Not what it seems

      Вчетвером они бежали. Трио показывало полуволку дорогу, а он старался не перегнать их и сбавлял скорость.       — Так в чем дело? — держа свое дыхание под контролем, спросил Болто.       — Ты сам увидишь эту зверушку, Болто. Только ты сможешь с ней договориться.       С каждым приближением становился слышен звонкий собачий лай вперемешку с рычанием и пронзительным скулением. В Болто закрадывалось чувство тревоги, снег застревал между пальцами и ошметками падал на землю. Мало кто обращал внимание на бегающих по городу собак, практически никого дома не было, кто-то работал, кто-то спал, кто-то находился в школе.       Наконец, псы привели полуволка до необходимого места. И Болто не поверил своим глазам. Все коренастые маламуты, отдыхавшие после гонок, теперь собрались в этакие групповые кучки и громко лаяли на незнакомца, на необычного незнакомца. Это была молодая светло-серая волчица, будто седая, отчего отметины на лапах и рисунок на аккуратной, можно сказать, узкой лисьей мордочке были малозаметными, кончики крохотных ушек обрамлялись ободками металлического оттенка, ее красивые миндалевидные глаза с черной окантовкой имели сероватый оттенок, а нос был розовый. Поджарое изящное тело, сильные сухие лапы, черные когти, длинный пушистый хвост. Но что-то было не так с ней. Болто вглядывался и не мог сопоставить мощный силуэт с отметинами на морде и лапах волчицы, ибо они своими узорами шли скорее по типу лайки, нежели волка. Выглядит как редкая хорошая упряжная собака на первый взгляд из-за окраса, но сутью чистый дикий волк, в то время как Болто походил внешне на волка лишь отметинами и узорами по волчьему типу, а в остальном скорее крупный дворовый пес. Тем не менее, волчица была несколько выше него ростом.       Псы так и продолжали загонять ее в угол лаем и угрожающим рычанием. Один крупный коричневый маламут решил вступить с ней в поединок. Было видно, что она немного прихрамывала на переднюю левую лапу, но все еще держалась хладнокровно. Волчица буквально гипнотизировала его, не выпуская из виду и скалясь сильными белыми клыками, будучи готовой напасть в любой момент. Маламут обнажил зубы и прыгнул в атаку, за ним еще два бурых пса, но волчица подобно юркой змее извернулась, отпрыгнув назад, привстав на задние лапы, а когда промахнувшийся пес точно попал прямо к ней под лапы, волчица крепко вцепилась ему в хребет, пустив кровь. Пес заскулил и начал трепыхаться, стараясь выбраться, но хищница загребла его лапами под себя и стала рвать ему загривок и плечи. Двое ринулись на помощь своему партнеру, но им не хватило природной сноровки и реакции. Волчица, услышав их острым ухом, моментально отскочила в сторону от покусанного пса и стала скалиться на них, показывая окровавленные клыки. Двое приближались к ней, пусть в их шагах и в их взгляде все равно горел адским пламенем страх, потом им компанию решили составить еще трое. Остальной десяток ездовых лаек просто завыванием и рычащим лаем скандировал и провоцировал драку. Поединок с загнанным в угол зверем взращивал в них те инстинкты, что пробуждались у толпы при виде гладиаторского боя. Даже Болто в этой пушистой куче не мог продвинуться вперед, никто не замечал даже полуволка.       — Болто, прошу тебя, останови это, — жалобно пробормотал Стар, смотря исподлобья на полукровку. Калтаг и Никки же решили сами пробиться дальше, расталкивая и покусывая других псов за бока. Потихоньку вслед за ними продвигались Стар с Болто. Полуволк склонил голову вперед и опустил уши, трусцой пробегая вперед вслед за Старом.       — Я попробую с ней поговорить. Но для чего вы пытались запугать ее?       — Мы втроем заметили ее крадущейся среди заборов и домов, будто она кого-то пыталась найти, но поскольку она волчица, мы побоялись расспросить ее. И по своей дурости мы привлекли внимание остальных. Один из псов издевательски предложил ей себя, за что и получил фатальный укус в горло. Стила она бы разорвала в клочья моментально... — содрогался Стар, поджав хвост и прижав уши к голове. — Остальные были так шокированы и опьянены, что погнали ее по всему двору как кошку. Она и по крышам, и по балконам, и по заборам убегала, но свалилась в итоге...       — Вы ее напугали и спровоцировали!.. Ей надо помочь!       Пока Болто и трио продвигались сквозь псовую толпу, волчица уже уперлась крупом в угол. Загнанная, ей некуда бежать, а два маламута оказывались все ближе и ближе. Выждав, когда самоуверенные псы подойдут еще на пару шажков, когда один из них выбился вперед и приготовился к наскоку, встав на задние лапы, волчица, оттолкнувшись от деревянной стенки, прыгнула и захватила передними лапами одного маламута по плечам, не дав ему атаковать и вдавив в снег, она запрыгнула на него и, как полноправный победитель, стала выть. Второй маламут набегу навалился на нее. Волчица сумела оттолкнуть его от себя, дав пару ощутимых ударов лапами по морде, отчего тот, испугавшись возможности отведать ее крепких белых клыков, поджал хвост и отполз назад, к другим псам. После продолжительных драк волчица начала потихоньку сдавать и выдавать в своих повадках нечто странное. Она немного подергивала конечностями, веками и уголками черных губ, резко выдыхая воздух, пропитанный псовым зловонием, ее зрачки сузились, когти впились в снег, она вновь ожидала нового идиота, что захочет потягаться с ней в силе.       