Солнце в сером омуте

Возвращаться в дом, в котором не был почти десять лет, было… волнительно. Да, пожалуй, это подходящее слово. Это было настолько волнительно, что за прошедшую ночь Тенса проспал от силы час, извертелся и, в конце концов, под утро был так измотан, что просто отключился в машине. За отцом особого волнения не наблюдалось (впрочем, как всегда и в любой ситуации), вел он ровно, радио не включал. А поездка предстояла долгая, настолько долгая, что уставший человек смог бы прекрасно отдохнуть за это время. Но то уставший, а не изможденный и изнуренный, фактически замученный самой жизнью. А Тенса являлся таковым. И он прекрасно знал, что это не предел и что многое еще предстоит вытерпеть. Вытерпеть или сломаться. На улице было жарко, но на скорости машину продувало через каждую щелочку, а собственная кожа казалась Тенсе неправдоподобно холодной. Парень спал, подложив руку под голову, укутавшись в толстовку с головой, чтобы было хоть чуточку теплее, и поджав ноги, чтобы удобнее расположиться на заднем сидении. Много все-таки времени прошло с тех пор, как он мог спокойно разлечься на нем, вытянувшись во весь рост. Теперь этот номер не пройдет. Удобства мало, но для спящего разницы не было – уснул, и на том спасибо. Казалось, что вся усталость, скопившаяся за годы разъездов, растеклась по венам, как транквилизатор, и противостоять ей не представлялось невозможным. Да и не хотелось. *** Тенса проспал всю поездку, но, как и ожидалось, облегчения это не принесло. К тому же новый день встретил его не самым лучшим образом – шумом, из-за которого он и проснулся, и суетой, которой давно уже не было в его жизни. Те девять лет, что прошли вдали от родного дома, текли плавно и размеренно. Однообразно. Суеты не было даже перед самим отъездом – дела с тамошним жильем уладились быстро и спокойно, перевод в местный университет прошел без сучка и задоринки, немногочисленные вещи были собраны без лишнего шума. Только сейчас Тенса понял, как спокойно он жил до переезда. До снедающей тоски спокойно. Хотя периодически у него возникали приступы необъяснимого веселья, но это больше напоминало нервные срывы. В такие моменты он был сам не свой – ухмылялся, язвил, а в его голове копошились мысли одна хуже другой. К счастью, это быстро проходило. Парень поморщился и с нажимом потер глаза. Ощущения были ужасны, состояние оставляло желать лучшего. В тот момент он был готов прибить кого-нибудь ради лишнего часа сна, но он прекрасно знал, что это не поможет. Вокруг шум, на улице жуткая духота, смог и полный штиль. Отвратительная ситуация. Зато не слышно стрекота цикад. Тяжело вздохнув, Тенса медленно поднялся с сидения и, посмотрев в окно, начал разминать затекшие мышцы. Во дворе суетилась небольшая наемная бригада, состоящая из четырех парней. Они переносили мебель из грузовика в дом и вели себя очень шумно: громко говорили, обменивались шутками, откровенно ржали и совершенно не стеснялись в выражениях. А вот свою работу они выполняли очень медленно, без особого энтузиазма. А это значит, что отца по близости нет, и довольно давно – при нем, обычно, все ходят по струнке. «Прекрасно, – мрачно подумал Тенса, разглядывая работничков. – Значит, с этими увальнями общаться придется мне». Он раздраженно запустил пальцы в волосы и шумно выдохнул. Да уж, день начался примерзко. Мысленно выругавшись, Тенса вышел из машины и не спеша направился к грузовику. Парни не обратили на него внимания, продолжая лениво вытаскивать и переносить мебель и коробки в дом. Один из них с превеликим трудом подтащил к краю длинный деревянный ящик с весомым содержимым, и со смешком сказал: - Ребят, эта хрень слишком тяжелая. Может, так скинуть? Остальные начали гоготать. Тенса весело хмыкнул. Стоило представить, как они будут это объяснять отцу... Как кучка увальней будет оправдываться перед Хиро Зангецу, когда тот узнает, что они сделали с ящиком для хранения и перевозки его мечей? Стоящее шоу. Тенсу мелко затрясло от беззвучного хохота. Ну вот, опять… накатывает. Парни одновременно посмотрели в его сторону. Они юмора не поняли. - Ты че тут забыл, мелкий? – ощерился тот, кому пришла в голову эта гениальная идея. В