Not what it seems

      Глубокая ночь. Тонны снежных хлопьев передвигались по воздуху подобно мигрирующим динозаврам. Ничего не видно дальше собственного носа. В глубинке, в бреши, укутанные в старое шерстяное и изношенное одеяльце, спали ютившиеся поближе друг к другу Болто и Дженна. Но что-то было неспокойно. Если хаски крепко спала, то полуволк изредка вздрагивал и бормотал.       Открыв глаза, он вновь очутился на том самом леднике из прошлого сна. При выдохе выходил пар, и вновь та же самая ночь. Болто понимал, что черный ворон непременно явится вновь, а потому постарался как можно быстрее осмотреться. Нет конца и края. Вдруг Болто ощутил чье-то присутствие, будто кто-то сидит сзади него и ждет. Болто боялся оборачиваться, но старался сохранить спокойствие и был уверен, что, скорее всего, это вновь был ворон.       "Ладно, я готов и не испугаюсь!" — в мыслях сказал себе Болто и резко обернулся. На секунду он застыл и словно потерял дар речи.       Как оказалось, теперешним гостем в его кошмарах стал достаточно крупный белый волк, который сидел и хладнокровно глядел на полуволка, а в нескольких сотнях километров от него можно было разглядеть лишь размытый образ разрушенного дома среди снегов и покореженного индейского тотема. Сначала полукровка обрадовался, подумав, что это тот самый белоснежный загадочный волк, что помог ему в том ущелье. Но, когда он пригляделся внимательнее, радость и восторг в больших выразительных глазах Болто быстро угасли.       Это была волчица, весьма сильно отличавшаяся от белого волка. К тому же, что-то не так было с ее заплаканными и будто заледенелыми глазами. Они, отражая синевато-сиреневатый оттенок мясистых снеговых туч, светились светло-пурпурным оттенком, но глаза ее были абсолютно безжизненными и мутными. Ее зрачки не были черными и не сверкали. Волчица была абсолютно слепа. Болто охватило чувство страха, он не решался подойти к слепой, но всем телом ощущал, что она все равно знает, где он, и словно видит и слышит его. Абсолютно бесстрастное, незрячее, молчаливое и строгое создание походило на идеальную статуэтку и просто сидело на полупрозрачном льду, словно ожидая от него чего-то. Собравшись с духом и вздохнув, Болто сделал парочку неуверенных шагов.       — Простите... А вы кто..?       Не успел полуволк начать, как слепая волчица встала на все четыре лапы и начала медленно приближаться к нему. Болто сразу же попятился назад. Он глядел прямо в ее безэмоциональные мутные глаза, смотрящие в никуда. Волчица грациозно замерла и повернулась назад, к дому. Кто-то там был, кто-то забрел туда, но не выбрался живым оттуда. Только черный ворон незаметно вылетел из приоткрытой дверцы, из мрака. Затем она обернулась к Болто вновь и, к его великому удивлению, заговорила:       — Ты должен следовать по знакам тотема. Его духи будут направлять тебя.       — Прошу, скажите, что нужно сделать. Я не понимаю.       — Они приведут тебя к тому, что ты ищешь...       Мурашки по коже от такого голоса. Он шепчущий, призрачный, но вместе с тем манящий, нежный и сильный. Болто, удостоверившись, что она не несет в себе угрозы, захотел попробовать поговорить с ней, но слепая волчица, чья шелковистая шерсть была белее и чище снегов Аляски, задрала голову вверх и мелодично завыла, растворившись белесым туманным облачком и испарившись.