Но вышел к ней Болто. Он прижал уши к голове, вытянулся вперед и начал малость застенчиво выходить к волчице, в его глазах не было агрессии, только этакая жалость, но, тем не менее, ступал он большими лапами весьма твердо и напористо. Он тревожился, ибо опыта в общении и взаимодействии с волками у него толком и не было, он никогда и не жил среди них, мало чего знал о них, но ориентировался пока исключительно на интуицию. К тому же, в данном случае полуволк точно знал, что нужно будет уворачиваться от укусов и ударов лапами и когтями, ибо если Стил, в прошлом причинявший достаточно болезненные, но все же терпимые для волчьей тушки захваты и атаки, все же был просто псом маламутом, то здесь Болто вряд ли так спасется, ибо перед ним находится дикое животное, непредсказуемое и будто нервозное. Он просто стоял и смотрел в ее красивые глаза, легонько улыбаясь. Волчица же стала нюхать воздух от Болто, затем она бросила взгляд на Болто и сразу же на собак, что быстро стихли и начали наблюдать за взаимодействием их любимого полукровки и этого лесного дикаренка.       — Так вот значит как?! Ты смеешь защищать тех, кто когда-то гнобил тебя?! И ты смеешь позорить волков своей кротостью?! — в надрывистом, малость осипшем звонковатом голосе крикнувшей волчицы, прищуренно глядевшей на полуволка исподлобья, были слышны ноты удивления, презрения и разочарования. Болто был малость шокирован сейчас даже ни сколько оттого, что волчица ответила ему, сколько оттого, что она вообще заговорила. Обычно волки рычали или выли, в представлении собак и Болто в частности, но никогда не говорили. Единственное, что смог вытянуть из себя будто окоченевший полуволк, это лишь пара коротких фраз:       — Прости, но я не понимаю. Как твое имя? Я Болто, ездовой пес. А ты?       Но волчица не ответила. Несколько секунд она стояла в ступоре, смотря будто пустыми глазами полуволку в упор, словно в никуда. И вдруг она резко дернулась, придя в себя, с некоторым шоком во взгляде, как будто вернувшись откуда-то. Она ринулась прямо на полуволка, но Болто вовремя среагировал и сумел отпрыгнуть в сторону, хоть она и вырвала у него с загривка клок серо-буроватой шерсти. Волчица, осознав, что путь свободен, стремглав бросилась бежать из этого городка на снежные просторы, крикнув в сторону Болто: "Огорчил ты меня, братец!". Немного постояв и смотря на исчезавшую на снегу седую беглянку, Болто, будто подстреленный, кинулся вслед за ней. Он просил ее остановиться и поговорить, но волчица не слушала. Пока полуволк бежал вслед за ней, он обдумывал ее последние слова. Братец?! Что она хотела сказать этим? Полуволк посчитал, что она имела в виду брата по крови, по волчьей крови, что имело смысл и причину ее агрессивной реакции, и все же легкие сомнения и соблазн начали прорастать потихоньку. Болто не помнил о своей родне, лишь расплывчатые теплые образы, с возрастом принявшие малость другую дополнительную окраску, порой проявлялись в его лохматой голове, единственный более-менее родной для него лишь ворчливый снежный гусак Борис, но встреча с этой особой зажгла в нем интерес, а в Номе никто словно и не слышал о них. Солнце слепило глаза, снег хрустел под лапами, приходилось рулить хвостом, чтобы не упасть и не провалиться в глубокий сугроб, но Болто не отставал от волчицы. Ветер и солнце будто были на его стороне.

***

      Дело было во второй половине дня. Они уже добежали до леса. Болто все еще как гончий пес по заснеженной тропе гнал свою добычу, в глаза буквально что-то давило, дышать становилось все тяжелее, а от холодного воздуха немного покалывало в животе. Волчица изредка оглядывалась назад, а завидев столь назойливого преследователя вновь, встряхивала головой и рычала, думая, мол, наконец остановиться и напасть на него, ведь путать или заметать следы бессмысленно, ведь хромая лапа оставляла на снегу слабые кровяные следы. Но она воспользовалась моментом. Услышав, что полуволк со слабым криком провалился в достаточно глубокий сугроб, она резко, не ступая на поврежденную лапу, отскочила от небольшого ледяного пригорка до погнутого толстого ствола, по веткам и корням проскочила и свернула вглубь леса, надеясь скрыться.       Через минут двадцать Болто все же смог выбраться, но волчицы уже не было. Отряхнувшись и осмотревшись, Болто пришел к выводу, что эта волчица либо заблудившаяся одиночка, либо она член маленькой дружелюбной группы волков, что несколько недель назад проходила возле Нома, предлагая Болто присоединиться к ним. Ведь полуволк проходил по этой местности ранее, когда искал потерявшуюся упряжку, и ранее здесь не встречались волки. Болто, выражая на своей морде досаду и негодование, повернулся назад и уже готов был уходить, как вдруг услышал скрип крепкой сосновой ветки и до боли знакомый резкий звук. Мгновенно обернувшись, Болто заметил сидящего на ветке крупного черного ворона, словно ехидно и насмешливо глазеющего на него. Ворон вновь каркнул и размял крылья, перебирая сильными когтистыми лапами и скидывая засохшую сосновую кору в глубокий снег. Болто подошел поближе к сосновому стволу, медленно и учтиво, ведь эта угольно-черная огромная птица могла запросто выклевать полукровке глаза. Он приподнял голову, опустив уши, и решил попробовать заговорить с ним.       — Ты очень похож на птицу из моих снов...       Приглядевшись повнимательнее и всмотревшись ворону в его бездонные глаза, полные дикости и сокрытия сокровенных тайн, Болто слегка дернулся. Его словно подстрелило осознание, что, скорее всего, это и есть тот самый ворон из его кошмаров. Тот самый юркий загадочный хитрец, неуловимый и недостижимый, накрывающий своим черным как ночь крылом каждый светлый разум.       — Кто ты? Что ты хочешь от меня?.. Почему ты преследуешь меня во снах?       Но черный ворон не ответил. Он лишь снова каркнул, взлетел ввысь, а затем резко спикировал прямо к полуволку, немного задев его по хребту и шерсти своими мощными когтями. Поджав в испуге хвост, Болто резко в прыжке развернулся, уже готовясь к новой атаке черной птицы, примостившейся на другой сосне чуть ниже. Но Болто отвлекся. В поле его зрения попали волчьи следы, от которых все еще веяло теплым запахом молодого дикого зверя. Следы вели вглубь леса, в самый мрак, и затем по узкой практически незаметной тропинке в самый низ. Дергая ушами, Болто, думая отблагодарить таинственную птицу, решил вновь взглянуть на нее, но ворон исчез. Полуволк даже не мог уловить его запах, словно ворона никогда и не было здесь. Никаких следов, перьев или просто стрекота. Столь большая птица неспособна так быстро и бесшумно улететь, это не сова, а ворон. Обескураженный такой неожиданной находкой, Болто продолжил следовать по следу волчицы.       С каждым бегом запах становился все более явным, Болто приближался, он находился слишком близко. Пройдя по глубине леса и спустившись, полуволк остановился на небольшом пригорке, дабы осмотреться. Впереди недалеко виднелась дыра под древней елью, а там мелькнуло что-то серебристое. Полукровка посчитал, что это и есть логово той седой волчицы, и ринулся туда. Весьма безрассудно, неосознанно и стремительно бежал полуволк, забыв об осторожности. Он все больше ускорялся при спуске, пытаясь тормозить лапами в глубоком снегу, но у него ничего не получалось. Болто перепрыгивал корни и коряги, но снег немного утяжелял его. Полностью потеряв равновесие и запутавшись в собственных лапах, полуволк пал мордой и брюхом прямо в снег, скатываясь по инерции. Он ничего уже не видел, глаза болели, а в голове пульсировало. Через минуту все будто потемнело.       Неясно, сколько прошло времени, но полукровка очнулся, а небо начало потихоньку темнеть. Тем не менее, он еще лежал и видел возле глаз на морде снег, но не двигался. Болто лишь осматривался, неподвижный и немного напуганный, но заставили его безмолвно кричать чьи-то сильные крупные серые лапы. Все, мол, она точно порвет его. Болто поднял неуверенный взгляд вверх и увидел перед собой темно-серого крепкого волка. Его шерсть переливалась легким голубоватым оттенком. Всмотревшись сквозь падавший снег, Болто понял, что это тоже волчица, но не та, которая встретилась ему сегодня. Эта волчица была явно намного старше, чем та седая, она одновременно грациозная и довольно мощная, явно матерая, очень высокая. В ее прищуренных желто-зеленых глазах уверенность и спокойствие. Узкая изящная морда, правда, украшенная парой маленьких шрамов и небольшой бородкой. Шерсть на щеках и голове взлохмачена, темные маленькие уши, а отметины по тому самому типу, что говорит о том, что это чистый северный волк. Болто съежился и будто впечатался в снег, содрогаясь перед ней и жмурясь. Волчица опустила морду и обнюхала полукровку. Болто приоткрыл глаз и увидел за старшей волчицей ту самую, молоденькую седую, робко выглядывавшую из пещерки и выражавшую на своей мордочке удивление и негодование. Старшая волчица быстро смекнула, куда смотрел полуволк с весьма ярым интересом. Она угрожающе рыкнула на Болто и медленно обернулась к младшей:       — Скажи мне, моя милая Уна. Что здесь делает этот облезлый щенок? И почему на нем твой запах?! Неужели ты вновь сбегала к городу?! — хладнокровно, без срыва, весьма строго спросила старшая волчица. Ее голос был достаточно томным и тягучим, при выходе из сильного волчьего горла голос дарил мурашки на спине полукровки, в нем чувствовались спокойствие и сила. Этот голос выдавал в своей хозяйке кого-то сильного и опытного, познавшего практически все аспекты жизни, кого-то статного и являющегося настоящим лидером. — Постарайся наконец понять, среди них опасно.       — Я не думала, что он побежит за мной, мать. Просто у меня опять было видение...       — Приведут лишь в пропасть тебя твои видения... — перебила старшая волчица, быстро повернувшись к ней.       — Прости, мать... я не могу их контролировать...       — Иди в пещеру, Уна. — вполголоса прохрипела старшая волчица.       Уна, опустив голову и хвост, покорно пошла в логово. Волчица-мать же решила взяться за полукровку, ведь незнакомец всерьез нарушил правила территории.       — Кто ты, щенок?!       Попытавшись подняться и отряхнуться от толстого слоя облепившего его снега, Болто решил попробовать выдавить из себя хотя бы свое имя, хотя, для него в приоритете было важнее подняться на ноги. Но за него все сказала Уна.       — Это Болто. Тот самый полукровка, что спас город от болезни. Я о нем тебе говорила, мать.       