данный момент Тенсе было весело. На грани истерики. Снова этот приступ, кажется… Нервы ни к черту… - Да так, услышал, что тут намечается нечто охренительно смешное, вот и зашел посмотреть. - Это ты о чем? – не понял увалень, недобро таращась на него. - Катаной по заднице никогда не получал? – осведомился Тенса с невинным видом. Парень уставился на него, как на психа, остальные его в этом поддержали. Он молчал почти минуту, потом опасливо и подозрительно спросил: - Ты к чему клонишь? Тенса устало повел плечом. Для него все было очевидно и понятно с самого начала: когда его вот так тянуло на «пошутить», все заканчивалось именно так, как он хотел. Даже если это было неосознанно. Такова была его игра. Игра, которая возникла совершенно случайно в тот раз, когда он впервые оказался в подобной ситуации. - К тому, что это свершится в скором времени, если ты ТАК скинешь этот ящик, – просто сказал Тенса, передразнив увальня, потом хмыкнул и продолжил откровенно издевательским тоном: – Думаю, тебе будет больно. И унизительно. К тому же, старику бы очень понравилось узнать, что его катаны – это, как ты выразился, «хрень». Увалень громко сглотнул и с опаской покосился на ящик. Он прекрасно помнил мрачного мужчину, внушающего трепет одним своим видом – таким холодным, отрешенным… И вообще, черт знает, что может твориться у него в голове. По виду вообще маньяк-маньячина. Глядишь, схватит катану и в мгновение ока продемонстрирует казнь посредством обезглавливания на тебе самом. И пикнуть не успеешь. Связываться с ним уж точно не хотелось. Парни притихли и продолжили таскать вещи в дом. Только теперь они демонстрировали такую прыть, какой не проявляли уже довольно давно. «А я еще думал, что они студенты на подработке… – мысленно хмыкнул Тенса, провожая взглядом их спины. – Теперь сомневаюсь, что хоть один из них сможет написать слово «университет» без ошибок». Через мгновение это мимолетное веселье испарилось, уступая место уже привычной отрешенности. Как и всегда. Этот срыв – ничто иное, как попытка вырваться из стационарного состояния, одна из многих. Безуспешная, как и все предыдущие. Во дворе стало так тихо, будто вокруг не было ни души, ни единого движения. Все снова стало привычным. Серым. Глаза Тенсы начало знакомо покалывать, ресницы стали влажными. Он поспешно потер глаза, собирая на пальцы мелкие непрошенные слезинки. Нельзя впадать в уныние, только не здесь и не сейчас. Он раздраженно мотнул головой, пытаясь прогнать неприятные ощущения, и в поле его зрение попала стена соседнего дома… Сердце замерло на мгновение. Тенса, будто зачарованный, повернулся к зданию всем телом и стал рассматривать его, будто узрел прекраснейшую картину. Дом семьи Куросаки. Дом, в котором живет его персональное солнце. В груди защемило, от волнения пробила мелкая дрожь. Ужасно хотелось подойти и постучаться в эту дверь. Хотелось так, что тело было готово сорваться с места, не подчиняясь приказам мозга и доводам рассудка. Хотелось… «Нет, не сейчас. Позже, – подумал Тенса, удерживая себя от необдуманных действий. – Да, позже». Все-таки это страшно. Он еще раз окинул взглядом дом Куросаки и с досадой мотнул головой. Не стоит, наверное, даже думать об этом. Лучше забыть обо всех своих глупых фантазиях, пока не наделал еще больших глупостей. Но… Как бы там ни было, сначала нужно разобраться с этим бардаком. *** Остаток дня Тенса провел в состоянии некого забытья, даже меланхолии. Он совершенно не обращал внимания на то, что творилось вокруг него, и все действия осуществлял не столько осмысленно, сколько автоматически. Подметил только, что отец вернулся незадолго до того, как горе-работнички закончили перетаскивать вещи в дом, а в остальном все было однообразно и туманно. Ему было безразлично нынешнее состояние жилища, оставшегося почти на десяток лет без хозяина – неухоженного, запыленного, пустого и совершенно серого. Его вид не мог навевать ничего кроме тоски. Тенса и не помнил толком, как они с отцом проводили генеральную уборку, избавляя дом от скоплений пыли, как расставляли немногочисленную мебель по местам, как распаковывали коробки. Он пришел в себя только тогда, когда первый этаж был приведен