Солнце в сером омуте

Подъем без будильника был одной из тех редких приятностей, которые Ичиго не мог себе позволить вот уже несколько месяцев. Обычно приходилось, едва заслышав мелодию сигнала, вскакивать и собираться по делам. Так что сейчас, просыпаясь в спокойствии и тишине, нарушаемой лишь глухим звуком шагов, тихим позвякиванием посуды на первом этаже (Юзу с самого раннего утра начинала хозяйничать на кухне) и редкими всхрапами отца, он блаженно потянулся, глянул на циферблат и с удовольствием подметил, что до одиннадцати осталось еще целых полтора часа. В комнате царила приятная прохлада, совершенно не вяжущаяся с тем, что творилось на улице. А там стояла молочно-белая дымка, через которую с великим усилием пробивались солнечные лучи, а само дневное светило казалось огненно-оранжевым, как круглый кусок только что зажженного угля. Улица превратилась в одну огромную баню. Вставать Ичиго не хотелось, но долго валяться он не привык, так что уже через пять минут был на ногах и, зевая, шел в ванную. Он умылся прохладной водой, почистил зубы, намочил отросшую челку и отвел ее в сторону, чтоб не мешалась, и только после этого направился на кухню, где Юзу заканчивала готовить завтрак. Пахло чем-то вкусным. - Доброе утро, – сказал Ичиго, завидев сестру. Она отвлеклась от своего занятия и улыбнулась ему: - Доброе утро, братик. Подожди минутку, почти готово, – и продолжила нехитрые манипуляции с едой. Ичиго прежде, чем сесть за стол, прихватил с него бутылку минералки и сделал несколько больших глотков. Лучше было, конечно, выпить чай, но не хотелось ничего горячего. - Вот, держи, – сказала Юзу, ставя перед ним тарелку с завтраком и подавая палочки, а сама села рядом. - Спасибо, – благодарно улыбнулся Ичиго. Омлет с овощами. Юзу все и всегда готовила очень вкусно, к готовке у неё был настоящий талант. У Ичиго мгновенно рот наполнился слюной, но он не стал хвататься за горячее. Сначала он подул на свою порцию, потом разделил ее на небольшие кусочки, растаскивая их по всей тарелке подальше друг от друга и не прекращая дуть, и только потом начал медленно есть. Времени в запасе оставалось предостаточно, можно было не торопиться. - Кстати, – сказал он. – Юзу, примерно через час за мной заедут. Поеду с друзьями на пляж на пару дней. Передай это остальным, если они не проснутся до моего отъезда, хорошо? - Хорошо, – кивнула она. – Но, братик, ты же совсем недавно приехал… Вы не могли собраться позже? - Это решили еще без меня, – пожал плечами Ичиго и мягко ухмыльнулся: – Не отбиваться же мне от друзей, если они хотят встретиться. - Ну да, верно. Конечно, я передам, – улыбнулась Юзу и добавила шутливо-строгим тоном: – А ты кушай, не отвлекайся! Ичиго послушался. - Приятного аппетита. Иногда его маленькая сестренка вела себя точно, как мама. Юзу частенько упрекала его и Хичиго в том, что они слишком худые, и считала, что они из-за своих тренировок забывают нормально питаться. Раньше она еще пыталась выведать у них, что им больше нравится, чтобы они не могли устоять и наедались до отвала, но те каждый раз говорили: «готовь, что сама хочешь» или просто называли первое вспомнившееся блюдо. К еде они были неприхотливы, для них было главное восстановить силы и утолить голод. Девочке это совсем не нравилось, и она взяла эту заботу в свои руки. Прикончив завтрак, Ичиго всполоснул тарелку и поднялся в свою комнату, чтобы собраться. «По минимуму, значит… - подумал он, заглядывая в шкаф. – Значит, футболка, майка, шорты, джинсы… Что еще? Точно, надо сотовый подзарядить. Фотоаппарат взять обязательно. И