Пока Уна рассказывала, Болто, не спуская глаз со старшей волчицы, медленно поднимался на лапы, сгорбившись и прижав уши к голове, застенчиво и неуверенно смотря на волчицу-мать. Когда полуволк отряхнулся от приставучего снега, старшую волчицу будто охватил шок и усердно сдерживаемая ярость, когда она увидела его всего полностью, особенно, когда она смогла рассмотреть его глаза и морду, уши и его простоватую улыбку. Ее охватило крайне неприятное чувство, чувство глубокого презрения и чистого отвращения при виде этого лохматого непропорционально худого полуволка. И дело не в том, что он был помесью волка и собаки, а скорее в его внешности. Что-то словно очень глубоко задело ее. Старшая волчица начала глухо рычать, а затем рявкнула:       — Я тебя порву на части!       — Мать, он ничего плохого не сделал. Я могу прогнать его сама, но прошу, не трогай его.       Старшую волчицу изрядно удивило поведение дочери, ведь та не склонна вступаться не то за какого-то незнакомца, но и вообще за кого-то помимо своей матери, к которой та обычно была до безумия лояльна. Уна просто смотрела на нее с жалостливым взглядом и просто покачала головой, мол, не надо. Вздохнув, старшая волчица вновь кинула взгляд сначала на свою дочь, а затем вновь на полукровку.       — Убирайся прочь! Щенок!..       Болто резко подпрыгнул и, поджав хвост и опустив уши, сбежал от них. Волчица-мать фыркнула и прошла внутрь пещеры. По ее походке и интонациям несложно догадаться, что она была очень уставшей, а оттого и такой агрессивной. Когда мать ушла восстанавливать силы посредством хорошего сна, Уна бросилась к Болто по его следам на снегу. Найти полукровку оказалось достаточно легко.       — Эй! Постой!       — А? Привет, Уна. — оглянулся Болто, ответив с весьма грустными нотками.       — Фух... А ты очень быстрый, Болто. Не обижайся на нее. Просто мать после охоты, да и чужаков она не особо жалует. Но на самом деле она добрая. — улыбнулась Уна. Они остановились среди густых старых сосен, пропускавших солнечные лучи сквозь пушистые ветви.       — Ничего, мне не привыкать. — улыбнулся полуволк. — Даже? Это хорошо, но тебе лучше вернуться к своей маме, а то и тебя она накажет... — посоветовал Болто, а затем спросил. — А что ты делала в моем городе?       — Я хотела встретиться с тобой. Ты приходил ко мне во сне. Только ты выглядел малость постарше. — склонила Уна голову и прищурила один глаз.       — Странно... Знаешь, мне тоже снились кошмары.       — Да? А что снилось?       — Тотем помню. Волк и... — вспоминал полукровка.       —... Ворон. — встретилась взглядом Уна с Болто. — А еще лиса, росомаха и медведь.       — Да! Ворон! — протянул полуволк. — Послушай, а ты не знаешь, с чем это может быть связано?       — Я хотела спросить об этом тебя, Болто. Меня этот недуг мучает еще с детства. Мама замечательная, она сама меня выходила и выкормила, обучив всем премудростям... Но сны никуда не деваются. И мне порой становится страшно. Особенно, когда в моей голове вспыхивает адским огнем заброшенный старый дом с заледенелым тотемом.       Болто, узнавший, что этот образ снится не только ему, явно удивился, но предпочел не говорить ей об этом, чтобы не разочаровать.       — Прости меня пожалуйста, Уна. Но я правда ничего не знаю. Знаешь, давай встретимся возле Нома на этих днях. Ты не волнуйся, в обиду я тебя не дам. Мы вместе расследуем. — взбодрил ее Болто.       — Хм, даже не знаю. — замялась волчица. — Обязательно подумаю. — через несколько секунд ее посетила занятная мысль: — Можешь посредством воя общаться?       — Недавно научился. Считай, что умею.       — В случае чего будем так общаться.       — К слову, Уна. Я хотел спросить кое-что. Недавно возле окраин Нома я видел небольшую группу волков.       — Да? А как они выглядели? — с явным интересом спросила молоденькая волчица. — Может, я их знаю. Я хоть и не с великим множеством своих диких братьев знакома, но все же.       — Мы с моим другом Борисом направлялись к своему пристанищу, но по пути заметили их. Два серых волка с малышом и один крупный темного окраса. Он пытался наладить со мной контакт и, видимо, предлагал мне присоединиться. Я же не обратил внимание.       — О! Я их знаю! Это друзья моей мамы. И в какой-то степени мои дяди и тети. Парой недель назад мы встречались вновь. У нас хорошие отношения, но пути разные. Порой мы объединяемся в один клан и живем и охотимся вместе, а порой расходимся, но не перестаем общаться. — посмеиваясь, рассказывала Уна. Затем она с небольшим удивлением спросила Болто. — А почему ты не согласился?       — Понимаешь, я боялся, что не смогу адаптироваться в их стае, я не знаю ни языка волков, ни нравов... Хм... Я даже никогда не жил среди волков.       Сзади себя Уна услышала протяжный мелодичный вой, больше схожий с ангельской песней. Если волчице он доносил чистейшие благоговейные чувства, что на ее лице проявлялась улыбка, у Болто по телу бегали мурашки.       — Это матушка. Что ж, мне пора. Пока, Болто, рада была познакомиться с тобой. — Уна лизнула его в щеку, а полуволк уткнулся носом ей в шею, улыбнувшись.       — Взаимно, Уна. До встречи.       Так они разминулись. Юная волчица с седой шерстью побежала в пещерку к матери, а Болто ринулся к городку, где его ждали не только псы, но и Дженна с друзьями.