в подобие порядка, и нужно было браться за второй. Собрав пакеты с мусором и пустые коробки, Тенса вынес их на крыльцо и остался стоять, вдыхая жаркий воздух улицы. Летний зной был способен сморить кого угодно, но только не его – он и так пребывал в полубессознательном состоянии. Парень всматривался в небо, окутанное белой пеленой дымки, через которую усиленно пробивались солнечные лучи, но лишь малая их часть достигала земли. Дневное светило было пламенно-оранжевым. Это было самое яркое, что осталось в мире, охваченном дремой и грязно-белой пеленой тумана и дыма. Ни дуновения ветра, ни души на улице – мир будто бы остановился в ожидании чего-то. Может, солнца?.. Какой бред… Оно ведь никуда не делось… Тенса неосознанно перевел взгляд на соседний дом и застыл, не спуская с него глаз. Чего он ждал – сам понять не мог. Просто этот дом приковывал его взгляд, словно гипнотический маятник. И он изменился, совсем чуть-чуть, но все же: некогда бледно-голубые стены теперь перекрашены в нежно-коричневый цвет, почти все окна сменены на пластиковые, кроме тех, которые выходили на его дом. И за одним их таких окон находилась комната Ичиго. Она располагалась прямо напротив той комнаты, в которой Тенса жил до переезда. Тогда, девять лет назад, будучи маленькими мальчишками, он и Ичиго постоянно общались, высовываясь из этих окон, и могли болтать так очень долго, до позднего вечера, а то и до ночи. Мать за это на него ругалась (не кричала, но сильно сердилась), а после и вовсе игнорировала какое-то время. Но Тенса не мог отказаться от этого общения. Парень так и стоял, не шевелясь, погрузившись в воспоминания. Он совершенно отстранился от окружающего мира, уйдя сознанием в прошлое так глубоко и прочно, что не заметил, как к нему подошли. *** «Жарища-то какая!» - мысленно протянул Хичиго, блаженно жмурясь и потягиваясь, насколько это позволяло положение. Уже пару минут он висел головой вниз, зацепившись ногами за перекладину, и лениво рассматривал песок площадки. По виску, щекоча кожу, скатилась капля пота и, очертя надбровную дугу, упала в песок, превратившись в маленькое темное пятнышко, которое, как и предыдущие, быстро исчезло, оставив после себя крохотную вмятинку. Хичиго приходил сюда каждое утро, которое для него иногда начиналось не раньше полудня (не любил он рано вставать), когда погода была мало-мальски подходящей для занятий спортом. Приходил, наматывал с десяток кругов по стадиону, делал растяжку, подтягивался на перекладине и, почувствовав приятную тяжесть в мышцах, устраивал себе перерыв. Чаще всего он просто усаживался на турник или на траву, а сегодня вот захотел повисеть вниз головой. Это оказалось таким увлекательным занятием! Висел бы так и висел, и плевать, что влажная футболка задралась, оголив подтянутый живот, и что кровь приливает к голове. Кайф… По соседству с ним, на огороженном металлической сеткой корте, четверо рослых парней играли в стритбол, на поле в центре стадиона носились любители футбола, а вокруг всего этого наматывали круги бегуны. Ну играли, ну бегали – Хичиго не проявлял к их занятиям особого интереса. Но это не значит, что он совсем уж не уделял им внимания. Ему было интересно наблюдать за самими людьми, за их эмоциями. Продолжая висеть, чуть покачиваясь и расслабив руки, он наблюдал из-под ресниц за тем, что происходило на стадионе. Физически все было абсолютно нормально: нормальное движение, запах, звук… Футбол – запах травы, глухой звук удара по мячу, тихий свист рассекаемого им воздуха и возмущенные вскрики в сторону накосячившего игрока… Стритбол – запах старого асфальта, звонкий стук мяча о твердое покрытие, скрип подошв, момент тишины и следующие за ним разочарованные возгласы проигрывающих и радостные – ведущих… Бег – запах пыли, топот по плотной сухой земле, звуки четко контролируемых вдохов и выдохов… Ничего необычного. Но вот футболист, завладевший мячом, отвлекается на мгновение, чтобы глянуть в сторону – на дне зрачков любопытство и надежда пополам с раздражением – и пасует сильнее, чем нужно. Мяч достается команде противника, а его команда возмущена. А баскетболисты… Слишком уж нервно играют, словно выворачивают себя наизнанку. А