Солнце в сером омуте

Первый час поездки Ичиго, Нэлиэл и Гриммджо почти не замолкали, а Халибелл лишь изредка вставляла в их диалог короткие предложения. Нэлиэл все время расспрашивала Ичиго про Америку, про университет и про работу, задержавшую его на целый год, а тот терпеливо отвечал (ведь до этого его и так спросили все, кому не лень) и в свою очередь спрашивал о том, что произошло, пока его не было, и о том, что ему не успевали рассказать по телефону. Джаггерджак вставлял ехидные комментарии и некоторые истории пересказывал на свой лад. В общем, после часа болтовни все слегка утомились. Халибелл просто отвернулась к окну и рассматривала проплывающие мимо пейзажи, Нэлиэл задремала, устроив голову у Ичиго на коленях, Гриммджо включил радио, совсем тихо, и, кажется, полностью сосредоточился на дороге. Впереди было еще не меньше двух часов, так что рыжий, и не думая начать нового разговора, достал из своего рюкзака «Мелких богов» (Нэлиэл, к счастью, оставила его в салоне) и продолжил прерванное утром чтение. В начале третьего часа поездки стало как-то непривычно ясно, и Ичиго, отвлекшись от книжки, глянул в окно. Ренджи не наврал – за горами, ближе к океану действительно не было ни дымки, ни облаков, а только ясное небо, белое палящее солнце и ветер, приятно-прохладный, пахнущий солью и песком. Ичиго открыл окно и подставил лицо бодрящему воздушному потоку. Кайф… Однозначно, поездка на пляж была замечательным предложением. Будет жарко, конечно, но какая разница, если рядом океан. *** - Подъем!!! – гаркнул Гриммджо, остановив машину. Ичиго поморщился, Халибелл закатила глаза, а Нэлиэл, вскрикнув, подскочила и чуть не приложилась затылком о нос рыжего. Благо, он успел подставить ладонь. - Зачем так орать? – лениво поинтересовался он у нагло скалящегося Джаггерджака. - Чтоб жизнь медом не казалась. А то щас раскисните, – пояснил кошак. – Выгружаемся, приехали. Обе машины остановились на небольшой лужайке в нескольких десятках метров от океана и в двух минутах ходьбы до общественного, всячески обустроенного пляжа. - Думаю, разложимся прям тут, – сказал Ренджи, выгружая из багажника чехлы с палатками, всего три штуки. - Думаешь? – наигранно удивился Гриммджо и посоветовал: – Кончай, брат, тебе вредно. - Аха-ха-ха, очень смешно! – ехидно отозвался красноволосый. - Эй, тихо! – осадил их Шухей. – Давайте хоть палатки расставим, а вы потом разберетесь. Окей? Гриммджо и Ренджи одинаково хмыкнули. - Клоуны, блин. Когда палатки были разобраны, началась дележка. - Так, – серьезно изрек Хисаги, уперев руки в бока, и указал на коричневую палатку. – Эта – девушкам. В зеленой устроимся мы с Ренджи и Чадом, а Ичиго с Гриммджо – в серой. Рыжий вопросительно изогнул бровь. - Никто из нас, кроме тебя, находиться с ним наедине в одном замкнутом пространстве спокойно не сможет. Сам знаешь, – пояснил Хисаги. Ичиго задумался на пару секунд. Пришлось согласиться – довод веский. Ренджи с Гриммом сразу передерутся, с Шухеем тоже, разве что не сразу, с Чадом… да ничего, в принципе, не случится – Гриммджо не сможет его достать, но отыгрываться тогда будет на всех и сразу. С Ичиго же он вполне способен вести себя хоть относительно спокойно. На том и порешили. - Ребят, достаньте жаровню, а девушки мясо приготовят. - Чур я готовлю! – воскликнула Орихиме, держа в руках ведерко с маринованным мясом. - Нет!!! – в один голос ужаснулись все парни. Даже Чад. - Ну почему? – недоумевала Иноуэ. Все прекрасно знали про ее кулинарные успехи и странные вкусы. Она