***

      Стемнело. Потихоньку поднимался ветерок. К вечеру Болто, преодолев огромное расстояние, уже добрался до Нома, а если точнее, до своего заброшенного корабля, на котором он проводил время с самого раннего возраста вместе с Борисом и медвежатами, с неистовым восторгом наблюдая за гонками на собачьих упряжках и тренируясь быстро бегать. Полуволк остановился на секунду возле длинной деревянной доски, выполнявшей роль своеобразного мостика к кораблю. Полукровка учуял знакомый запах. Вздохнув и улыбнувшись, Болто задрал голову и явил достаточно мелодичный вой. Хитровато приподняв уголок рта и одну бровь, он начал выжидать, когда же покажется обитатель. И чутье его не обмануло. Сверху показался знакомый образ изящной остромордой лайки с серпообразным хвостом, загнутым в пушистое колечко.       — Болто?.. — раздалось это имя из уст хаски. — С возвращением. — резво она выбежала прямо к полуволку, лизнув в нос и зарывшись мордочкой ему под серую шерсть на плече.       — Я тоже соскучился, Дженна. — мягко прошептал Болто, покусывая ее за мягкое ушко. — Должно быть, ты ждала меня очень долго... — вместе они поднялись по деревянной доске на палубу и прилегли на рваной шерстяной подстилке.       — Борис с Маком и Лаком отправились на рыбалку, а я тут по сути за главную. Никки, Калтаг и Стар рассказали мне о сегодняшнем происшествии. Я уж боялась, что ты не вернешься. Хоть ты и наполовину волк, но... даже для тебя это опасно.       — Ничего страшного, Дженна. Волчица оказалась весьма доброй, но ее мать меня нехило напугала. — посмеиваясь, рассказывал Болто. — И... хм... уж очень мне показалась она знакомой... Уна... Как будто я знал ее раньше... А ее мать знала меня.       — Уна? — переспросила Дженна.       — Да, так зовут волчицу. Не была похожа она на обычных волков.       — Может, Уна твой старый друг детства или..? Может, тебя и твоих родителей изгнали из стаи?       — Дженна, я даже не уверен, кто из родителей моих волк, а кто хаски... Помню только маму. — прищурив один глаз, Болто посмотрел на небо. — А среди волков, сколько себя помню, я никогда не был.       — А какой она была? — Дженна подвинулась к нему поближе и положила голову ему на пушистый бок.       — Сложно сказать. Помню только ее белоснежный мех на теплом животе и ласковый голос, от которого уходили прочь все страхи... — его сжатые черные губы растянулись в улыбке, а голос малость дрогнул. — Но я больше ее никогда не видел. И если она все еще жива, я бы хотел найти ее и поговорить с ней.       — Не думаю, что она жива, Болто, — перебил знакомый голос.       Борис с медвежатами вернулся. Пока гусак ставил немного продырявленное ведро с рыбой, те, сшибая все на своем пути, напрыгнули прямо на полуволка. Они радостно приветствовали и облизывали своего дорогого друга в морду, Болто же смеялся и просил их успокоиться.       — Так-так-так, хомячки-переростки! Порезвились и хватит! Эй! Мне надо поговорить с Болто! — насмешливо ворчал Борис, думая, чем бы их отвлечь. Он взял одну все еще трепыхавшуюся рыбу, поманил ею медвежат и выкинул ее в лужу. Мак и Лак резко плюхнулись с палубы за рыбкой. — Ничему этих упрямых весельчаков жизнь не учит. Дети есть дети, что с них взять...       — Борис, ты что-то хотел сказать нам?.. — с небольшим подозрением спросила Дженна.       — Я никогда ничего от Болто не скрывал, не было надобности в этом. Но я подслушал ваш разговор, так что...       Переложив рыбу в деревянное корытце, гусак почистил перышки на крыльях, перевернул ведро и сел на него, начав историю:       — Пару лет назад я облюбовал это место неподалеку от города. В стае постоянно творилась неразбериха, на мои комментарии все всегда огрызались, а в Номе или в лесу постоянно тебя кто-нибудь надеется словить и съесть. Мне на глаза попался этот заброшенный поломанный корабль. Люди сюда не приходили, а дикие звери никогда не приближались к человеческим владениям. Так что, я сделал его своим домом. И пища рядом, и укрытие от шторма, дождя или снегопада. Идеальное местечко. Однако, помнится, где-то в конце зимы, когда коварный снег еще не сошел, так морозно, да и не хилый шторм был. Я уж не помню, сколько вещичек ветер унес в океан... Поднялась к вечеру пыль вперемешку со снежными хлопьями. Я смог добраться до своего корабля, но по доске на палубу подыматься было рискованно, зато через брешь в днище корабля не проблема. Однако, сзади себя я услышал странный шум. Я оглянулся и увидел исхудавшую лайку с двумя щенками в зубах. Один серый, второй светлый, почти белый с легким серебром, замерзший. Мать бежевая, со впалыми боками и покусанными ушами. Вся тряслась и еле держалась на лапах. Она ничего не ответила, зашла внутрь, устроилась в углу, щенков она прижала к себе и прикрыла хвостом. Я не стал тревожить ее, укутался в рваное одеяло. Слышал лишь ее шепот про погибшего волка. Под вой ветра мы уснули. На утро ее уже не было. Только небрежные собачьи следы. Спустя несколько дней я решил прогуляться по Ному. Спрашивал местных псов, сказали лишь, что продают щенков, среди которых один похож на волка. И я увидел знакомого щенка с темной шерстью, но со светлой нет. Никто не хотел его брать. Всех разобрали, а волчонок, от которого со страхом оттаскивали детей, в итоге бегал один по городу. То псы гоняли, говоря что-то гадкое о его матери, то люди орали и кидались сапогами, мол, чья лайка понесла ублюдка от волка, мол, отдать бы ее и его на растерзание кобелям. Не знаю. Обнаружил я этого маленького изгоя под обломками забора в бочке. Рычал, дрожал, ощетинился, забивался в угол. Я спросил его имя, говорил как можно тише и мягче, он несколько раз выкрикивал Болто "волчий выродок". Никогда я не видел и не ощущал во взгляде такой обиды, такой досады, такого страха и ненависти к себе. Я старался его успокоить, но безуспешно. Я было собрался уже уходить, как он робко побежал за мной. Остановился он на расстоянии пяти шагов, поджал хвост и сел. Я сказал, мол, иди со мной, я не обижу тебя. Волчонок улыбнулся и пошел со мной до корабля. Такой вот маленький беспризорник...       Болто охватила дрожь. Он не помнил абсолютно ничего. А нахлынувшие воспоминания о травле людьми и псами, ударах клыков и напыщенных криках словно со свистом хлыста проносились рядом с ним.       — Болто... — пыталась утешить его рыжая хаски, но из-за эмоций не могла найти подходящих слов. — Это ужасно... Я не знала этого...       — Но она не оставила меня!.. — возразил Болто.       — Прости, Болто, но похоже, что так. Ибо в противном случае она обязательно вернулась бы за тобой...       — Значит, она погибла. — Болто не знал, что и думать, потому и вынес сухой вердикт.       — Почему она поступила так..? — размышляла хаски.       — Не могу сказать, Дженна. Все может быть...       — И все же, Борис. Я благодарен тебе за твою заботу.       Поняв, что наступила глубокая ночь, гусак пожелал им спокойной ночи и пошел на палубу. Северное сияние играло всеми красками на чистом небе. Свернувшись клубком и спрятав нос в густой шерсти на хвосте, Болто потихоньку погружался в сон. Он понял, что необходимо вновь встретиться с Уной, что нужно помочь ей. Дженна прильнула к нему и положила голову на его бок.