***

      Слышались сквозь сон неразборчивые фразы, шуршание и сильный ветер. Серебристая молоденькая волчица стояла прямо возле дома, преодолевая сильные порывы ветра и ступая по глубокому снегу. Поломанная дырявая дверка слегка приоткрылась, а на ней сидел, чистя клювом окровавленные когти, черный ворон, словно охранявший находившийся внутри дома мрак. В буране показался размытый силуэт волка, державшего в зубах более мелкую, похожую на песца или небольшую собаку, добычу, истекающую кровью.       Старшая волчица, вся словно взмокшая, резко проснулась в своей пещерке и, не найдя свою дочь, моментально встала на лапы и резко подняла уши. Уна исчезла. Никаких предупреждений и никаких зацепок. Старшая волчица сразу смекнула, что та, скорее всего, сбежала к Болто. Матерая сразу же поднялась и, умывшись в чистом снегу, ринулась к городу.       В это время Болто тоже проснулся. Его зубы стучали, он еще ничего не соображал, а потому начал потихоньку приподниматься на лапы. Он потянулся, размялся и вышел на корабельную палубу. Это было раннее утро. Еще не рассвело, а вся земля как в шелковой легкой накидке покрывалась густым туманом. К нему вышла Дженна и уселась рядом с полуволком.       — Не спится, дорогой? — мягко спросила она.       — Нет... Никак ворон не отстанет от меня...       — Болто! — разразился снизу преисполненный замешательства, испуганности и сердитости томный знакомый голос.       Только проснувшийся Болто аккуратно спрыгнул с кормы корабля и встретил вновь ту самую волчицу. К нему быстренько присоединилась Дженна. Пусть она и была лишь маленькой милой хаски, все же она не испугалась волка, который был в два раза больше ее самой и по сути возвышался над ней громадой.       — Я вас помню. Что случилось? — стараясь быть участливым и внимательным, спросил полукровка.       — Уна исчезла. Я думала, она с тобой!.. — еле дыша, ответила матерая. — Так еще и эти проклятые сны!.. Мне уже который раз в голове возникает этот заброшенный дом, она непременно направляется туда, но я чувствую опасность.       — Мне тоже снится этот дом! А сегодня так вообще приснилась слепая волчица с белоснежной шкурой, — когда столь тревожная история достигла ушей волчицы, та заволновалась еще сильнее.       — Никогда не слушай ее и не иди за ней, Болто. Это крайне опасно. — предупредила матерая волчица. — Сколько раз Уна рассказывала мне эти истории...       — Как вас звать? — малость стеснительно прошел полукровка вперед.       — А тебе моя дочь разве не рассказала? — несколько насмешливо ответила она вопросом на вопрос. — Я Хасаара.       — Хорошо, Хасаара, я помогу вам и отправлюсь вместе с вами.       — Болто, может, мне пойти с тобой? Кто еще будет вытаскивать тебя из лап свирепого гризли? — улыбнулась Дженна.       — Я не хочу, чтобы тебе грозила опасность, Дженна. — приобнял он рыжую хаски шеей. — Мы с Уной одной крови, а потому мы должны разгадать эти тайны вместе.       — Удачи вам. — тюкнула она полуволка носом. — И берегите его пожалуйста, Хасаара.       — Не волнуйся на этот счет, Дженна. — бодро ответила Хасаара.       Полуволк и матерая волчица, улавливая еще не пропавшие среди ветров запахи Уны, вместе двинулись в лес. Снег так и хрустел под лапами. Болто побаивался Хасаары, ибо по ней видно, что в прошлом она явно была лидером и опытным волком, он часто бросал взор на шрамы на ее морде и некую странноватую полоску в виде полумесяца на голове, но моментально отводил взгляд, когда она обращала на него внимание.       — Тебе так интересны мои прекрасные шрамы? — усмехнулась Хасаара, фыркнув.       — Эээ... простите... — замешкавшийся Болто постарался отвести взгляд.       — Это почетное напоминание об испытаниях "поцелуя смерти" на лосях и медведях. — гордо пояснила матерая волчица. — Правда, на последних это куда более сложно.       — Поцелуй смерти? — морда прищурившегося и сгорбившегося полуволка малость сморщилась, ибо он представил нечто гадкое и жестокое.       — Да. Мой приемчик. Стая изматывает загнанную в угол жертву, я проскальзываю под ней, клыками перерезая сухожилия, а затем намертво цепляюсь в морду, полностью закрывая дыхательные пути. — Хасаара настолько непринужденно и легко говорила о процессе своего приема, что Болто всерьез задумался, что за кровожадный и расчетливый зверь находится рядом с ним сейчас, и содрогался. Волчица лишь хихикнула исподтишка. — Мой партнер перегрызает глотку, и стая вместе наносит финальный удар. Хм... разбойница...       — Дикость. — буркнул Болто. — Ты действительно альфа до мозга костей...       — Ну, знаешь, нам, волкам, не до шуток и беззаботности. Мы всегда охотимся. Смерть всегда своими шажками подступает близко, а потому необходимо быть впереди всегда. Ты либо убиваешь, либо умираешь. — строго ответила она на столь брезгливую реплику полукровки. Болто захотел отойти от достаточно неприятной для себя темы.       — Так... что произошло, Хасаара?       — Я рассказала Уне, что вы с ней брат и сестра. — на секунду она замолчала, а затем продолжила. — Хм... надеюсь, это не сюрприз для тебя.       — Я знал об этом. — вежливо кивнул полукровка.       — Она до зубов лунатик и непременно попадет в беду. Помоги найти ее. Она все, что осталось у меня... — понижая тембр, подавленно молвила волчица.       — Сочувствую тебе, Хасаара.       — Знаешь, ты извини, что напугала тебя тогда. Я не смогла сдержаться. Ты очень сильно походишь на отца.       — Так, ты знаешь моего отца? — с замиранием выпалил Болто. — Кем он был? Неужто омегой в стае или одиночкой?       — Второй вариант чуть вернее, Болто... — волчица не успела закончить фразу, как Болто в порыве начал предполагать.       — ...Или он был могучим волком, который скоро займет место своего отца-вожака, но пошел против заветов стаи, влюбившись в красивую лайку... — он прикрыл веки и приподнял голову, мечтая и не замечая вокруг себя ничего.       — Болто!? — пыталась она приостановить его, но безуспешно.       — Они полюбили друг друга, но не могли быть вместе, ибо собаки запросто задерут их или затравят, а волки не будут рады такому союзу, и полукровки еще претендовали на звание вожака стаи, и расчетливая родня, для которой такая связь позорна, решили избавиться от детей волка и лайки, что расстраивали их планы... А заодно убить и прекрасную лайку... — его голос уже подрагивал, дыхание перехватывало, а под серой шерсткой табуном носились мурашки.       — Черт тебя подери, неугомонный дворовый пес, тебе надо бы подобно людям сочинять на листах эпические истории о пропавших наследниках!.. — изумилась матерая волчица, малость вздрогнув, когда тот заикнулся о жаждущих власти безжалостных родственниках. — Болто!? Эй!       Хасаару уже окончательно взбесила его глухота. Она в прыжке толкнула его в бок, сбив его с ног. Полукровка успел вовремя сгруппироваться и приземлиться на лапы. Опомнившись, он извинился перед ней, сославшись на то, что, будучи щенком, вечерами сидел под окнами детсада Нома, подслушивая сказки и трагедии из уст пожилой доброй воспитательницы, которую завороженно слушали дети. Он почти каждый вечер так смотрел за ними, ожидая, когда его кто-нибудь да возьмет, но никто не хотел брать бродячего волкопса, лишь маленькая Рози подкармливала его и играла с ним, но Болто отошел от воспоминаний.       — Столько мыслей и предположений, кем они были...       — ...Но тебе лучше об этом не знать. Поверь, так намного лучше, мечтатель. Я слишком много знаю, и за это знание вот уже много лет получаю по шее и загривку. Да и какая тебе теперь разница-то?..       Болто понял по взгляду и интонациям Хасаары, что она явно не хочет делиться с ним информацией, потому не стал донимать ее. Они достигли леса, но солнце еще не взошло на горизонте. С веток падал небольшими гроздьями снег, царящую вокруг тишину лишь изредка нарушал стрекот и шуршание от сильных крыльев. Пока волчица прислушивалась к каждому шороху и старалась не потерять запах Уны, Болто последовал вперед, невольно разлучившись с Хасаарой. В такие дебри, все еще плохо исследованные, молодой полукровка никогда не заходил.

***

      Густой туман сошел с небес, покрыв белой пеленой весь лес. В воздухе чувствовалась некая влага, а среди крон могучих деревьев летала небольшая белоснежная сова с переливающимися по всему крохотному тельцу узорами, порой она полностью окрашивалась в иссиня-черный цвет, а узоры вместе с клювом-капелькой и огромными прекрасными глазами приобретали хризолитовый оттенок, и тут же скрывалась, не издавая ни звука. Неясно, обман зрения ли это в столь густом тумане, что не видно даже неба, проделки ль это чьи-то. Заблудившийся Болто прислушивался к малейшим скрипам, но никого рядом с ним не было.       — Хасаара?.. — дрожащим голосом тихонько выкрикивал он имя старой волчицы, водя ушами и устремляя взор назад и в сторону, стараясь скрыть паранойю.       Как ни странно, но чем дальше он шел, тем сильнее улавливал запах и журчание плохо замерзшей реки. Полуволк почувствовал, как под его сильными лапами снежная гладь поменялась на нечто жестковатое и шершавое, но не настолько твердое, чтобы быть камнем. Медленно нагнувшись пониже, он смог разглядеть кору упавшего ствола.       — Сюда... сюда... — слышался шепот нежного голоска. Болто присмотрелся и вдали заметил некое небольшое животное, будто застрявшее или примерзшее возле толстенькой веточки где-то на середине ствола. — Коварный обманщик...       Уверенно ступив, полуволк начал осторожно, практически ползком на брюхе, дабы самому не навернуться в ледяную воду, продвигаться к попавшему в беду.       — Только не двигайтесь! Я помогу! — когда Болто достиг своей цели, он невольно застыл и смотрел как вкопанный своими большими глазами на зверька. — Не бойтесь, вы в порядке?       