запросто могла смешать соленое со сладким и горьким и съесть это разом, не почувствовав дискомфорта ни во время, ни после еды, в то время как остальные предпочитали это употреблять хотя бы раздельно. Халибелл мягко высвободила ведерко с мясом из ее рук. - Ну и что вы всполошились? – с легким упреком сказала она парням. – Оно уже замаринованное, надо только пожарить. - Вот ты и займись, – пробухтел Ренджи себе под нос. Халибелл услышала, но лишь пожала плечами. - Ну ладно. Все успели проголодаться, а еще ужасно хотелось пить. Девушки некоторое время хлопотали над едой и, когда заканчивали, подозвали остальных. Гриммджо, разлегшийся на заднем сидении машины сразу после того, как сделал свою часть работы, лениво потянулся и поднялся, но пошел не к импровизированному столу, а к багажнику. - Гримм! – окликнул его Ичиго. – Ты чего застрял? Тот вместо ответа с довольной моськой продемонстрировал сумку-холодильник. - Что там? – хлопая глазками, спросила Орихиме. - Химе, - снисходительно проговорил Гриммджо, - какая ты все-таки блондинка. Что можно, кроме еды, хранить на жаре в холодильнике? - Пивас, – ответил за нее Ренджи и состроил не менее довольную моську. Недавняя перепалка с кошаком забылась, потонув в слюне. - Верно мыслишь. В кои-то веки, – хмыкнул Джаггерджак и, достав из сумки банку, бросил ему. – Псинка, фас! Ренджи пропустил его слова мимо ушей, но алюминиевый цилиндрик поймал и любовно прижал к щеке с блаженным стоном: «Холодненькое!». - Эй, ребята, не рановато ли? – флегматично поинтересовалась Халибелл. - От пол-литра никто не опьянеет и никому плохо не станет, – хмыкнул Гриммджо, доставая еще несколько банок. – А с мясом самое оно. Все были вынуждены согласиться, хотя изначально никто особо не возражал. *** Остаток дня, несмотря на жару, прошел бурно, весело и очень подвижно. Девушки после обеда скрылись в своей палатке, переоделись в купальники и с веселым визгом (кроме Халибелл, конечно) побежали к воде. Парни подтянулись не сразу, в основном из-за того, что некие особы поручили им накачать матрасы и мячи. Ренджи с Шухеем по очереди заходили в палатку, а выходили уже обмундированными, как полагается на пляже, и с разбегу, поднимая стены брызг, ныряли в океан. Гриммджо, допив свою банку пива, развалился на траве. Чад сидел в тени от палатки и настраивал гитару, постоянно подкручивая колки. Ичиго только снял футболку и продолжил накачивать матрас. И только он покончил с этим, как на голову ему вылилось по меньшей мере два литра океанской воды, показавшейся с непривычки ледяной. Он, отойдя от шока, медленно повернулся. За его спиной стояла Нэл, сияющая улыбкой и от мелких капелек воды, скатывающихся по коже, и покачивала на пальцах пустое ведерко, в котором меньше часа назад было мясо, а пару секунд назад – бодрящая водичка. Это был тонкий намек, что пора бы и окунуться. Ну, или вызов. В общем, пора начать развлекаловку! Ичиго не был бы собой, если б не принял вызов. Он предупреждающе сощурился – Нэл отступила на шаг, задорно улыбаясь; он медленно поднялся – она отошла еще немного; он резко стартанул – она, весело смеясь и визжа, побежала к остальным, увлеченно плескавшимся в воде. Потом было много визгов, криков, брызг и радуги, появляющейся всякий раз, как кто-то скользящим движением проводил рукой над водной гладью, едва погружая в нее пальцы и рассеивая по ветру водяную пыль. Сверху палило солнце, вода была прохладной, так что компания долго не хотела выходить на берег. Лишь вдоволь наплескавшись и наглотавшись соленой