***

      На утро Болто проснулся первым. Размявшись и потянувшись, он вышел на палубу корабля и осмотрелся. Тишина, никого не слышно, в городе все спокойно. Будь там Уна, полуволк непременно понял бы это. Спрыгнув с вмерзшего в толстые льды корабля, он побежал к лесу. К счастью, искать или ждать не пришлось. Перед ним вновь возник силуэт хрупкой и высокой волчицы с седой шерстью.       — Уна! Ты уже здесь, — радостно сказал Болто.       — А ты быстрый. — улыбнулась она.       — А как твоя мама? Она не будет переживать?       — Пф, она еще спит. Я тихонько прокралась. Ничего страшного.       — Слушай, я хотел кое-что сказать тебе...       — Что же? — приподняла Уна одну бровь.       — Тебе, возможно, это покажется безумным или невозможным, но... Мы с тобой брат и сестра.       Уна затихла. Она не ожидала такого откровения. От удивления она села и постаралась обдумать его слова. Брат? Какой еще брат?! Он же полуволк! А ее мама волчица! Она сама волчица! Неужели полукровка разыграл ее? Глупость! Встряхнувшись и прочистив горло, волчица постаралась подобрать слова:       — Что ты сейчас сказал, повтори? — сглотнув слюну, попросила она.       Набрав воздуха в легкие, Болто продолжил:       — Ты моя сестра и тоже наполовину собака. По матери.       — Не может такого быть... Возможно, ты спутал меня с кем-то. — уверенно ответила Уна. Встав на все четыре лапы, она решила сменить тему. — Ладно. Я пришла сюда не ради таких сюрпризов с сомнениями. Мне вновь снился кошмар.       Она пошла по краю леса к горам. Болто не отставал и внимательно слушал ее.       — Что на этот раз?       — По сути все тот же сон. Падающие хлопья, облепляющие сонный лес. Белый и черный медведи, дерущиеся друг с другом, раненый олень, отбившийся от стада, а также гусь и сова, наблюдающие за охотой белых лисиц, среди которых черная собака, становящаяся вороном. Он летел к соколиной скале, за которой была белая пустошь и какой-то дом. Я чувствую, что надо туда.       — Ты там уже бывала? — спросил Болто.       — Однажды. Очень странное место. Всюду запах страха и смерти, — вздрогнула Уна.       Они продолжали свой путь. Под лапами хрустел снег и слегка звенел лед. В мыслях Уны помимо странных кошмаров мелькала вновь фраза Болто и его заявление о родстве с ней. Она не покидала волчицу, вцепилась в нее будто клещ. Чтобы хоть как-то отвлечь себя, Уна игриво нападала на полукровку, легонько покусывала его и отбегала. Полукровка отвечал ей взаимностью, мол, нужно взбодриться. Тем не менее, в ее понимании он был весьма плохим бойцом. Она показывала ему самые эффективные прыжки, удары и укусы, он учтиво повторял все за ней, старался блокировать ее нападки, все больше становящиеся серьезными и жесткими, оттачивал учение уворачиваться от атак, обретал уверенность и частенько захватывал ее за загривок или ухо. Они догоняли друг друга, сталкивались боками и плечами. Они даже не заметили как достигли горы и прошли к пустоши. Перед ними открылся удивительный пейзаж. Одна большая долина. Лысая, гладкая, белоснежная. Порывы ветра объяли это место и походили на мощное течение в реке. Они обволакивали собой один единственный пригорок, походивший вдалеке на большой курган.       — Тот самый дом... Почему-то при виде этого дома я вспоминаю запах свежей собачьей крови... — с опаской проговорила Уна.       — Ты загрызла хаски?       — До вчерашнего дня я с собаками ни разу не сталкивалась.       КАР! ГХААР-КАААР! ГХАА-КХАААР!       Раздался резкий разящий звук. Болто и Уна успели вовремя пригнуться. Над ними пролетел большой черный ворон. Таинственная птица словно не прилагала никаких усилий, практически не взмахивала крыльями, а полностью доверялась ветру. Плыла на его порывах подобно облаку. Черному как смоль облаку. Достигнув заброшенного дома, ворон сразу же скрылся внутри.       — Это он! Я видел его вчера. Это он привел меня к тебе. — подметил полуволк.       — Тихо... Проследим за ним. — прошептала Уна.       Они осторожно спускались по ледяным выступам. Ни птиц, ни зверей, ни запаха тепла или жизни. Ни души. Абсолютная тишина. Лишь ветер выл, и хлопья снега бесшумно падали. Полуволка пробирала дрожь. Он настороженно осматривался по сторонам и изучал тотем. Высокий, обледенелый, на ощупь почти что камень. На нем были изображены белый волк, олень, росомаха, медведь, лисица и ворон. Болто ни разу не слышал от кого-нибудь в Номе об этом месте. Даже поверий и легенд. Ужасающие морды зверей с растянутым оскалом были словно живые. Неподвижные, но живые. Болто казалось, что они следят за ним. Он обходил тотем, но ощущение взгляда вырезанных на нем морд так и не покидало его.       