникнут проблемы, обратитесь в посольство Италии. Они занимаются всеми организационными вопросами. Я знаю, что это внезапно, но, пожалуйста, подумай о том, чтобы приехать. Пусть в нашу последнюю встречу мы и расстались не на хорошей ноте, но для меня будет очень много значить, если ты сможешь быть рядом в такой важный для меня и моей семьи день. Искренне твой, Дерек Хейл — Погоди, я правильно понял? — начал Дэнни. — Это приглашения на коронацию Дерека? То есть, тот день, когда он станет королём? — Да, наверное… — прохрипел Стайлз. — Мы же поедем? Стайлз посмотрел на Дэнни: — Что? Друг взглянул на него с жалостью: — Ну же, Стайлз. Королевская семья приглашает нас всех на такое грандиозное мероприятие. На такие приглашения не отказываются. — Мы не можем… Я не могу поехать! — Стайлз вскочил, всё ещё держа письмо Дерека в руках. Это всё не имело никакого смысла. Питер… вся семья Дерека против Стайлза. Зачем им его приглашать? Дэнни растянулся на полу: — Ты тосковал по нему с того момента, как мы приехали. Почему ты не можешь поехать? Он ведь явно хочет тебя видеть. Стайлз уставился на него: — Всё не так просто. — А в жизни всё не так просто. — Ну, может, я не хочу, чтобы всё было сложно. Дэнни хохотнул: — Ты всю среднюю и старшую школу таскался за Лидией. Тебя притягивают сложности. — Он мне соврал. И я ему наговорил всякого… Мы слишком сильно ранили друг друга. — Хочешь знать, что я думаю? — Дэнни поднялся и посмотрел ему в глаза. — Жизнь не идеальна и это не определяет то, кем ты являешься. Только ты решаешь, зачем просыпаться по-утрам, а не наоборот. Все люди одинаковы: они ранят тебя, они же делают тебя и счастливым. — Он указал на конверт в руках Стайлза. — Их поступки тоже играют огромное значение. Он сделал многое, чтобы поговорить с тобой. Сначала интервью, теперь это. Он не прячет то, кем является, но, самое главное — он не прячет то, кем являешься ты. — Но я никто. Дэнни покачал головой: — Но не для него. Стайлз опустил голову, опять рассматривая конверт в своих руках. Опять проговаривая про себя «Искренне твой». — Не упусти свой шанс быть счастливым, — произнёс Дэнни и пожал плечо Стайлза, направляясь к двери. — А сейчас я пойду к Кире и Лидии, чтобы сообщить, что им нужно приобрести наряды, чтобы выглядеть изумительно на коронации. — Дэнни, — Стайлз резко обернулся к другу, но тот уже вышел из комнаты. Он плюхнулся на кровать. Взгляд его всё ещё был прикован к приглашениям на полу. — Чёрт.