К его удивлению, на середке бревнышка сидела небольшая молоденькая лисица-чернобурка. Она лишь выказала полуволку кроткую улыбку, но взгляд выдавал ее пылающую натуру. Узкая черная аккуратная мордочка со своеобразной масочкой, поверх которой ободочком играло серебро, миндалевидные янтарные глаза, переливающиеся подобно далеким звездам, крупные черные ушки и вся голова, роскошный воротник и пушистый хвост, подтянутый мягкий животик и тонкие лапки чернее самой ночи, лишь грудка и кончик хвоста заканчивались как белоснежное пятнышко, а спинка и плечи словно украшены серебристой мантией. Сглотнув слюну и встряхнувшись, Болто подошел ближе.       — Ты огорчен, мой милый волчонок? — томно и ласково спросила она. — Ах... ведь ни один путник не уходил с досадой от меня... Все были удовлетворены.       — Я потерял и ищу кое-кого. А почему вы здесь?       Лисичка, убрав пушистый хвост, показала ему свое несчастье. Оказалось, что она попала в ловушку. Она заточена в крепких путах, которые будто впивались в ее хрупкое и не оскверненное тельце.       — Ты поможешь мне, мальчик? — кокетливо задала она вопрос, изящно похлопывая полузакрытыми веками и сверкая очами вновь, выдавая слабенькие попытки снять с себя путы. Пусть Болто и был ошеломлен такой встречей и не мог отвести глаз от нее, все же он соображал.       — Неужели ты не можешь их разгрызть сама? — с подозрением кинул ей полуволк встречный вопрос. Но ему было несвойственно отказывать в помощи, а потому осторожно подошел к ней, захватил зубами петлю на шее и резко порвал ее, освободив миловидную пленницу. — Что?       Он испугался. Под лапами вновь ничего видно не было. Лисица преспокойно сняла с себя остатки веревочек и деликатно сбросила в бурлящую речку. Она медленно, изящно виляя хвостом и изгибаясь подобно гибкому стебельку, с искренней улыбкой подходила к нему, чем повергала в дрожь молодого полукровку.       — Ах, дурашка, дурашка... — ласково посмеивалась она, проводя мордочкой по его плечу и затем по груди, быстренько вбирая в легкие воздух.       Она аккуратно прошла под ним, обтираясь спинкой и хвостом о его бока и лапы подобно течной кошке. Полуволк чувствовал себя весьма скованно, ибо не ожидал такой благодарности от нее. Она медленно развернулась к нему и черной изящной лапкой бережно провела по его брюху, отчего шерсть на хребте полукровки встала дыбом.       — Судя по твоему запаху, у тебя есть подружка, но она еще не впустила твоего дара... Но ничего. Так даже лучше... — с выдохом прошептала она.       — О чем вы? О Дженне? Ох уж ворон!..       — А за черным вороном лучше не следовать. Он тот еще прохвост. — надменно протянула плутовка.       — Вы покажете путь?..       — Не бойся, приляг на спину и отдохни... — успокаивающе просила она.       — Но я не могу. Я должен найти... — медленно полуволк осознавал и задавался вопросом, мол, а что необходимо найти.       Повинуясь манящему и сладкому голосу, даже по-домашнему уютному и будто родному с детства, Болто лег на спину. Однако, ощущения уязвимости и бьющих воспоминаний о стычке с шатуном не являлось. Словно каждую клеточку его смешанного существа охватывало умиротворение.       — Не беспокойся, Болто. Порой, чтобы достичь чего-то, нужно просто взрастить в себе терпение. — подмигнула она, с наслаждением облизывая черные губы розовым язычком. — Ты детеныш двух непохожих зверей из двух миров, и каждое начало хочет в тебе взять верх... — она аккуратненько взобралась на него, легкая как пушинка, и растянулась на нем, смотря прямо ему в глаза и прикрывая пушистым хвостом его длинный волчий. Болто глядел прямо на нее, улыбаясь и прижимая уши. — Освободи же в себе волка, хозяина просторов Аляски... Пробуди его... — лисица лизнула его в нос, полуволк улавливал ее сладкий и словно перетекающий по горлу внутрь аромат, легонько прикусывая за щеку и приобняв передними лапами. Ее шерсть блистала серебром и словно погружала одним своим видом полукровку в сон.       — Я пробудил в себе волка однажды. Столь дикий и могучий, но вовсе не кровожадный и не порочный, как я думал раньше... Столь прекрасный и чистый... — с закрытыми глазами рассказывал Болто, не замечая, но чувствуя и испытывая удовольствие, как лисица прильнула к нему, осторожно прислонившись мягким черненьким животиком к его подтянутому сероватому брюху и коснувшись на мгновение белой грудкой, и коготками проводила по нему, почесывая и щекоча подушечками маленьких лапок. Его бросало в жар, и мучила жажда, которую не усмирить простым глотком воды. — Словно мой дух переродился и возмужал с неистовым воем...       — Твоя матушка испытала сие наваждение тоже... Это наш зов, просыпающийся в нас с начала начал, и мы повинуемся ему, предаваясь играм на лоне природы...       — Я знаю это. Голос весны был ими услышан...       — Ей хотел отдать свой дар черно-белый сильный пес с ледяными глазами, но окончательно приняла и впустила она в себя подарок одинокого волка. Хм... но тут кроется обман, нежели любовь... — делилась своими мыслями лисица, массируя ему живот, отчего Болто ощущал не только тянущее чувство внизу, еле сдерживая инстинкт подергать задней лапой, ибо даже малышка Рози никогда не гладила ему живот, но и то, как подрагивают его ребра и трепещет некогда преданное сердце. — Ах... ни чета такому волку, как ты, герою, простая рыжая хаски. Такой силе и гордости подойдет хитрая плутовка, как я.       — Так кто же ты? — с великим трудом вытянул из себя полукровка эти слова.       Лиса, соблазнительно отряхнувшись, вытянулась и прошептала ему на ухо:       — Я есть страсть! — эти три слова из на мгновение оскалившейся белыми клыками пасти щекотали все его нутро, а лисица стала чутка наглее: — Я терзающее душу каждого несчастного желание, наваждение и инстинкт, я то, что зовут легко внушаемые и трусоватые человеческие мужчины греховной страстью. — прекрасная морда лисы закрыла взору полуволка все окружение. — Есть более старшие создания, в их представлении не существует ничего, кроме придуманных иллюзий, но я тебя прошу... — положила она голову ему на плечо и зарылась мордочкой в шерсть на его шее, а Болто вылизывал ее глаза и лоб. — Нельзя стыдиться естественного, Болто. Одари меня частью себя... — после этих слов Болто, словно вырванный из глубокого сна, на секунду услышал знакомый недовольный стрекот черного ворона, а когда дотронулся лапой до лисицы, он почувствовал, как в ее утробе что-то словно дрогнуло. — Доверься мне...       — Прости, но я люблю Дженну. — отрезал полукровка, хоть и понимал, что нет ничего постыдного в такой связи, ведь его родителям не помешали явные различия.       Внезапно чернобурку будто охватило бронзовое яркое пламя, и ее шерсть стала ярче осенней листвы. Сочная, недавно обновившаяся, огненно-рыжая как смертоносные пожары. Такая же огненная как Дженна, чьи глаза мерцали чистым золотом. Нежный голосок лисы сменился елейным томным мягким голосом молодого лиса. Да, это был лис с аккуратной узкой мордочкой и прикрытыми окантованными глазами. Но почему? Болто никак не мог найти ответа, почему ему видится этот манящий образ, эта страстная чернобурка и этот соблазнительный образ прекрасного огненного лиса, так похожий на Дженну, но еще более божественный и неземной.       — Но ведь мы с тобой так сильно похожи, Болто. Будто две половины, раньше бывшие единым целым. — нежно ткнул лис носом в его лоб и рассмеялся. — Ты понимаешь, что все в твоем городке любят тебя лишь потому, что ты стал героем?! А если ты оступишься, если проиграешь, помогут ли тебе твое доброе сердце и жалкая удача вновь?! Все предадут и отвернутся от тебя!       — Только не Дженна! — лязгнул клыками полуволк, мгновенно оказавшись вновь на всех четырех лапах. Лис вовремя успел отскочить на пару шагов назад. — Я люблю ее и только ее!       — А если кто-то из ваших детей захочет выбрать путь и жизнь волка, примите ли вы его выбор? — задал плут свой последний вопрос.       — Я буду счастлив, серебряная чернобурка.       Точно старая сброшенная змеиная кожа, готовая освободить переродившегося владельца. Образ огненного лиса по кусочкам гипнотически улетал на воздушных потоках точно искры от раскаленных углей костра, обнажая в мягком бело-серебряном свечении сперва подобие хрупкого песца, а через мгновение — ту самую прекрасную и желанную чернобурку.       — Так пусть течение и твое чутье ведут тебя, Болто! — с некоторой насмешкой и уважением в голосе поклонилась лисица ему и, напоследок улыбнувшись и стрельнув взглядом, растворилась в тумане, что рассеялся спустя несколько минут.       Очухавшийся Болто оказался на бережке возле плохо замерзшей реки, а рядом с ним сидела Хасаара, пилящая его строгим взглядом, заставлявшим испытать каждой частицей своего тела глубочайший стыд.       — Ты видела..?       — Я видела все, Болто. Неплохо тебя охмурила чернобурая чертовка! Мне даже как-то было приятно на это смотреть!.. — весьма жестко и язвительно ответила Хасаара, коварно стрельнув взглядом в открытые миру глаза полукровки.       — То есть, ты могла что-нибудь сделать, но так и продолжала смотреть?!       — Ты поступил как настоящий волк! — внезапный ответ волчицы обескуражил Болто.       — То есть?.. — с непониманием спросил полуволк.       — Истинный волк, в отличие от драного пса, всегда будет предан своей верной и смелой избраннице и никогда не покроет и не сбежит к левой бродяжке. Это отличает благородного от труса, Болто.       — Ты гордишься?..       — Можно и так сказать. — улыбнулась волчица, но ее одобрительная улыбка была достаточно скромной и редкой, а оттого приятной и важной для Болто.       Заметив вновь каркающего ворона, терпеливо и учтиво ожидавшего их, они сразу же ускорили шаг, чтобы не потерять летящую впереди таинственную птицу из вида.