воды, они вышли, повалились на горячий песок и лежали до тех пор, пока палящее солнце не собрало всю влагу с одежды и кожи. После этого был волейбол, насыщенный возгласами разного содержания и интонаций, были прыжки и падения, сопровождаемые щелчками фотоаппарата, были шутливые мольбы о воде, когда силы были на исходе, а горло требовало чего-нибудь жидкого и холодного. И после всего была ночь, темнота которой нарушалась лишь светом от костра, а тишина – сухим треском дров, звуком гитарных аккордов и дружным пением песен, которые знали и пели все. Потом звучали те песни, которые знали не все и не все пели, а еще позже – те, которые знал только игрок и пел только он, а остальные молча наслаждались красивым голосом и музыкой. В конце концов все, разойдясь по палаткам, уснули, утомленные жарой, играми и убаюканные песнями, чтобы новым утром с новыми силами продолжить наслаждаться летом, необратимо приближающемуся к концу. *** Ичиго проснулся от навязчивого ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Открыл глаза – перед ними только «потолок» палатки, через ткань которого усиленно пробиваются солнечные лучи. Повернулся влево – там, подложив под голову руку, лицом к нему спит Гриммджо. Да, спит: дыхание ровное, лицо расслабленное, лишь между бровями залегла хмурая складочка, которая, видимо, уже никогда не исчезнет. «Померещилось, наверное», - мысленно пожал плечами Ичиго, отвернулся к «стенке» и попытался еще немного подремать. Не тут-то было… В просвет на входе в палатку заглянул Шухей, оглядел спящих и тихо позвал Ичиго. Тот недовольно глянул на брюнета из-под нахмуренных бровей, но привстал и тихо поинтересовался: - Че хотел? - Надо до магазина смотаться, прикупить чего на завтрак. - Ты намекаешь, что я должен это сделать? – сонно прищурился Ичиго. - Нет, – мотнул головой Хисаги. – Я прошу пойти со мной. Нас много, еды тоже надо много, и один я ее не унесу. Я пытался разбудить Ренджи или Чада, но оба дрыхнут, как придушенные. Не девчонок же просить, правильно? Им же придется завтрак готовить. Ичиго согласно кивнул. Он возмущался-то только для приличия, на самом же деле успел выспаться, но не отказался бы поваляться еще пару минут. - Ладно. Пошли, – зевнул он и, откинув одеяло, выбрался из палатки. На нем еще с позавчера были те же джинсы, которые он надел перед походом в додзе. Они изрядно помялись, особенно после вчерашнего плаванья и валянья на песке. Подумав секунду, брать футболку или нет, снова решил не заморачиваться – просто взял немного денег из рюкзака и пошел в чем был, даже шлепанцы не обул. Час был не ранний, так что все магазины на пляже уже работали. Закупились они с Шухеем на славу: куча онигири, сосиски, булочки, сок, взяли несколько шоколадок, местного мяса для барбекю и остального по чуть-чуть – и вернулись в свой лагерь только через полтора часа. Остальные уже проснулись, но еще сонно потягивались и зевали. - Как мы вовремя, – хмыкнул Шухей. Ичиго согласно кивнул и поставил пакеты на траву рядом с местом вчерашнего костра. - О, еда-а-а! – умильно зевнула Орихиме, подходя к парням. – Я такая голо-о-одная! - Кто б сомневался, – улыбнулся Шухей и, не удержавшись, легко щелкнул ее по носу. Она смешно поморщилась и сузила глаза так, что остались две маленькие щелочки. Ичиго улыбнулся, глядя на рожицу подруги, это у нее всегда получалось особенно смешно. Он решил не дожидаться завтрака, вытащил из пакета дынную булку с пакетиком сока и уселся по-турецки прямо на траве. - Эмм, Куросаки-кун? – понаблюдав