для чего? Не ясно. Может, готовятся к соревнованиям? Один из них завладевает мячом и собирается забить трехочковый, но другой подбегает к нему и пытается блокировать. Ему почти удается, но он отвлекается на секунду и смотрит не на противника вовсе – выискивает взглядом кого-то на стадионе с плохо скрываемым любопытством, а когда находит – мяч оказывается в корзине. Его напарник чертыхается, и хмуро глядит в сторону, а противники радостно восклицают. Бегуны… Вероятно, из-за того, что они бегают уже очень долго, их дыхание становится все тяжелее, слышится все больше шаркающих звуков – ноги устают, переставлять их все труднее, и тем не менее люди стараются не показывать своей усталости, будто от этого зависит их будущее. Зависит ли? Ну, разве что мышцы будут болеть и горло саднить, а в остальном… Но не суть. И всех этих людей объединяет одно – направление их быстрых взглядов, которые, как они сами думают, никто не замечает. Ошибаются. Не стоит даже сомневаться, что в этом виноват Хичиго. Так уж вышло: везде, где бы не оказался, он неосознанно привлекал к себе внимание. Его непринужденное поведение и не сходящая с лица ухмылка всегда вызывали в людях смешанные чувства – интерес, любопытство или же раздражение, нередко злость и даже ярость. У кого-то возникало желание подойти к нему и познакомиться, кто-то по непонятной причине хотел ему врезать. От отчаянья, вероятно, ведь все так или иначе желали обратить на себя его внимание, любым способом. И в то же время что-то их удерживало от первого шага и от тех глупостей, какие они вполне могли бы совершить ради осуществления этой прихоти. Хичиго прекрасно знал обо всем этом. Знал и просто наблюдал за эмоциями этих людей, не поощряя и не провоцируя. Хотя однажды он не устоял перед соблазном увидеть больше и спровоцировал одного человека… Побили его тогда знатно, зато в тот же день продемонстрировали такую восхитительную палитру эмоций от ярости и жажды убийства до нежной доброты и заботы, что у него от восторга даже боль от синяков и ушибов притупилась. Вот только сами увечья от этого не зажили, пришлось отлеживаться дома целую неделю. Но оно того стоило. Очень уж интересным оказался тот человек, сила его эмоций зашкаливала… Но такое было лишь однажды. Больше никого провоцировать Хичиго не собирался, зная, что результат может оказаться не таким радужным, как в тот раз. Сейчас ему было достаточно наблюдений из-под «покрова», наблюдений за приглушенными, скрываемыми эмоциями, которые, хоть и утрачивали яркость, но оставались не менее интересными. Для Хичиго не существовало более увлекательного занятия, чем распознавание чужих чувств. В висках начало неприятно пульсировать, и Хичиго решил, что пора закругляться. Он немного подтянулся, ухватился руками за перекладину и, оттолкнувшись от нее, перекрутился. Когда ноги коснулись земли, голова у него слегка закружилась. Он постоял пару минут, повиснув на вытянутых руках и закрыв глаза, пока не прошло головокружение, а после, разминаясь, направился к беговым дорожкам. «Еще пять кругов – и домой», - сказал он себе и побежал. Закончив со своей ежедневной программой по совмещению приятного с полезным, Хичиго с чистой совестью отправился домой, мечтая о прохладном душе, думая о предстоящем безделье и размышляя о том, чем бы себя занять. Вне дома занятие для него находилось мгновенно - достаточно было прийти в какое-нибудь оживленное место, где можно часами исподтишка заглядывать в лица прохожим и вычислять мельчайшие крупицы эмоций. Но покидать дом сегодня он больше не планировал, а там было весьма и весьма скучно. Особенно скучно, когда не было самого лучшего собеседника, коим для Хичиго являлся старший брат. С ним можно было говорить абсолютно обо всем, спорить на любую тему, что угодно обсуждать и даже делиться своими редкими секретами. Ни отец, ни сестры на эту роль никак не подходили: с Карин нормально можно было говорить только о спорте, с Юзу - обсуждать меню и распорядок на любой день в году, а с отцом можно было вполне адекватно говорить лишь о медицине и работе в госпитале… Но Хичиго и без этого хватало той клиники, которую неугомонный глава семейства устраивал дома каждый божий