***

      Дело шло к закату. Вершины столетних высоченных гор покрылись багровым оттенком. Густые облака лишь изредка пропускали сквозь себя тончайшие лучики уходящего солнца, приобретая цвет дымчатого кварца с сиреневым оттенком. И теперь время пришло для столкновения со страхом. Все знают, что есть у любого живого существа два вида страхов — боль, беспощадно выгрызающая себе путь наружу из казалось бы забытого прошлого, и неизвестность, ехидно глядящая из пока что закрытого будущего. Самые главные страхи, архи-враги, на протяжении веков действующие вместе и слаженно.       Болто и Хасаара поднялись в единственный безопасный путь в ущелье, ведомые еще не исчезнувшим слабоватым запахом совсем недавно прошедшей здесь Уны. Черный ворон пропал. Матерая волчица на минутку остановилась, подняв голову вверх и осматривая относительно заостренные выступы, Болто сделал то же самое, но его охватило странное чувство, будто кто-то наблюдал за ним и Хасаарой сверху. Полуволк был ошеломлен, ибо добраться до выступов можно исключительно полетом. Впавшего в оцепенение полуволка охватил страх. Кто-то их преследует, кто-то наблюдает за ними. И ощущения эти схожи с теми, которые он испытывал при появлении белоснежного слепца, смотревшего тогда на него в упор. Но ведь призраков не существует, а они не слишком высоко забрались в горы, чтобы начать задыхаться и видеть галлюцинации.       — Болто?.. — вывела его из своеобразного транса матерая волчица. — Я возьму тех двоих, а ты эту!.. Главное, не показывай, что боишься их.       Шерсть на загривке словно застывшей волчицы встала дыбом, зеленые хитрые глаза сверкали, Хасаара обнажила свои белые клыки и скалилась, громко рыча и ощетинившись. Проблема, в которую полуволк влип, оказалась куда серьезнее и страшнее. На их пути встали три росомахи, чья темно-бурая шерсть словно искрилась от последних угасающих солнечных лучей. Их залитые алой кровью и пылающие адским пламенем глаза без зрачков нагоняли ужас, будто бы они служили вместилищем чистейшей беспощадности и кровожадности. Даже если заглянешь в них, ничего, кроме бессмысленной злобы и жестокости не увидишь, кроме своего обезображенного, медленно разлагающегося тела. У Болто участилось дыхание, кровь так и бежала по жилам, он не мог проронить ни слова. Скалящиеся твари, своим раскатистым рычанием, проходящим среди гор, заставлявшие бежать наутек или терять контроль над своим телом, покорно дающим себя растерзать, не отводили грозного взгляда от волчицы и полукровки. Медленно они переступали с лапы на лапу, царапая мощными черными когтями каменистую поверхность и запросто раздавливая камни на мелкие ошметки, лязгая и истерически смеясь.       — Как приятно тебя вновь увидеть, мерзавка! — словно выплюнула эти слова одна из росомах, показывая свою немного обезображенную морду.       — Оу, носик так и не зажил... Какая жалость. — усмехнулась волчица. — Нечего было нападать!       Но росомаха огрызнулась и медленно, с будто вибрирующим рычанием направилась к полукровке, стараясь загнать его в угол. Для росомахи, злобной от природы, неважно, кто перед ней, собака или волк, в любом случае, никто в здравом уме не осмелится драться с ней один на один. Ее челюсть способна переломать кость, а когти разят как хорошо заточенное лезвие.       — Мы никогда не оставляем свидетелей в живых! — в прыжке молниеносно оказался один из росомах прямо перед Хасаарой, но та и не вздумала бежать или бояться. — Мы всегда поглощаем их кровь!.. — облизнулся он, явно заинтересовавшись ее сильным горлом.       — Так давайте же! Убейте меня! — скрывая дрожь, выпалила она.       — Ха-ха-ха-ха-ха! Нет! Все-равно никто не поверит тебе. Никто никогда не верил тебе и не слушал. Не так ли, маленькая Хасаара? — насмешливо и с этакой горечью вопросил самец-росомаха, своим пушистым хвостом пощекотав нос волчице. — Ведь нелюбимого и одинокого ребенка никогда не слушают, а лишь используют!..       — Не приплетай сюда это!       Краем глаза волчица заметила, как Болто отчаянно забивается в угол, будто стараясь слиться со скалой, стать с ней одним целым, дабы полчища белых клыков жутко улыбающихся двух росомах не впились в его шею, не вырвали из него жизнь.       — Болто! Они иллюзии! Просто не позволяй им запугать себя! Не думай о страхах! — пыталась она привести его в чувства, но толку нет.       Волчица рванула к полукровке. Ощетинившись, первая росомаха сделала несколько шагов назад. Хасаара мгновенно схватила вторую росомаху за голову. Та извивалась, дергалась и драла когтями изо всех сил. На землю летели клочья шерсти, оба тела кружили, поднимая клубы пыли, и бились. Вдавив в землю, матерая волчица прижала собственным телом и зафиксировала сопротивляющуюся добычу передними лапами. Она сомкнула челюсти на морде зверя и принялась удушать ее тем самым приемом, о котором говорила ранее полуволку. Но в этот раз она действовала одна и только одна, потому действовать нужно быстро и точно. Мощные челюсти сжимали череп и горло. Почувствовав, как кончается воздух в легких пойманной росомахи, Хасаара одним рывком выкрутила шею добычи. Болто услышал хруст ломающихся шейных позвонков. Теперь перекошенная морда со сломанной свисающей челюстью на вывернутой шее смотрела на собственный хребет. Схватив убиенную, Хасаара бросила труп в другую росомаху. Волчица закрыла Болто собой и просила его встать.       