***

— Чувак, кого волнует сумасшедший дядюшка, когда на твоей стороне сама королева? Стайлз вздохнул: — Она не на моей стороне, Скотт. — Она выслала тебе приглашения. Должен заметить, можно даже сказать — в последнюю минуту. Своё приглашение Эллисон получила несколько месяцев назад! — Так вот почему ты хочешь поехать. Скотт обиженно хмыкнул: — Запрещённый приём, чувак. Ты же знаешь, я стопроцентно на твоей стороне и поддержу, что бы ты ни решил. Стайлз фыркнул: — Спасибо. — Но, — прервал Скотт, — если мы всё же поедем и у меня будет возможность увидеться с Эллисон благодаря этому, любви моей к тебе не будет границ. — Я думал, что ты уже любишь меня безгранично. — Я буду любить тебя ещё безграничнее, — ответил Скотт. Стайлз хмыкнул, но сразу же замолчал, когда опять подумал обо всём случившемся: — Я не могу… Это же День благодарения. Я не могу бросить папу на День благодарения. — Да ладно тебе, Стайлз. Ты же знаешь, твой папа не будет один на День благодарения. С ним будет моя мама, — Скотт хмыкнул и Стайлз закатил глаза. Он любил видеть отца и Мелиссу вместе, но не хотел их торопить. Скотт, с другой стороны, будь его воля, уже планировал бы свадьбу. — Мне нужно сфокусироваться на учёбе, — настаивал Стайлз. — Я уже просрочил сдачу нескольких заданий. — Ты сказал, что их нужно сдать до Дня благодарения. Ну же, Стайлз. Ты сейчас пытаешься выдумать отговорки. Стайлз тяжело вздохнул, потому что Скотт был совершенно прав. — Я понимаю, что ты нервничаешь, чувак, — добавил Скотт. — Я тоже, а я с Эллисон разговариваю каждый день. — Это не то же самое, Скотт… — Знаю. — Это приглашение, интервью… Он очень старается. Все эти широкие жесты, которые я никогда не смогу переплюнуть, — нервно произнёс Стайлз. — Дружище, вот твой шанс. Приди туда и скажи, что ты к нему чувствуешь. Плевать на всех тех, кто вас не одобряет. Такие люди просто шизанутые. Стайлз рассмеялся романтическим словам своего лучшего друга: — А как же угрозы? — Ну, могу говорить лишь за себя, но я на сто процентов уверен, что никто из твоих близких не хотел бы стоять на пути твоего счастья, — он перевёл дух. — Ладно, может, Джексон, — они оба рассмеялись. — Я хочу сказать — наплюй на угрозы, Стайлз. Ты же не думаешь, что кто-то может помешать Лидии получить ту работу, какую она хочет? Или что твоему отцу не всё равно, что напечатают в какой-то газетёнке? — Если посмотреть на это с такой стороны… — Ага. И Дерек? Он приехал в штаты, чтобы извиниться. Он дал интервью в американский онлайн-журнал светской хроники, а теперь прислал приглашение на свою коронацию, — уговаривал Скотт. — Тот граф может публиковать всё, что хочет, и, уверен, вам с Дереком будет на это плевать. — Такое чувство, что ты только что переметнулся в команду Дерека. Скотт хмыкнул: — Будь ты здесь, я бы тебя сейчас пнул. Стайлз улыбнулся: — Спасибо, чувак. За всё. — К вашим услугам, ваше высочество. — Чува-а-ак. — Чувак! Как думаешь, ты станешь принцем, когда выйдешь за Дерека? Стайлз запнулся, его сердце пропустило несколько ударов: — Кто вообще говорит о браке?! — Ой, да ладно тебе. Было бы круто, если бы у меня в друзьях был принц, — Скотт хохотнул. — Я был бы самым крутым парнем в универе. — Как же я тебя ненавижу. — Чушь собачья, — Скотт загоготал.