за ним, окликнула Иноуэ. – Может, ты подождешь, пока мы что-нибудь приготовим? Ичиго помотал головой. - Нет, спасибо. Я этим обойдусь. Остальные медленно подтянулись, когда он почти доел булку. Этот день, как и предыдущий, был посвящен купанию, валянию на траве и в песке, а когда начало темнеть, поступило предложение устроить алкогольный поединок. Предложил это, конечно же, Гриммджо. Но все согласились, несмотря даже на то, что завтра им предстояла поездка обратно в город. Джаггерджак клятвенно заверил всех, что к утру будет в состоянии вести машину, а Чад, как водитель второго авто, его в этом поддержал. Молча. - Так-с! – многозначительно начал Гриммджо и распорядился: – Здоровяк, обезьяна, идёте со мной. Ренджи оскорблено насупился. - А почему мы? – злобно прищурившись, спросил он. - А потому, что нехер было с утра выёбываться. Раз не захотел поднимать задницу тогда, то придется выгуливать тебя сейчас. Так что смирись и подчиняйся. Ренджи почти начал огрызаться, но остановился на полуслове и недовольно хмыкнул. Противопоставить ему было нечего – он, в отличие от Чада, притворялся, что спал, когда Хисаги пытался его разбудить. Пришлось согласиться, поднять пятую точку с насиженного места и следовать за наглым кошаком и Чадом. - Скоро вернемся, – отсалютовал Гриммджо остальным. – Не скучайте. Вернулась троица, действительно, скоро и приволокла несколько увесистых пакетов, наполненных разными бутылками и тетрапаками. - А не многовато ли? – осведомился Хисаги, как бы между прочим. Количество принесенной выпивки впечатляло. - Самое оно, – ухмыльнулся Джаггерджак, ставя пакеты на траву. – Девчонкам вино, ликер, коктейли, а нам – то, что покрепче. - А молоко зачем? – спросила Нэлиэл, выудив из общей кучи два тетрапака коровьей раскраски. - От похмелья, – сдержанно пояснил Гриммджо. – Закинь в холодильник. Он выпрямился, окинул всех присутствующих веселым взглядом. - Ну, что, начнем? – ухмыляется, а в глазах задор и вызов. - Ну, давай, – отозвались Ичиго и Ренджи в один голос. - Давай! – поддержала Нэл, салютуя рукой с зажатым в ней пакетом молока. *** Остаток вечера был очень пьяным. Собственно, алкогольный поединок проходил по двум простым правилам: первое - никто не наливает себе новую порцию, пока остальные не опустошили свои, и второе – все пьют до момента наступления абсолютного беспамятства. Первое соблюдали ровно до третьей стопки, после чего махнули рукой на второе, и поединок деградировал в банальную пьянку с громкими разговорами, смехом и спорами. Разожгли костер, включили музыку – и понеслось. Нэлиэл и Орихиме развезло уже после пятой стопки. Они начали скакать по пляжу с коктейлями в руках и танцевать, подпевая голосу из стереосистемы. Халибелл держалась до седьмой, но потом как-то подозрительно покраснела, а когда заиграла спокойная музыка, подошла к Шухею (на его счету было уже десять порций) и ненавязчиво потянула его танцевать. Он сначала недоуменно на нее уставился, но потом расплылся в улыбке и, отсалютовав остальным парням, поднялся с травы. Ренджи присвистнул им вслед, а потом с легкой завистью и тоской смотрел на то, как его друзья танцуют, плотно прижавшись друг к другу. Ичиго слегка улыбнулся, проследив за его взглядом, и вдруг вспомнил вопрос, который не то, что бы терзал его, но интересовал. - А почему Рукия не поехала? – спросил он. Ренджи досадливо вздохнул. - У нее какие-то дела возникли в ее родном городе. Сказала, что приедет ближе к началу учебы, – пьяно пробормотал он и пригубил еще стопку – двенадцатую. Ичиго промычал что-то, принимая сказанное к сведению, и уставился на пламя. Он не заметил, что Гриммджо при этом как-то странно на него посмотрел, как он потом нахмурился, тряхнул головой и вылил в себя одним махом уже четырнадцатую порцию. Джаггерджак, хоть и выпил больше всех, совсем не казался пьяным. Так уж вышло, что он пьянел до неприличия медленно и туго. Вот только отсутствие опьянения от большого количества принятого алкоголя, увы, не освобождало от похмелья – оно-то всегда приходило по расписанию, если вовремя не принять меры. Чад после того, как выпил тринадцатую порцию, сидел, не двигаясь. Долго так сидел, и стал похож на статую еще больше, чем обычно. Это зрелище начало угнетать Гриммджо и Ренджи, и они, так как им делать было, в общем-то, нечего, решили до него докопаться. Сначала они просто звали его – ноль реакции, потом начали подкалывать – результат тот же. В конце концов они решили его пошатать, что удалось только совместными усилиями. В результате они просто-напросто уронили здоровяка на траву, а он и не шелохнулся. - Гы!– пьяно икнул Ренджи, стоя на четвереньках и заглядывая разбегающимися глазами в неподвижное смуглое лицо. – А он вырубился. - Странный он, – хмыкнул Гриммджо. Эта его реплика показалась Ичиго настолько смешной, что он даже прыснул в кулак. У него, выпившего всего-то одиннадцать порций, голова стала легкой. На него напала пьяная эйфория и приятная расслабленность. Хотелось упасть на траву, напевать незамысловатые песенки или дибильно хохотать, но вместо этого он просто сидел, чуть покачиваясь из стороны в сторону в такт музыке и прикрыв глаза. Больше он себе не наливал. Стало совсем темно, костер догорал. Нэлиэл с Орихиме раньше всех удалились в свою палатку. Чуть позже к ним присоединилась Халибелл, поцеловав Хисаги в щеку напоследок. Тот пожелал ей спокойной ночи и с блаженной моськой, заметно шатаясь, направился к костру. - Ребята, мы его теряем, – меланхолично протянул Гриммджо, смотря на «танцующую» фигуру Шухея, и влил в себя очередную дозу алкоголя. Ичиго и Ренджи глянули на брюнета и обменялись понимающими взглядами. Хисаги наконец-то «дотанцевал» до костра и плюхнулся на траву, расслабленно гикнув. Ему было хорошо. Даже очень. - Народ, – язык у Ичиго немного заплетался. - Я, конечно, всё понимаю… Но нам надо затащить Чада в палатку. Гриммджо прошелся оценивающим взглядом по исполинской фигуре, неподвижно лежащей на траве, и скептически поцокал языком. - А, может, так оставить? – лениво поинтересовался он. – Только пледиком накрыть. Ренджи и Хисаги были склонны с ним согласиться. Ичиго нахмурился. - Низзя! – грозно пробурчал он. – Ему еще завтра машину вести. Остальные тяжело вздохнули. Не поспоришь. Гриммджо раздраженно почесал в затылке, рыкнул и поднялся первым, при этом даже не покачнувшись. - С хера ли расселись? – обратился он к остальным. – Подъем! Ренджи и Шухея заметно качало, будто они не на земле стояли, а на лодке попавшей в шторм, а Ичиго лишь слегка пошатывался. - Чет сомневаюсь я, что мы его ваще поднять смогём, – пробухтел красноволосый, окидывая взглядом неподвижную фигуру. Гриммджо презрительно фыркнул. - Не уж-то он тяжелее всех нас вместе взятых? - Пощему-та я уврен, шо да, – выдал Шухей. Язык у него заплетался не хуже ног. - Заткнитесь уже, – фыркнул Ичиго. – Взяли и понесли. Все с неохотой послушались. Ренджи с Хисаги подцепили ноги Чада, а Гриммджо с Ичиго ухватили его под мышки. - Встаем на счет три, – скомандовал рыжий и начал считать: – Раз… Два… Как