Росомаха бешено захохотала. Труп рядом с ней заморгал, лицевые мышцы дергались, его когтистые лапы импульсивно зашевелились. Он встал на все четыре лапы и с жутким хрустом задвигал шеей и головой, словно кто-то небрежно собирал кубик Рубика. Кости встали на место, как и нижняя челюсть. Зверь засмеялся и с ревом накинулся на ошарашенную волчицу. Хасааре пришлось отступить. Им удалось снова отрезать ее от полукровки.       — Ты не поможешь ему, разбойница!.. — посмеивался росомах, хрустнув шеей и зубами. — Ты и со своими-то страхами совладать не можешь! — совсем растормошенную, росомах завалил ее на спину, он ухмылялся и громогласно рычал. — А чем подданные тебе отплатили за твое благородное дело? Предательством! — с его пасти капала слюна, а Хасаара пыталась не смотреть ему в глаза, о чем крикнула и полуволку. — Лучше понаблюдай, как трус убьет сам себя. Ведь ты так привыкла лишаться всего, так и своей дочурки в скором времени лишишься!..       — Нет! — мысль и напоминание про Уну заставили ее сердце биться сильнее. А надежда победить и остаться в живых исчезла вместе с концом заката.       Росомах провел своим шершавым языком, с которого стекала полупрозрачная холодная слюна, по телу волчицы, по шее, готовясь вонзить свои клыки и испить горячей артериальной крови волка. Клыки сомкнулись. Был слышен лишь краткий хруст. Гроза волков и медведей с подвыванием вытягивал сухожилия и разрывал их. Она не чувствовала боли, лишь видела порванное горло и ощущала нечто горячее, стекающее подобно раскаленной лаве, но мучений и криков не было, словно она наблюдала со стороны. Воздух потихоньку кончался, в глазах темнело, и рассудок не различал, где реальность или иллюзии. Это было самое настоящее пиршество хозяйничающего росомаха во внутренностях дерзкой волчицы, неспособной пошевельнуться и вынужденной наблюдать за таким танцем ужаса.       Полукровка побледнел и словно исхудал. Он, поджав хвост, вжался в каменную стену. Некуда бежать. Он ощущал рядом с собой их холодные тела, слышал, как от их шагов содрогалась земля и прыгали маленькие камушки, их смех с приближением становился все более громким и невыносимым. Он посмотрел в их красные глаза. В его разуме будто все стало темным и мутным, он ощущал, что словно вязнет и тонет. Болто ничего не мог сделать, а росомахи вгрызались с наслаждением в его расслабленную плоть.       — Ты ничтожество! Ты трус!.. Жалкая шавка! Почему ты не сбежишь обратно в свой городок? Ах да! Ты не можешь!       Хлынула кровь. Она стекала из раны и с пасти росомах. Они отрывали от него по куску и заглатывали без остатка. Одна из росомах сомкнула челюсть на его передней лапе, да так, что вырвала половину с небрежно отломанной костью. Стекала кровь с разорванных сухожилий и рассеченных мышц. Росомаха, усмехнувшись, дала когтистой лапой ему оплеуху, оцарапав, и сомкнула мощную челюсть еще раз, разломав лакомую добычу пополам. Кусочки мяса и обломки костей разлетались от ее искривленной морды в разные стороны. Она задирала голову и наслаждалась, как внутри нее протекает вниз кровь, как щекочет и соединяется с ней в одно целое, как раздается в воздухе прекрасный солоноватый аромат свежей пролитой крови. Испытывая своего рода пик наслаждения, она с рычанием пыхтела и смеялась. Жидкость медленно и приятно стекала по горлу внутрь, от наслаждения ей сводило живот. Росомаха подобно клещу вцепилась мертвой хваткой. Ее партнер, чья под стать безумным алым глазам и без того окровавленная пасть растянулась в ужасающей улыбке, находился прямо возле брюха полукровки. Когтем он глубоко проник в тело Болто и изящным движением распорол тому брюхо. Забравшись головой внутрь беспомощной жертвы, потерявшей все надежды и мечты о своих родителях, зверь вдохнул аромат пока еще теплых и нежненьких потрохов. Шкура сразу же слезла и распустилась как бутон розы, оголив розовые мышцы и слегка заметные ребра. Привстав на задние лапы, росомах впился когтями между ребрами и одним резким рывком раскрыл их, возрадовавшись находке. Сердце полукровки до сих пор билось, и именно на него положило свой устрашающий взор клыкастое исчадие, отказавшееся от вывалившихся горячих потрохов полуволка...       — Что дрожишь и молчишь?! Медведь-гризли отгрыз твою голову?! Да твоя подружка-хаски куда бесстрашнее тебя! Лисица тебя почти перехитрила, но ничего, позволь нам твой стыд сожрать вместе с тобой!..

