Было время, когда соловей пел
14 октября 2017 г., 22:50
О, кленовые листья! Крылья вы обжигаете Пролетающим птицам. Какэй
Акэти Отомаро не притронулся ни к жидкой похлёбке, ни к ломтю хлеба, небрежно брошенному к его ногам ещё утром. Сквозь оконце, спрятавшееся у самого потолка, на мужчину глядел ясный месяц. Отомаро с горечью осознавал, что даже на то, чтобы сокрыться от этого света, у него больше не было власти. Мирная жизнь уже давно казалась далёкой тому, кто привык к потухшим глазам солдат на северных рубежах, а теперь последнее, что ему оставалось — смириться с судьбой. В безмолвии душной каморки прошёл день, и следующий. Самураи не тревожили грохотом раздвигающихся дверей, но в памяти мужчины были живы эти звуки. Жизнь по-прежнему принадлежала Отомаро, но тело подчинялось уже с большой неохотой. Повинуясь приказу Минамото-но Умаядо, Акэти пытали с полудня до захода солнца несколько дней, и после последней пытки тот потерял способность передвигаться. Он предавался мыслям, что тревожили его с момента, когда самураи явились в шатёр, держа наготове сабли. Тогда Отомаро догадался обо всём. «Тайна раскрыта…» — от ужаса он чуть не задохнулся. В одно мгновение его, как одного из главных зачинщиков заговора, жестоко связали, приволокли в шатёр Минамото-но Умаядо и подвергли исидаки. Сколько бы Отомаро не молил о невиновности, к словам его оставались глу́хи. «Ничего дурного я не совершил, — настаивал тот. — Вижу я — меня оклеветали!» Но самураи не прекращали пытку, и спустя время на четырёх листах бумаги были записаны признания. Признался он и в том, что самолично нашёптывал людям Харунобу заговорщические истины, когда прибывал в столице, и что тайно поддерживал связь с найдайдзином Като Ёити. Он и не предполагал тогда, что в скором времени его ждёт гибель. Акэти Отомаро был капитаном личной стражи сэйи-тайсёгуна Нобунага и входил в число его доверенных лиц, и оттого его поступок казался ещё чудовищней. На рассвете третьего дня Отомаро услышал громкие шаги. «Самураи», — догадался он и совсем поник головой; скоро у него отнимут и боль в ногах, и полумрак этой комнаты. И даже дыхание. Всё с тем же грохотом раздвинулись двери, и Отомаро, вскинув голову, увидел пред собой двоих самураев с закинутыми за пояс их хакама короткими мечами. Вид у них был не менее грозный, чем когда они навещали его в прошлые разы. — Поднимайся, предатель, — выплюнул один из них и кивнул стоящему рядом; оба приблизились к Отомаро, подхватили того под локти и направились к выходу. Ноги пленника волоклись по земле, а глаза были плотно зажмурены. Несколькими днями назад Отомаро оставили под сильным дождём возле самого входа в шатёр фукусёгуна, но на этот раз предателя втащили внутрь. Тот обвёл едва ли заинтересованным взглядом шатёр и мужчин, собравшихся в нём, а затем запрокинул голову и глубоко вдохнул. Он прислушивался к звукам военного лагеря, от которых был лишён долгое время, и наслаждался чистым воздухом раннего утра. В шатре было несколько человек. Среди них Отомаро узнал фукусёгуна Минамото-но Умаядо, его воспитанника Кэтсеро, троих самураев — сыновей сэйи тайсёгуна, — и сёки Такэда Рю. — Подай признание мерзавца Отомаро, — приказал последнему молодой тайки, и Рю тотчас же исполнил, что было велено. Он протянул Кэтсеро свиток, и тот вслух зачитал, что там было написано. Закончив, тайки отбросил бумаги под ноги Отомаро, и, вновь опустив руки на свой меч, стал ожидать приказаний. Волнения, захлестнувшие армию, заставили Умаядо на время отложить свои сокровенные замыслы относительно нового похода на эмиси через западные леса. Казалось, он по-прежнему был потрясён поступком Отомаро, и оттого так напряжена была его спина. Некоторое время фукусёгун молча и гневно взирал на Акэти, затем промолвил: — Питаясь хорошей пищей во дворце, одни становятся слишком мягкими, другие затачивают когти. Моим людям было велено сохранить тебе жизнь, чтобы ты осознал, какой ужасный грех совершил. Но я вижу, что ничего ты не осознал! Умаядо презрительно оглядел предателя, а затем отвернулся, погрузившись в тревожные мысли. — Я горько раскаиваюсь, что когда-то доверился человеку, такой чести не достойному, — молвил он. — Мы оба служили нашему сэйи-тайсёгуну. В сражениях я грудью заслонял его — сейчас же намерен поступать так же. Но для чего человеку жизнь, коли он потерял всякое доверие? — он ударил по столу и прижал поседевшую голову к плечу. — Ты задумал погубить господина нашего императора, прервать его род и ввергнуть государство в великую смуту. Чтобы совершить сие злодеяние, ты покусился на жизнь того, кто доверял тебе, как никому другому. Ты пошёл против меча императора, когда должен был служить ему мечом. Отомаро повёл в сторону головой. Отличавшийся твёрдостью духа, он не выказал ни малейшего страха. Насколько позволяли ему увечья, Акэти выпрямился и изрёк: — Наши пути с сэйи-тайсёгуном разошлись давным-давно. Умаядо разгневался ещё пуще. — Наш сейи-тайсёгун сберёг тебе жизнь, когда эмиси сожгли твою деревню и истребили родню. Он вырастил тебя, как родного сына, и его сыновья, — он кивнул головой на нескольких молодых мужчин-самураев, гневно глядящих на Отомаро, — его надёжная опора, разделили любовь к тебе. И вот чем ты отплатил уважаемой семье: предательством. Отомаро опустил голову и прикрыл глаза. Усмирив дыхание, он произнёс: — Не важно, останусь ли я в живых. Столица полнится людьми, которые гораздо могущественнее меня. Моя попытка свергнуть императора претерпела неудачу, но они найдут другие. Тайки и сёки молчали, стоя рядом друг с другом. Самураи так же хранили молчание, изо всех сил сдерживая злобу. — Мы хотели дать тебе шанс на раскаяние, — вздохнув, произнёс Умаядо. — Из-за уважения к тебе, к твоим заслугам, к твоей должности. Твои увечья были не смертельны, и лекари могли спасти тебе жизнь. В последний раз спрашиваю, Отомаро: ты отказываешься раскаяться в покушении на жизнь своего генерала? Тот воодушевлённо сплюнул. — Отказываюсь. И фукусёгун произнёс: — В таком случае, ты понесёшь справедливое наказание. Он повернулся к Кэтсеро и велел тому привести приговор в исполнение. Тайки, обнажив меч, приблизился к Отомаро и казнил его, перерезав горло. Несколько самураев было призвано, чтобы вынести тело, дабы не омрачало оно шатра фукусёгуна. Тот же опустил руку на плечо Кэтсеро, и, когда молодой воин обернулся, произнёс: — Когда люди отбрасывают своё прошлое, они перерождаются. Я верю в то, что ты поможешь одержать победу в это непростое время. Так не смей же подвести меня! Склонив голову в глубоком поклоне, Кэтсеро покинул шатёр фукусёгуна, призвав сёки последовать за ним.