деньги. Так, обувь… А-а, сланцами обойдусь». Собрав вещи в рюкзак и поставив свой сотовый на зарядку, он остановился посреди комнаты и снова задумался. «Полотенце. Брать или не брать? – вот в чем вопрос». Подумав над этим еще минутку, решил не брать, рассудив так: «ни у кого из компании не найдется, что ли?». Ичиго закончил со сборами, когда на часах было 10:05, и серьезно задумался, чем бы заняться в оставшееся время. Такая вот обычная дилемма на каникулах. Как-то он мысленно составлял список того, что хочет сделать за оставшийся месяц, и сейчас честно пытался вспомнить хоть один пункт из него, кроме тех, которые уже осуществил: посетить додзё – сделано, выспаться – так точно, встретиться с друзьями – намечается в скором времени… Еще он хотел что-то почитать. Вроде, и книжку уже взял… Ичиго окинул комнату ищущим взглядом и наткнулся им на маленький томик, лежащий на самом краю рабочего стола. Терри Пратчетт «Мелкие боги». Он привез его еще из Америки, но за те дни, что был дома, так ни разу и не открыл. Английские тексты давались ему легко, но сейчас он бы с большим удовольствием почитал что-нибудь на родном японском. Ичиго помотал головой, отгоняя эти лентяйские мысли, но к томику потянулся с явной неохотой. Открыл, пробежал взглядом по описанию, по первым строчкам, первой странице, усмехнулся написанному и плюхнулся на кровать, не отрываясь от чтения. Как ему и говорили: книга заинтересовывала с первых строк и читалась легко. В общем, занятие нашлось. Но ни своеобразие, ни смехотворная нелепость Плоского мира не были способны захватить Ичиго настолько, чтобы он забыл о предстоящей встрече с друзьями. В данный момент ничто не имело такой силы. Он был слишком взволнован, часто отвлекался на собственные мысли, и из-за этого некоторые предложения ему приходилось перечитывать несколько раз. Минуты шли слишком медленно. И вот, с улицы послышался шуршание колес по асфальту, потом и хлопанья дверец автомобиля, радостные возгласы. У Ичиго на мгновение все внутри сжалось. Он коротко вздохнул, закрыл книгу, зажав закладку между страниц, и положил ее в рюкзак (если будет время, почитает внимательнее). Накинув лямку на плече, он уже собрался выйти из комнаты, но остановился, вспомнив про телефон, оставшийся на зарядке. Да уж, давно он так не волновался, давно не испытывал такого предвкушения. Сердце чуть сбилось с точного ритма, когда в дверь позвонили. - Кто там? – послышался голос Юзу из коридора. Из-за двери что-то ответили – Ичиго не разобрал слов и даже не понял, чей это голос. Послышался щелчок задвижки. - Привет, Юзу-тян! – голос Нэлиэл. Улыбается – слышно. Расслабленный вздох – все в порядке. - Здравствуй, Нэли, – отвечает сестра. – Вы за братиком? Позвать его? - Я уже иду, – подал голос Ичиго, спускаясь по лестнице. Юзу и Нэлиэл одновременно подняли на него глаза. - Ичи! – воскликнула девушка, забегая в дом, скидывая на бегу шлепанцы и кидаясь к нему на шею. – Я так соскучилась! Ичиго улыбнулся и обнял подругу, которую воспринимал, скорее, как сестру, причем младшую, хотя она была на год старше него. Вечная девчонка, ни дать ни взять, хотя линии и формы выдают в ней вполне зрелую особу. Она любой приятной мелочи радуется так, будто всякий раз исполняется её заветная мечта. И лицо у нее по-детски округлое, с пухлыми губками, вздернутым носиком, огромными серо-зелеными глазами и красной полосочкой, пересекающей переносицу и обе скулы – след загара, свойственный ей каждое лето. Постоянно выкрашивает волосы в излюбленный зеленый цвет и почти всегда носит одежду различных оттенков