Уна подбежала к дому. Она обнюхивала обветшалый забор, обломки досок и заржавевшую посуду. На снегу она обнаружила запекшуюся кровь. Она вела ко входу в дом. Дырявая крыша, побитые окна, а внутри ничего, кроме трещины на полу, не было видно. Молодая волчица слышала шепот. Кто-то говорил ее имя. Она слышала волчий вой, всматривалась в темноту, скрываемую приоткрытой дверцей. Она заметила, как в темноте что-то двигалось, услышала тяжелые шаги, все сильнее становящиеся громче. Уна осторожно отходила назад. Ее шерсть на холке вздыбилась. Волчица пыталась крикнуть Болто что надо уходить, но было такое чувство, будто что-то сдавило ей горло и намертво залепило рот. Сверкнули алые глаза. Обитатель наконец вышел на свет. С его пасти капала слюна.       Она тряслась от страха и медленно отходила назад, понимая, что если резко побежать, свирепый зверь нападет и окрасит свои огромные клыки кровью. Над ней возвышался громадой матерый черный медведь. Он напоминал гору, пострадавшую от пожара и покрывшуюся сажей и пеплом. Его серебристые когти готовы были пронзить и разорвать в клочья. Он стоял на задних лапах и будто изучал ее. Принюхивался и фыркал, скалясь и вытягивая голову вперед. Болто заметил его. Неужели тот самый, что напал на него в лесу когда-то? Нет. Этот крупнее и чернее, его морда вся в шрамах, а нос покусан и практически не виден. Медведь принюхался и издал громогласный рев.       — Болто!!! Уходи! — рявкнула Уна.       Медведь заметил его и ринулся к нему. Волчица побежала за ним. Бежал он достаточно быстро, его когти впивались в снег. Он вбирал всю мощь в передние лапы и ударял по снегу. Болто отскакивал от него. Он ощущал ударную волну, но сохранял хладнокровие. Уна успела впиться ему в лапу. Но он не был горячим. У нее возникло ощущение, что она попробовала нечто ледяное и... бесплотное. Хищник обернулся к ней и заревел. Он вновь встал на задние лапы, чтобы казаться больше и устрашить ее. Уна рычала на него и осторожно отходила назад. Она могла поклясться, что прокусила ему лапу. Однако, он не хромал. Снег не стал красным. Волчица заметила, что он практически не отходил от двери, как если бы охранял вход. Уна посмотрела ему в глаза. Алые и без зрачков. Она вновь услышала жуткий шепот, свое имя. Прищурившись и прижав уши, медведь замахнулся могучей лапой. Волчица, словно загипнотизированная и оцепеневшая, даже не сопротивлялась. Она походила на статую изо льда.       — Уна! Берегись! — крикнул Болто.       Она почувствовала удар. Он раздался по всему телу. Волчица услышала некий звонкий треск внутри. Ей заложило уши, в глазах потемнело. Уна ощутила нечто мерзкое в горле и животе. Грудная клетка будто горела. Болто в ужасе наблюдал, как ее тело подбросило в воздух. Ее отбросило к обломкам. Она лежала без сознания, грудью и животом на поломанных досках. Из ее рта капала кровь. Медведь опустился на четыре лапы и медленно подходил к ней. Болто рванул к нему и встал между хищником и его добычей. Полуволк ощетинился и зарычал. Медведь отступил назад. Болто осторожно взвалил на себя Уну и побежал к ледяным выступам. Полуволк успел оглянуться.       — Что за?..       Медведь постепенно становился прозрачным. Его охватывал туман. Он исчез, как будто его и не было. Ни следов, ничего. Но для Болто было куда важнее как можно скорее покинуть это место и, самое важное, удостовериться, что с Уной все в порядке.       Полуволк добрался до логова Уны и прошел внутрь. К сожалению или счастью, матери-волчицы не было. Как думал Болто, она на охоте. Он аккуратно положил волчицу на мягкий мховый подстилок и лег рядом с ней.       — Уна? Прошу, очнись... Ох... и зачем мы только пошли туда!.. — полукровка согревал и вылизывал ее, стараясь не паниковать.       — Болто? Ч-что п-произошло..? — откашлявшись, пробормотала волчица. Она приоткрыла глаза и медленно постаралась встать. Лапы словно не слушались ее, а грудная клетка немного ныла.       — Ты в порядке? На нас напал медведь! Он... он ударил тебя и исчез! Как ты выжила?!       — Ах... мммм... все в порядке, Болто. Я не настолько хрупкая. И... не особо-то и больно он ударил. — вздохнула Уна и облизала губы. — О, похоже, я рассекла губу. Тьфу. Нам надо вновь туда отправиться.       — Спятила?! — взволнованно выпалил Болто. — Нас чуть не убил какой-то... призрак... Очень опасно!..       — Вероятно, это дух и страж. Ничего, отлежусь и окрепну. Это не такой сильный удар. Я хочу покончить с кошмарами! — она вновь попыталась встать, но безуспешно. Ее тело будто не принадлежало ей в этот момент.       — Уна, ты ударилась головой и чуть не напоролась на медвежьи когти!..       — Ты можешь идти, Болто. Тебя никто не держит здесь.       — Слушай, такой удар это не шутки. — предупредил полукровка.       — Спасибо за заботу, Болто. Но я в порядке. Обычный ушиб и не более. — успокаивала его волчица.       Полуволк попрощался с ней и покинул пещеру. Уна устроилась поудобнее и уснула. Пульсирующая боль потихоньку прекращалась.