***

Первое, что сделал его отец, когда Стайлз вернулся домой, - очень крепко его обнял. Потом — потянул на кухню для серьёзного разговора. — Что ты собираешься делать? — спросил он. Стайлз пожал плечами: — Не знаю. — Должен сказать, что когда ты мне об этом рассказал, первой мыслью было отговорить тебя ехать, — сказал отец. — Но пусть мы даже и не общались каждый день, я знаю насколько ты был жалок с того времени, как вернулся из Италии. — Я не жалок, — запротестовал Стайлз, на что отец на него уставился. — Ладно, немножко, — он тяжело вздохнул. — Просто… Когда я о нём думаю, все мысли перемешиваются в голове и я не знаю, что делать. Он заставляет меня чувствовать, будто… Он заставляет меня чувствовать так много. Голова идёт кругом и я чувствую, что схожу с ума. Я хочу связаться с ним и рассказать, что я чувствую, но не могу подобрать правильные слова. — Это вначале. Стайлз хмыкнул: — Ага. С ним всё впервые. Мне кажется, что если мне даже и удастся поговорить с ним, всё будет бессмысленно. Бред, да? Я хочу рассказать всё о своих чувствах, и даже не представляю, как сказать ему, что люблю его так, что мне даже больно. — Стайлз… — Я думал, что это пройдёт, пап. Говорят же, что время лечит, и мы оба знаем, что время всё же помогает… — последнюю часть он прошептал, и его отец кивнул. — Я встречался с людьми, которые разбивали мне сердце, но я не отчаивался. Я даже пережил свою влюблённость в Лидию, самую красивую из всех известных мне девушек, — заметил Стайлз, потому что это было действительно важно. — Но ничто не сравнится с этим всепоглощающим чувством, когда я всего лишь смотрю на его фотографию или у меня перехватывает дыхание, стоит мне лишь прочитать что-то о нём. Прошли месяцы, но ничего не изменилось. Самой мысли о том, что я буду стоять перед ним, достаточно, чтобы заставить меня чувствовать, будто моё сердце готово разорваться на части. В кухне стало настолько тихо, что даже его дыхание звучало очень громко. Шериф вздохнул: — Но ты всё равно поедешь. Стайлз кивнул: — Я должен. Думаю, я просто не смогу отпустить его, пап. — Так и не отпускай, — шериф протянул руку и сжал его плечо. — Иногда единственная причина того, что мы не можем кого-то отпустить в том, что они делают нас счастливыми. В этом нет ничего постыдного. — Мне так страшно… — Стайлз опустил голову. — А что, если у нас ничего не получится? — Что именно? — Дерек и я… Мы… из разных миров. Шериф мягко улыбнулся: — Сын, не позволяй социальным предрассудкам руководить тобой. Если ты его любишь, а он любит тебя — такой вещи, как разные миры, не существует. — Я же никто, а он... Он скоро станет королём. Я просто не могу позволить ему рисковать всем ради меня. — Во-первых, ты не никто. Во-вторых, Стайлз, ты всё неправильно понимаешь, — отец покачал головой. — Всё, чем ты сейчас рискуешь — это потерять шанс поговорить с ним. Такого шанса у тебя, ребёнок, может уже и не представиться. Стайлз закусил губу: — Наверное… — Сын, жизнь — большая шахматная партия. Перед тем, как сделать ход, ты должен серьёзно обдумать свою стратегию, потому что один неверный ход — и ты проиграл партию. Дерек сделал ход и теперь твой черёд. Ты собираешься закончить игру или решишься всё же начать новую партию? Стайлз открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не решился. Вместо этого он поднялся и крепко обнял отца. — И ещё. Принц он или ещё кто, но если он ещё раз причинит тебе боль, ему придётся иметь дело со мной.

***

— Твою налево, — удивлённо воскликнул Скотт. Или нет. Стайлз думал, это был Скотт, но не был полностью в этом уверен. Всё, что он видел сейчас — море фотографов и журналистов перед дворцом. Стайлзу нужно срочно выбираться отсюда, и как можно скорее, пока они его не заметили. — Что? Его разве не должны были встретить? — поддел Джексон. За время полёта он был ещё большей задницей, чем обычно. Стайлз уставился на него: — Если я выйду из этой машины и подойду к воротам, журналюги на меня набросятся. — Ты не настолько знаменит, Стилински. — Джексон, заткнись, — отрезала Лидия. — Его лицо было во всех газетах страны. Только самый бездарный журналист, освещающий эту коронацию не знает, кто такой Стайлз. — Должен быть другой способ попасть во дворец, — сказала Кира. Вряд ли, подумал Стайлз, потому что каждая подъезжающая машина останавливается у ворот, как раз для того, чтобы сделать фотографии. — Может, позвонишь Эллисон? — спросила Лидия у Скотта. И да, это замечательная идея. Эллисон, должно быть, уже внутри, потому что она приехала раньше них. Они прилетели сегодня, потому что тот, кто организовывал эту поездку, совершенно не принял в расчёт временные зоны и забыл, что если вылететь из Штатов 21-го, они доберутся только 22-го, то есть сегодня. За-твою-налево-шибись. — Эй, расслабься. Всё будет в порядке, — успокоил его Скотт, набирая Эллисон. — Она подняла трубку? — Нет, — нахмурившись, ответил Скотт. — Может, она не взяла телефон, или там не ловит сигнал. — Тогда какого чёрта ты мне тут говоришь, что всё будет в порядке? Лидия похлопала его по плечу: — Успокойся, Стайлз. Вы со Скоттом поищите другой способ попасть внутрь, а мы зайдём и попросим о помощи. Эти журналисты без понятия, кто мы. — Мы попытаемся найти Айзека, — сказал Дэнни. — Ага, — пробормотал Стайлз, запинаясь. — Это… было бы здорово, спасибо.