зеленого – сейчас вот летний комплект: маленький топ и юбочка изумрудного оттенка. Неисправима, все так же Нэл, какой Ичиго ее всегда знал. От этого даже стало легче на сердце. Мгновеньем позже в дверном проеме показалась красноволосая голова Ренджи. - О! – выдал он многозначительно, потом возмутился: – Мы тут ждем, думаем, гадаем, чего они так долго, а тут такое! Нэл, хватай его и тащи в машину! Нэл хихикнула Ичиго в плечо, а тот закатил глаза. - Привет, Юзу-тян, – обратился Ренджи к девочке, так и стоящей у двери. – Мы его похитим на пару дней. Но, обещаю, вернем в целости и сохранности. - Да. Братик меня уже предупредил, – ответила ему Юзу. – Постарайтесь быть осторожными. - Обещаю, – подмигнул ей красноволосый. Наобнимавшись, Нэл все-таки отпустила Ичиго, но перед этим от избытка чувств звонко чмокнула его в щеку, потом подхватила под руку и чуть ли не волоком потащила к выходу. А Ичиго и не сопротивлялся, послушно следовал за ней. На выходе его перехватил Ренджи и тоже обнял, стискивая так, что хрустнул позвоночник. - А ты по-прежнему обнимаешься, как горилла, – шутя, укорил друга Ичиго, хлопая его ладонью по спине. Ренджи хохотнул и отстранился. Нэлиэл, воспользовавшись моментом, стащила с плеча Ичиго рюкзак и побежала к машинам. - А ты какой-то хилый стал? Тебя там, в Америке, вообще кормили? – ехидно поинтересовался красноволосый, ухватил прядку отросших рыжих волос и усмехнулся: - Ну, ты оброс! Прям как Чубака! Ичиго лишь саркастично хмыкнул, мол, уж кто бы говорил, и окинул друга от макушки до пят быстрым внимательным взглядом. Тот с виду не особо изменился – так же затягивал свою ярко-красную гриву в высокий хвост, так же придурковато лыбился, и каждый его жест по-прежнему был насквозь пропитан небрежностью. Даже одежда не изменилась – те же драные потертые джинсы, та же светло-серая рубашка с коротким рукавом, которую он носит только летом, не застегивая, потому что лень, ну и потому, что на ней нет пары пуговиц. Изменилось лишь то, что он начал носить на голове подобие спортивной повязки, закрывающей лоб, и еще кое-что… - Я смотрю, татуировок прибавилось, – сказал Ичиго, заметив выглядывающие из-под темной ткани знакомые узоры, которыми Ренджи покрыл уже почти все тело. - Ну, ага, – просто сказал красноволосый, машинально теребя ткань повязки. Ичиго хотел уже повернуться и пойти к автомобилям, остановившимся у дома, как вдруг на плечи налегла чья-то рука, заставляя прогнуться под давлением. Ичиго сдавленно ойкнул. Он успел подзабыть и об этой раздражающей манере здороваться. - Шухей! Твою мать! – прошипел он и повернулся к весело скалящемуся брюнету. – Тяжело же. Тот, увидев его злобную мордашку, умильно гыкнул и расплылся в широченной улыбке: - Привыкай обратно. Он на секунду стиснул плечи Ичиго сильнее, а после ослабил хватку, позволяя ему выпрямиться. Куросаки сморгнул. Действительно ведь, он просто отвык, а ведь два года назад это было абсолютной нормой. Шухей, как оказалось, тоже совсем не изменился – тот же кипеш на голове, та же улыбка, тот же азартный блеск в серых глазах, бессменные безрукавки и широкие штаны (все черное, как всегда, даже в такое пекло). Но на одном моменте у рыжего возникло легкое чувство дежа вю. - Господи… И ты туда же, – осуждающе протянул Ичиго, заметив на его левой щеке татуировку «69». - Ага, – кивнул Хисаги, – Я уже давно хотел сделать, да только сомневался, ну, что из-за этого работу найти нормальную не получится. С такой-то рожей – и так красавец редкостный, – он указал на три ровные полоски шрамов, пересекающих правую щеку