день без перерывов и выходных. Хичиго так задумался, что не сразу заметил, как оказался на своей улице. Когда же заметил, мгновенно приуныл и взялся без малейшего энтузиазма перебирать варианты занятий на день. От безысходности он уже задумался о том, чтобы начать изучение материала следующего семестра, как вдруг на подходе к дому увидел нечто такое, чего увидеть совсем не ожидал. Прежние мысли вмиг покинули разум, тело на мгновение окаменело от удивления. Хичиго даже тупенько похлопал ресницами, будто пытаясь смахнуть ими наваждение, налипшее на глаза. Сознание на секунду опустело, а после в голове пронеслась одна единственная пестрящая от эмоций фраза: «Да вы шутите!» Что же случилось? Да просто Хичиго увидел человека, в котором опознал мальчишку, покинувшего соседний дом девять лет назад. Опознал и тут же засомневался в правильности своего заключения (вдруг все же обознался), потому-то сразу решил это уточнить. *** - Малыш Зангецу? – послышался со стороны голос со знакомой до жути интонацией. Тенса повернулся на его звук и чуть не перестал дышать, заметив растрепанные рыжие волосы и карие глаза… Но понадобилось не больше секунды, чтобы понять, что это не Ичиго. Ведь он никогда не называл Тенсу «малышом». Зато его близнец обращался только так. - Хичиго, – констатировал Тенса бесцветным голосом. - Точно, – ухмыльнулся рыжий. – Я уж подумал, что обознался… Заметив, что парень никак не реагирует на него (странно, ведь Хичиго прекрасно помнил, что всегда раздражал Тенсу), он удивленно приподнял бровь и протянул: - Видимо, все-таки обознался. Тенса, нахмурившись, повернулся к нему. «Что за игры?» - О чем ты? Хичиго удовлетворенно улыбнулся. - Неужели ты так сильно изменился за эти годы, что я теперь совершенно тебя не раздражаю? - Ошибаешься, ты по-прежнему действуешь мне на нервы, – лениво успокоил его Тенса и назвал его так же, как называл в детстве: - Ехидна. - Неубедительно как-то, – пожал плечами младший близнец и улыбнулся, вспоминая их детские перебранки. «Ностальгия!!!» - У тебя должна быть веская причина для такого поведения… – сказал «ехидна» разоблачительным тоном. – Колись, что произошло? Тенса глянул на него слегка удивленно. «И с каких это пор он стал таким разборчивым?» - задумался он на секунду, но практически сразу же забыл об этом. - Ничего, – тихо сказал он, отводя взгляд. Хичиго исподтишка заглянул в его глаза в этот момент – они выражали не злость или раздражение, как он ожидал, а явную досаду и разочарование. «Ах да… - осенило Хичиго. – Он наверняка хотел увидеть братика, а не меня. Конечно, не трудно догадаться». - Давно вы приехали? – поинтересовался он, будто между прочим. - Пару часов назад, – неохотно ответил Тенса. - Оу… Вы сильно разминулись, – тихо сказал Хичиго, словно подмечая что-то для себя. Но он прекрасно знал, что его расслышали и заинтересовались, а это значит, что должна последовать соответствующая реакция. Тенса прищурился и уточнил: - В смысле? - Ну как же… - протянул Куросаки, закатывая глаза. – Король уехал с утра пораньше, вернется только через два дня. Вы разминулись. Тенса обмер. На его лице отобразились следы целой палитры эмоций: было и недоумение, и облегчение, и досада, и замешательство, и странное волнение, и радость. Но то были лишь следы и не более того. Вероятно, чувств было куда больше, только они хорошо маскировались. Слишком хорошо. Хичиго заинтересованно склонил голову к плечу и ухмыльнулся – видеть такое ему еще не приходилось. «А я всего-то братика упомянул…» Через несколько секунд Тенса едва заметно усмехнулся чему-то и посмотрел на него слегка повеселевшим взглядом и с едва заметной улыбкой. - А ты по-прежнему зовешь его Королем. Вроде бы это было простое замечание, которое вполне можно было принять за попытку поддержания беседы... Однако Хичи не был бы собой, если б позволил себе так заблуждаться. Ему достаточно было припомнить один аспект: малыш Зангецу всегда недолюбливал его компанию и всячески старался избежать продолжительных разговоров с ним. Но что происходит сейчас? Куросаки чуть не подавился воздухом от удивления и восторга. «Ого! Это ж о чем ты думаешь? Интересненько! Что же должно твориться у тебя