***

— Вот моё приглашение, почему вы не можете меня впустить? — У меня нет на это полномочий, — произнёс тощий хлыщ, грозно охранявший вход. Стайлз застонал и от злости вскинул руки. — Может, позвоните принцу Дереку и попросите впустить нас? — предложил Скотт. Мужик рассмеялся им в лицо. На долю секунды Стайлзу захотелось вмазать этому хлыщу по морде и пройти мимо него во дворец. Коронация начинается через 30 минут, и устраивать сцену он не собирался. Но они до сих пор снаружи и Стайлз был уже на грани. — Окей, новый план, — Скотт развернулся к нему. — Я войду через главный вход, попрошу о помощи и встречу тебя возле этой двери. — Это был первый план, и он был фиговый, — с отчаянием произнёс Стайлз. — Первые планы всегда фиговые. — Я тебя не подведу, Стайлз, — Скотт произнёс с такой уверенностью в голосе, что Стайлз ему почти поверил. Он ещё раз посмотрел на хлыща у двери, а потом на своего лучшего друга. Сейчас Скотт был самым лучшим вариантом. — Окей, ладно. Просто… иди. Сейчас же! Стайлз ещё не успел закончить предложение, а Скотт уже побежал ко входу: — Скоро буду! Стайлз глубоко вздохнул, смотря ему вслед. Ну, он, хотя бы, быстро бежал. Хоть это было хорошо. — Поверить не могу, что выслали приглашение такому, как ты. Стайлз повернулся к хлыщу: — Что вы только что сказали? Мужчина поправил очки и гаденько хихикнул Стайлза: — Я сказал, что таким, как ты, здесь не место. — Да кто вы такой, чтобы говорить со мной в таком тоне? Вы меня даже не знаете. Мужик ухмыльнулся: — Я знаю, кто ты и тебе здесь не рады. У Стайлза закипела кровь. Да кем этот мужик себя возомнил? Он поднял взгляд вверх и увидел, что на него кто-то пялится дворцовых окон. Он уже было решил закричать, чтобы его пропустили во дворец, но потом понял, что от этого будет ещё хуже. Человек, выглядывающий из окна, ушёл, так что Стайлз остался один на один с этим противным типом. Этот хрыч воротил от него нос, будто Стайлз был мусором. — Да пошёл ты, — выплюнул Стайлз и пошёл прочь. Может, толпа журналистов уже разошлась, раз уж все гости прибыли. Было странно, что никто из друзей не вышел его встретить. Но слова того засранца ранили больше всего. Он свернул за угол и остановился лишь тогда, когда тот мужик уже не мог его видеть. Стайлз сбросил маску напускной бравады и остановился, притворяясь, что ему нужно перевести дух и успокоиться. Он взялся за решётку на дворцовой стене и взглянул украдкой в сад. Воспоминания о том времени, когда он был здесь в последний раз, помогли Стайлзу успокоиться. Он рассмеялся. Конечно же, Дерек знал окрестности и то, как попасть во дворец. Даже смешно, насколько очевидно… Стоп. Дерек знал, как попасть во дворец. Стайлз был с ним. Стайлз знал, как попасть во дворец! Он развернулся и поискал глазами того мерзкого типа, но его нигде не было видно. Тогда он со всех ног побежал к тому месту, где они с Дереком пробирались во дворец. Начался дождь, он весь пропотел и костюм прилип к телу, но Стайлзу было плевать. Забежав за угол, он увидел море автомобилей журналистов. Чёрт. Он мгновенно остановился. Чёрт, чёрт, чёрт. Там же везде камеры! Он не успел отвернуться — журналисты уже заметили его. — Sei quel ragazzo! — выкрикнул один из журналистов, привлекая внимание остальных. Твою налево. Стайлз сорвался со всех ног, уловив момент, пока журналисты замешкались, собирая камеры, и побежали за ним. Находиться рядом со дворцом было глупо, поэтому он побежал, куда глаза глядят. Некоторые улицы выглядели знакомыми, но не настолько, чтобы понимать, где он находился. Он надеялся, что успеет добежать до укромного места и переждать, пока всё не успокоится. Стайлз бежал и стирал дождевые капли из глаз. Но неожиданно в кого-то врезался. От столкновения он оступился на несколько шагов назад, но, к счастью, не упал. Стайлз прищурился, чтобы рассмотреть, в кого врезался, и от увиденного в жилах у него застыла кровь. — Ты! Мэтт ухмыльнулся: — Что ж, похоже, я выиграл спор: ты сюда всё же приехал. Но даже я не думал, что ты будешь настолько туп, чтобы болтаться рядом со дворцом и с толпой журналистов на хвосте, — он направил камеру на Стайлза и сделал несколько фотографий. — Сукин… — Стайлз замахнулся, ударил Мэтта и потянулся в попытке отобрать камеру. Мэтт сориентировался быстрее и ударил его по голени. Стайлз взвыл от боли, потерял равновесие и свалился на землю. — У меня будет чертовски хорошая статья, — рассмеялся Мэтт. Стайлз попытался подняться, но Мэтт ударил его в живот. Когда Стайлз понял, что Мэтт на этом не остановится, — сгруппировался, защищая живот от последующих ударов. Он уже ждал, что последует третий удар, но увидел только вспышку камеры и удаляющиеся шаги.