только прозвучало «три!», все, с усилием и хрипом от натуги, выпрямились (насколько это было возможно с таким грузом на руках). - Твою мать! – сдавленно прошипел Гриммджо. – Илья Муромец хренов… - Чего? – недоуменно брякнул Ренджи. - «Богатырь гребаный» говорю! – рявкнул Джаггерджак. - Не умничай тут… ик… пощитатель ф-финского фольклора, – буркнул красноволосый первое, что пришло на его хмельной ум. - Русского, идиот, – хмыкнул Гримм. - А ну, тихо! – скомандовал Ичиго. – Понесли! С шипением, кряхтением, хрипом и матами они донесли Чада до палатки, и даже втащили его внутрь, а потом синхронно повалились на траву, переводя дыхание. - К`шак, твою ма-ать… - сдавленно выдавил Ренджи. – Шоб я ищё хоть раз с тбой бухал… Ни за что… - Да я как-то сразу понял, что ты слабак, – оскалился Гриммджо. - Щас врежу нах! Псморим, хто слабак! – пьяненько пригрозил красноволосый. Джаггерджак легко оттолкнулся от земли и поднялся. - Начинай, – вновь оскалился он. Ренджи тоже поднялся, только шатаясь и опираясь о землю руками, а когда оказался только на ногах, его повело в сторону. Под насмешливым взглядом Гриммджо он, матерясь сквозь зубы, еле как выровнялся и принял подобие боевой стойки. Джаггерджак развел руки в приглашающем жесте. Ренджи ринулся в его сторону, занося кулак для удара, и вроде как он шел точно в цель – промеж глаз скалящейся скотины, – но что-то пошло не так. Гриммджо даже уклоняться не пришлось – Абарая так занесло, что он запутался в ногах и вскоре распластался на земле в ничтожном подобии позы супермена. Ичиго с Шухеем, увлеченно наблюдавшие за сим действием, одновременно прыснули и вскоре заржали, даже не пытаясь сдерживаться. - И это все? – весело хмыкнул Гриммджо, оглядываясь на жертву алкоголя. Ответом ему было глубокомысленное мычание и покачивание ногой. - Белой тряпки не хватает, – не менее глубокомысленно изрек Джаггерджак, созерцая результат своего бездействия. – Рановато сдаешься. Нога поверженного шмякнулась на землю, прозвучал глухой всхрап. - Вырубился. Слабак, – заключил Гриммджо под аккомпанемент приглушенного хохота Ичиго и Шухея и повернулся к ним. – Че ржете? Его тоже надо в палатку закинуть. - Ты его закати туда. Можно ногами, – хихикнул Шухей. - Разрешаешь, типа? Не-е, я лежачих не пинаю, – хмыкнул Джаггерджак. Ренджи они все-таки впихнули в палатку, где попутно скрылся и Хисаги, пожелав друзьям спокойной ночи и утра без похмелья. Ичиго тут же вспомнил про пакеты молока, которые оставили в сумке-холодильнике, и направился в ее сторону. - Ты куда? – поинтересовался Гриммджо, с искренним интересом наблюдая за пошатывающимся рыжим. Ичиго не ответил, просто дошел до сумки, достал тетрапак и щедро влил в себя часть содержимого. Джаггерджак понимающе хмыкнул. Ему, как человеку с богатым тусовочным опытом, научившемуся отрываться с минимальным риском для здоровья (тем более с его алкогольной особенностью), было известно, что молоко, если его выпить после пьянки перед сном, ослабляет похмелье, а то и полностью избавляет от него. И – упс! – как же жаль, что он не сказал этого остальным до того, как они, пьяные, разошлись по койкам. Вскоре оторвавшись от пакета, рыжий сообщил, что идет спать, и спросил: - А ты? - Что я? – не понял Гримм. - Спать идешь? – пояснил Ичиго. - Пока нет. Еще посижу. Тон у Джаггерджака был странный, но Куросаки не придал этому особого значения (куда там, когда у самого перед глазами все плывет!) и, пожелав на всякий случай спокойной ночи, скрылся в палатке. Уже была глубокая ночь.