***

      К ночи волчица-мать вернулась в логовище. Она была настолько уставшей, что решила не тревожить Уну. По запаху она уже поняла, что ее дочь провела день в компании того полуволка. Волчица-мать свернулась калачиком и спрятала мордочку под пушистый хвост, а Уна лежала на подстилке из сухой листвы и пуха и смотрела на звездное небо будто с какой-то странной тоской.       — Все думаешь о Болто? — с затейливыми нотками спросила волчица-мать. — Лучше ложись спать.       — Он очень хороший, мама... И у Болто были те же сны, что и у меня. Я надеялась, что он поможет мне избавиться от кошмаров.       — Я запрещаю тебе связываться с ним!.. — угрожающе сверкнула глазами матерая волчица. — Ты можешь делать все, что захочешь, ты вольна и свободна, но я тебя прошу лишь об одном, избегай его.       — Но почему? А еще он сказал сегодня мне, что я его сестра!.. Это так? — Уна встрепенулась, а ее серебристая шерсть на холке стала малость вздыбленной. Уши ее матери мгновенно встали торчком. — Или ты что-то скрываешь от меня, мама?! Я видела, как ты смотрела на него тогда! Скажи мне, Болто прав?       Они обе сели друг напротив друга.       — Я догадываюсь, чей он сын... Так сильно похож на него!.. — с нескрываемым отвращением прохрипела матерая волчица. — И полукровка прав. — через силу волчица-мать выдавила из себя эти слова, смотря на Уну исподлобья.       — Что?.. — зрачки потерявшей дар речи Уны сузились, ее стало трясти, воздуха в легких будто не хватало, а учащенный пульс того гляди порвет все внутренности. — Но как это возможно, мама? Эх... так и знала, что со мной все не так, как надо... — покачала она головой, опустив морду вниз.       — Все с тобой так, Уна. Все с тобой в порядке. И ты имеешь право презирать меня за ложь. Лучше рассказать сейчас, чтобы не было больнее в будущем...       — Я не ненавижу тебя, мама. — к удивлению матерой, Уна без агрессии промолвила эти слова. — Но ведь ты вырастила меня, обучила всему, я не могу быть отродьем какой-то шавки! — истошно рычала она, учащенно дыша и дергая веком.       — Тсс... тихо... — волчица-мать приобняла Уну лапой и прижала к себе, а та зарылась острой мордой под мягкую теплую шерсть ее пушистого воротника. — Пусть так, но ведь ты не изменилась. Подумаешь, мать-собака, которая волчица, просто сотворенная человеком... Ты это ты, Уна!       — Так, что произошло? — Уна застенчиво взглянула в глаза матерой волчицы и лизнула ту в нос.       С тяжелым вздохом, выражающим разочарование, волчица-мать рассказала ей:       — Помню, год тот был не особо дружественным. Мы вчетвером, я, Найтшейд, Мади и Киш — изгнанники, не нарушавшие закона, но выгнанные за высказывание правды, искали себе хоть какое-то прибежище, где можно переждать такой шторм. Ветер ослеплял и словно резал нам глаза, а пресловутый лед застревал в шерсти и между подушечками лап, мы забрели слишком близко к людям. Мои волки уже собирались уходить подальше от столь злополучного места, а я в буране заметила желтую собаку, державшую что-то в зубах. Она резко, словно боясь чего-то подобно оленихе, озиралась по сторонам. Я попыталась приглядеться, чтоб понять, что та держала. Меня сложно чем-то шокировать или напугать, но дворняга сумела сделать это! Хм!.. Она выронила из пасти что-то живое и скрылась в метели. Я подошла ближе и обнаружила... тебя, Уна. Маленькую и слабую, замерзшую и практически неподвижную... Но собака так и не вернулась, и я взяла тебя к себе... То ли оттого, что я в их глазах все еще вожак как когда-то, то ли что, но мои волки не были против пополнения в группе.       — Ты права. Я осталась прежней. — лизнула она матерую в щеку.       Уна приникла к ней, она вновь ощущала себя тем маленьким хрупким и беззащитным волчонком, которого всегда защитит и никогда не даст в обиду могучая и бесстрашная мать. Волчица-мать прекрасно понимала и ощущала ее шок и, чтобы успокоить ее, стала вновь петь ей, когда-то совсем крохе, колыбельную под гул сурового северного ветра, порой являя миру свой благоговейный, чистый, мелодичный и преисполненный нежности и мира вой. Когда старшая волчица начала петь колыбельную, ее дочка уже закрывала глаза и погружалась в сон. Она не замечала, с каким порой пристальным, строгим и отчасти даже безумным, одержимым и полным страха взором глядела волчица-мать в выход из логовища, где снаружи гудел буран, как в всегда спокойном и томном голосе изредка вспыхивали подобно сверхновой звезде нотки ярости. И все же, эти вкрапления моментально исчезали, ибо песня все еще источала из себя любовь, искренность и защиту.

***

Я много раз говорила тебе, Что ты не сможешь продержаться в этом дне. И солнце больше не сможет взойти, Не вспыхнет в сердце оно, Ибо находится в глубине. Я помогу отомстить тебе, И ты поможешь власть законную вернуть мне! Гнилую родственную кровь усмирить, лишив его всего!.. Но я люблю тебя сильнее своей жизни! Не будешь ты марионеткою моей!.. И никогда не причиню вреда тебе, Мой беспородный маленький волчонок, Мой своенравненький настырный дикаренок, Мой миленький вожак с кошмарами наперевес... Не знаю, как избавить от наваждения тебя, В беспамятстве гуляющий во сне бродяга мой... Практически такой же я была, как ты... Я много раз твердила тебе, Что разум высший дар нам! Но поклоняются глупцы Богам, Принося в жертву им всякий хлам! И рыщут они сокровище потерянное давно... тебя... Но у тебя есть шанс исправить всё! Не слушай тех, кто близких потерял. Не слушай тех, кто чужие души забирал. Не слушай призрака с меняющейся сущностью в виденьях. Они не могут слушать, Не могут говорить, И только жестами что-то вторить тебе Пытаются они... Гроза подняться может, В душонке одинокой... Но никогда не уходи во тьму...