***

В дворец возвращаться не было смысла. Костюм был полностью испорчен от дождя и грязи. У него всё ещё оставалось немного гордости: идти во дворец, полный элегантно одетых гостей, не было смысла. Но перестать ненавидеть свою жизнь это ему не препятствовало. Стайлз бродил по опустевшим улицам, слёзы готовы были брызнуть из глаз, и он совершенно не представлял, что будет делать дальше. Сейчас проходит церемония коронации Дерека, и когда она закончится, возможности увидеть его больше не будет, не говоря уже о том, чтобы поговорить с глазу на глаз. Как тот мужик и сказал, Стайлзу не место во дворце. Он прислонился к стене и опустился на землю, и плевать, что костюм запачкается ещё больше. Дождь почти прекратился, и это была единственная хорошая вещь на данный момент. А это многое говорило о ситуации, в которой он сейчас оказался. Чувствуя, что сейчас расплачется, Стайлз решил позвонить отцу. — Стайлз? Ты разве не на… — Я напортачил, пап. Всё закончилось. Я проиграл. Я не могу… — Так, сын, успокойся, — произнёс шериф. — Просто расскажи, что случилось. Стайлз то ли фыркнул, то ли харкнул, ему было уже плевать. Он плакал, промок до нитки и чертовски замёрз. Но он попытался рассказать отцу всё, что мог, время от времени переводя дух. — Ты пытался дозвониться до Скотта? — Да, — ответил Стайлз. — Он вне зоны действия сети. Но сейчас от него мало помощи. Я туда всё равно войти не могу. — Стайлз, позволь сказать тебе кое что. Жизнь постоянно будет сбивать тебя с ног. Снова и снова. Это несправедливо и это больно. Ты будешь падать, но ты также будешь подыматься. Ты боец, Стайлз, я тебя знаю. Если ты будешь продолжать вставать после каждого удара судьбы, ты победишь. Стайлз кивнул: — Я не знаю, что ещё сделать. Шериф вздохнул: — Поблизости есть какое-нибудь кафе? — Не знаю, — ответил Стайлз и оглянулся. — Может быть. Скорее всего, да. — Ладно, это хорошо. Я хочу, чтобы ты встал и пошёл туда. — Пап, я, правда, не хочу сейчас ни с кем разговаривать… — Ты должен кое что увидеть. Просто поверь мне, ребёнок. Тяжело вздохнув, Стайлз поднялся и пошёл к кафе. Он был готов расплакаться от того, насколько приятно было войти в тёплое помещение. Взгляды всех посетителей были прикованы к телевизору, где сейчас транслировалась коронация. Стайлз тоже уставился на экран. — Ты видишь, да? — спросил его отец. — Но… но он… — Стайлз запнулся. — Ещё не всё кончено, сын. Просто следуй зову сердца. Всегда есть другой путь, и не всегда он самый лёгкий. «Где он?», подумал Стайлз. На экране был пустой трон, Дерека нигде не было видно, только передавалась бегущая строка на итальянском, который Стайлз не понимал. Стайлз выбежал из кафе и со всех ног помчался к единственному месту, о котором мог сейчас думать.