в голове, чтобы ты добровольно общался со мной, да еще и без Ичи поблизости?» - Только потому, что он по-прежнему Король, – пожал плечами он, делая вид, будто совсем не заинтригован. Тенса не обращал на него никакого внимания. «Значит ли это, что он не сильно изменился? Или, может, не изменился вообще?» - размышлял он, совершенно забыв про своего нежданного посетителя. Это слово… Детское прозвище Ичиго, данное ему братом… Крохотная надежда на то, что все осталось прежним. В мыслях у него творился абсолютный хаос и сумбур: «Ичиго всегда относился ко мне тепло… Так, может, и сейчас… Нет, нет, нет! Не могло же все остаться точно таким, каким было девять лет назад, что-то должно было измениться! Только что? Допустим, он не забыл меня, но… Как он отреагирует на мое появление? Узнает ли? Вспомнит? Или же он забыл?..» Парень досадливо мотнул головой. Неизвестность пугала, но додуматься до правды было невозможно – не из чего делать выводы. Хичиго с затаенным восторгом наблюдал за лицом Тенсы, пока тот был погружен в свои мысли и не замечал изучающего взгляда. В нем проснулся азартный интерес и желание прочесть эмоции этого парнишки от корки до корки. И ведь все, что для этого надо – это запастись терпением и наблюдать: со временем Тенса сам все покажет, просто нужно поймать этот момент. И, что немаловажно, так это то, что самому Хичиго не придется его провоцировать и поощрять, ведь Тенса – один из тех редких людей, которые вовсе не желают привлекать к себе его внимание. Его эмоции должны быть чисты, многогранны и понятны. И, судя по всему, чтобы узреть их в любое мгновение, достаточно просто сказать пару слов о старшем брате. Всего-то. Ну и, раз уж такое дело… - Кстати, - лениво протяну Хичиго, – странно, что ты не спросил, куда Король уехал… - и выдержал театральную паузу, чтобы в полной мере насладиться произведенным эффектом, а после, пожав плечами, вздохнул: - Ну да ладно, это не так важно. И прежде, чем развернуться и сделать пару шагов в сторону дома, он успел запечатлеть еще один жутко эмоциональный всплеск на самом дне серых глаз. Потом, будто припомнив нечто важное, а на деле стремясь закрепить успех, он остановился, азартно глянул на Тенсу и сказал: - Ставлю на то, что он прибежит к тебе здороваться сразу же, как вернется. И сам все расскажет, - после чего махнул ему рукой и неспешными шагами направился к своему дому. Отныне перспектива просиживать в четырех стенах в прохладе его совсем не угнетала. А Тенса потерялся в нахлынувших эмоциях. Ему хотелось верить словам Хичиго, но опыт общения с ним подсказывал, что ждать от него правды и искренности не стоит. Парень попытался отмахнуться от навязчивых мыслей, но надежда на правдивость слов Хичиго не желала угасать. Она теплилась в груди, заставляя сердце биться чаще. И все, что теперь осталось, это ждать. Еще два дня. По сравнению с пройденными годами, это совсем немного. Но, если ни с чем не сравнивать, это просто еще одна вечность, хоть она и меньше остальных. *** Уже поздним вечером, когда первый и второй этажи дома были приведены в порядок, Тенса спустился в подвал. Пришлось подсвечивать себе путь большим фонарем, ведь перед переездом старик снял все лампы с подсветки зала. Тенса нашел их в кладовке и принес с собой. Поставив их на свои места, он включил свет и осмотрелся. Да уж, время на всем оставило свой отпечаток. Из-за сырости на некоторых стенах и на стыках между пластами татами появилась плесень, зеркала, установленные отцом специально для него, Тенсы, помутнели, а пол посерел от пыльного налета. Тенса утомился за день, но думал, что, если он не приведет зал в порядок, уснуть этой ночью не сможет. С этим помещением были связаны все самые светлые его воспоминания. Он просто не мог позволить им потускнеть, схоронившись под пылью прошедших и далеко не самых радостных лет. Не мог позволить зеркалам, ставшим свидетелями его стараний и счастья, и дальше оставаться такими слепыми и невзрачными. «На очистку всего зала наверняка уйдет не один час… - подумал Тенса, прикидывая, сколько работы придется сделать. – Но кого это волнует!» И, собрав отросшие волосы в хвост и закатав штанины до колен, он принялся за уборку.