прямо от нижнего века до сгиба челюсти (трофей из детства). – А тут вот какое дело! Щас поясню. Пока нас на практике Маюри поносил, не стесняясь в выражениях, мол, «вы с вашими рожами никогда в люди не выйдите, так и будите в вечной жопе» и прочие бла-бла-бла… В общем, на огонек заглянул Кёраку-сан. Помнишь, он преподавал у нас на первом курсе? Щас его на производство переманили. Так вот, Маюри так увлекся, что не заметил, как он подошел… Видел бы ты ЕГО рожу, когда Кёраку ему так ненавязчиво сообщил о своем присутствии! И, значит, выдаёт: «Что ты на нормальных ребят гонишь? Толковые пацаны. И чем тебе их рожи не угодили? Если тебе не надо, я их на производство заберу». Короче, чхать ему на то, какие у нас теперь рожи – нам с обезьяной места уже обеспечены! Ренджи с крайне довольным и пафосным видом выставил руку вперед, а Шухей не менее пафосно отбил пять, так и не отпуская Ичиго. - Что-то я сомневаюсь, что Кёраку-сан именно так сказал… Короче, ясно все с вами, – хмыкнул рыжий, выворачиваясь из ослабевшего захвата. – Ну, что сказать, молодцы. Татуированные «молодцы» одновременно самодовольно оскалились. *** Гриммджо был занят. Гриммджо старательно изображал агента под прикрытием, которому необходимо было установить наблюдение за особо важным объектом. Вот только у него не было сверхчувствительных звукозаписывающих приборов и супермаленьких незаметных камер. Не было у него и самого обыкновенного бинокля, поэтому приходилось выкручиваться, пользуясь лишь подручными средствами. Как только светящаяся от счастья Нэл выскочила из машины, Джаггерджак принялся кропотливо настраивать зеркало заднего вида, придавая ему такой экстримальный наклон, с каким ни один водитель в здравом уме не высунется на дорогу. Да он и не собирался все так оставлять, это была временная мера для достижения одной простенькой цели – увидеть всего лишь одно отражение, да так, чтобы никто этого не заметил. На придание нужного наклона у него ушло несколько минут и целая тонна его драгоценного терпения. Зато теперь ему стоило лишь слегка наклониться в сторону, чтобы отчетливо видеть отражение в маленьком зеркальце. Но это было лишь полдела. Того, что он хотел увидеть, нужно было дождаться. Гримм ненавидел ожидание, но ради достижения этой цели он был готов просидеть тут не один час. Что, впрочем, не значит, что при этом он бы сохранял спокойствие – его натура великим терпением уж точно не отличалась. Шли минуты, но желаемого дополнения к уже имеющемуся отражению не намечалось. Раздражение Гримма росло с каждой минутой, и от этого, наверное, на губах ощущалось неприятное щекочущее чувство, вызывающее дикое желание закурить. Но Гримм не отводил взгляда от зеркала, чтоб – ни дай Бог! – не упустить долгожданного мгновения, которое, по закону подлости, скорее всего свершилось бы именно в тот промежуток времени, когда он отвлечется. Джаггерджак подавленно бесился, но не позволял себе отвлекаться, раздраженно покусывая зудящие губы и выстукивая пальцами по рулю сбивчивый ритм. Сверля ни в чем не повинное зеркальце нетерпеливым взглядом, он краем уха улавливал голоса, доносящиеся с улицы, и разрывался между двумя желаниями: увидеть наконец то, что хочется, или смотаться отсюда поскорей. Ему казалось, что прошел целый час с тех пор, как он остановился у дома Куросаки, хотя на самом деле не прошло и десяти минут. От этой ситуации ему начало казаться, что на душе скребутся здоровенные кошки с железными когтями. Противно, неуютно. «Ну как, блин, такое вообще могло произойти? А? – раздраженно размышлял Гримм. – Это ж вообще