***

      Уна недалеко ушла от них, она остановилась внутри неглубокой пещерки. Тысячи свисающих сталактитов, готовых упасть и разбиться. С них капала свежая горная вода. Пещерка не настолько огромна, чтобы в ней кто-нибудь большой уместился. Она прошла внутрь, прибавляя шаг и направляясь к светящемуся кристаллу в центре. Волчица-полукровка огляделась и заметила малость небрежные и размазанные наскальные рисунки, переливавшиеся разными цветами. Уна начала с интересом внимательно разглядывать их. На них было изображено все, что произошло когда-то, и это шокировало молодую волчицу. Как Болто и Дженна боролись с гризли, как серый полукровка вел упряжку. Пройдя дальше, она увидела еще один рисунок. На нем изображены черный волк и дымчатый одноглазый, они оберегали своими телами маленького серебристого волчонка со светящимися глазами, он был между ними как в гнезде. Рядом, как отрезанный ото всех, был еще один волчонок с синеватым отливом, на чьей крохотной головке имелся рисунок полумесяца. На рисунке справа, плохо освещенном бликами от кристалла, был виден ворон, летевший к заброшенному посреди снежных просторов дому, в котором был некий раскол в земле. В центре желтая собачонка и большой светло-серый волк. Посмотрев вверх, Уна увидела великое множество зверей. Медведей, орлов, касаток, оленей, белых волков, лисиц, лосей. Она ощутила некий прилив сил, некую связь с ними, на мгновение они зашевелились по всей пещерке, через секунду сразу успокоившись. Но в последнем для себя рисунке она узнала Хасаару и Болто, которых загнали в ловушку три росомахи. Испуганная волчица пригляделась внимательнее.       — Так они же здесь! Совсем близко! — встревоженная, она стремглав помчалась им на помощь.       Уна сумела их найти и с уступа заметила их. Вовремя притормозив и без лишнего шума, она постаралась как можно скорее оценить ситуацию. И ее мать, и брат словно окаменевшие, но не раненные, лежали и будто гипнотизировали троих жестоких хищников. Уна с разбега спрыгнула и оказалась перед мордами росомах, совмещая рык и крик с лязгом зубов и закрывая собой Хасаару и Болто. Мать-волчица, потихоньку вставая, обрадовалась тому, что ее дочь жива. Уна, на секунду обернувшись, улыбнулась ей в ответ. Все трое теперь вместе. На душе матерой волчицы стало куда спокойнее.       — Они будут жить! Я не боюсь вас, мерзкие твари! Убирайтесь прочь! — яростно, готовая к бою против троих в одиночку, крикнула Уна, бесстрашно глядя им в глаза.       К ней присоединились Хасаара и Болто, вместе встав и так же рыча и показывая свой оскал. Пока они отходили от столь чудовищных галлюцинаций, понимая, что с ними все в порядке. Матерая волчица боялась, в первую очередь, за дочь и волкопса, нежели за себя, но благодаря нажитому опыту, она смогла быстро прийти в себя. Болто мог запросто свихнуться, но он постарался вбить в себя мысль, мол, раз смог справиться с лисьим похотливым наваждением и могучим гризли, то и с росомахами справится.       — Хотите жить, не идите дальше!       Прижавшись друг к другу и отойдя от добычи, росомахи, словно испытывая беспокойство от нахождения рядом с Уной, растворились в белесом тумане и вместе с порывами свежего ветра исчезли в горах. Их смех все еще разносился среди гор. Ни следов, ни запаха их присутствия не было вовсе. А совместные победу и торжество над ужасом подтвердил лишь вселяющий спокойствие неторопливый восход солнца.