не мой тип… Сука! Черт!.. Ну, покажись уже… Твою-ю-ю ж ма-а-а-ать…» В какой-то момент желание покинуть это место поскорее пересилило желание изначальное, и он решил поторопить тех, из-за кого вынужден торчать здесь и беситься почем зря. Нацепив привычную для всех маску грубияна и оторвы, он вышел из машины и, изобразив абсолютную беззаботность, прикрикнул на парней, застрявших на пороге дома Куросаки. Ему не хотелось больше мучить себя напрасным ожиданием. Да и к тому же, если оно окупится, спокойствия у него точно не прибавится. *** - Блять! Какого хрена вы там застряли?! – послышался из-за спины задиристый рык, вынудивший Ичиго наконец-то обернуться на машины, припаркованные перед домом. Его взгляд тут же наткнулся на прищуренные глаза Гриммджо, опирающегося руками о крышу своей черной «Субару» и скалящегося весело, но в то же время немного нервно. Куросаки это показалось странным, но мысли об этом вылетели у него из головы, как только он услышал со стороны ещё один знакомый голос: - И то правда. Это была Халибелл. Ичиго повернул голову на звук и посмотрел на нее. Она стояла рядом с серебристой «тойотой», приняв свою обыденную позу – руки скрещены перед грудью, бедро отведено в сторону, голова чуть наклонена вперед. Вот только на лице не привычное спокойное выражение и холодно блестящий взгляд, а мягкая сдержанная улыбка и радостные искорки в глазах. Немного непривычно видеть ее такой… Но она все та же, в своем стиле: неизменная белая одежда, подчеркивающая ее смуглость (в данном случае легкие штаны и борцовка), пара украшений – всегда зеленых, под цвет глаз, туфли на шпильке, разные по длине пряди волос соломенного цвета всё также перехвачены маленькими клипсами. - Хали-тян, не надо так… – прощебетала Орихиме, практически спрятавшаяся у нее за спиной, смущенно переминаясь с ноги на ногу. Блондинка на ее реплику только снисходительно пожала плечами. Сколько Ичиго помнил Иноуэ (а знал он ее с самого раннего детства), она почти не менялась. Она росла, постепенно взрослела, но совсем не менялась, сохраняя детский задор и открытую светлую улыбку. Она по-прежнему закалывала длинные рыжие волосы двумя маленькими заколочками-снежинками и предпочитала одежду ярких цветов. В этот день на ней было желтое платье и пестрые босоножки. - Доброе утро, Куросаки-кун, – пролепетала она, подходя к Ичиго и несмело обнимая его. – С возвращением. - Спасибо, Иноуэ, - он осторожно обнял ее в ответ и улыбнулся. Халибелл не стала подходить сама, ожидая, когда друзья детства наобнимаются. Ичиго вскоре отстранился и, погладив подругу по волосам, подошел к блондинке. - С возвращением, Куросаки, – приветствовала она, обнимая его. Сдержанно, как всегда. - Спасибо, – улыбнулся ей Ичиго. Рядом щелкнула дверь машины, и с водительского сидения высунулся Ясутора, более известный как Чад – смуглый здоровяк, одетый в пеструю рубашку и светлые джинсы. Скупой на движения, как атлант, он лишь поднял руку в приветственном жесте. - Привет, Чад, – сказал Ичиго, пожимая огромную ладонь друга, едва вмещающуюся в его собственную. Здоровяк кивнул, как обычно, молча. Ичиго еще раз окинул всех взглядом и облегченно усмехнулся. Нет, все-таки двух лет недостаточно, чтобы изменить эту компанию. Гриммджо, подпирая голову рукой, наблюдал за этим с наигранно-приторным умилением и ухмылкой от уха до уха. Он был знаком с Ичиго всего год, с остальными подольше, и успел стать постоянным участником их совместных мероприятий. Просто среди них он оказался таким… своим. Это было даже удивительно, учитывая его характер и повадки. Впрочем, в компанию он вписывался прекрасно: постоянно хмурился, почти как Ичиго, скалился похлеще Ренджи и Шухея, не уступал им во владении матерным японским и в отрыв уходил целиком, а если надо было с кем-то подраться, долго упрашивать его не приходилось. Волосы у него всегда были выкрашены в небесно-голубой цвет, и тот уступал по яркости сапфировым глазам, из которых не исчезали вызов и насмешка. А еще он никогда не заморачивался. Если остальные хоть минуту потратили на выбор одежды, то он просто натянул первые попавшиеся под руку джинсы, а краем глаза глянув на выбор футболок/маек/рубашек, и рукой не махнул, вышел без верха, а ботинки взял только затем, чтоб машину было удобно вести. - Идиллия, – почти промурлыкал он и сентиментально смахнул несуществующую слезу. Нэл, стоящая рядом с ним, весело хихикнула. За время общения с Джаггерджаком она умудрилась сдружиться с ним так, что их начали принимали за брата и сестру. А что они? Они делали вид, что так оно и есть. - Ичи, садись с нами! – позвала Нэл, задорно помахав рукой. - Ага, – поддакнул Ренджи и подпихнул Ичиго к «Субару». – Садись с ними, а то эта голубая скотина на ревность изойдется. - Щас напросишься, мартышка, – протянул Гриммджо вроде бы в шутку, можно сказать, даже ласково, но с уловимой угрозой в голосе и хищным оскалом. - Спокойно, кошак, – хмыкнул Ичиго, подходя к нему и протягивая руку для приветствия. Тот горделиво фыркнул и с наигранной неохотой пожал подставленную конечность. - Можно было и не выпендриваться, – просто сказал Ичиго. - Как скажешь, Клубничка, – шутливо подмигнул ему Джаггерджак и поиграл бровями, продолжая тему «голубых скотин» и «поводов для ревности». - Иди ты! – поморщился Куросаки. - Садись, Ичи! – перебила Нэлиэл, подталкивая его к задним сидениям и, когда он устроился на месте, уселась рядом, довольно улыбаясь. Гриммджо хмыкнул и равнодушно пожал плечами. - По машинам, детки! – скомандовал он. – Нам ехать часа три, если не больше. Если надо остановиться, сигнальте. - Раскомандовался, скотина, – недовольно буркнул Ренджи, усевшись на заднем сидении прямо за Ясуторой, и сполз по спинке так низко, что его подбородок буквально лег на грудь. Из такого положения можно было возмущаться, сколько душе угодно – все равно никто не услышит и не увидит. Чад вновь устроился за рулем автомобиля, и тут же к нему с веселым вскриком «я спереди!» подсела Орихиме. Халибелл, подумав две секунды, направилась к «Субару» Джаггерджака, правильно предположив, что ни Ренджи, ни Шухей, не захотят ехать с ним, а ей это непринципиально, и села спереди. - Ну, покатили, – хмыкнул Гриммджо и повернул ключ зажигания. И в удаляющихся машинах никто, кроме него не заглянул на последок в зеркало заднего вида, еще не приведенное в нормальное состояние, и не заметил, что в окне второго этажа появился силуэт младшего близнеца Куросаки. Парень явно только проснулся: лицо его было заспанное, рыжие волосы растрепались больше обычного, на натренированных руках и торсе виднелись едва различимые вмятинки от складок простыни, а легкие домашние штаны были изрядно помяты. Глядя вслед отъезжающим от дома автомобилям, он лишь чуть-чуть вздернул брови, слегка удивившись… И ни у кого, кроме Гриммджо, от этого не пересохло в горле, сердце не пропустило удар и низ живота не сковала приятная судорога. Его рука сама собой вскинулась и живо вернула зеркало в не компрометирующее положение, пока никто не обратил внимания на эту странность и случайно не догадался о его нездоровом интересе к одному из самых странных парней Каракуры – Куросаки Хичиго.